Но Месть движется опасным путем,

На котором в два раза больше ям и ловушек

Для всех, кто проходит по нему, преследователей и преследуемых,

Здесь не помогут материнские молитвы.

Мэтью Арнольд

«Меропа: Трагедия»

С появлением Брэнфута по залу прокатилась волна возбуждения. Многие повернули головы в его сторону, и на лицах большинства отразилось удивление.

Страйк первым оправился от удивления, увидев Ким. Когда он встал, чтобы пожать руку Брэнфуту, его мыслительные процессы, казалось, ускорились, как это обычно бывало, когда он находился под давлением. Перед ним пролетела, как падающие костяшки домино, цепочка событий, которые должны были свести эту пару вместе; теперь он был уверен, что именно Ким инициировала контакт, а Брэнфут с радостью принял дорогостоящую помощь агентства Наваби в нейтрализации угрозы, которую представляли для него Страйк и Робин.

Робин почувствовала, что ее сумка соскользнула с колен, и наклонилась, чтобы поднять ее, радуясь возможности скрыть шок, который, как она знала, отразился на ее лице.

— Я думаю, вы и мисс Эллакотт уже знакомы с мисс Кокран? — спросил Брэнфут.

— О да, — сказал Страйк.

Ни Ким, ни Страйк не протянули друг другу руки.

— Пожалуйста, не торопитесь из-за нас, — добродушно произнес Брэнфут, когда Страйк осушил свой стакан виски.

— И мысли не было, — ответил Страйк. — Мы готовы к ужину. Робин, которая подняла свою сумку, встала, понимая, что, вероятно, выглядит так, как и чувствует себя: определенно выбитой из колеи.

— Фотографии в прессе не передают должного представления о вас, мисс Эллакотт, — сказал улыбающийся Брэнфут.

Робин неохотно позволила Брэнфуту пожать ей руку. Это был человек, который пытался убить Дэнни де Леона и который делал все возможное, чтобы парализовать работу их агентства: его лесть еще больше усугубляла оскорбления, причиненные травмами, скрытыми под розовым платьем.

— Ну что, пойдемте? — сказал Брэнфут, махнув длинной рукой в сторону зала.

Еще больше людей повернулось, когда они вчетвером направились к двери, и Брэнфут дарил свою сияющую улыбку в ответ на каждое улыбающееся лицо, приветствуя некоторых полупоклоном. Ким шла рядом с ним, не глядя по сторонам, ее каблуки были на пару сантиметров выше, чем у Робин, каждый волосок на ее темноволосой голове был на своем месте. Робин искоса взглянула на своего напарника, пытаясь оценить его реакцию на эту неожиданную ситуацию, но выражение лица Страйка ничего ей не сказало. В то же самое время мысли Робин быстро заметались, и, когда она шла позади Ким, у нее возникло некое подозрение. Чем больше она думала об этом, тем больше убеждалась в своей правоте.

Когда они проходили через вестибюль, на стенах которого были нарисованы пальмы, пожилой мужчина вскрикнул от восторга при виде Брэнфута и остановился, чтобы пожать ему руку.

— Вы нужны нам снова! — искренне сказал он Брэнфуту, в то время как его жена стояла рядом, нервно улыбаясь: — Вы бы выиграли с большим отрывом!

— Aut viam inveniam aut faciam[99], — захохотал Брэнфут. — Следите за новостями.

Когда три детектива и Брэнфут вошли в большой зал с белыми стенами, люстрами и малиновым ковром, Страйк сказал:

— Если позволите, я отойду на минутку, мне нужно срочно позвонить.

— Конечно, — ухмыльнулся Брэнфут.

В полном неведении о том, кому собрался звонить Страйк и зачем, да и будет ли он звонить вообще, Робин вместе с Брэнфутом и Ким прошла к круглому угловому столику, покрытому белоснежной скатертью. Почтительный вид официанта отражал то же предвкушение веселья, что и у других людей, узнавших Брэнфута. Его появление было похоже на приход друга, которого с восторгом встречают на вечеринке; теперь веселье должно было начаться по-настоящему.

