Вы сделали первый шаг через его порог, первый шаг к внутреннему святилищу и сердцу храма.

Вы находитесь на пути, который ведет вверх по склону горы Истины…

Альберт Пайк

«Мораль и догма Древнего и Принятого Шотландского Устава Масонства»

— Ты где? — первым делом спросил Страйк второго декабря, когда Робин ответила на его звонок.

— На шоссе А40, — Робин приходилось говорить громко, потому что в дряхлом «лендровере», в котором она находилась, не было блютуза. — Миссис З. остановилась неподалеку от Страуда. Я заменяю Мидж.

—  Ким займется Страудом, — сказал Страйк. — Мне только что звонил владелец серебряной лавки «Рамзи». Я не ожидал, что он так сильно захочет с нами поговорить, он прямо копытом бьет. Спрашивает, можем ли мы приехать к нему сегодня в час.

— Отлично, — обрадовалась Робин, которая с большим интересом осмотрела бы место убийства Уильяма Райта, чем разглядывала из-за живой изгороди заброшенную площадку для игры в крикет, — я возвращаюсь.

— Встретимся у Фримасонс-холла в половине первого.

Так Робин снова повернула в сторону Лондона. День был зябким и пасмурным, но время от времени солнце выглядывало из-за облаков, освещая грязь на ветровом стекле. Сначала Робин была слишком занята, чтобы его очистить, а затем это стало затруднительно после операции. Недавно в древнем «лендровере» появились загадочные дребезжания, источник которых Робин пока не удалось установить. Приближался техосмотр, и у нее было сильное предчувствие, что в этот раз пройти его не получится.

Перспектива наведаться в магазин «Рамзи» подняла ей настроение, что, как оказалось, было весьма кстати, потому что до звонка Страйка она как раз размышляла о последних разговорах с Мёрфи. Ее парень не говорил этого прямо, но Робин была уверена: он злился из-за того, что агентство взялось за дело о серебряном хранилище, хотя она убеждала его — они пытаются найти Руперта Флитвуда, а не установить личность убитого. Накануне вечером Мёрфи жаловался по телефону на несносную соседку, которая громко хлопая дверьми и ругаясь со своими детьми, не давала отдохнуть, и вдруг сказал:

— Знаешь, если бы мы купили отдельное жилье для нас, то могли бы избавиться от всех этих придурков.

Услышав эти слова, Робин ощутила себя на грани паники. Однако, чувствуя вину за то, что врет по поводу дела с серебряным хранилищем, она решила, что обязана пойти Райану навстречу.

— Да, наверное, можно было бы, — сказала она.

— Не вижу особого энтузиазма.

Она нервно рассмеялась.

— Нет, это определенно идея.

После окончания разговора, Робин попыталась справиться с нарастающим беспокойством. Она же любит Мёрфи, правильно? Да, она действительно думала — знала — что любит. И практически любая женщина была бы рада узнать, что мужчина, которого она любит и который любит ее, хочет взять на себя такие обязательства, не так ли? И разве не имело бы смысл найти место получше, без шумных соседей?

Но когда Робин задумалась о совместном проживании, перед ней предстал образ третьего и последнего дома, где она обитала вместе со своим бывшим мужем. Робин помнила, что это был красивый дом восемнадцатого века с террасой, построенный для корабельных плотников и морских капитанов, но сейчас она не могла представить его в деталях. В ее памяти осталось лишь свинцовое ощущение скованности и несчастья, с которыми она провела там слишком много дней.

«Так было с Мэтью. Райан не Мэтью».

Неожиданное предложение Мёрфи съехаться поступило всего через час после того, как Робин открыла письмо от своего терапевта, которое лежало на коврике у двери. Она заметила его, когда поздно вернулась домой после многочасового наблюдения. Врач хотел, чтобы она записалась на обследование после недавней выписки из больницы. Она не стала говорить Мёрфи об этом. Ей не хотелось идти, она не понимала, какой в этом смысл. У нее уже была вся необходимая информация, она хорошо себя чувствовала, и прооперированный бок зажил, так что же такого полезного мог сделать или сказать терапевт? До того, как позвонил Страйк, мысли Робин метались между заморозкой яйцеклеток и ее сложными переживаниями по поводу поиска нового дома. У нее уже не в первый раз возникло ощущение, что она не такая, как остальные женщины, что она хочет других вещей и готова переносить трудности. Слова Страйка, которые она вспоминала, ничуть не помогали:

«На твоем месте я бы ответил так же, но некоторые считают, что именно поэтому я до сих пор не женат».

Полтора часа спустя, когда Робин вылезала из «лендровера» на Грейт-Куин-стрит, тучный лысеющий прохожий весело сказал:

— Не очень-то много таких машин еще ездят по дорогам!

