Найти выход в лабиринте практически идентичных комнат было намного тяжелее, чем казалось по первой. Все помещения пересекались между собой, тупиков не было, но на каждом шагу появлялись новые развили и повороты. На некоторых потолках имелись люки, но до них мы дотянуться не могли. Планировка зданий у инсектоидов оказалась сродни муравейнику, где каждый член роя мог спокойно перемещаться в любом удобном для него направлении, не тратя время на лишние коридоры.

Когда поиск вдоль одного этажа желанного результата не принес, было решено, что при каждой новой лестнице мы будем подниматься наверх. В такой последовательности все стало гораздо проще – спустя четверть часа и восемь запутанных этажей мы оказались на крыше.

В лицо нам ударил морской ветер и свет сияющих лун.

Наверху, вровень с черепицей была обустроена широкая терраса, украшенная ночными растениями и крупными мшистыми валунами. Я не сильно разбирался во флористике, но отдельные цветы напоминали ночных красавиц и львиный зев, но в несколько раз крупнее. Повсюду раздавался тихий гул, и когда я обнаружил источник шума, под кустом с широкими листьями оказался большой улей, наполненный колонией жучков, очень напоминающих родных нашему миру светлячков. Поочередно выползая наружу, насекомые размером не больше фаланги зажигали свои продолговатые брюшка лиловым светом и поднимались в воздух. По ночи стелился аромат корицы и мёда.

– Довольно… умиротворяющее, что ли? – Салем завертел головой, оглядывая террасу. – чудная у жуков культура. Как думаешь, Сеня?

– Мне интересно, – Арсений присел на стульчик из плетеной лозы. – остался ли хоть кто-то в живых? Потому что у меня такое чувство, что в этом мире произошло нечто роковое, и Неизбежный точно приложил к этому свои мерзкие лапы.

– Может, нам попался наиболее удачный исход? Вдруг они все были людоедами, а нас посчитали бы за вкусный обед?

– Вполне вероятно. Нам не дано узнать.

На мое плечо сел маленький светлячок, тревожно погудел, и, перебрав крылышками, полетел дальше.

– А вдруг здесь уже случился прорыв, и через него Благохор перекинул свои сети в наш мир? – спросил я.

– Не рискну утверждать с полной уверенностью, – сказал он. – в нашем мире резонанс еще не случался, чтобы было с чем сравнивать. Даже в той проклятой многоэтажке была видна скверна этого чудовища. Мутации, аберрации, искривления пространства. А здесь все словно… как обычно? Я осознаю, что мы знаем слишком мало, чтобы составить полную картину происходящего. Возможно, город защищен от влияния скверны, черт его знает. Поэтому я не спешу с выводами. Однако – у нас теперь есть этот необычный артефакт, и можно следовать далее к башне. Ответы на вопросы должны храниться там.

Арсений указал рукой в ту сторону неба, где одна из лун спешила к горизонту. На фоне светлого диска четким контуром выделялась башня, мерцающая в его сиянии, как обглоданная кость.

– Сколько у нас времени? – спросил я.

Арсений посмотрел на часы, тяжело вздохнул, и протер уставшие глаза.

– Я не знаю, сколько осталось. Слишком мало. Дома уже четыре утра, если часы не врут. А даже на глаз – до башни не меньше пятидесяти километров. Эх, была бы машина…

– Или лошади, – Салем поймал одного жука и потряс им в кулаке. – Яков, в этом мире могут быть жуки-извозчики?

– Если есть печатные машинки, – ответил я. – то и путешествовать на чем-то они должны.

– Тогда давай искать местный «фольцваген жук». Интересно, а какую музыку они слушают?

Спускаться с крыши было крайне неудобно, особенно в темноте. С трудом нащупывая выступающий барельеф на стенах и карнизах, мы, подобно тем же муравьям медленно ползли вниз, и при каждом отваливающемся кусочке стены сердце падало в пятки.

Самым ловким оказался Салем. Он уже отдыхал на изящной скамейке, потягивая воду из фляги и прикуривая сигаретку, пока мы с Арсением еще были на высоте трех этажей над землей.

– Сдается мне, – он выждал паузу, и, выпустив из легких облачко табачного дыма, сказал: – что вы ни разу не воровали инжир из усадьбы богатых соседей.

– Нет, – спустившись на землю, я лег на холодный черный камень и прижал руки к груди, стараясь успокоить сердце. – не случалось.

– А лошадей не приходилось красть?