— Что ж, — сказал Брэнфут, — я рад познакомиться с вами, мисс Эллакотт. Позвольте мне сказать, что я испытываю величайшее почтение к тому, что вы сделали в отношении этого ужасного культа в прошлом году. Это было действительно благородное дело.

— Спасибо, — ответила Робин.

— Молодые люди уязвимы в тех местах, которые общество часто упускает из виду, особенно молодые мужчины. Здоровое в остальном стремление к честному делу, к честной службе, к честной миссии сбивает с пути многих молодых людей, и то, что вы сделали, тем более замечательно, что у вас нет опыта работы в полиции, не так ли?

— Ну, я занимаюсь этой работой почти семь лет и...

— Вы, вообще-то, были секретарем мистера Страйка?

— Не совсем. Я работала в агентстве временно...

— Как временный работник, да, именно это я и имел в виду, — добродушно отметил Брэнфут. — У нас замечательная профессия! И, учитывая вашу личную историю, вы проявили поистине необычайное мужество.

Робин могла бы спросить: «Какая личная история?», но не решилась на это. Возможно, Брэнфут говорил о ножевом ранении правого предплечья, о котором писали в прессе, но если Страйк был прав в своей теории о том, что Зеленая куртка был одним из молодых преступников, то Брэнфут знал об изнасиловании. Она потянулась за хлебом и разозлилась, заметив, что ее пальцы дрожат.

— Я так понимаю, у вас романтические отношения с сотрудником уголовного розыска, это правда? — продолжал Брэнфут.

— Я бы предпочла не говорить о своей личной жизни, если вы не возражаете, — твердо сказала Робин.

— О, в обычной ситуации я бы согласился, что секреты спальни должны оставаться личными, — Брэнфут все еще улыбался, — но мистер Страйк хочет поговорить о регулировании в вашей отрасли, и меня беспокоят именно подозрительные совпадения в официальных и неофициальных расследованиях. На самом деле, я знаю, что это касается и самой полиции.

Робин посмотрела через стол на Ким.

— Скажи Наваби, что этот человек в «хонде аккорд» никуда не годится.

— Прости, о чем ты? — холодно спросила Ким.

— Частный детектив на «хонде аккорд», седовласый мужчина с крошечным носом. Тебе стоит передать Наваби, что я неоднократно его засекла.

— Извини, я не понимаю, о чем ты говоришь, — ответила Ким, но легкий румянец, казалось, свидетельствовал о том, что удар Робин попал в цель.

Страйк тем временем расхаживал взад-вперед по тротуару перед отелем, завершая срочный разговор с Уордлом.

— Мне нужно имя, — сказал Страйк, — и побыстрее, иначе мы облажаемся.

— Я перезвоню, как только смогу, — сказал Уордл и отключился.

Теперь Страйк звонил Фёргюсу Робертсону.

— Так, так, так, — произнес тот, ответив почти сразу. — Я собирался позвонить тебе, когда получил...

— Дэнни де Леон выходил на связь?

— Сегодня утром, — Робертсон ответил более спокойно, но так же радостно, — и я тебе чертовски обязан за это. В понедельник я собираюсь вылететь на Нормандские острова и побеседовать с ним лицом к лицу. Нам, конечно, понадобятся подтверждения, но это может стать чертовски гром...

— Значит, статья будет опубликована не скоро?

— Господи Иисусе, Страйк, ты не можешь опубликовать что-то подобное в газете, не согласовав это с юридическим отделом!

— Тогда вам нужно отправить кого-нибудь с камерой в квартиру Брэнфута на Блэк-Принс-роуд сегодня вечером.

— А что такое?..

— Пока ничего, но держу пари, что еще до конца ночи он пошлет своих приспешников забрать оборудование для съемки и, возможно, двустороннее зеркало.

— Погоди, ты, блин, собираешься предупредить эту мразь?

