Поступок, который человек может совершить под влиянием момента, когда его разум охвачен страстью, не так легко совершается, когда его нужно обдумать.

Джон Оксенхэм

«Дева Серебряного моря»

Когда Страйк и Робин вышли на прохладную улицу, уже миновал полдень. Взглянув на расположенную над входной дверью камеру, детектив предположил, что та не работает, потому что на объективе виднелась заметная трещина. По его мнению, это и было причиной отсутствия в прессе снимков убийц, проникающих в магазин.

— Давай осмотрим Уайлд-стрит, — предложил Страйк, и они с Робин направились в другую сторону от Кингсвей на более спокойную улицу без магазинов и кафе.

— Да, должно быть, они принесли серебро сюда, — сказал Страйк, оглядывая улицу, — и засунули его в ожидающую их машину. Там дальше по улице паб, — добавил он, указывая в сторону места, где они встретились. — Хочешь перекусить?

— Конечно, — ответила Робин.

— Что Рамзи пытался тебе впарить, пока я возвращался наверх? — спросил Страйк, пока они шли.

— Эм, сначала треугольные карманные часы, а потом шарм, который, когда его открываешь, превращается в крест с тайными масонскими символами. Он почти уговорил меня купить его.

— Не думал, что ты так легко поддаешься напористым уговорам продавцов.

— Я не поддаюсь, но вещь красивая и… — Тебе стало его жалко.

— Да, так и есть, — призналась Робин.

— У тебя нет столько денег, чтобы спасать идиотов от банкротства.

— Идиот — это слишком жестко.

— Он идиот, — холодно отметил Страйк. — Я сочувствую его личным невзгодам, но эта его «самая современная система безопасности» — полная херня, она слаба и без случайно незапертых окон и дверей. Он ввел бы код от хранилища прямо у нас под носом, если бы я не остановил его; он не застраховал серебро, за которое заплатил кучу денег; нанял по дешевке непрофессионального охранника; не проверил нормально рекомендации Райта; после покупки магазина так и не обновил сигнализацию и камеру; замки на входной двери…

— Я понимаю все это, но он потерял сына, у его жены серьезные проблемы со здоровьем... люди не всегда принимают лучшие решения, когда испытывают сильный стресс.

— А люди, у которых уже проблемы, как раз не могут позволить себе быть легкомысленным, — с серьезным видом ответил Страйк.

Он не заметил слегка помрачневшего выражения лица Робин и вряд ли понял бы причины тому, если бы увидел. Он не имел ни малейшего представления, как часто на досуге Робин сейчас занималась самобичеванием из-за того, что и в девятнадцать, и в тридцать два года она сама, как теперь ей казалось, отнеслась с полнейшим пренебрежением к предупреждающим об опасности сигналам.

— Что ты делал, когда притворился, что тебе нужен туалет? — спросила она.

— Мне хотелось осмотреть служебное помещение. Нетрудно было догадаться, какие шесть цифр открывают хранилище, потому что кнопки стерты. Все, что нужно, — это запомнить движение руки того, кто вводит код. Раковина и унитаз были чистыми, что означает: Тодд не вел себя необычно, когда начал убирать служебное помещение до приезда полиции. В шкафчиках под раковиной полно полироли для серебра и «Деттола».

— Думаешь, они могли сговориться?

— Это первый вопрос, который стоит задать при таком ограблении. Тодд стер все отпечатки пальцев, а Памела уехала пораньше в день убийства, оставив Райта закрывать магазин. Любой набор отмычек откроет задвижку на той двери, если врезной замок не закрыт. Это заставляет задуматься.

— Хотя, — продолжил Страйк, уже видя паб «Принц Уэльский», — у всех сотрудников вроде бы есть крепкие алиби, так что это могло быть простой халатностью. Если Памела переживала за свои колени и зрение из-за подъемов и спусков по лестнице, она могла дать Райту код от хранилища, чтобы он мог заносить и выносить оттуда вещи для нее, но не захотела говорить об этом ни Рамзи, ни полиции. Заходи.

