...эта дикая девушка (которую я узнаю

Едва ли больше тебя, по ее причудливой форме,

Эксцентричной речи и переменчивому веселью,

Может, не очень мудрым и несколько смелым,

Но уместным, все ночная работа странная)

Всё же может быть права…

Роберт Браунинг

«На балконе»

Страйк вернулся в офис в гораздо худшем настроении, чем был, когда выходил оттуда. Возможно, с его стороны было бы верхом лицемерия чувствовать себя обиженным из-за того, что Робин, как он понял, скрыла тот факт, что они с Мёрфи подыскивали жилье, — сколько он скрывал о своей личной жизни на протяжении всей их дружбы? — но это никоим образом не уменьшило его негодования.

«Придерживайся плана игры». Он прошел во внутренний кабинет, открыл расписание и выбрал понедельник как наиболее подходящий день для того, чтобы вместе с Робин посетить Сент-Джордж-авеню, где у него будет достаточно времени не только для того, чтобы найти бывшее место жительства Уильяма Райта и, как он надеялся, опросить его соседей, но и для того, чтобы еще раз где-то посидеть с Робин, якобы для небольшого совещания. Внеся необходимые коррективы, Страйк задумался о Найле Сэмпле, бывшем десантнике, который вот уже шесть месяцев как пропал без вести.

Как Страйк и говорил Робин, когда Сэмпл исчез, в прессе появлялась поверхностная информации о нем, хотя интерес, казалось, угас довольно быстро. Страйк открыл статью, которую еще не читал. В ней жена Сэмпла, Джейд, умоляла предоставить информацию о местонахождении ее мужа. Статья была проиллюстрирована тремя фотографиями: на одной был запечатлен гладко выбритый Сэмпл в парадной форме десантника, на второй — день свадьбы Сэмплов, третья была сделана около банкомата в Камдене, где его видели в последний раз.

Широкоплечий, с высокими скулами, Сэмпл был красивым мужчиной с короткими светлыми волосами и ярко-голубыми глазами, внешне он напоминал молодого нациста, какими их чаще всего изображают в фильмах, хотя на снимках, где он был чисто выбрит, его улыбка казалась очаровательной.

Однако на свадебной фотографии он был с окладистой бородой — очень необычный выбор для солдата британской армии — и выглядел скорее суровым, чем счастливым. Его жена Джейд напоминала перекрашенную куклу. Страйк не одобрял моду на густые, угловатые брови, а вот Джейд, судя по всему, она пришлась по вкусу. Ее густые волосы, выкрашенные в иссиня-черный цвет, были начесаны на макушку, пряди свободно падали на плечи, а лиф ее свадебного платья был частично прозрачным и скроен таким образом, чтобы максимально оголить декольте. Она казалась маленькой, даже стоя рядом с Сэмплом, который, согласно статье, был ростом сто семьдесят сантиметров. Страйк не находил Джейд Сэмпл привлекательной, но мог себе представить, что для мужчин, любящих подобный тип и чувствующих себя крупными и мужественными рядом с миниатюрными женщинами, она была бы настоящей находкой.

На последнем снимке Сэмпла, сделанном у банкомата в Камдене четвертого июня прошлого года, был запечатлен неряшливый мужчина с нечесаной бородой, который довольно нелепо держал металлический кейс. Страйка заинтересовала рука, сжимавшая кейс. Либо у Сэмпла были тяжелые металлические часы, либо он приковал к себе кейс наручниками.

Он бегло прочитал статью и узнал, что в 2014 году Сэмпл перенес операцию на головном мозге и впоследствии был уволен из армии будучи признанным непригодным. Он исчез из дома своей семьи, живущей в шотландском городе Крифф, двадцать седьмого мая, через несколько дней после похорон матери.

«Я в отчаянии, — писала Джейд Сэмпл. — Я так волнуюсь, не могу ни спать, ни есть, я просто хочу, чтобы Найл вышел на связь, и если ктонибудь его видел, пожалуйста, пожалуйста, позвоните на горячую линию. Я очень боюсь, что у него нет крова или он попал в неприятности».