— Если бы де Леон заговорил, когда я ему сказал, ты бы уже опубликовал свою сенсацию, и я бы сегодня не сидел напротив этого ублюдка за обеденным столом, — сердито ответил Страйк. — Я оказываю тебе услугу: если ты хочешь спасти свое разоблачение, пошли когонибудь на Блэк-Принс-роуд. Мне нужно идти, я жду телефонного звонка.

Он выключил телефон и продолжил расхаживать туда-сюда под присмотром швейцара в котелке, но прошло еще пять минут, и Уордл так и не перезвонил. Решив, что больше не может оставлять Робин наедине с Брэнфутом и Ким, Страйк поднялся по ступенькам обратно в отель.

— А, вот и он! — воскликнул Брэнфут, заметив, что Страйк направляется к их столику. — Может, закажем что-нибудь, прежде чем перейти к делу? Cenabis bene, mi Fabulle[100]!

— Однако Катулл хотел, чтобы Фабулл сам обеспечил себя едой и питьем, — сказал Страйк, усаживаясь. — Я думал, что платите вы?

Это вызвало смех у Брэнфута.

— Он также хотел, чтобы Фабулл нашел ему девушку, «симпатичную и сговорчивую», не забывайте, но да, мистер Страйк, я плачу. Так вы знакомы с Катуллом?

— Немного, — ответил Страйк.

— К счастью, наши маленькие друзья никогда его не читали, не так ли? Иначе они сожгли бы наши библиотеки дотла.

Брэнфут поддерживал оживленную беседу, пока все четверо просматривали меню.

— От всей души рекомендую курицу, фаршированную трюфелями. Не ограничивайте себя, я сам начну с икры, устрицы здесь тоже замечательные...

Когда они заказали еду и отослали подававшего вино официанта после его довольно продолжительного разговора с Брэнфутом, тот спросил:

— Вы тоже говорите по-латыни, мисс Эллакотт?

— Нет, — ответила Робин.

— Pedicabo ego vos et irrumabo, Aureli pathice et cinaede Furi[101]... это начальные строки шестнадцатого стихотворения, в котором Катулл пытается совершить содомский грех с Аврелием и, по сути, изнасиловать Фувия, потому что они насмехались над его слащавыми стихами, — сказал Брэнфут. — Единственный подходящий способ справиться с критикой, а?

— Я бы на вашем месте обсудил это с фокус-группой, прежде чем включить это в свою предвыборную программу, — сказал Страйк, и Брэнфут снова рассмеялся.

— Так что мы имеем на данный момент? — спросил Страйк, обращаясь ко всем сидящим за столом.

— Мы едва затронули тему, — произнес Брэнфут с легкой ухмылкой, которая, как заметила Робин, никогда не сходила с его лица. — Я высказал восхищение мисс Эллакотт той важной ролью, которую сыграло ваше агентство в разоблачении ВГЦ, высказал некоторые опасения по поводу бизнеса частных детективов. Мисс Эллакотт свои карты не раскрывает.

— Хорошо, — сказал Страйк. — Что ж, я уверен, что вы человек, который ценит откровенные разговоры, так что, может быть, перейдем сразу к делу? Вы очень заинтересовались нами вскоре после того, как мы начали расследовать дело о теле, найденном прошлым летом в магазине «Рамзи».

— Это то самое дело, для которого вас наняла Десима Маллинз? — спросил Брэнфут.

Робин внезапно охватил страх, который не имел ничего общего с ее собственными делами.

— Ты все ему рассказала, не так ли? — спросил Страйк у Ким, на лице которой появилась слабая кошачья улыбка. — Нарушила соглашение о неразглашении?

— Мы с Фарой решили, что должны присмотреться к Десиме Маллинс после того, как я ушла из агентства, — сказала Ким. — Ты никогда не говорил мне, что у нее есть ребенок, которого она пытается скрыть. Я не давала клятвы хранить это в тайне.

— Ты законченная стерва, — сказала Робин, застав Страйка врасплох. Ким улыбнулась еще шире, а Брэнфут рассмеялся.