Робин вошла в дверь, которую Страйк придержал для нее, и оказалась в большом, переполненном и шумном пабе с деревянными половицами, облицованными плиткой колоннами и большим количеством красно-золотой мишуры на потолке.

— Я возьму нам напитки, — сказал Страйк. — Что хочешь?

— Апельсиновый сок, пожалуйста.

— Вот почитай, — Страйк передал ей каталог, который дал ему Рамзи, и направился к бару, уже обдумывая не связанные с расследованием возможности, предоставленные ему, казалось бы, обычным обедом, в то время как Робин, ничего не подозревая, сидела за столом у окна и листала каталог.

В введении объяснялось, что все предметы «музейного уровня» на аукционе были либо куплены, либо заказаны А. Х. Мёрдоком, американским путешественником, промышленником и Великим Мастером масонов XIX века. Клеймо Мёрдока использовалось как фон на нескольких страницах. Это был любопытный символ: наклоненный крест с дополнительными перекладинами. Кеннет Рамзи обвел перманентным маркером все, что он приобрел, и, изучая ориентировочные цены, Робин поняла, что ему пришлось заплатить минимум сто пятьдесят тысяч фунтов, чтобы выкупить изделия с аукциона. Его бизнес не казался процветающим, и она задавалась вопросом, как ему это удалось.

Коллекция А. Х. Мёрдока была не полностью масонской. Кое-где на страницах попадались просто декоративные серебряные изделия, но Рамзи их не выбрал. Вместо этого он приобрел набор предметов, назначение которых осталось загадкой для Робин. Например, что это за «киянка»? На ее взгляд, предмет напоминал вантуз: ручка из отполированного дуба и конусообразный кусок цельного серебра с тонковыгравированной восьмиконечной звездой. В каталоге также было много мастерков и угольников, и еще множество «драгоценностей», которые для Робин выглядели как медали со сложными узорами, включая двуглавого орла на Тевтонском кресте.

Когда Страйк вернулся к столу с напитками и двумя меню, он увидел, что Робин рассматривает картинку с замысловатой серебряной декоративной подставкой, которая, согласно каталогу, была более метра в высоту.

— «Оценочная стоимость: от шестидесяти до восьмидесяти тысяч фунтов», — прочитала Робин, разворачивая каталог так, чтобы Страйк мог видеть.

— Черт возьми, — сказал Страйк, глядя на предмет, который он счел крайне безвкусным.

— Это декоративная подставка из Восточной ложи, которая по ошибке попала к «Буллен и Ко», — объяснила Робин, поворачивая каталог обратно, чтобы рассмотреть множество символов, украшающих предмет: — Лестница Иакова, акация, всевидящее око, горящая звезда...

— Кто-то усердно изучал масонские символы?

— Да... но это странно.

— На мой взгляд, это просто уродство, — Страйк рассматривал предмет вверх ногами.

— Не это, а сама кража. Это не то же самое, что украсть деньги или алмазы, которые можно легко продать. Наверняка воры не намеревались переплавить серебро, потому что изделия имеют историческую ценность. И одна только эта подставка должна иметь значительный вес.

— Вот поэтому я думаю, что все это должно было оказаться в заранее подготовленной машине на Уайлд-стрит. Хотя зачем кому-то нужна куча масонского хлама...

Робин вспомнилась спартанского вида квартира в мансарде, где жил Страйк, почти лишенная каких-либо предметов сентиментальной или декоративной ценности.

— Думаю, ты недооцениваешь, насколько люди могут быть одержимы чем-то материальным, поскольку сам ты человек, не привязывающийся к вещам.

— Человек, не привязывающийся к вещам?

— У тебя есть какие-то физические предметы, к которым ты особенно привязан?

— Да, мой протез.

— Ха-ха... ты понял, что я имею в виду. Дело не только в размере и весе этих вещей, — Робин продолжила листать страницы каталога, — все они публично связаны с убийством Райта. Ты думаешь, тот, кто их украл, просто спрятал наживу где-нибудь в подвале и каждый вечер приходит, чтобы позлорадствовать?

— Хороший вопрос, — Страйк сделал глоток пива и добавил: — Еще один хороший вопрос: зачем Линдену Ноулзу понадобилась куча масонского серебра?