— Немного, — согласилась Робин. — Да и эта уже на последнем издыхании.

Она смотрела, как мужчина сворачивает к огромному зданию в стиле ар-деко из бледно-серого камня, возле которого она припарковалась. Она никогда раньше не видела Фримасонс-холл. Она воображала, что при входе потребуют если не секретный пароль, то хотя бы членскую карточку, но вывеска рядом со стеклянными дверями гласила, что внутри есть и кафе, и музей, открытые для публики, а также можно забронировать экскурсию с гидом.

Страйк стоял на углу, подняв воротник из-за прохладного дня, и курил, глядя на фасад здания. Робин направилась к нему, чувствуя себя намного лучше оттого, что ей было о чем подумать, кроме как о своих личных проблемах, и гораздо веселее оттого, что увидела своего напарника.

— Впечатляющее здание, — заметила Робин, когда подошла к нему. — Да, — согласился Страйк.

С этой стороны Фримасонс-холл выглядел так, будто он был построен в виде равнобедренного треугольника, за исключением того, что вершина, в которой сходились две стороны, была срезана, образуя относительно узкий, но очень высокий и величественный прямоугольный фасад, состоящий из колонн, квадратных часов и башни.

— Audi, vide, tace, — прочитал Страйк надпись высоко над ними, — «Услышь, узри, молчи».

— Немного пройдемся? — спросила Робин, засунув руки глубоко в карманы. В «лендровере» отсутствовал обогреватель, а день был морозный.

— Да, именно поэтому я и хотел встретиться пораньше. Чтобы ознакомиться с окрестностями.

И они отправились по Грейт-Куин-стрит, справа от которой находилось массивное каменное здание.

— Я думаю, Рамзи очень хочет встретиться с нами, потому что надеется, что мы найдем его украденное серебро, — сказал Страйк. — В последние пару лет ему чертовски не везло. Полтора года назад его взрослый сын, единственный ребенок, погиб в аварии на гидроцикле во время отпуска.

— О нет, — сказала Робин.

— А потом у его жены случился обширный инсульт. Она до сих пор недееспособна. Она была управляющей магазином, потому что Кеннет работает в какой-то финансовой конторе неподалеку. Я узнал все это сегодня утром. Думаю, он хотел, чтобы я проникся к нему сочувствием и усерднее искал его серебро.

— Ну, если его жена нуждается в медицинской помощи и не может работать...

— Я его не виню, просто предупреждаю. Думаю, он будет более откровенным, если мы притворимся, что ограбление интересует нас не меньше, чем тело. Он сказал мне, что после убийства количество посетителей немного увеличилось, но в основном это были зеваки, а не люди, желающие купить масонские медали.

Страйк по пути осматривал улицу в поисках камер видеонаблюдения, а также боковых улочек и закоулков, где можно было бы незаметно поделить серебро между членами банды, но это был густонаселенный район, хорошо освещенный в любое время, и Страйк сомневался, что преступники могли рассчитывать на отсутствие прохожих даже ночью.

— Что-то не похоже, чтобы наши убийцы, они же воры, скрылись в этом направлении, — сказал Страйк. — Нет, я думаю, полиция права: серебро увезли в машине, которая ждала на Уайлд-стрит.

Робин невольно представила себе выражение лица Мёрфи, если бы он услышал, как Страйк (а Мёрфи, несомненно, хотел бы это услышать) соизволил согласиться с выводами полиции.

Они свернули направо, на Кингсвэй, более широкую и оживленную улицу. Из магазина, мимо которого они проходили, доносилась рождественская музыка, и оба почувствовали тот прилив грусти, который случается на Рождество во взрослой жизни. Робин пожалела, что не чувствует себя такой же счастливой перед возвращением домой, как при первом переезде в Лондон. Страйка внезапно посетили мысли о Теде, Джоан и пустом доме в Корнуолле, который недавно выставили на продажу.

— Магазин находится в конце переулка, справа, — сказал он. — Не сказал бы, что это удачное место, но, учитывая близость к Фримасонсхолл, у них должно продаваться что-то масонское...

Он взглянул на часы.

— Рановато, но мы можем зайти и сейчас.

Они свернули на неприглядную улочку, по одну сторону которой выстроились в ряд пластиковые мусорные контейнеры. Серебряная лавка, расположенная на стыке красного кирпича отеля «Коннахт» и бледно-серого камня здания Фримасонс-холла, выглядела грязной и старомодной. В витрине на черном бархате лежали медальоны и церемониальные цепи. Кто-то украсил эти предметы красными гирляндами, отдавая дань сезону. На черном тенте серебряными буквами было написано:

Серебряная лавка РАМЗИ

~ масонские медали, серебряные изделия и раритеты ~

Когда Страйк толкнул дверь, зазвенел колокольчик. Он отметил, что оба замка по качеству были не лучше, чем в обычном доме.