— Ребенок — это повод для радости, нет? — сказал он.

— За исключением того, что она теряет свой рассудок так же, как и свой ресторан, — сказала Ким, — и вы двое выжимаете из нее все до последнего пенни, пока ездите в свои поездки и ведете бессмысленную слежку, притворяясь, что пытаетесь выяснить, кем был этот труп. Два дня назад она была в травмпункте, убежденная, что ребенок болен, потому что не перестает плакать. Вот кого вы эксплуатируете. И еще вы вступили в сговор, чтобы скрыть наличие ребенка. Я полагаю, что если бы вы предупредили социального работника, то, возможно, посвятили бы в ситуацию кого-то, кто помешал бы вам вымогать у нее деньги.

— Отличная позиция, — одобрительно заметил Страйк. — Да, я представляю, как пресса могла бы это раскрутить. Состоятельная рестораторша скрывает ребенка и заблуждается на счет своего бывшего парня, которую детективы, заслуживающие внимания прессы, водят за нос.… очень неплохо.

Принесли вино. Когда Робин отказалась от вина, Брэнфут фыркнул.

— Честное слово, я никогда не встречал человека, который отказался бы от «Монраше» 92-го года. Тем больше достанется нам, а, мистер Страйк, или я могу называть вас Корморан?

— Не стесняйтесь, — сказал Страйк. Как только официант отошел, Страйк спросил: — Ну, так в чем же дело? Мы прекращаем расследование по поводу тела в хранилище, а вы не рассказываете прессе о Десиме и ее ребенке?

— Как вы понимаете, у меня нет личной заинтересованности в этом вопросе, — сказал Брэнфут, — но я считаю, что именно такие вещи должны быть более строго регламентированы. Финансовая эксплуатация уязвимых слоев населения, непомерные гонорары за весьма незначительные услуги, особенно небрежное отношение к защите детей,

я не отрицаю, что вы двое совершили несколько достойных похвалы поступков, но, если говорить совершенно откровенно, у меня отличные связи в полиции благодаря безграничному доверию, и – поправьте меня, если я ошибаюсь – недавно вас допрашивали по поводу подкупа свидетелей. Размахивание перед ними деньгами, конечно же, делает их показания в суде сомнительными.

— Что ж, похоже, вы нас здорово подловили, — сказал Страйк. — Это все?

— Не совсем, — сказал улыбающийся Брэнфут. — Бойфренд мисс Эллакотт, прошу прощения, что снова о нем заговариваю…

Каждому их них подали по набору амюз-буш[102]. Официант с любовью описал каждую закуску, но Робин не расслышала ни слова. Она почувствовала легкую тошноту. Если карьера Мёрфи будет разрушена изза нее…

— На чем я остановился? — спросил Брэнфут, когда официант снова отошел. — О, да, старший инспектор Мёрфи. Да, мне жаль об этом упоминать, но он имеет отношение к делу. У него большие неприятности на работе, не так ли? То проблемы с алкоголем, то незаконный арест? И вдобавок он втайне передавал вам информацию.

— Нет, — сказала Робин, — он этого не делал. Единственный человек, который передал нам конфиденциальную информацию, которой у нее не должно было быть, сидит прямо напротив меня.

Брэнфут рассмеялся.

— Я могу сказать, что вы не разбираетесь в политике, мисс Эллакотт. Пройдет ли старший инспектор Мёрфи проверку на вшивость? Общественности не нравятся сотрудники правоохранительных органов, которые проводят незаконные аресты, избивают подозреваемых и сливают информацию об убийствах любой симпатичной молодой женщине, с которой им посчастливилось переспать, — и это еще мы не затронули тему выпивки среди бела дня. Так что, если вы простите меня за такие слова, я думаю, пресса сочтет, что от вашего любовника пахнет довольно дурно.

— Что ж, похоже, вы определенно нас раскусили, — сказал Страйк. Он повернулся к Ким. — Подцепила кого-нибудь стоящего в Ламбете?

— Что? — спросила Ким.