— Возможно, он знал покупателя, которому все равно, как им завладели? — с сомнением предположила Робин.

— Тебе кажется это правдоподобным? Гангстер, который торгует оружием, вдруг становится элитным торговцем краденым товаром?

— Не очень, — признала Робин.

— И если бы он хотел заполучить серебро для себя, что я считаю маловероятным, зачем связывать с этим убийство своего племянника?

— Это странно, — согласилась Робин. — И зачем убивать Ноулза в хранилище? Не было бы проще...

— ...пустить ему пулю в затылок в машине по дороге к инсценированному ограблению, а потом избавиться от трупа? Ты права, это было бы... Что хочешь поесть?

— Суп, — сказала Робин. — Я не очень голодна.

Страйк, который определенно был очень голоден, направился к бару, где заказал суп для Робин и рыбу с жареной картошкой для себя. Вернувшись к столу, Робин передала ему свой мобильный телефон, на экране которого было открыто электронное письмо мужчине по имени Озгуд, предположительно отправленное Уильямом Райтом.

Рамзи Сильвер

Тема: Кое-что, что вам следует знать

Кому: Osgood@goodtunes.co.uk

Уважаемый мистер Озгуд (Оз),

Я могу помочь вам с тем, что, как мне известно, было для вас проблемой, если вы согласитесь встретиться со мной.

— Отправлено за неделю до того, как убили Райта, — отметил Страйк. — Конечно, нет гарантии, что именно Райт отправил это письмо.

— Если это был не он, то странно, что никто из сотрудников магазина не признался, что отправил письмо, — Робин забрала телефон.

— Верно, — ответил Страйк. — Но если бы полиция считала, что этот Озгуд каким-то образом связан с убийством и кражей, было бы ожидаемо, что это окажется в прессе. Но мы все равно попробуем с ним связаться.

— Странно, что так быстро угас интерес прессы, правда? — спросила Робин. — Как только все узнали, что это Ноулз, никого больше, похоже, не волновало, что ему отрезали руки и выдавили глаза...

— Ну, это в порядке вещей, не так ли?

— Что ты имеешь в виду?

— Пусть жестокие парни расправляются друг с другом. Кому какое дело?

— Но это было очень жестокое убийство. Сделать такое с телом — если бы это случилось с женщиной...

— Рад, что это сказала ты, а не я.

— Почему?

— Немодно говорить, что мужчины в некоторых случаях считаются расходным материалом.

— Я не имею в виду, что он был расходным...

— Я знаю, что не имеешь, но интереса к делу было бы в десять раз больше, будь жертвой женщина, даже если бы у нее было криминальное прошлое. И ты права, это было просто садистское убийство, — добавил Страйк. — Как будто мясник поработал.

— Я просто имела в виду, что если бы жертвой оказалась женщина, был бы похотливый интерес, потому что ее обнаружили голой, — сказала Робин.

— Верно, — ответил Страйк, — но мужчины не трогают сердца публики так, как женщины и дети. Я не говорю, что женщинам легко, — добавил Страйк, заранее защищаясь от обвинения, которое, казалось, нависало над разговором, — но бездомных мужчин гораздо больше, и о них гораздо меньше пишут, когда они пропадают. Я не говорю, что женщинам легко, — подчеркнул он, — я просто констатирую факты. Взгляни на тех двоих парней, которых не смогли исключить по анализу ДНК. Сэмпл вызвал интерес, потому что он инвалид-ветеран, а про Пауэлла — молчок. Я быстро поискал информацию о нем, и ни слова о нем в прессе.

— Я нашла кое-что, — Робин что-то искала в своей сумке.

— Серьезно? — удивился Страйк.

— Да, вот, — Робин передала Страйку пару листов бумаги с напечатанными на них фотографии из Инстаграма, которые она собиралась подшить в дело, когда появится возможность. Все снимки были увеличены и вырезаны из совместных фото, на которых был отмечен Тайлер Пауэлл. Это был крупный молодой человек с большими ушами, слегка асимметричным лицом и мышино-коричневым цветом волос. На одном из фото он был одет в форму сборной Англии по футболу.