– Не понимаю, к чему ты клонишь, – Арсений тоже коснулся ногами тротуара. Пот на его лбу сиял крупными каплями.

– Мы же зашли в храм с парадных врат? – спросил он, и сразу продолжил. – а спустились, практически, с черного хода. Если подумать, то этот мир не сильно отличается от нашего. Если не считать огромных уродливых жуков, конечно. Так вот, у любого большого здания, будь то театр или супермаркет, всегда есть – что?

– Крыльцо, – сказал Зорин.

– Парковка, – поправил он. – попрошу всех посмотреть налево.

В пятидесяти метрах от нас располагалась постройка с широкими воротами и низкой крышей. По качеству она заметно уступала тому научному архиву, из которого мы выбрались ранее. Однако, по виду сооружение напоминало больше техническое здание, ангар или склад, чем что-то аристократичное.

– Предлагаю совершить угон, – сказал Салем.

– Можно попытаться. Только зачем насекомым автомобили? – спросил Арсений.

– Ну, надо же как- то показывать свой статус, раз одежды у них нет.

– С чего ты взял, что там находится техника? – Зорин встал и вышел на центр улицы, вглядываясь серыми глазами в ворота ангара.

– А ты прислушайся, – Салем приложил ладонь к уху, образуя рупор. – разве ты не слышишь, как там гудят моторы?

– И правда, – я тоже услышал равномерный гул. – только чего они работают посреди ночи?

– Да без понятия, – Салем встал, бросил окурок в витиеватую урну, и пошел к воротам.

Пока мы сокращали расстояние до ангара, звук, поначалу различаемый как низкий гул, постепенно перерастал в стрекочущий шум, а возле самих ворот он гремел как промышленный комбайн, в котором щелкали сотни звеньев громадного механизма.

– Не очень похоже на машину, если честно, – прокомментировал я.

– Мне кажется, ты ошибся, – вставил здоровяк, поправляя топор.

– А вдруг. Может, это БОЛЬШАЯ машина! – Салем не хотел уступать, и схватился за крупную ручку ворот, собираясь рывком распахнуть её.

В два резких шага Арсений схватил его татуированную руку, и удержал дверь от открытия.

В ответ на резкий выпад Зорина в тишине пустынной улицы зашипел дым, извергаемый из перчаток Салема как из пароходной трубы. В свободной от захвата ладони прыгали крохотные искры, готовые в мгновение ока сорваться с пальцев и устремиться оппоненту в лицо огненным шаром.

– Не испытывай меня, – его глаза налились злобным, ядовитым блеском.

– Предлагаю, – Арсений смотрел на него, не моргая, – сначала открыть. Тихонечко. И подсмотреть.

Долго длилась эта пауза, и никто не хотел уступать своих позиций. Салему признать чужую правоту значило поддаться чужому влиянию, согласиться на поражение. Видать, в нем взыграла чуть ли не юношеская манера спорить, целиком отказываясь от иного исхода событий, кроме собственного.

А дребезжание внутри здания утихло. Что-то среагировало на шум.

Именно эта тишина отвлекла двух товарищей от назревающей драки. Салем отвел взгляд от здоровяка и понизил температуру в перчатках до уличной. После чего прильнул к двери, приложив ухо к потресканной древесине.

– Что-то здесь не так, – сказал он.

– Ты думаешь? – голос Арсения звучал негодующе, явно давая понять, что его терпение вот-вот лопнет.

– Определенно, – Салем, кажется, не замечал этого, либо придавал себе такой вид. – вот, если прислушаться, то щелчки есть, только они какие-то… хаотичные, что ли?

– Надо взглянуть, – сказал я. – все равно вариантов у нас мало.

Я подошел к воротам и попытался взглянуть в просвет меж двух массивных дверей с надеждой увидеть внутреннее помещение. Однако, видать, перегородка мешала разглядеть интерьер и предметы внутри.

Решили приоткрыть двери, но немного.

Арсений был слева от меня, Салем – справа. Оба неотрывно следили за мной, в готовности захлопнуть двери обратно, если вдруг моим поведением будет подан сигнал тревоги. Эта мера предосторожности была придумана на случай, если внутри находилось нечто, несущее угрозу.

На счет «три» мы раздвинули створки ворот. Мои глаза вперились в темноту.

– Ну что там? – спросил меня шепотом Салем, наклонив вперед голову.

– Ни зги не видно, – таким же шепотом ответил я. – сейчас фонариком подсвечу.