— Кто-нибудь общался с тобой поблизости от офиса лорда Брэнфута? Кто-нибудь, у кого есть квартира на Блэк-Принс-роуд?

Выражение лица Ким стало странно отсутствующим. Она уставилась на Страйка, и Робин, хотя и понимала, что должна сожалеть о подобном поступке, поймала себя на мысли, что надеется, что Ким действительно позволила уговорить себя зайти в ту квартиру. Затем она посмотрела на Брэнфута.

Маска добродушного шута исчезла. Его глаза потемнели на обычно комичном, как у гнома лице, и внезапно стало легко представить, как он вручает конверт с наличными опасному молодому преступнику и говорит ему, что хочет убить другого молодого человека. И все же ей показалось, что в выражении лица Брэнфута она прочла скорее расчет, чем панику. Возможно, он напоминал себе о множестве юристов, политиков, полицейских, масонов и связях с прессой, доступных ему на случай, если опасность, которую он только что заметил, станет серьезной, точно так же, как сама Робин находила спокойствие от ощущения перцового баллончика в своей сумке.

Завибрировал телефон Страйка. Он достал его из кармана и увидел сообщение из двух слов от Уордла:

«Эд Биллингс»

Он убрал мобильник в карман. Снова появился официант, чтобы убрать тарелки, на которых были поданы амюз-буш. Затем Страйк сказал:

— Одна из «поездок», о которых только что упомянула мисс Кокран, была на остров Сарк, хотя вам будет приятно узнать, что мы не выставляли мисс Маллинс счет за это. Вы когда-нибудь были на Сарке?

Брэнфут не ответил. Его внезапная, нехарактерная для него неподвижность говорила не столько о добыче, сколько о хищнике, готовящемся к нападению.

— Интересное место, — непринужденно заметил Страйк. — Есть на что посмотреть. И угадайте, кого мы там встретили? Вашего знакомого.

Страйк взял себе булочку. Пауза длилась до тех пор, пока не подали закуски.

Возникло немало хлопот при подаче блюда с икрой для Брэнфута. Страйк, заказавший скумбрию по-корнуолльски, к своему полному удовлетворению успел съесть пару кусочков за то время, пока официант выкладывал яичные белки, блинчики, сырой лук и икру. Когда официант наконец отошел, Страйк обратился к Брэнфуту:

— Я бы даже заплатил, чтобы услышать, как ваш киллер объяснит, зачем ему понадобилось убивать де Леона в хранилище масонской серебряной лавки. Что он делал, запутывал, как в трехмерных шахматах?

Явный перебор с темой масонов – хорошо, что вы сами масон, сможете помочь им? Не поймите меня неправильно, но все сходится. Я всерьез рассматривал возможность того, что вы затеяли двойной блеф, тем более что вы вели себя как человек, который верил, что его удар удался. Но многолетний опыт расследований привел меня к выводу, что если вы можете поговорить с человеком лицом к лицу, то он определенно жив.

Робин не могла не восхититься хладнокровием Брэнфута. Внешне невозмутимый, он накладывал икру на блинчики. Ким, напротив, не притронулась к своему террину из утиной печени с пряностями.

— Если вы думали подослать к де Леону второго киллера, — сказал Страйк, — то знайте, что теперь слишком поздно. Он уже все рассказал. В общем, мы собрали материалы, которые, по нашему мнению, могут заинтересовать газеты, тут и «Ложа Уинстона Черчилля», к которой принадлежите и вы, и Малкольм Труман, и квартира на Блэк-Принсроуд, ваша давняя связь с порнопродюсером Крейгом Уитоном, фотографии, на которых вы и различные актеры фильмов для взрослых входите и выходите из той квартиры, и, насколько я слышал, большой список людей, которые, как только поймут, что их тайно снимали, как они трахаются с порнозвездами...

Ким, взявшаяся было за вилку, со стуком уронила ее на тарелку. Страйк ухмыльнулся.