— Я на девяносто девять процентов уверена, что это тот самый Пауэлл. Фото были размещены жителями Айронбриджа[26].

— Это же неподалеку от Бирмингема, да? — спросил Страйк.

— Именно, — ответила Робин.

Страйк был рад, что Тайлер Пауэлл жил далеко от Лондона:

поездка в Айронбридж могла предоставить ему те долгожданные часы наедине с Робин.

— Посмотри на обратную сторону второй страницы, — сказала Робин. — Я распечатала пару комментариев под последним снимком. Страйк внимательно посмотрел.

лоладжонс: смотреть не могу на этого ублюдка Пауэлла после того, что он сделал райлимайли: фу, не мог вырезать ТП

аишаааа: почему мы все еще смотрим на фото этого мудака?

понци2: хлоигрифф, удали эти снимки, никто не хочет видеть

этого ублюдка

— Похоже, он не очень-то популярен, — сказал Страйк, снова разглядывая фото Пауэлла. Злодеем тот не выглядел, но Страйк хорошо помнил одного молодого солдата из стрелкового корпуса, похожего на мальчика-зайчика, осужденного за изнасилование на Кипре.

— Пока не нашла Пауэлла ни в одной социальной сети, — сказала Робин, — но продолжу поиски.

— Хорошо, — ответил Страйк, — а я спрошу Харди, может, он что-то разузнает про Найла Сэмпла.

Принесли еду. Страйк съел пару картофелин и сказал:

— Знаешь, мне бы хотелось узнать, только ли на мелководье закатывает Труман штанины?

— Что?

— Во время посвящения в масоны нужно закатывать штаны выше колена. Это доказывает, что ты свободен — не во власти оков. Я не думаю, что масоны убили Райта, — сказал Страйк, когда Робин собралась что-то сказать, — но то, как Труман пытался замять информацию о ленте и клейме на спине тела, заставляет задуматься, как и то, что он так рвался исключить связь с масонством в прессе.

— Кто-то писал в интернете, что Труман — масон. Это было в комментариях к одной из новостных статей. Даже писали название его ложи.

— Вот оно как?

— Но ведь люди болтают всякое, верно? Я встречала разные теории заговора про масонов, а люди никак не могут решить: то ли это фасад для еврейского мирового господства, то ли они связаны с Ку-Клукс-Кланом.

— В армии было много масонов, когда я служил, — произнес Страйк. — Харди посмеивался надо мной, когда я говорил, что это влияет на продвижение по службе. Он считал особой фишкой масонства то, что это личное дело каждого, и оно никак не влияет на повседневную жизнь, но я-то видел, как люди заискивали перед известным всем Великим Мастером на обедах. Масонство было широко распространено и в полиции. Полицейские и серьезные преступники состояли в одних и тех же ложах. Помнишь Дункана Ханрахана?

— Нет, — ответила Робин.

— Масон и бывший коп, ставший преступником. Он пытался дать взятку через свои масонские связи в полиции. Посмотрю, что смогу найти про инспектора Трумана, — Страйк сделал заметку.

— А это обязательно? — спросила Робин.

Страйк взглянул на нее. Его напарница вдруг напряглась, и он сразу понял, что она беспокоится о том, как отреагирует ее парень, когда узнает, что они взялись за одного из его коллег. Страйк знал, что действовать следует осторожно. Он поднял брови.

— Ты не думаешь, что это важно — если у Трумана был личный мотив, когда он сделал поспешное заявление, что тело опознали как Ноулза?

— Я просто не вижу, как принадлежность Трумана к масонам поможет нам установить личность Райта, — ответила Робин.

Она действительно вдруг осознала возможные последствия, к которым может привести этот непринужденный разговор. Она уже соврала Мёрфи, сказав, что они ищут Руперта Флитвуда, а не пытаются перепроверить факт установления личности Ноулза. Что бы ее парень сказал, узнай он, что они тайно следят за масонскими ложами в поисках полицейского высокого чина?