Они сразу услышали неразборчивый голос мужчины лет пятидесяти в белых перчатках, который стоял у прилавка с серебряной чашей в руках. Он разговаривал с покупателем, заглушая рождественские песни, звучавшие из скрытых динамиков.

— ...жаль, что вы не заглянули к нам в прошлом году, если вы любите стиль ар-нуво, потому что у нас были два украшения, созданные Альфонсом Мухой[15], особенные вещи… О! — с энтузиазмом произнес мужчина, заметив вновь прибывших. — Мистер Страйк?

— Да, — сказал детектив.

— Одну минуточку! — сказал Кеннет Рамзи.

Костюм сидел на нем свободно, как будто он сильно похудел за относительно короткий промежуток времени. Редкие, еще сохранившиеся остатки волос были седыми и вьющимися, что в сочетании со странно невинным бело-розовым лицом, которое, казалось, никогда не нуждалось в бритье, придавало ему вид стареющего херувима. Повернувшись к своему покупателю, высокому мужчине в кашемировом пальто, Рамзи сказал:

— Возможно, вам понравится что-то еще, если вы предпочитаете стиль ар-нуво...

— Мне на самом деле нужна только чаша, — ответил покупатель, доставая бумажник.

— Уверены? Давайте я покажу вам, что у нас еще есть, это бы очень хорошо подошло. Вот пара подсвечников 1926 года шотландской ложи Эйтчисон-Хейвен[16]. Они станут прекрасным дополнением…

— Нет, спасибо, — твердо произнес покупатель.

— Хорошо, ахахах, тогда без проблем, мы завернем это для вас.

Лора! Упакуй, пожалуйста!

Молодая женщина в очках, которая с угрюмым видом возвращала на полку другие серебряные безделушки, подошла к прилавку и начала доставать скотч и пузырчатую пленку.

— Замечательный выбор, действительно потрясающая вещь. Прелестный узор в виде завитков. Вы коллекционер? Нужна подарочная упаковка? У нас где-то есть ленточка, не так ли, Лора? Какие планы на Рождество? Останетесь в городе? Не хотели бы подписаться на нашу рассылку? Это того стоит, мы рассказываем заранее, если что-то особенное...

— Только чашу, — сказал посетитель, больше не утруждая себя вежливостью.

Робин оглядывала тесный и захламленный торговый зал. Вдоль правой и левой стен тянулись прилавки с церемониальными мечами и прилавки, уставленные серебром. На столах стояли предметы повыше, вазы и декоративные подставки, а в стеклянных шкафчиках были выставлены табакерки и ювелирные украшения. Масонские символы, теперь известные Робин, были повсюду: глаза в треугольнике, снопы кукурузы, ульи, гробы и черепа. Задняя стена нарушала монотонность моря серебра, потому что на ней было выставлено множество старинных фартуков-запонов и лент, расшитых золотом. Взгляд Робин задержался на запоне, на котором была вышита рука, держащая окровавленную отрубленную голову.

Страйк тоже украдкой осматривал магазин, но больше интересовался системой безопасности, чем серебряными изделиями. Рядом с входной дверью имелась кнопка сигнализации, которая выглядела так, словно ее установили по меньшей мере десять лет назад. Маленькая камера, которая тоже казалась давно устаревшей, была установлена над слегка покореженной черной дверью позади прилавка.

Когда, наконец, покупка была уложена в черно-серебристый пакет, Рамзи подбежал к входной двери, чтобы открыть ее. Так как Рамзи перестал тараторить, они услышали рождественскую песню, звучащую из динамиков.

Я видел три корабля, приплывших

В День Рождества, в День Рождества…[17]

Покупатель, один глаз которого из-за гипертропии[18] был устремлен в потолок, выходя из магазина, надменно оглядел Страйка и Робин другим глазом. Рамзи по-лакейски склонил голову, когда мужчина проходил мимо. Как только дверь с глухим стуком захлопнулась, Рамзи снял белые перчатки и шагнул к Страйку, чтобы пожать ему руку. Вел он себя не менее взволнованно, чем во время разговора с клиентом.

— Когда вы позвонили сегодня утром, я подумал: «Наконец-то, черт возьми». Это был луч надежды. Луч надежды. Я читал о вас. Не мог и мечтать, я был в полном недоумении, если честно. Возможно, вы то самое чудо, на которое я надеялся.

— Это Робин Эллакотт, мой партнер, — представил Страйк.

— Как поживаете, как поживаете? — поприветствовал Рамзи. Его взгляд скользнул с лица Робин на ее грудь и вернулся обратно, после чего он пожал ей руку. — Прелестно... я имею в виду... что бы вы хотели сделать в первую очередь? Осмотреться или?..