Страйк откинулся на спинку компьютерного кресла, размышляя не столько о том, о чем говорилось в статье, сколько о том, о чем в ней умалчивалось. Отсутствовали подробности об инциденте, в результате которого Сэмпл был так серьезно ранен, что военной службе пришел конец. Он открыл Фейсбук, довольно легко нашел аккаунт Джейд Сэмпл и прокрутил страницу до даты исчезновения ее мужа. На нескольких фотографиях, сделанных двадцать шестого мая, была запечатлена костюмированная вечеринка. Страйк не мог с уверенностью сказать, кем именно она нарядилась: то ли принцессой Пич из франшизы «Нинтендо»[27], то ли Розалиной[28]. Ни на одной из фотографий с вечеринки не было видно ее мужа.

С того дня Джейд публиковала только просьбы предоставить информацию о своем пропавшем муже и ссылки на новости о его исчезновении. На самой последней опубликованной фотографии Джейд держала на руках маленького рыжего щенка, похожего на пушистый комочек, с подписью #НовыйПушистик.

Страйк отправил Джейд личное сообщение, в котором объяснил, кто он такой, указал, что его наняли для расследования дела о теле, найденном в серебряном хранилище, и оставил номер своего мобильного телефона. Затем он открыл электронную почту и начал искать сообщение, полученное несколько месяцев назад от своего бывшего коллеги и друга Грэма Хардейкра, на которое он не стал отвечать. Он как раз нашел его, когда пришло сообщение от Ким.

Где ты хочешь встретиться сегодня вечером?

K :*

Страйк заметил :* , намекающий на поцелуй, и ему это не очень понравилось. Он ответил:

У входа в «Дорчестер», в 7

Он только успел отправить сообщение, как на мобильный позвонил Барклай.

— Здесь что-то происходит, — тихо сказал шотландец, прежде чем Страйк успел заговорить, — Штекер приехал на какую-то заброшку с двумя мужчинами.

— Что значит «какая-то заброшка»?

— Пустырь, высокие заборы, сараи.… мы довольно далеко к северу от Ипсвича. Глухомань. Я слышу лай сторожевых собак. Здесь что-то происходит, — повторил Барклай. — Если я побуду здесь до темноты, то, возможно, смогу пробраться туда.

— А как насчет собак?

— Я переоденусь в свои леггинсы.

— Ладно, но, черт возьми, смотри, чтобы тебя не поймали. В последний раз, когда Мидж вторглась на частную территорию, за ней погнался парень с хлыстом для верховой езды.

— Ну, то был аристократ, — сказал Барклай. — Судя по всему, здесь за мной погонятся с ножами.

— У нас нет медицинской страховки, Барклай.

— Ой, да я пил в Барланарке[29] в девяностых, — сказал Барклай. — Ни один вечер не обходился без легкой поножовщины. Поговорим позже.

Когда Барклай отключился, Страйк вернулся к своему электронному письму Хардейкру, над которым усердно работал, не забыв спросить о жене и двух сыновьях Хардейкра, имена которых ему удалось вспомнить с большим трудом.

В половине шестого он запер офис и поднялся наверх, чтобы принять душ, съесть сэндвич и переодеться, прежде чем отправиться в «Дорчестер». Его плохое настроение усугублялось тем фактом, что он не видел особого смысла в проникновении на званый ужин, устраиваемый благотворительным фондом для детей. Миссис З. должна была там присутствовать, и клиент настаивал на том, чтобы его жена находилась под наблюдением, несмотря на то, что Доминик Калпеппер в настоящее время находился в Ланкашире. Мистер З. считал, что его бывшая может «проговориться о том, что спит с Калпеппером, когда ослабит бдительность».

Приняв душ и переодевшись в смокинг, Страйк раздумывал, идти ли ему до «Дорчестера» пешком, чтобы сжечь съеденные ранее картошку с рыбой, или взять такси, потому что нога все еще болела, и в конце концов решил выбрать компромиссный вариант: отправился пешком до Шафтсбери-авеню и оттуда вызвал такси.

Ночь была прохладной, яркая рождественская иллюминация Лондона и заполнившие в конце рабочей недели темные тротуары веселые гуляки резко контрастировали с настроением Страйка. Когда такси притормозило перед отелем «Дорчестер», который был украшен многочисленными зелеными ветками и тысячами мерцающих рубиновокрасных огней, он увидел Ким Кокран, одиноко стоявшую у ступенек в облегающем темно-красном платье с высоким воротом и длинными рукавами, сквозь которое были отчетливо видны ее соски. Было совершенно очевидно, что лифчик она не надела.

