И так уж было суждено, что однажды, терпеливо терзая огромный кусок скалы, пока он не оторвался от своего векового ложа, почувствовал, как камень задрожал под его рукой, и, навалившись на него всем своим весом, он исчез в пространстве за его пределами.

Джон Оксенхэм

«Дева серебряного моря»

На следующее утро Робин уехала в офис агентства, когда Мартин еще спал на диване-кровати. Ей хотелось кое-что сказать Страйку при личной встрече, поэтому она заставила себя поехать в центр, постоянно поглядывая в зеркало заднего вида и во время короткой прогулки по Денмарк-стрит чувствуя себя неуверенной и беззащитной.

Она зашла в офис примерно в девять часов утра. Пат уже сидела за своим столом. А Уордл разговаривал со Страйком во внутреннем кабинете.

— У нас разве не три рыбки было? ― вешая пальто, спросила Робин у Пат, потому что большая черная рыбка и золотая рыбка поменьше, похоже, потеряли своего соседа.

— Траволта умер, ― проворчала Пат. ― Он говорит, что нашел его плавающим на поверхности, когда вернулся утром.

— Траволта?

— Да, у нас были Корморан, Робин и Траволта. Твоя единственная, с кем не возникло никаких проблем. Что логично, ― мрачно добавила Пат. Страйк вышел из кабинета небритый и измотанный.

— Доброе утро, ― приветствовал он Робин. ― Вчера вечером ты пропустила настоящий цирк с конями. Я как раз рассказывал Уордлу...

Она последовала за ним во внутренний кабинет, где, прислонившись к стене, стоял Уордл со скрещенными на груди руками.

— Мы перехватили Оглоблю с сыном и двух его приятелей, когда они направлялись к входной двери дома номер пятнадцать на Карнавалстрит, ― пояснил Страйк. ― Они пришли к выводу, что мы сообщники убийцы собаки, и вытащили ножи. Короче говоря, Шаха ранили ножом в ногу.

Робин ахнула. Речь, которую она готовила для Страйка, вылетела у нее из головы.

— С ним все в порядке?

— Типа того. Сегодня утром его выписали из больницы, но рана глубокая. Барклай задержал Оглоблю, а я уложил его самого сильного напарника, но третий парень сбежал. Однако нам удалось убедить сына Оглобли остаться на месте, бедный маленький ублюдок. Ты, получается, не врала, что у него искалечена половина лица.

— Ну да, ― сказала Робин, – думаю, у него на всю жизнь останется шрам и не один. Где он сейчас?

— Со своими двоюродными дедушкой и бабушкой, ― ответил Страйк. ― Если повезет, Оглобля получит большой срок, и у мальчика появится шанс вернуться к нормальной жизни. Как бы то ни было, нам пришлось дать показания в полиции, и нам чертовски повезло, что у нас было достаточно фотографий, подтверждающих, что мы следили за Оглоблей в течение нескольких месяцев, иначе, я думаю, нас бы обвинили в нападении, что, как мы знаем, весьма обрадовало бы полицию. И нас стало меньше на одного человека, возможно, навсегда.

— Что ты имеешь в виду? ― спросила Робин.

— Я думаю, есть вероятность, что Шах уйдет к Наваби.

— Что? ― в ужасе переспросила Робин. ― Дэв не уйдет!

— Я бы не стал на это ставить. Вчера вечером мы с ним поссорились, пока ждали, когда Оглобля сделает свой ход. Он буквально процитировал Ким. Нам не следовало браться за дело о серебряном хранилище, мы тянули деньги из Десимы, «вступив в сговор с целью сокрытия ее ребенка», разъезжали по стране за ее счет и так далее. Я думаю, старые приятели из полиции твердят ему, что он работает на совершенно неподходящего человека. Он также думает, что я сексуально домогался Ким.

— Что?..

— Она, должно быть, сказала ему так, ― устало произнес Страйк. ― Похоже, они с Наваби очень хотят поиметь меня. Они уже пытались переманить кого-нибудь из вас?

— Нет, ― сказал Робин. ― Наверное, мне стоит обидеться.