— Да, давайте осмотримся, — сказал Страйк.

— Да, да, Лора, можешь пойти пообедать, — обратился Рамзи к угрюмой продавщице. Она исчезла за дверью за прилавком, вернулась через минуту с пальто и сумочкой и ушла, снова звякнув дверным колокольчиком.

— Ну что ж, — Рамзи широко развел руками, — это, ясное дело, торговый зал, ахахах — я покажу вам хранилище. Сюда.

И что было на тех трех кораблях

На Рождество, на Рождество?

Рамзи подвел их к черной двери за прилавком. Страйк, самый крупный из них троих, двигался очень осторожно, чтобы не опрокинуть какие-нибудь вазы со столов.

— Как вы можете видеть, — сказал Рамзи, останавливаясь, чтобы указать на камеру над дверью, ведущей в хранилище, — здесь установлена самая современная система безопасности. Камера, снимающая торговый зал, и еще одна над дверью снаружи, также сигнализация, стальные рольставни на окнах на ночь, и здесь, внизу… — ему потребовалось две попытки, чтобы открыть черную дверь, которая плохо входила в раму; после второго толчка она открылась, и за ней оказался узкий лестничный пролет, ведущий вниз в подвал, — у нас есть хранилище.

Он щелкнул выключателем и осветил лестницу и тесный подвал.

Крутые деревянные ступеньки заскрипели, когда они втроем стали спускаться вниз. Нижнее маленькое помещение, в котором слегка пахло плесенью, выглядело так, будто его много лет назад отделали первым попавшимся материалом. На стальной двери, появившейся прямо перед ними, была расположена еще одна кодовая панель и поворотная ручка; справа была приоткрытая дверь, за ней виднелся тесный туалет, а слева — раковина, несколько ламинированных шкафчиков с кружками и чайником и пара настенных крючков.

— Мы отвернемся, — сказал Страйк, когда Рамзи подошел, чтобы набрать код на клавиатуре.

— О, — рассеянно произнес Рамзи, — да, спасибо.

Когда дверь с шумом распахнулась, Страйк и Робин обернулись, чтобы посмотреть на место, где погиб Уильям Райт.

Хранилище, освещенное единственной лампочкой, свисавшей с низкого потолка, было достаточно высоким, чтобы в нем мог стоять во весь рост не очень высокий человек, и настолько широким, чтобы он же мог там улечься. Стены были выложены кирпичом и увешаны пустыми полками. В хранилище не было ничего, кроме пяти ящиков разного размера с надписью «Гибсонс». Страйк знал, что это название не самого крупного аукционного дома. Он достал блокнот.

— Это, — указал Рамзи, — ящики, в которых привезли серебро Мёрдоков.… все украдено, — добавил он, обводя взглядом полки, — а я его даже не видел.

— Вот как?

— Да... Оно должно было прибыть в пятницу в обеденное время. Я приехал сюда, чтобы встретить его, — произнес Рамзи, как будто ожидал визита монарха, а не доставку серебра, — но в тот день у «Гибсонс» было много заказов, поэтому доставка задержалась, и мне пришлось вернуться на работу. Позже позвонила Памела и сказала, что оно прибыло...

— Памела — это?..

— Памела Буллен-Дрисколл. Моя свояченица, сестра моей жены. Она помогала нам в то время, поскольку Рейчел заболела. Сейчас Памела вернулась на работу в свой магазин.

— У вас были гости в выходные, не так ли? — спросил Страйк.

— Верно, и я не мог оставить Рейчел с ними наедине, поэтому не приходил на работу в выходные.

— Но вы были здесь в понедельник утром, когда была обнаружена кража?

— О, да, потому что я сам хотел встретиться с Джоном Оклером.

— Кто это такой?

— Очень известный коллекционер серебра, — сказал Рамзи, —

Очень богатый… он попросил меня отложить серебро Мёрдока, чтобы он мог посмотреть, прежде чем мы предложим его кому-либо еще. Вот почему Памела так и не вытащила его из хранилища, просто распаковала и расставила по полкам… — Когда я спустился сюда и открыл дверь... все серебро исчезло… а Райт... ну, Ноулз, — сказал Рамзи, указывая на пол, — лежал там. Лицом вниз. У него не было рук. Я не мог поверить своим глазам. Все это выглядело нереальным.

— Вы говорите, лицом вниз, — сказал Страйк, который что-то записывал.

— Верно. И вокруг головы была засохшая кровь, и... — Рамзи сглотнул, казалось, ему стало плохо.

— В новостях сообщили, что он был голый, — сказал Страйк.