Он вышел из такси и расплатился с водителем, который, по понятным причинам, больше смотрел на Ким, чем на крупного мужчину со сломанным носом, который совал бумажную пятерку в протянутую ладонь.

— Добрый вечер, — сказал Страйк, подойдя к Ким.

— Ого, а ты неплохо принарядился, — улыбнулась Ким.

— Ты тоже, — из вежливости ответил Страйк.

Множество других мужчин в черных галстуках проходили через входную группу с двумя вращающимися дверями в отель в сопровождении густо накрашенных женщин в шелках и блестках. Когда Ким пошла вперед Страйка к одной из дверей, он увидел, что платье было с открытой спиной; оно открывало длинную полосу гладкой кожи и единственную родинку, расположенную чуть правее позвоночника.

— Там, наверху, есть местечко, где мы могли бы немного посидеть, — Ким указала на длинный вестибюль с мраморным полом. — И я разведала, где туалет, которым будут пользоваться женщины на мероприятии, так что я буду регулярно заходить туда на случай, если она о чем-нибудь проболтается. Боже, я бы не отказалась выпить. У меня были очень странные пара часов.

— Да? — спросил Страйк, когда они дошли до гостиной. — Что так?

— Прежде всего, вот что: мне позвонила Фара Наваби.

Страйк сразу заинтересовался. Фара Наваби была чрезвычайно привлекательной женщиной, хотя и не особо компетентным детективом, которую нанял его заклятый враг Митч Паттерсон.

— Чего она хотела?

— Нанять меня. Она открывает свое собственное агентство.

— Каким образом, черт возьми, она собирается это делать? Она установила тот чертов «жучок» по поручению Паттерсона. Она будет отбывать срок вместе с ним.

— Она уверена, что ее не посадят, — сказала Ким. — Ты не знаешь Фару так хорошо, как я. Эта женщина выкрутится из чего угодно. Боже, как же я хочу выпить.

— И что ты ей ответила? — спросил Страйк.

— Сказала ей обломаться, понятное дело. Меня все устраивает на нынешнем месте, и... О, вот и она, — добавила Ким вполголоса.

Страйк огляделся. Миссис З. направлялась к дверям банкетного зала в распахнутой шубе из искусственного меха, которая была на ней на Маунт-стрит, под ним виднелось фиолетовое платье до пола, расшитое блестками. Ее сопровождала блондинка в золотистом платье с корсетом, таком тесном, что Страйк подумал, не сместились ли ее внутренние органы.

— Пойду посмотрю, не говорят ли чего интересного около гардероба, — Ким встала и направилась вслед за женщинами.

— Я буду в баре, — сказал Страйк, поднимаясь на ноги: ему не следовало бы сидеть тут в одиночестве на глазах у миссис З. Конечно, они не смогут последовать за ней на званый ужин, но Страйк знал по опыту аналогичных случаев: если ты одет соответствующим образом и держишься с должной претенциозностью, на такие мероприятия очень легко попасть без приглашения, как только вся еда будет съедена.

После многих лет слежки за состоятельными людьми Страйк был знаком с планировкой большинства лондонских пятизвездочных отелей, поэтому в конце вестибюля повернул налево. Бар «Дорчестера» был оформлен в золотисто-зеленых тонах с элементами ар-деко и украшен рождественской листвой и гирляндами. Мужчина у двери сказал, что Страйку повезло, потому что они могут посадить его в самом баре. Заказав двойной виски, Страйк как раз доставал телефон, чтобы убить время, когда тот зазвонил у него в руке.

— Страйк.

— Алло, — произнес женский голос так громко, что Страйк вздрогнул и отвел трубку подальше от уха. — Я Джейд Сэмпл, — у нее был такой сильный акцент, что она произнесла свою фамилию как «Семпоу».

— Жена Найла. Вы написали мне на Фейсбуке.

— Ах, да, — сказал Страйк, — спасибо, что перезвонили...

— Откуда мне знать, что вы тот, за кого себя выдаете? Ее голос звучал так, словно она говорила с ним со дна колодца, и Страйк вспомнил Бижу Уоткинс, которая говорила так же громко.