— Я поговорю с Шахом о чертовой Кокран, ― нахмурился Уордл. ― Я расскажу ему, кто она такая. Я уже говорил, она доставляла неприятности везде, где работала. Чертова заноза.

— Это очень помогло бы, спасибо, ― Страйк потирал глаза, которые щипало от усталости. ― И когда будешь говорить с ним, можешь передать Шаху, что дело о серебряном хранилище продолжается, и я плачу за него из своего кармана.

— Что? ― спросила Робин, у которой от этой новости заметно поднялось настроение.

— Я, пожалуй, пойду, ― сказал Уордл. ― Через полчаса я должен следить за этой чиновницей-изменщицей.

Когда Уордл закрыл за собой дверь, Страйк посмотрел на Робин и спросил:

— Чему ты так радуешься?

— Ты серьезно? Дело о серебряном хранилище продолжается?

— Да, именно так.

— Я тоже внесу свой финансовый вклад. Ты не сможешь взять на себя все расходы, у тебя ничего не останется от твоего наследства такими темпами.

— Мне оно и не нужно, ― равнодушно сказал Страйк.

— Разве тебе никогда не хотелось купить дом?

— Зачем? Нет ничего более удобного, чем квартира, ― ответил Страйк.

Он мог бы сказать, что, если Робин захочет переехать к нему, он будет более чем счастлив начать поиски дома, но, естественно, ничего не сказал.

— Почему ты так рада, что мы продолжаем расследование? – спросил он.

— Потому что... только не кричи, ладно? ― предупредила Робин.

— Что случилось? ― зловеще спросил Страйк.

— Ничего, но, вероятно, только потому, что там оказался Мартин.

Робин описала события предыдущего вечера и заключила:

— Я не хочу провести остаток своей жизни, оглядываясь через плечо. Хочу закончить это дело должным образом.

— Ты сообщила в полицию о том, что Кинг нарушил условия освобождения под залог? ― спросил Страйк, изо всех сил стараясь выполнить ее просьбу и сохранить спокойствие.

— Да, ― сказала Робин, ― и я напомнила им, что у меня есть еще две вещи, которые он мне всучил, но… — Их это не заинтересовало.

— Я не думаю, что это из-за отсутствия интереса, ― сказал Робин. ― Сейчас очень высокий уровень террористической опасности; я понимаю, что лист формата А4 с изображением гориллы не является их первоочередной задачей. В любом случае, ― быстро продолжила она, потому что было видно, что Страйк с трудом сдерживается, чтобы не начать излагать правила безопасности и защиты, ― я хочу поговорить с Хуссейном Мохамедом.

— Мы это уже обсуждали. Я не хочу, чтобы ты появлялась на улице, ― Страйк очень старался сохранять спокойствие. ― И я полагаю, что события прошлого вечера доказывают...

Хорошо, ― согласилась Робин, ― кто-нибудь другой поговорит с Мохамедом; мне все равно, просто хочу, чтобы это было сделано.

— Зачем?

Она глубоко вздохнула.

— Ладно, возможно, тебе это покажется безумием, но Мартин вчера вечером рассказал мне об одном своем знакомом, который разместил логотип своей компании на штангах в своем домашнем спортзале. Он бизнесмен, помешанный на Эскалибуре, и, по-видимому, наносит его на все, что угодно.

— Ты думаешь, у Райта были сделанные на заказ гири? ― спросил Страйк, удивленно подняв брови.

— Мы знаем, что Оз и Медина вернулись в квартиру Райта рано утром за чем-то, что даже Оз едва мог унести, верно? Ты же сам сказал, что это, вероятно, были гири. Ну, а что, если бы на них было что-то особенное… я не знаю, какая-нибудь эмблема, личный слоган?

— Гири на заказ были бы чертовски экстравагантной покупкой для парня, у которого денег хватало только на то, чтобы жить в той дыре, ― ответил Страйк.