— Так я и думал, что он не смог бы устоять перед искушением заснять тебя на пленку, — сказал он ей. — Как он поступил, повел тебя в местный бар, познакомил с каким-то симпатичным парнем, а потом ушел с извинениями? Ну, теперь ты все знаешь. Он не собирался возвращаться домой к жене, он прокрался в квартиру и стал ждать за зеркалом, пригнувшись, держа свой член в руке.

Брэнфут по-прежнему молчал. Он продолжал есть икру.

— Возможно, я ошибаюсь, — сказал Страйк, — но я думаю, что полицейские-масоны, телевизионная публичность, тайные съемки, куча порнозвезд и неудачное покушение будут представлять гораздо больший интерес для газет, чем женщина, которая не хотела, чтобы ее семья знала, что она родила ребенка, и наняла нас, чтобы выяснить, жив ли еще отец ее сына. Но у меня есть запись, на которой вы неявно угрожаете разоблачить ее, — добавил он, постукивая по мобильному телефону в нагрудном кармане, — так что мы можем добавить к этому списку еще и шантаж.

Робин ждала от Брэнфута какой-нибудь вспышки гнева, но он просто смотрел на Страйка через стол, машинально пережевывая последний блинчик. Наконец он медленно поднялся на ноги и, глядя на Страйка сверху вниз, сказал:

— Можешь сам оплатить свой гребаный ужин.

Он бросил салфетку и, даже не взглянув на Ким, вышел.

Ким была бледна как полотно и, казалось, от потрясения была пригвождена к стулу. Страйк поднял руку, подзывая наблюдавшего за ним официанта.

— Не могли бы вы отменить основное блюдо для лорда Брэнфута, пожалуйста? — попросил он. — Его неожиданно вызвали. И ее тоже отмените, — добавил он, указывая на Ким.

— Вы уве... — начал официант.

— Она уверена, — сказал Страйк.

Смущенный официант удалился.

— Ну что, — сказал Страйк, поворачиваясь к Ким. — Теперь твоя очередь. Ты сказала мне, что ушла из полиции из-за «политики».

— Так и было, — сказал Ким.

— А что политического в том, чтобы делать коллеге минет в машине, когда вы оба должны быть на службе?

Лицо Ким стало пунцовым.

— Этого не было. Говорили, что было, но это не так.

— Так почему же жена Эда Биллингса выгнала его?

— Этого не было – вообще ничего – это был слух, пущенный бывшей Рэя!

— Тебе было насрать на правду, когда ты пошла к Доминику Калпепперу и сказала ему, что у меня ребенок от Бижу Уоткинс. Даже не думай вешать мне лапшу на уши, — добавил он, когда Ким открыла рот. — Я знаю, что это была ты. Но как только пресса раздобудет пленку, которую Брэнфут сделал в своей берлоге в Ламбете, и опознает на камере бывшего полицейского, им понадобится две минуты, чтобы выяснить, что ты ушла, потому что тебя застукали за сексом с женатым коллегой...

— Я этого не делала, это ложь, я не...

— О, они, вероятно, добавят пару слов типа «предположительно», но с этого момента никого не будет волновать, кто еще был в той квартире. Ты будешь на первых полосах газет несколько недель, — сказал Страйк.

— Ты не можешь...

— Посмотри на меня, — сказал Страйк, — откуда Брэнфут узнал подробности про работу Мёрфи? Ты рассказала ему. Как он узнал о ребенке Десимы? Ты рассказала ему. Но я обещаю тебе вот что: если ты не будешь держать свой гребаный рот на замке по поводу того, что будет дальше, нам, черт возьми, ничего не помешает. Я сделаю так, что ни одно детективное агентство в Великобритании не захочет иметь с тобой дела. Романы с женатыми мужчинами, самоубийство Рэя, минет Биллингсу, поездка на Блэк–Принс-роуд и съемка в любительское порно — ты думаешь, что тебе, мать твою, все сойдет с рук, но я позабочусь о том, чтобы к тебе прилипло столько грязи, что ни из какого шланга это не смоешь, и мне наплевать, насколько это все правда.