— Я бы сказал, что это довольно важно для нашего расследования, если ведущий дело коп поставил свою личную преданность выше профессионального долга, — сказал Страйк. — Что, если он скрыл информацию, потому что ему было удобно идентифицировать Райта как Ноулза? Ты не помнишь название предполагаемой ложи Трумана?

— Нет, — честно ответила Робин, хотя ее еще больше беспокоило упоминание о «личной преданности». Ей не нравилось это чувство противоречивости этических принципов, которого она раньше никогда не испытывала в работе над делом.

Решив временно оставить обсуждение Трумана и масонов — пусть на нервы Робин действует Мёрфи, а не он сам, — Страйк съел еще пару ломтиков картошки и сказал:

— Ну, нам стоит взглянуть на тот сайт, который посещал Райт — для ложно обвиненных. Но это довольно странно со стороны Ноулза. Профессиональным преступникам вроде него советы от незнакомцев в интернете про то, как прикрыть зад, обычно не нужны.

— Верно, — согласилась Робин, — но это могло бы подойти Руперту Флитвуду. Может, он искал советы, как убедить полицию, что на самом деле не крал этот неф?

— Он входит в клуб среди бела дня, чтобы украсть неф, потом признается в этом своей девушке и отказывается его возвращать — это совсем не похоже на поведение человека, который хочет замести следы. По-моему, кража нефа была чем-то большим, чем наживой. Флитвуд показал огромный средний палец Дино Лонгкастеру. Лонгкастер — его крестный отец. Флитвуд, наверное, думал, что сможет прохлаждаться на работе из-за семейных связей, но обиделся, когда это оказалось не так. Все это пахнет высокомерием и претенциозностью.

— Здорово, никакой предвзятости по отношению к Флитвуду, — сухо отреагировала Робин.

— Я не люблю жуликов и паразитов, — объяснил Страйк. — Ну ладно, чисто теоретически допустим, в хранилище был Флитвуд. Он залег в подполье в лавке «Рамзи», чтобы уйти от проблем и обязательств, собираясь продать неф Кеннету Рамзи, который нам соврал про то, что ему никто не предлагал его купить. Почему тогда он использовал рабочий компьютер, чтобы узнать, как найти лазейку, чтобы избежать обвинения в краже? Он успешно скрылся и нашел потенциального покупателя товара. Казалось бы, он должен заказывать шампанское онлайн, а не искать советы.

Робин выглядела все более обеспокоенной.

— Что случилось? — спросил Страйк.

— Просто… мы точно не поступаем аморально, взявшись за это дело?

«Черт».

— Я думал, мы решили, что сделаем это для успокоения Десимы? — ответил Страйк.

— Но если мы действительно не верим, что это был Флитвуд, если нет и малейшего шанса…

— Шанс есть всегда, — ответил Страйк, беззастенчиво меняя свою позицию. — Мы же не обещали Десиме доказать, что в хранилище был Флитвуд. Мы поможем ей обрести чувство успокоения, если докажем, что это был кто-то другой.

— Пока она не начнет думать, что Руперт стал жертвой другого нераскрытого убийства, — добавила Робин саркастично.

— Если ее заблуждение переживет наше доказательство того, что Флитвуд — не Уильям Райт, я с удовольствием стану тем ублюдком, который сообщит ей, что у нее нездоровая одержимость.

— Ты не думаешь, что было бы добрее сделать это прямо сейчас?

— Слушай, у Райта и Флитвуда есть сходства. Рост, телосложение, группа крови, леворукость, Флитвуд исчезает, Райт появляется, серебряная хреновина... Кстати, к слову о Флитвуде, не могла бы ты попробовать уговорить друга Руперта, Элби Симпсон-Уайта, поговорить с кем-нибудь из нас? Он все еще не берет трубку, когда я звоню в «Дино».

Женский голос меньше пугает.

— Хорошо, — Робин сделала заметку.

— Я также отправил электронное письмо бывшему соседу Флитвуда, балующемуся с наркотиками, Захариасу Лоримеру, но пока ответа нет. Я подожду еще несколько дней, потому что не хочу тратить деньги на звонки в Кению, если он просто решит послать меня. Пока не пытался связаться с Сашей Легардом и Валентином Лонгкастером. Наверное, придется послать Саше сообщение через его агента.