— Да, он был голый, за исключением того, что... да, он был голый.

— Я слышал, что на спине трупа было какое-то клеймо?

— Откуда вы об этом знаете? — выдохнул Рамзи, уставившись на Страйка.

— Об этом упоминали в новостях, — солгал детектив.

— О, да.… Я не думал, что они собираются это афишировать... Да, это был Салемский крест. Клеймо Мёрдока.

Страйк сделал пометку в блокноте и продолжил:

— И он был голым, за исключением?..

— Я... старший инспектор Труман просил меня не говорить об этом. — Вот как? — спросил Страйк, глядя на Рамзи сверху вниз.

— Ну, видите ли... Они пытались обставить убийство как… Труман сказал, что это принесет мне еще больше неприятностей. Я понял его точку зрения. Очень предусмотрительно с его стороны. Труман мне нравился, он был единственным, кто, казалось, был заинтересован в возвращении нашего серебра, но потом его отстранили от дела. Нам не сказали почему, никто нам ничего не сказал… Я поддерживаю полицию, это очень трудная работа, но я совершенно не впечатлен тем, как велось это дело, — обиженно сказал Рамзи, — после того как Труман ушел.

— На трупе было что-нибудь масонское?

Робин наблюдала, как слабеющая вера Рамзи в полицию борется с его желанием помочь детективам, в которых он, казалось, видел последнюю надежду.

— Да, — наконец слабым голосом произнес Рамзи, — Масонская лента. Я не могу вспомнить, какая именно. Когда они перевернули его, я не... не смотрел на ленту. Глаза и уши были... Памела закричала...

Голос Рамзи затих.

— Ладно, я думаю, мы здесь уже достаточно насмотрелись, — сказал

Страйк. — Вы не будете возражать, если я воспользуюсь вашим туалетом?

— Нет, конечно, нет, — Рамзи закрыл дверь хранилища с явным облегчением. — Пойдемте? — спросил Рамзи Робин. Она улыбнулась, и они вдвоем поднялись по лестнице. Как только они скрылись, Страйк, которому совершенно не нужно было в туалет, подошел к кодовой панели рядом с сейфом, чтобы рассмотреть ее повнимательнее.

Поднявшись наверх, Рамзи жестом пригласил Робин сесть на один из двух стульев перед его прилавком, на котором стоял компьютер.

— Труман сказал, что это сыграло бы на руку убийцам, если бы все узнали о ленте и клейме, — сказал он, усаживаясь напротив нее, — Очевидно, что это подстроили. Он знал, что люди сочиняют много легенд о масонах...

Неудивительно, что просьба описать тело, похоже, расстроила Рамзи.

— Не знаю, говорил ли вам ваш партнер, — добавил он, теребя свои запонки, — но для нас с женой это было очень трудное время, на самом деле ужасное. А потом мы потеряли все серебро Мёрдоков, оно не застраховано… у нас были кошмарные два года, все было просто ужасно… это был настоящий ад на самом деле. Настоящий ад.

— Мне так жаль, — отозвалась Робин, вспомнив про гидроцикл и погибшего сына. Рамзи быстро заморгал. С единственной целью немного отвлечь его, Робин посмотрела на ближайший стеклянный шкаф, полный маленьких серебряных безделушек, и сказала:

— У вас есть такие милые вещицы.

— О да, — Рамзи просиял, — и по очень доступной цене!

К ужасу Робин, он снова вскочил на ноги, натянул белые перчатки и принялся отпирать шкаф.

— Симпатичные маленькие карманные часики, — сказал он, протягивая их на ладони, обтянутой перчаткой. — Стерлинговое серебро[19], не платинированное[20]! Треугольной формы, конечно же. Масонские символы вместо цифр, видите? Безусловно, это больше мужское украшение, — добавил он, когда Робин не выказала никаких признаков энтузиазма. — А для дам… вам понравится…

Он взял маленький серебряный шарм[21] и щелкнул замочком, превратив его в крестик.

— Красиво, да? — спросил он. — И опять же, здесь внутри спрятаны масонские символы.

— Очень красиво, — отметила Робин.

— Вам стоит намекнуть...

Взгляд Рамзи метнулся к ее безымянному пальцу.

— ...или просто побалуйте себя. На Рождество.

К облегчению Робин, снова появился Страйк с гримасой боли на лице. Лестница была крутой, а культя все еще ныла после Корнуолла.

— Я могу сделать вам выгодное предложение, — Рамзи тревожно улыбнулся Робин.

— Может быть, в другой раз, — смутилась она.

Рамзи с явной неохотой запер шкаф, вернулся на свое место за прилавок и порылся в ящике в поисках глянцевого каталога аукциона.