— Мы можем переключиться на Фейстайм, если хотите. Я могу сделать скриншот своих водительских прав?

Он услышал мужской голос на заднем плане и понял, что у нее включена громкая связь.

— Водительские права нетрудно подделать, — сказал мужчина.

— Или мы могли бы встретиться лично? — предложил Страйк.

Телефон, похоже, перешел из рук в руки, потому что мужчина заговорил на полную громкость.

— Кто вас нанял?

— Я не могу разглашать это, я из...

— Газета, — уверенно сказал мужчина. — Я же говорил тебе, детка.

Связь прервалась.

Страйк тут же записал номер мобильного Джейд Сэмпл, который она по неосторожности забыла скрыть.

— В гардеробе ничего интересного, — раздался голос над ухом Страйка. — О, отлично, мы сейчас выпьем. Водку с тоником, пожалуйста, — сказала Ким бармену. — Они все садятся ужинать, — сообщила она Страйку.

Заказанный Ким напиток принесли как раз в тот момент, когда мужчина, сидевший рядом со Страйком, встал со своего табурета у стойки, и она села на его место.

— Упс, — сказала она с очередным смешком, когда платье зацепилось за каблук, и тот потянул его вниз сзади, отчего Страйк с полным основанием предположил, что под платьем она абсолютно голая. Она сделала несколько глотков из своего бокала, прежде чем сказать:

— Боже, мне это было нужно… в общем, представляешь, сразу после того, как мне позвонила Наваби, мой бывший заявился на порог. На мне было вот это, — сказала она, указывая на платье, — так что, очевидно, он подумал, что я отправилась на свидание с новым хахалем... Понятное дело, устроил большой скандал. Он такой дурак. Мы расстались, — продолжила она, хотя Страйк и не спрашивал, — поскольку его сократили и статус безработного стал определять всю его личность. Я даже не шучу! «Привет, меня зовут Рэй, я не работаю».

Она снова рассмеялась. Страйк не думал, что она пьяна, но в ней чувствовалась какая-то нервозность, напоминающая Кеннета Рамзи, который отчаянно тараторил, пытаясь продать то, что никому не было нужно. У Страйка не было ни малейшего желания выслушивать подробности личной жизни Ким, но затянувшееся молчание могло спровоцировать вопросы о его настроении, чего ему не хотелось, поэтому он спросил:

— Чем он занимался?

— Работал в медицинском фонде, — сказала Ким, — а потом только и слышно было: «Ты бросила меня, когда у меня начались неприятности». Я говорю, есть и другие работы, Рэй. Просто соберись и отправь свое чертово резюме, ахахах. О Боже милостивый, посмотри на нее...

Ким проследила взглядом за отражением высокой, стройной женщины в зеркале над стойкой бара. Женщина явно провела большую косметическую работу над своим лицом. Страйку она напомнила мать Шарлотты, Тару. На ее фотографии, которую он видел в последний раз, было заметно чрезмерное использование филлеров.

— Зачем они это делают? — спросила Ким, — Какой в этом смысл? Посмотри на ее шею и руки… ты никого не обманешь… а ты бы смог? — спросила она Страйка, ухмыляясь.

— Что, сделать пластическую операцию? — спросил Страйк, прекрасно понимая, что она имеет в виду.

— Нет, — рассмеялась Ким и толкнула его локтем, — ну ты понимаешь...

Всего-то нужно, мрачно думал Страйк, пережить следующие пару часов. Он заказал еще выпивку, и Ким сделала то же самое. Она болтала без умолку, и, хотя Страйк старался уделять ей как можно меньше внимания и отвечал небрежно, он невольно узнал о своей новой сотруднице гораздо больше, чем ему хотелось бы. Рэй, по ее словам, был мужем подруги, тоже служившей в полиции («ну, теперь, очевидно, бывшей подруги, ха-ха-ха»); их отношения стали главной причиной ухода Ким из полиции («в любом случае, там сплошная политика, с меня хватит»); кроме того, когда ей было за двадцать, у нее было два продолжительных и запутанных романа, оба с женатыми полицейскими. Страйку показалось, мягко говоря, странным, что она рассказывает ему все это по собственному желанию, хотя, похоже, она предполагала, что он воспринимает ее рассказы как утонченные и захватывающие, а не пошлые.