— Какой он человек? — Робин не смогла сдержать легкий трепет при упоминании о единоутробном брате Шарлотты, номинированном на Оскар.

— Он человек, которому пошел бы на пользу удар по роже.

— Страйк!

— Ты его не знаешь.

— Что с ним не так?

— Всю жизнь ему все преподносится на золотом блюде; все, чего он хочет, с самого рождения. Родители молились на землю, по которой он ходил, и он считает нормой, что все остальные чувствуют по отношению к нему то же самое.

— И это тебя явно раздражает.

— Нет. Ну, — признался Страйк, — немного. Но это не значит, что я хочу, чтобы он умер.

— Боже мой, я надеюсь, что нет! — Робин рассмеялась от удивления. — Обычно ты желаешь людям, которые тебе не нравятся, смерти?

— Некоторым, — ответил Страйк, думая о Джеффе Уиттакере, втором муже своей матери. — Если бы я узнал, что Митч Паттерсон внезапно умер в зале суда, я, наверное, отпраздновал бы это кружкой пива. Но предпочел бы, чтобы его упекли за решетку.

Всего несколькими месяцами ранее, бывший полицейский Митч Паттерсон возглавлял конкурирующее детективное агентство, в котором раньше работала Ким Кокран. Паттерсон и Страйк никогда не нравились друг другу, и при попытке уничтожить бизнес Страйка и Робин Паттерсон был арестован за установку незаконной прослушки в офисе известного адвоката.

— Суд начнется на следующей неделе, — сказала Робин.

— Знаю, жду с большим нетерпением, чем Рождество. Знаешь, к слову, — сказал Страйк, делая вид, что его вдруг осенило, — если кому-то и придется поговорить с Сашей Легардом, так это, возможно, тебе.

— Почему? Ты же его знаешь.

— Да, в этом-то и проблема. Я предполагаю, что он знает, что было написано в предсмертной записке Шарлотты, а значит, сейчас он вряд ли особенно ко мне расположен. Хотя, если подумать, то, наверное, и к тебе тоже.

Робин почувствовала горячую волну в груди; она не могла понять, преобладает в ее эмоциях паника или удовольствие, но боялась, что начинает краснеть.

Страйк заметил ее румянец и решил подождать, проигнорирует ли Робин сказанное или впервые ответит. Глядя на тарелку с супом, она сказала:

— Саша не может винить тебя в том, что она написала в записке. Она... газеты писали, что она приняла кучу таблеток и запила их алкоголем...

— Она точно знала, что имеет в виду. Все это она мне уже говорила, будучи трезвой.

Это было для Робин новостью. Едва она собралась ответить, зазвонил телефон Страйка, и Робин воспользовалась моментом, чтобы выйти из-за стола, пробормотав:

— Мне надо в туалет.

Злясь на это крайне несвоевременное вмешательство в разговор, Страйк ответил на звонок.

— Привет, — сказала Мидж, — просто сообщаю: Ким и я сегодня поменялись сменами. Она пойдет с тобой в отель «Дорчестер».

— Почему? — нахмурился Страйк.

— Она думает, что Штекер заметил ее вчера, поэтому не хочет, чтобы он сегодня опять ее увидел.

— Хорошо, — отозвался Страйк. — Спасибо, что предупредила.

Все еще раздраженный, он завершил разговор. Страйк надеялся отправиться в «Дорчестер» с Робин — оба нарядились бы, посидели в баре, чтобы проникнуть на благотворительный ужин, это могло бы стать правильным местом для его признания — но, к сожалению, у Робин была запланирована свободная смена.

Тем временем взволнованная Робин сидела в кабинке женского туалета, задавая себе вопрос, во что, черт возьми, Страйк играет, снова упоминая о предсмертной записке Шарлотты. Поскольку Робин хорошо знала напарника, у нее возникли две мысли. Либо он просто без смущения передает факты, упоминая записку потому, что она может действительно повлиять на отношение единоутробного брата Шарлотты к ним обоим, либо...