— Я знаю, – сказала Робин, ― но они не обязательно должны были быть сделаны на заказ, на них могли быть... ну, не знаю, наклейки или что-то в этом роде. Наклейки Медина не смогла соскрести, но даже если бы ей удалось это сделать, следы клея могли подсказать, что убийца удалил улику, которая позволила бы опознать Райта. Или же гири были какой-то марки, или цвета, или еще чего-то, что могло бы указать на то, кем был Райт. Мы знаем, что Мэнди и Даз никогда не заходили в комнату Райта, но Мохамед мог это сделать. Я знаю, что это очень маловероятно, но, Страйк, я думаю, мы намного опередили полицию. Мы рассматривали возможность того, что Райт не был Ноулзом всерьез

гораздо дольше, чем они. Мне просто кажется, что…

В дверь постучали, и вошла Пат с недовольным видом.

— Это дядя Оглобли. Он хочет, чтобы вы сказали, что мальчика там не было. Говорит, что это не его вина, отец заставил его.

— Черт возьми, ― взорвался Страйк, ― мы уже дали показания полиции. Что дальше? Он захочет, чтобы Шах притворился, будто сам воткнул нож себе в ногу?

— Значит, это «нет», ― нахмурилась Пат и снова закрыла дверь.

Страйк понизил голос.

— Когда ты пришла, она что-то говорила об этой чертовой рыбе?

— О Траволте?

— Чего?

— Ее так звали. Сама только что узнала.

— Какого хрена она их назвала?

— Люди иногда дают имена домашним животным, ― рассмеялась Робин.

— Я знал, что так и будет, ― раздраженно сказал Страйк. ― Когда я сказал, что рыбка сдохла, она бросила на меня такой взгляд, будто я ее съел… на чем мы остановились?

— Мохамед, ― сказала Робин. ― К тому же, вчера поздно вечером я получила это от Хлои Гриффитс. Смотри...

Она протянула ему свой телефон, и Страйк прочитал:

«Привет, Хлоя, это Робин Эллакотт. Извините, что снова обращаюсь к вам, но у меня есть еще несколько вопросов, и я думаю, что вы единственный человек, который может на них ответить. Я понимаю, как это трудно для вас, и я бы не стала беспокоить вас снова, если бы не думала, что это важно.»

«Какие вопросы?»

«Я разговаривала с отцом Хьюго, и он упомянул о вашей серьезной ссоре с Тайлером и Энн-Мари из-за браслета.»

«И что?»

«Я просто немного запуталась в ваших с Тайлером отношениях.»

«У тебя что, совсем нет ГЛАЗ, черт возьми? Он похож на Тайлера в моем гребаном Инстаграме?»

«Я не имела в виду, что Тайлер путешествует с вами.»

На это Хлоя ничего не ответила.

— Немного агрессивно, ― отметил Страйк, возвращая телефон Робин.

— Так и есть, не правда ли? Я понимаю, что она, возможно, просто не хочет, чтобы ее беспокоили по этому поводу...

— Я не хочу, черт возьми, чтобы меня из-за этого беспокоили, ― сказал Страйк, проводя рукой по небритому лицу, ― но сегодня в семь утра мне позвонила Рена Лидделл. Ее выписали из больницы, и она утверждает, что с ней все в порядке, теперь она снова принимает клоназепам, хотя это не сильно помогло от ее паранойи, раз ее отправили в психушку. Она хочет встретиться со мной, но боится, что «нас подслушивают». Мы собираемся встретиться в пабе «Инженер» в Камдене, где они с Сэмплом выпивали перед его исчезновением. Может заявиться Ральф Лоуренс, но нам придется пойти на этот риск.

Поскольку Страйк не кричал из-за Уэйда Кинга, Робин решила, что ей следует проявить такую же сдержанность, поэтому, вместо того чтобы ставить под сомнение целесообразность дальнейшего противостояния с МИ-5, она сказала:

— Значит, именно из-за Рены ты хочешь продолжить расследование?

— Нет, я решил продолжить до того, как она позвонила. Я пришел сюда после всей этой истории с поножовщиной и больницами, и у меня было... может быть, не откровение, но идея о службе доставки «Гибсонс» и декоративной подставке из Восточной ложи, и чем больше я думаю об этом, тем больше мне кажется, что у меня появилась одна зацепка.

Благодаря Тому Уэйтсу.

— Певцу? ― растерянно переспросила Робин.

— Да. Послушай-ка это.

