При пронзительном звоне серебряного колокольчика быстрые холодные капли ужаса брызнули

Внезапно на мостовую Множеством лиц.

Роберт Браунинг

Канун Рождества

После двух ночей, проведенных у Робин, Мартин вернулся в Йоркшир. Целые сутки ушли на перепалку по телефону c Кармен, и лишь после этого она приняла его извинения. У Робин не было другого выбора, кроме как выслушать доводы Мартина и даже уловить большую часть возражений Кармен, так громко она кричала. В перерывах между спорами с Кармен по телефону Мартин признался Робин, что Дирк спал не дольше одного часа, что шрам от эпизиотомии продолжал беспокоить Кармен, а соски кровоточили так сильно, что ей пришлось отказаться от грудного вскармливания. Робин не хотела вдаваться в эти ужасные подробности, но Мартин, казалось, почувствовал некоторое облегчение, рассказав ей о них. Робин смотрела, как он уходил, со смешанными чувствами. Его место, несомненно, было рядом с женой и ребенком, но она находила его присутствие рядом успокаивающим.

Робин продолжала чередовать рабочие дни в офисе и в квартире, которая, как она и опасалась, стала больше походить на тюремную камеру. К сожалению, если Страйка не было с ней в офисе (ей не хотелось признаваться в этом самой себе, но это была правда), Денмарк-стрит не давала ей чувствовать себя в большей безопасности. Именно там на двери была нарисована буква «G», а Денмарк-стрит и Чаринг-Кросс-роуд были шумными и оживленными, что делало Робин еще более нервной.

Проснувшись двадцать второго марта, она решила, что проведет день в своей квартире, потому что ее напарник следил за чиновницей, подозреваемой в измене. Входная дверь была заперта на два замка, сигнализация включена, а под ручку входной двери подсунут стул. Она старалась не завидовать Мидж, которая в данный момент караулила Хуссейна Мохамеда в Форест-Гейте. Робин подробно проинструктировала Мидж, указав, что ей особенно интересно узнать, видел ли Мохамед когда-нибудь гири в квартире Райта, но ей так хотелось побеседовать с ним лично.

Она записалась на прием к психотерапевту, которого порекомендовала Пруденс, и, хотя прием был назначен только через три недели, Робин, как она призналась Пруденс, чувствовала определенное облегчение, зная, что она уже обратилась за помощью. Она никому не сказала об этой встрече, даже Мёрфи. Робин не хотела думать, что это говорит о состоянии их отношений.

Закончив завтрак, Робин отправила новое сообщение в Ватсапе Хлое Гриффитс, которая больше не отвечала после своей последней вспышки гнева.

«Хлоя, я понимаю, вы не хотите, чтобы вас спрашивали по этому поводу, но полиция выяснила, что Тайлер разговаривал по телефону из Айронбриджа с кем-то в Лондоне, когда Энн-Мари и Хьюго разбились, так что он не может иметь к этому никакого отношения.»

К некоторому удивлению Робин, через несколько минут пришел ответ.

«И что? Я никогда и не говорила, что он это сделал.»

Робин напечатала:

«Как вы думаете, почему он уехал из Айронбриджа?»

Хлоя ответила немедленно.

«Откуда я знаю?»

«Мистер Уайтхед говорит, что вы с Тайлером были близки.»

«Он несет чушь. Я же говорила, Тайлер ― подонок.»

«Ваш отец и Уинн Джонс думают, что Тайлер уехал, чтобы работать в пабе. Тайлер когда-нибудь говорил вам об этом?»

«Да, однажды он сказал, что подумывает о том, чтобы поработать в пабе в какомнибудь другом месте.»

«Вы можете вспомнить, где именно?»

«Наверное, в Вулверхэмптоне. Он бы хотел быть рядом со стадионом «Молинью».

«Там ведь играют «Вулвз», верно?»

«Да.»

«Извините за педантичность, Хлоя, но когда вы написали мне в первый раз, то сказали, что Тайлер «никогда раньше не хотел жить где-то еще».

На этот раз Хлоя не ответила. Робин уже собиралась положить трубку, когда телефон зазвонил.

— Где ты? ― раздался испуганный голос Мёрфи.

— Дома, а что?..

— Слава Богу. На Вестминстерском мосту произошел теракт.

— Боже мой, что случилось?

— Какой-то парень намеренно наехал на пешеходов на своей машине. Нужно бежать, просто хотел убедиться, что тебя там не было.

Мёрфи отключился. По телу Робин пробежал холодный пот. Страйк сейчас находился в Вестминстере, следил за чиновницей. Она позвонила ему. Он не взял трубку.

Робин бросилась к телевизору и включила «Скай Ньюс». Автомобиль террориста въехал на тротуар моста и сбил пешеходов, один из которых упал через перила в Темзу. Машина поехала дальше, врезалась в ограждение Вестминстерского дворца, затем водитель, вооруженный ножом, выскочил и напал на безоружного полицейского.

Не отрывая взгляда от экрана, Робин снова позвонила Страйку. Ответа не последовало.

— О, Боже, пожалуйста, пусть с ним все будет в порядке, ― прошептала она.

Водитель машины был застрелен полицейским спецназом. Все нападение длилось восемьдесят две секунды, но десятки людей получили переломы и ранения, и кто-то из них, возможно, погиб.

У Робин зазвонил мобильный: Страйк.

— Извини, ― сказал он, ― я отключил звук на телефоне, чтобы послушать, как она разговаривает с подругой.

— Где ты? ― спросила Робин, которая слышала сирены и крики.

— В Таверне Святого Стефана.

— Ты был прямо там! ― воскликнула Робин, которая знала этот паб; они бывали там вместе.

— Да, и нам не разрешают уходить, повсюду вооруженные копы, ― Страйку приходилось повышать голос, чтобы перекричать окружающий шум. ― Буду держать тебя в курсе, но я в порядке.

— Отлично, ― слабым голосом произнесла Робин.

У нее дрожали ноги. Когда Страйк завершил разговор, она упала на диван и уставилась в телевизор. Этот необоснованный акт агрессии и жестокости усилил ощущение постоянной опасности вокруг нее.

И тут в ее голове промелькнула ужасная мысль. Была бы она в таком же ужасе и замешательстве, если бы в Вестминстере оказался Мёрфи, с которым она бы не могла связаться?

«Конечно, была бы, — яростно сказала она себе. — Конечно».