Мне хватило всего одной секунды, чтобы включить фонарик и осветить помещение изнутри. Той же секунды мне хватило, чтобы быстро его выключить и надеяться, что пронзающий луч света был не слишком ярким пятном в ангаре, наполненном кромешной тьмой.

Ну, конечно же, он был очень ярким. На пару секунд воцарилась абсолютная тишина. Я даже не осмеливался дышать. После, в темноте что-то зашуршало и защелкало. Затем, щелчки зазвучали ближе, сменяясь глухим треском.

– Очень. Медленно. Закрываем, – я потянул ручки ворот на себя, пытаясь хоть чуть-чуть сдвинуть заевший металл.

Арсений и Салем налегли всем своим весом, и проход захлопнулся как раз перед тем, как изнутри по древесине что-то ударило. Я же осел на землю и пытался успокоить стучащее как мотор сердце. Каменная плитка остужала спину, успокаивала нервы и не давала телу потерять опору в пространстве.

– Ты весь в испарине, – сказал Арсений. – что там было?

– Муравьи.

– Такие маленькие, бодрые ребята? – Салем показал между большим и указательным пальцем зазор в сантиметр. – ну, а кроме шуток, там были транспортные средства?

– Там были муравьи, – повторил я. – громадные, каждый по два метра, а может, больше. Один был, не знаю, в пяти метрах от меня? Господи боже.

Я, сам того не осознавая, дышал так быстро, что голова закружилась, и тошнота подступила к горлу. С силой подавив позыв вырвать, закрыл рот рукой и задышал носом. Затем, я невольно провел рукой по шее, и вдруг нащупал там что-то острое.

Двумя немеющими пальцами я подцепил продолговатый тонкий предмет, и выдернул его из шеи. Игла. Мне хотелось окликнуть ребят, но язык словно разбух, тяжело двигался и не помещался во рту. Протянутая с иглой рука предательски тряслась, и мгновенно ослабевшие пальцы выронили её. Прокатившись по матовому камню, она упала в трещину в тротуаре и исчезла.

А друзья были слишком заняты спором, чтобы заметить, как дурно мне стало.

– И как будем действовать, босс? – Салем уже обращался к Арсению, полный негодования и различных претензий. – как будем добираться?

– Я не знаю! – Зорин был зол.

– Просто чудесно! Мы оказались не то, что далеко – на другой планете! На кону судьба нашего дома, а ты не знаешь, как нам добраться до чертовой башни!

– А может, у тебя есть идеи, мой смуглый друг? Ты же так хорош в планировании, особенно открывании непонятных дверей!

– За языком следи, я хотел, как лучше!

Они уже не старались подбирать слова, а перешли на крик и откровенные оскорбления. Еще несколько сгоряча сказанных фраз, и драки не миновать. Арсений схватил Салема за грудки, готовый приступить к невербальному насилию.

– Закрой свой поганый рот, или я за себя не ручаюсь!

А у меня уже к тому моменту онемели ноги и руки, и я беззвучно сполз телом на тротуар. На мое счастье, брусчатка приятно холодила лицо.

– Яков, держи меня, я сейчас этому гринго его бледную задницу надеру – вовек не забудет! Яков?

– Твою мать, что с ним? – Арсений отпустил одежду Бесогона и выхватил пистолет, выглядывая засаду. – проверь его, я слежу за тылом!

Весь мир для моего опухшего мозга превратился в скопище силуэтов и пятен. Некоторые из них плыли по воздуху, другие меняли цвет, размеры, и, казалось, даже суть вещей стала непостоянна. Мысли спутались, ощущения перемешались между собой. А вкус во рту – словно муравья пожевал.

– Яков, дружище, что с тобой? – Салем тут же подбежал, припал на колено и приложил голое предплечье к моему лбу. – Боже, он весь пылает!

– Наверное, – голос Арсения звучал, как надламывающийся лед. – нужно спросить у местных.

– Каких местных?!

– Например, вот этих.

Я не сразу пришел к осознанию фразы, сказанной им. Перед глазами все плыло, и взгляду было тяжело сфокусироваться на чем-то одном. Периферийным зрением я заметил, как слева вспыхнуло что-то яркое и оранжевое – это Салем зажег огонь. А справа обзор заслонил чей-то корпус – уверен, это Арсений встал передо мной, загораживая телом.

Между этими двумя большими, плывущими пятнами, в тени, отбрасываемой зданием напротив, блеснули металл и хитин.

Перед тем, как потерять сознание, я понял, какие у меня хорошие товарищи. После – ничего. Глаза закатились за череп и устремились к затылку.