Румянец Ким снова сменился бледностью. Ее глаза наполнились слезами. Страйк вернулся к своей скумбрии, ведя себя так, словно она перестала существовать. Через минуту Ким, пошатываясь, встала и вышла из ресторана.

— Это неправильно, — тихо спросила Робин, — что мне это очень, очень понравилось?

— Если это и неправильно, я не хочу быть правильным, — сказал Страйк с набитым скумбрией ртом.

— Как ты..?

— Уордл. Прошлой ночью он пытался объяснить мне, почему она ушла, но я был занят другими делами.

Вспомнив, что это были за дела, он сделал еще один глоток «Монраше» 92-го года, а затем сказал:

— Уордл выяснил еще кое-что об Уэйде Кинге в зеленой куртке.

— Правда? — спросила Робин, стараясь, чтобы ее голос звучал просто заинтересованно. Упоминание имени этого человека вызвало в памяти лицо, искаженное кубическими тенями.

— Он был дальнобойщиком, пока его не уволили.

— Дальнобойщиком, — повторила Робин. — Как...

— ...наш покойный друг Тодд. Точно.

— Кинг ездил на континент?

— Вероятно. Многие из них ездят.

Робин понизила голос.

— Ты думаешь, что группа торговцев людьми все еще действует?

— Я думаю, это возможно.

— Выходит, что Кинг может быть Озом?

— Я тоже думаю, что это возможно. Я пытаюсь выяснить, где он был в выходные с семнадцатого по девятнадцатое июня прошлого года. Тем временем, наши меры безопасности остаются в силе, хорошо? Ты будешь работать днем и не будешь работать вечером в одиночку.

Робин решила не спорить по этому поводу. Обрадованный отсутствием возражений, Страйк сказал:

— Продолжай, что ты рассказывала мне в баре об Остине Х.

— О, да, — сказала Робин, — ну, в «Правде о масонах» он спрашивает, защищают ли масоны друг друга.

— Кажется, я это видел, — сказал Страйк, слегка нахмурившись. — Ему ведь ответили, что масоны — это не мафия?

— Совершенно верно, — согласилась Робин.

— Фазз, — словно пробуя на вкус слово произнес Страйк.

— Что?

— Он ничего не говорил о «Фаззе», нет? У меня такое чувство, что я видел имя Остин в связи с «Фаззом».

— Словно полицейского[103]? — озадаченно переспросила Робин.

— Понятия не имею… вылетело из головы. Я зайду и поищу сам. Что писал Остин на сайте «Оскорбленный и обвиненный»?

— Что отец его девушки распространял о нем неприятные слухи, и он хотел знать, как это остановить. Большинство респондентов советовали отмутузить отца.

— Да, я заметил, что они не очень-то любят глубоко погружаться в вопросы, эти «оскорбленные и обвиненные».

— Но это могло бы подойти Руперту, не так ли? — спросила Робин.

— Возможно, — сказал Страйк, хотя в его голосе и звучал скепсис. — Но если под «слухами» имелось ввиду, что Дино Лонгкастер говорил людям, что Флитвуд украл его неф, то они были правдой. Единственное, с чем, кажется, согласны буквально все, включая самого Флитвуда, — что тот на самом деле похитил неф.

Страйк задумался еще на минуту, а затем сказал:

— Возможно, в понедельник у меня будет больше информации о Флитвуде. Сделаю кое-что. Может, ничего не получится. Расскажу, если сработает.

Если честно, рассказать о том, что он решил предпринять в поисках Руперта Флитвуда, означало бы упомянуть Шарлотту, но почти каждый раз, когда он делал это в последнее время, Робин немедленно прекращала разговор.

Подошел официант, чтобы убрать тарелки. Когда он отошел, Страйк сказал:

— Одному богу известно, сколько они сдерут с нас, но давай съедим по пудингу. Все равно за что быть повешенным — за овцу или ягненка и все такое.

Они оба сразу же подумали о серебряном шарме в виде овечек на браслете, который Робин еще ни разу не надевала.