— Я обвел все, что купил, кружочками, — сказал он Страйку, когда тот сел рядом с Робин. — Теперь вы знаете, что надо искать.

— Отлично, — сказал Страйк, взяв каталог. На обложке было написано «Коллекция А. Х. Мёрдока», а также были изображены меч и большой серебряный корабль на колесах.

— Это и есть неф? — спросил Страйк.

— А, так вы разбираетесь в серебре! — с энтузиазмом воскликнул Рамзи. — Да, он был изготовлен по заказу Мёрдока из серебра, добытого на его собственном руднике, втором по величине в Перу, открытом в 1827 году, и построен по образцу «Каролинского купца», корабля, на котором первый в истории масон прибыл в Америку. Мы все были в восторге от того, что его правнук захотел провести аукцион здесь, в Лондоне, а не в США...

Рамзи пустился в безудержные объяснения значения серебра Мёрдока, говоря с бестактной напористостью человека, зацикленного на одной теме.

— ...Мёрдок, конечно же, был генеральным инспектором штата Луизиана… крупнейшая и ценнейшая коллекция масонского серебра в мире… края с гильошированием[22]… великолепная киянка девятнадцатого века… превосходная гравировка...

— Мы можем оставить это себе, не так ли? — прервал его Страйк, повысив голос.

— О да, да, у меня есть еще один экземпляр — Вы сами на площади?[23] — спросил Страйк.

— О, да, — сказал Рамзи. — А вы?

— Боюсь, что нет.

— А-а. Я подумал, что, будучи бывшим военным… один из наших лучших клиентов — полковник легкой пехоты. Отец моей жены тоже был масоном. Она по происхождению Буллен. Слышали о «Буллен и Ко»? Очень старинная фирма, специализирующаяся на серебре. Находится в «Лондонских серебряных хранилищах»[24]. Фирме сто двадцать семь лет.

— Ого! — воскликнула Робин, на которую обычно ложилась задача изображать удивление.

— Но когда пару лет назад ее отец вышел на пенсию, он передал бизнес моей свояченице и ее мужу. Выбор, конечно, за ним, — презрительно фыркнул Кеннет. — Мы надеялись... Но, короче говоря, Памела, Джеффри, Рейчел и я заключили сделку, мы приобрели масонскую часть — у «Буллен и Ко» был небольшой бизнес по продаже масонских артефактов, конечно, не такого масштаба, как у нас, — и открыли это заведение.

— Что здесь было до открытия вашей лавки?

— Ювелирный магазин, — сказал Рамзи. — Так что место уже было подготовлено для нас на самом деле. Очень удобно.

— Но вы же сменили все коды, когда переехали сюда? — спросил Страйк.

— О да, конечно, — ответил Рамзи, а потом ткнул пальцем в каталог в руках Страйка и вернулся к своей любимой теме. — Я заполучил все самые важные изделия Мёрдока. Сделал предложение до аукциона, и оно было принято. На самом деле некоторых это сбило с толку, ахахах. Было много коллекционеров, которые были очень заинтересованы и ждали возможности сделать ставку.

— Давайте поговорим об Уильяме Райте, — сказал Страйк.

— Конечно, если вам что-то нужно знать, спрашивайте, — сказал Рамзи, но он продолжил, прежде чем Страйк успел заговорить. — Как видите, у нас действительно первоклассная система безопасности, но Ноулз был профессионалом, не так ли?

— Вы проводили с ним собеседование перед приемом на работу? — спросил Страйк.

— Да, вместе с Памелой, и тогда он ей понравился, что бы она ни говорила потом. Именно она настояла на том, что нам нужен новый сотрудник, потому что она была не в состоянии поднимать тяжести, особенно носить их вверх и вниз по лестнице. Никто из нас не молодеет, а у нее проблемы со зрением.

— Какие проблемы? — спросил Страйк.

— Она перенесла лазерную операцию на глазу, и это не помогло. С тех пор у нее было много проблем со здоровьем. Поэтому мы дали объявление.

— И много людей откликнулось? — спросил Страйк.

— Немного. В наши дни у молодых людей нереалистичные ожидания относительно заработной платы, очень нереалистичные, — Рамзи слегка рассердился, — но Райт казался идеальным. Невысокий, но сильный парень, а наш охранник уволился пару месяцев назад, так что я подумал, что Райт мог бы, так сказать, сыграть на обеих позициях. Он занимался джиу-джитсу.

— Когда он начал работать здесь, ему дали коды от сигнализации и сейфа? Ключи?

— О, нет, — сказал Рамзи. — Нет, конечно, нет. Ни в коем случае.

— А вы сами часто с ним виделись?

— На самом деле нет. Я иногда заглядывал сюда во время обеда, чтобы узнать, как идут дела. Нет, на самом деле здесь только Памела… еще Джим, который приходит убираться два раза в неделю. Он работает у нас с самого начала, уже пару лет.