Либо что? Хотел ли он намекнуть ей косвенно, что испытывает к ней более глубокие чувства, чем те, в которых признавался раньше? Пытался ли он узнать, что она чувствует к нему? Или теперь, когда она с Мёрфи, можно безопасно играть в эти игры? Был ли у него замысел разрушить ее отношения, потому что ему было выгоднее, чтобы она была одинока, а значит, опасность ее ухода из агентства уменьшалась?

С растущим раздражением Робин задавалась вопросом, почему, если Страйку есть что сказать, это должно выражаться двусмысленными формулировками, почему он использует двусмысленные слова, сказанные ныне мертвой женщиной. Что Робин могла бы ответить в переполненном пабе, посреди рабочего дня: «Шарлотта была права? Ты в меня влюблен?» Если Страйк действительно испытывал хоть что-то похожее на любовь, у него было бесчисленное множество возможностей в этом признаться, не так ли? Она сама мучилась из-за своих чувств к нему гораздо больше, чем теперь хотела признаться себе. Если бы он намекнул об этих чувствах два года назад, все могло бы быть иначе… или нет? Давно и довольно близко общаясь со Страйком, Робин считала, что тот не ищет серьезных отношений. Робин знала о его интрижках, которые длились всего несколько месяцев, но теперь она была уже достаточно взрослой и мудрой, чтобы понять, что не хочет случайных связей или мимолетных романов. Это важно было помнить, когда бесконтрольно ее мысли снова возвращались к Корморану Страйку…

Она подумала о Мёрфи, который не играет в игры, а прямо говорит, что чувствует к ней, который без проблем говорит о будущем с ней и не сбегает при первых же трудностях; который, короче говоря, не бесящий придурок, играющий с чувствами, преследуя свой запутанные, но, вероятно, корыстные цели. Было бессмысленно, да и вообще попахивало мазохизмом, вспоминать чувства, которые она испытывала, когда обнимала Страйка в день свадьбы, или когда они смотрели друг другу в глаза на тротуаре у Ритца, и она понимала, что он собирается ее поцеловать, или когда она взяла его за руку в кровати после бегства с фермы Чапмена…

Робин вздрогнула от громкого стука в дверь туалетной кабинки, в которой она сидела.

— Вы что там, уснули? — раздался сердитый голос.

— Выхожу, — Робин быстро натянула брюки и смыла воду.

Тем временем за столом Страйк ел картошку фри, когда на телефон Робин, который она оставила на столе экраном вверх, пришло сообщение. Поскольку Страйк хорошо читал вверх ногами, ему не нужно было даже касаться телефона, чтобы увидеть:

Райан:

Мы, наверное, могли бы позволить себе что-то вроде этого www.rightmove.c…

«Черт. Черт, черт».

— Как рыба? — Робин села напротив него. Она взглянула на телефон, затем положила его обратно в сумку, не ответив на сообщение.

— Вроде неплохо, — ответил Страйк.

Это указание на то, что Мёрфи и Робин, похоже, собираются съехаться, стало серьезным ударом для Страйка. Более того, он почувствовал по тону Робин, что дальше выжимать что-то из предсмертной записки Шарлотты сейчас было бы неразумно. Но, не желая полностью отказываться от дела, он сказал:

— Ты ведь сказала Мёрфи, что мы взялись за дело Десимы?

— Да, — ответила Робин.

— Как он к этому отнесся?

— Хорошо, — коротко ответила Робин.

Страйк отступил, но только на чуть более безопасную позицию:

— Я напишу Саше Легарду, узнаю, готов ли он встретиться с кем-то из нас.

То ли потому, что разговор снова мог вернуться к записке Шарлотты, то ли по другой причине, Робин посмотрела на часы.

— Мне пора идти, я должна быть в Камберуэлле через сорок минут.

— Ладно, — сказал Страйк, пока она собирала вещи. — Но давай попробуем съездить на Сент-Джордж-авеню и поговорить с соседями Райта. Наверное, придется поехать вдвоем, иначе целый день уйдет на поиск нужного дома, ведь мы не знаем точного адреса.

— Хорошо, — быстро ответила Робин. — Дай знать, когда выберешь время.