Страйк нажал кнопку на клавиатуре, и заиграло пианино.

— Подожди, пока начнется припев, ― сказал Страйк.

...солдатские вещи,

Его винтовка, его ботинки,

набитые камнями,

А это ― для храбрости

А это ― для меня

И все это по доллару

В этой коробке…[109]

— Подойди сюда, ― Страйк подозвал ее к своему месту за столом и снова почувствовал запах ее духов, когда она подошла, чтобы посмотреть на экране монитора Страйка кадры, снятые камерой видеонаблюдения в магазине «Рамзи». Пока Том Уэйтс продолжал петь, Страйк нажал на воспроизведение.

Ларри Макги вошел в магазин, выгрузил ящики и ушел.

Райт отнес первый ящик в подвал.

Появилась молодая блондинка и отвлекла внимание Памелы.

Райт отнес второй ящик в хранилище.

Затем отнес третий ящик вниз.

Тодд вошел в магазин и помог Райту спустить вниз самый большой ящик.

Райт вернулся в зал.

Тодд все еще был в подвале. Он оставался там почти двадцать минут.

Тодд появился снова.

Блондинка ушла.

Памела спустилась в хранилище одна.

Памела вернулась в магазин с товарами, которые затем сложила в сумку.

Райт ушел, неся сумку.

Памела получила сообщение.

Памела попросила Тодда остаться.

Памеле позвонили. Она указала Тодду на дверь. Он вышел из магазина.

Райт и Тодд вернулись, пошатываясь под тяжестью еще одного большого ящика.

Они отнесли его в хранилище.

Тодд вернулся наверх и передал Памеле ее сумку.

Памела ушла.

У Тодда начался приступ кашля. Прошло сорок четыре минуты.

Райт снова появился из подвала.

Они с Тоддом поссорились.

Тодд ушел.

Страйк нажал на паузу. Том Уэйтс продолжал петь:

И все это по доллару в этой коробке…

— Ты это заметила? ― спросил Страйк.

— Ничего такого, чего бы я не видела каждый раз, когда пересматривала запись, ― сказала Робин.

— Хорошо, ― Страйк перемотал пленку назад и еще раз показал фрагмент видеозаписи, на котором Тодд и Райт несли самый большой ящик из первой партии в хранилище. Тодд двигался очень медленно, как краб, и, казалось, рисковал его уронить.

— Как ты думаешь, они притворяются? ― спросил Страйк, ― Притворяются, что ноша намного тяжелее, чем есть на самом деле?

— Нет, ― сказала Робин. ― Ящик выглядит по-настоящему тяжелым.

— Но ведь внутри нет декоративной подставки из Восточной ложи, не так ли? Потому что она попала в «Буллен&Ко». Сейчас…

Страйк снова прокрутил страницу и нажал «Воспроизвести». Памела вернулась наверх из хранилища, держа в руках какие-то мелкие предметы, она сложила их в сумку, которую передала Райту, и тот ушел.

— Памела сняла крышку с большого ящика внизу, правильно? ― обратился Страйк к Робин. ― И вместо декоративной подставки она увидела мелочи, которые купила для своего собственного магазина.

— Верно, ― сказала Робин.

— Которые она, пятидесятилетняя женщина с трясущимися коленками, умудрилась поднять наверх. Ну, так?..

— Почему ящик был таким тяжелым, когда они спускались по лестнице? ― в ужасе спросила Робин. ― Почему я этого не заметила?

— По той же причине, по которой не заметил и я. По той же причине Памела не заметила, и сам Райт. По той же причине люди до сих пор попадаются на удочку мошенников с тремя наперстками, ― сказал Страйк. ― А потом я начал думать об отпечатке ботинка в крови вокруг головы, о сломанной ставне и искореженной двери позади стола. Свет был бы виден через окно, если бы убийца включил его в подвале… Это не объясняет нам, почему, ― продолжил Страйк, ― и не говорит нам, кто это сделал, но это раскрывает нам кое-что важное о нашем убийце. Это хранилище было буквально единственным местом, где у него был реальный шанс застать Уильяма Райта врасплох. Причина четвертая ― необходимость. У них буквально не было другого выбора,