— Вы говорите, должно быть, о Джиме Тодде? — спросил Страйк.

Рамзи не стал спрашивать, откуда Страйку известна фамилия его уборщика, но ответил:

— Верно. Прекрасный человек. Были трудные времена, и мы помогли ему с работой. Он убирается в нескольких разных компаниях.

— Значит, именно Памела больше всех общалась с Уильямом Райтом?

— Да, и Джим тоже с ним немного общался. Чаще, чем я. Как я уже сказал, я был очень занят, но мне было важно сохранить магазин. Это наш ребенок, понимаете, и...

Голос Рамзи дрогнул, и Робин, снова подумав о погибшем сыне, сказала:

— Должно быть, все это было ужасно тяжело для вас.

— Да, — хрипло ответил Рамзи. — Да, так и было.

Его вероятно рассеянный взгляд вернулся к груди Робин. Она скрестила руки, и он поспешно отвел взгляд.

— Значит, Уильям Райт был на ваших записях с камер наблюдения в ту пятницу, семнадцатого июня? — спросил Страйк менее сочувственным тоном, чем Робин. Он заметил, куда тот пялился.

— Да, да, у нас всегда включена камера на случай магазинных воров. Полиция забрала эту запись после кражи, или... Нет, может, она все еще здесь, — сказал Рамзи, тускло вглядываясь в экран компьютера, — но я не знаю, как...

— Можно мне взглянуть? — спросила Робин. — У нас в офисе есть похожая камера наблюдения. Возможно, я смогу найти запись.

— Да, конечно, — сказал Рамзи. — Пароль, — пробормотал он, и после пары попыток ему удалось ввести его правильно, затем он уступил свое кресло Робин.

— Насколько я понимаю, Райт в ту пятницу ненадолго уходил из магазина? — спросил Страйк.

— Да, очень ненадолго, днем, — ответил Рамзи, занимая освободившееся место Робин. — Глупость какая-то. Водитель доставки перепутал два контейнера. Они по ошибке отправили в «Буллен и Ко» декоративную настольную подставку Восточной ложи — вы можете увидеть ее в каталоге, она действительно великолепна — и передали нам что-то из того, что купили они. Памела поняла, что произошло, и отправила Райта в «Буллен и Ко», чтобы привезти нужный контейнер. На самом деле это выставило Памелу не в лучшем свете, — лицо Рамзи слегка порозовело, — если бы этого не случилось, мы бы никогда не узнали, что она и ее муж сделали ставку на что-то из коллекции Мёрдока. У нас было джентльменское соглашение, что «Буллен и Ко» не будет конкурировать с нами. Мы должны были сосредоточиться на масонском серебре.

— И Райт привез эту декоративную подставку обратно, не так ли? — спросил Страйк.

— Да, на такси. Он отсутствовал недолго. «Серебряные хранилища» находятся совсем рядом.

— Думаю, — сказала Робин, не отрывая взгляда от монитора компьютера, — я могла бы загрузить нужные записи с камер наблюдения. Вы не возражаете, если мы снимем копию, мистер Рамзи?

— Да, да, конечно, — сказал Рамзи.

— Не могли бы вы дать номера телефонов Памелы БулленДрисколл и Джима Тодда? — спросил Страйк.

Рамзи продиктовал номера. Страйк достал фотографию Руперта Флитвуда, которую ему дала Десима.

— Как вы считаете, есть ли вероятность, что этот человек — Уильям Райт?

Рамзи взглянул на Руперта Флитвуда.

— О, нет, — сказал он. — Нет, нет. Кто он — официант? Райт носил очки и бороду. Он был брюнет.

— Если не обращать внимания на одежду, — сказал Страйк, — и попытаться представить этого человека с бородой и окрашенными волосами...

Нет, нет, — раздраженно повторил Рамзи, — нет, он совсем не похож на Ноулза.

Страйк забрал фотографию обратно.

— Полиция показывала вам фотографии двух мужчин по имени Найл Сэмпл и Тайлер Пауэлл?

— Да, да, но это были не они, а Ноулз, — взволнованно ответил Рамзи. — Я уверен, что это был Ноулз.

— Хорошо, — сказал Страйк, делая пометку. — Кто-нибудь предлагал вам на продажу другой неф примерно в то же время, когда Райт пришел сюда работать?

— Другой неф? — спросил Рамзи в замешательстве. — Нет, «Каролинский купец» — единственный, который у нас когда-либо был в наличии. Мы не занимаемся декоративными предметами, которые не являются масонскими.

— Понятно, — Страйк сделал еще одну пометку. — А было ли в Райте что-нибудь, что вам показалось странным или особенным?