— ...хотел детей, а я нет, и на этом все закончилось...

Из скрытых динамиков доносилась песня Джуди Гарленд «Have Yourself A Merry Little Christmas». Мысли Страйка вернулись к Робин. Долгая поездка в Шотландию, чтобы побеседовать с Джейд Сэмпл, означала бы ночевку в четырехстах милях от Мёрфи. Как раз та самая ситуация, которую, как он надеялся, это дело сможет обеспечить. Ему придется надавить на Джейд Сэмпл. Робин и Мёрфи, возможно, в этот самый момент осматривают дом, который он видел в телефоне Робин. Что, если в спортивной сумке Мёрфи лежал рождественский подарок в виде кольца?

— ...буквально предложил мне деньги, чтобы я осталась. Можешь представить? Деньги!

Когда-нибудь, очень скоро,

мы все будем вместе

Если судьба позволит…

— ...честно говоря, я рада, что смогу поработать на Рождество… Пойду проверю, сможем ли мы туда попасть, — Ким соскользнула с барного стула и направилась обратно в банкетный зал, привлекая к себе пристальное внимание мужчин в баре.

Страйк заказал третью порцию виски, снова взялся за телефон и, чтобы отвлечься, открыл веб-сайт «Правда о масонах». Он начал читать ответы на многочисленные вопросы, которые люди задавали на вебсайте.

GI-67: Могут ли евреи быть масонами?

Столкин: Да, масоны могут исповедовать любую религию, хотя католикам запрещено вступать их собственной церковью.

ОстинХ: Правда ли, что масоны защищают друг друга?

Гареб 7: В братском смысле, да. Если вы думаете о сокрытии преступлений, то нет, это уже мафия.

— Двери открыты, — раздался над ухом Страйка голос Ким. — Она изрядно набралась и танцует.

Страйк расплатился с барменом и последовал за Ким обратно в вестибюль. Когда они подошли к двойным дверям, ведущим в банкетный зал, Ким, болтая и смеясь, взяла Страйка под руку, и они беспрепятственно прошли на званый ужин. На круглых столиках стояли высокие вазы с белыми цветами и хрустальными льдинками. Официанты в униформе сновали по залу, убирая пустую посуду. Танцпол был переполнен, но Страйк заметил на его краю миссис З., танцующую лицом к лицу с женщиной в золотом платье под песню «Shout Out to My Ex».

— Насколько это, черт возьми, уместно? — ликующе воскликнула Ким, уже двигаясь в такт музыке. — Потанцуем?

— Не мой конек, — сказал Страйк. — Нога.

— Хорошо, я справлюсь одна, — сказала Ким и скользящей походкой направилась к миссис З. и ее подруге, позволив Страйку еще раз как следует рассмотреть ее обнаженную спину.

— Что, — раздался леденящий голос рядом со Страйком, — ты здесь делаешь?

Страйк опустил взгляд и увидел бледную миниатюрную брюнетку с большими темными глазами, одетую в черное платье без бретелек.

«О, черт».

— Меня пригласил друг. Благое дело, — сказал Страйк.

— Чушь собачья, — сказала достопочтенная Нина Ласселс.

Шесть лет назад он дважды переспал с ней. Она была достаточно хорошенькой, но он сделал это не из-за этого; она просто помогла ему собрать важные улики по делу. В то время Страйку казалось невежливым не заняться с ней сексом, если она явно этого хотела, но их неловкая, пусть и незначительная, история была далеко не единственной причиной, по которой он не был рад присутствию Нины здесь этим вечером. Нина была двоюродной сестрой Доминика Калпеппера, журналиста, с которым, как подозревал мистер З., спала его бывшая жена, и Нина явно выпила достаточное количество дешевого шампанского, чтобы раскрепоститься.

Чтобы поддержать видимость светской беседы, Страйк спросил:

— С кем ты здесь?

— Со своим женихом, — ответила она.

— О, — сказал Страйк, — поздравляю. И кто он?

Нина указала на крупного блондина, который двигался на танцполе рядом с миссис З.

— Хорошо танцует, — отметил Страйк. Нина не улыбнулась.

— Что ты на самом деле здесь делаешь?

— Я только что сказал тебе, — ответил Страйк. — Дети. Благое де… — Ты здесь из-за кого-то.

