Когда снег в Рождество ложился

На Бредон, белый и немой,

Моя любовь с рассветом встала,

Тихонько дом покинув свой,

Одна отправилась к святой.

А. Э. Хаусман

«XXI. Холм Бредон. Шропширский парень»

В пять утра Робин, почти не сомкнувшая глаз, решила, что нет смысла оставаться в постели, и поднялась, чтобы сварить себе кофе.

На телефоне было три пропущенных звонка от Мёрфи, на которые она решила никак не реагировать, и несколько сообщений, которые читала по мере их поступления. В одном из них был прикреплен видеофайл: Мёрфи снял, как выливает водку из бутылок в кухонную раковину. Робин недоумевала, зачем это было нужно. Неужели он вообразил, что она считает, будто его спрятанные заначки ― это весь оставшийся в мире алкоголь?

Его умоляющие, извиняющиеся, оправдательные сообщения были полны информации, которой он не делился с ней ранее. На работе против него начали служебную проверку, и начальник вызывал Мёрфи поговорить с ним о его пьянстве после того, как коллега, знавший, что он прикладывается к бутылке на рабочем месте, «сдал» его.

В ночных сообщениях он утверждал, что не говорил ей об этом изза внематочной беременности: не хотел огорчать ее, не хотел сваливать на нее все свои проблемы после того, через что она прошла. Он писал, что его уже несколько месяцев мучает чувство вины, что Робин слишком хороша для него, что он любит ее больше, чем кого бы то ни было раньше, но, если она захочет уйти от него, он поймет, потому что он злоупотребил ее доверием, и не собирается это оправдывать. Однако все же умоляет ее остаться, дать ему еще один шанс и позволить ему доказать, что он ее достоин.

В итоге эти сообщения не только лишили Робин сна, но и наполнили ее гневом, чувством вины и страхом.

Объяснения Мёрфи противоречили сами себе. Проверка на работе началась еще до того, как она попала в больницу. Она была уверена, что он лгал ей насчет той ночи, когда произошло зачатие: на самом деле он был пьян, когда они занимались тогда сексом. Хотя она не могла винить его во всем ― ведь это было ее решение какое-то время полагаться на презервативы и не принимать таблетку экстренной контрацепции на следующее утро. И все же она злилась на него за вспышку ярости в тот вечер, когда она спросила, не пил ли он, из-за которой она почувствовала вину, несправедливо осудив его.

И все же… глядя на темное небо, Робин не могла обманывать саму себя. Она тоже была не так уж безгрешна.

Ни разу Мёрфи не упрекнул ее за то, что она добровольно провела долгие месяцы под прикрытием на ферме Чапмена, что так пошатнуло ее психическое состояние, что она не захотела возобновлять прием гормональных противозачаточных. После ее возвращения к нормальной жизни он окружил ее лаской и поддержкой. Именно тогда (поняла она, оглядываясь назад) он стал гораздо меньше говорить о своей работе. У нее легко вошло в привычку не расспрашивать подробно о его делах, полагая, что для него самого лучше, когда не вдаются в детали. Разве женщина, которая искренне любит, не проявила бы большего интереса, даже если бы это привело к ссоре? Да, он лицемерил, но разве она сама не слишком легко верила обману? И разве она сама не врала своему парню ― прямо или недоговаривая ― на протяжении нескольких месяцев?

Робин сделала глоток быстро остывающего кофе и вспомнила ночь, когда она плакала, уронив голову на стол в офисе, не только из-за потерянного ребенка, но и из-за Корморана Страйка. «Ты говоришь, что любишь меня, но мне кажется, что ты прячешь от меня какую-то часть себя…» Была ли она сама отчасти причиной того, что Мёрфи опять начал пить? «Между нами иногда словно вырастает стена, и я не понимаю, это просто твоя натура, и так ты любишь…» Она вспомнила облегчение, которое испытала, когда их опередили с покупкой дома… «Не можешь пропустить даже сочельник, чтобы тайком не написать ему…» Она тогда не отправляла Страйку сообщение, но проверяла телефон в надежде, что он напишет ей… Она так часто была виновата, не делом, так мыслью…

Могла ли она бросить Мёрфи сейчас, в один из самых тяжелых периодов его жизни? После того, как он поддержал ее после фермы Чапмена и беременности? Что с ним будет, если она уйдет? Что, если его уволят? Она вспомнила бывшего парня Ким, который покончил с собой после того, как она его бросила. Она снова представила прекрасное лицо Шарлотты Кэмпбелл, видимое сквозь окровавленную воду в ванной. Несмотря ни на что, в глубине души она считала Мёрфи хорошим человеком. Она не раз говорила ему, что любит его.

Не в силах выносить мысли, которые еще больше усугубляли ее страдания, Робин сходила в душ и переоделась. Пока она сушила волосы, Мёрфи еще раз написал ей:

«Прошу, не бросай меня. Пожалуйста.»

Робин не ответила. Было довольно рано, но ей было все равно: она отправится в офис и займется бумажной работой.