— Нет, совсем нет. Как я уже сказал, я не очень... ах да, он кое-что искал. Полиция это выяснила.

— Что-то искал?

— Кое-что в интернете с этого компьютера, — Рамзи кивнул на прилавок. — Полиция просмотрела все, что у нас есть, и обнаружила, что он искал какие-то странные вещи.

— Они проверили его историю поисков?

— Да, именно так. Он вообще не должен был использовать этот компьютер. Он тут только для заказов на сайте и для нашей клиентской базы данных. Я спросил Памелу: «Он что, возился в компьютере?» Она сказала, что, должно быть, это случилось, когда она вышла пообедать. Знаете, во многом это произошло из-за невнимательности Памелы, — Рамзи внезапно вспылил. — Мы, конечно, должны быть очень благодарны ей за помощь, но именно она ушла рано в пятницу, а это означало, что Райт мог закрыть дверь, не включив сигнализацию!

— Правда? — спросила Робин, которая только что успешно нашла, скопировала и отправила по электронной почте нужную часть видеозаписи с камеры на адрес агентства. — Почему Памела ушла раньше?

— Она... по личному делу, — Рамзи явно чувствовал себя неловко. — Но даже так, это было чертовски неосмотрительно с ее стороны.

— А что Райт искал в интернете, вы не знаете? — спросил Страйк.

— Он искал информацию о масонах и посещал какой-то веб-сайт, где рассказывалось, как восстановить репутацию, избежать тюремного заключения и тому подобное.

Было бы очень полезно, если бы вы могли вспомнить подробности об этом веб-сайте, — сказал Страйк.

Кеннет наморщил свое херувимское личико.

— Он назывался как-то вроде «Невиновный и обвиненный». Люди жаловались, что их подставили или обвиняли в том, чего они не совершали, и советовали друг другу, как из этого выпутаться. Там были по-настоящему жуткие вещи. Некоторые из них советовали самосуд. Или рассказывали, как отомстить.

— Вы можете вспомнить, как выглядел веб-сайт? Логотип или цвета?

— У него был своего рода логотип «око за око», — сказал Рамзи. — Две руки, каждая держит по глазу.

— И больше вы ничего не можете рассказать нам о Райте? — спросил Страйк. — Какой у него акцент, что он говорил о своей семье, увлечениях?..

— Ну, он же не стал бы говорить правду о чем-то подобном, правильно? — разочарованно произнес Рамзи. — Он был преступником. Он играл свою роль. О, — внезапно добавил он, — но ведь было электронное письмо. Мы считаем, что Райт отправил странное электронное письмо отсюда. С адреса электронной почты магазина «Рамзи».

— Кому было отправлено электронное письмо? — спросил Страйк.

— Человеку по фамилии Озгуд.

— Вы сообщили об этом полиции?

— О да. Памела обнаружила это после того, как мы поняли, что Райт пользовался компьютером. Полиция расспрашивала нас об этом письме, но никто из нас не отправлял его. Мы все были сбиты с толку, мы никогда не слышали об этом человеке, но, осмелюсь предположить, что Озгуд был одним из криминальных сообщников Ноулза. Возможно, так он давал Озгуду понять, что ему удалось проникнуть в магазин.

— Вы не возражаете, если мы скопируем электронное письмо? — спросил Страйк.

— Нет, конечно, нет. Оно все еще там, — сказал Рамзи Робин, которая без особого труда нашла емейл и переслала его себе и Страйку.

— Я знаю, вам нужно вернуться в офис, — обратился Страйк к Рамзи. — Так вот, последний вопрос: у вас случайно нет адреса, по которому жил Райт?

— У меня не сохранилось его резюме, — сказал Рамзи, — но я помню улицу. Сент-Джордж-авеню, Ньюэм. Когда я увидел это, то подумал, что это хороший знак. Живет на улице, названной в честь Святого Георгия.

— Вы, случайно, не помните номер дома?

— Нет, боюсь, что нет... Может быть, найдете в справочнике...

— Что ж, спасибо, что согласились встретиться с нами, — сказал Страйк. — Это было очень полезно.

Он поднялся на ноги, держа в руках каталог, который дал ему Рамзи.

— Если у вас возникнут еще какие-либо вопросы, не стесняйтесь, звоните мне, — Рамзи тоже встал. Теперь, когда Страйк и Робин собрались уходить, он снова казался суетливым и немного жалким. —  Вот, возьмите мою визитку. Если что потребуется...

Они пожали друг другу руки.

Когда Рамзи поспешил вперед, чтобы открыть дверь детективам, из динамиков магазина зазвучал голос Дина Мартина:

Серебряные колокольчики,

серебряные колокольчики,

Рождество в городе…[25]