— Я спонсор. Благотворительный фонд помог моему крестнику.

— О, — произнесла Нина. Она явно полагала, что даже Страйк не стал бы лгать о том, что у него тяжело больной крестник. — Верно. Извини.

Он хотел уйти, но подумал, что не стоит делать это грубым, с ее точки зрения, образом. Почему, черт возьми, он просто не сказал «спасибо» или не прислал ей цветы шесть лет назад?

«Привет, бывший…»

— Доминик зол на тебя, — крикнула ему Нина. — Говорит, что теперь он тебе не ровня. Теперь ты будешь платить только Фёргусу Робертсону.

— Ты считаешь, что Робертсон круче Доминика? — спросил Страйк. Шотландец Робертсон был невысоким лысеющим журналистом, выходцем из рабочего класса, в то время как двоюродный брат Нины, репортер светской хроники, окончил частную школу.

— Доминик здесь? — заметив, что выражение лица Нины осталось ледяным, спросил Страйк, прекрасно понимая, что это не так.

— Нет, — ответила Нина. — Это твоя спутница? — спросила она, наблюдая, как Ким танцует практически спина к спине с миссис З.

— Ага, — сказал Страйк.

— Ха, — Нина слегка усмехнулась. Она неуклюже отпила вина. Песня «Привет, бывший» закончилась. Миссис З. и ее подруга, шатаясь и смеясь, покинули танцпол и направились, как предположил Страйк, в дамскую комнату. Ким последовала за ними.

— Как ее зовут? — спросила Нина, провожая Ким взглядом.

— Линда, — выпалил Страйк не задумываясь, но тут же удивился, почему, черт возьми, первым именем, сорвавшимся с его губ, было имя матери Робин, которая терпеть его не могла.

— Она тоже детектив?

— Нет, она работает в магазине.

— Ну да, конечно, — усмехнулась Нина.

— Люди работают в магазинах, — сказал Страйк. — Не все работают в издательстве или пиаре.

— Я знаю, спасибо, — отрезала Нина, делая еще один глоток вина.

Страйк пожалел, что у него нет бокала с виски, и еще больше ему хотелось, чтобы Нина отвалила. Разве она не хотела бы потанцевать со своим женихом, который сейчас, пошатываясь, кружился под

«Rockabye»?

— Все еще в «Роупер Чард»? — спросил он.

— Да, — ответила она. — На самом деле, — добавила она с ехидным смешком, — если бы они знали, что я разговариваю с тобой, то захотели бы, чтобы я заключила сделку на издание твоих мемуаров.

— Мемуаров не будет, — сказал Страйк.

— Я так и думала, — фыркнула Нина. — Во всяком случае, правдивых.

Эго Страйка было недостаточно велико, чтобы поверить, что такой сильный гнев мог быть вызван очень короткой связью шестью годами ранее.

— Что это значит? — спросил он.

— Это значит, — сказала Нина, — что ты, черт возьми, реально испортил жизнь моему другу.

— Что я такого сделал? — спросил Страйк.

— Не бери в голову, — выплюнула Нина.

Страйк заметил, что Ким направляется к нему.

— Линда, — сказал Страйк, прежде чем Ким успела заговорить, — это Нина. Нина, Линда.

— Привет, — радостно поздоровалась Ким. — Откуда ты знаешь Корморана?

— Несколько лет назад мы пару раз потрахались, — сказала Нина, заставив Страйка сетовать на склонность представителей высшего общества называть вещи своими именами.

— О, — сказала Ким без тени смущения. — А он хорош, верно?

Кстати, Корм, и я была бы не прочь заняться этим. Пойдем?

Она взяла Страйка под руку.

— Доброй ночи, — сказал Страйк Нине, когда они с Ким уходили.

Ким высвободила свою руку как раз в тот момент, когда Страйк собирался отстраниться.

— Поймала ее, все в порядке, — сказала она Страйку и протянула ему свой мобильный, чтобы показать фотографию, которую только что сделала.

Две женщины, одна в фиолетовом, другая в золотом, тесно слились в страстном поцелуе, прислонившись к кафельной стене туалета.

— Женщина в золотом — это леди Вайолет, — торжествующе объявила Ким. — Жена Доминика Калпеппера.