Собрав все имущество обратно по рюкзакам, мы, сытые и отдохнувшие, потушили костер и двинулись дальше. Единогласно решили двигаться вдоль прибрежной полосы, где лес отступал перед наваливающим морем, но грунт еще не вымыло безостановочными валами.

– Если здесь геометрия пространства меняться не будет, то через полчаса мы доберемся до черты города, – Зорин посмотрел на часы, что скорее характеризовало его привычку торопиться, чем реально желание посмотреть на время.

– Я могу попробовать нас опять перенести, – предложил я.

– Лучше дать твоим мозгам отдохнуть, – сказал здоровяк, поправляя лямки рюкзака. – не знаю, сколько еще в таком темпе ты сможешь колдовать. Не хотелось бы, чтобы ты вырубился, когда нас реально прижмет нужда.

Я согласился и постарался как можно сильнее расслабить мозги. Даже думать старался через раз, поселив разум в темную комнату.

– А полезная у тебя сила. Всегда мечтал о телепортации, – Салем шел справа от меня и пинал высокие стебли неизвестных цветков. – я не жалуюсь, моя пиромантия очень эффективна, особенно в поджигании всякого еретического и неугодного. Но твои таланты очень редки.

– Только нужна практика, – вставил Арсений. – я до башни лучше пешком пройдусь, чем снова со скоростью пушечного ядра улечу в неизвестном направлении. А в целом – да, такой сотрудник в конторе будет на вес золота.

Случайная похвала придала мне сил, и, преисполненный энтузиазма, я бодрее зашагал в сторону города. И на тот момент мне показалось, что не такое уж у нас и безнадежное положение. Я могу в нужный момент всех нас выручить. Такие мысли подняли боевой дух.

Наверное, и сытый желудок этому тоже очень подсобил.

Мы осторожно продвигались все дальше и дальше от оставленных позади скал. Густой лес по правую сторону от нас редел все больше, и вскоре высокие бочкообразные деревья с пушистыми кронами тоже остались далеко.

Впереди показался город. Все рукотворные постройки были сооружены из какого-то неизвестного темного камня, матового, и поэтому всё выглядело мягким и податливым в свете звезд. Узоров не было, но края и углы были выполнены в одном заданном стиле, очень напоминающим плавные переходы в хитиновых панцирях насекомых. В одном месте черепица заканчивалась аккуратным сводом и закруглениями на конце, будто лапки шмеля. А на другой стене выходящая на лес оконная рама своим овалом походила на муравьиное брюшко.

Городская стена обрамляла город широкой дугой, из которой на нас смотрели черные глаза узких бойниц. Высокие шпили храмовых зданий возносились над покатыми крышами обычных домов, как неприступные шипы на спине громадного жука.

– Я такой архитектуры никогда не видел, – прокомментировал Арсений. – интересное исполнение.

– Очень… Инсектологично, – я пожалел, что телефон сломан, а лишней камеры нет. – дух захватывает.

– Если здесь живут люди-жуки, – Салем невольно вздрогнул. – то я лучше в обход пойду.

– Нет времени, – отрезал здоровяк. – будем брать город.

– Эти тевтонские шуточки когда-нибудь выйдут тебе боком, – Салем пнул камешек и пошел искать проход.

Найти городские ворота не составило труда. Двигаясь вдоль защитной стены около десяти минут, посреди ровной, и на удивление гладкой кладке матового камня раскрылся широкий зев прохода, в который запросто могла поехать запряженная четверкой коней карета.

Переглянувшись, и прихватив Салема подмышки, мы вошли.

Архитектура улиц была выполнена в том же стиле, что и внешняя стена. Дорога, тротуары и дома – все сложены из черного камня, что мягким, едва заметным блеском отражал сияние двух лун и рассыпанных по небосводу созвездий. Изредка, порыв ветра поднимал в воздух густые клубы пыли вперемешку с сухими листьями.

Я прикоснулся к другой стороне, стараясь определить наш дальнейший маршрут. На фоне неба сиял, подобно космическому факелу, яркий столб. Спиральная башня. Сквозь призму фантомных глаз я видел, как безудержная энергия неистовым потоком прочерчивает небеса и исчезает где-то за городом. Такой сплошной поток энергии гудит, непрерывно оглушая. Словно стоишь возле водопада во время легкого дождя. Но я могу выхватить одну из струн, что тянется вдоль дороги. Я ощущаю, что она приведет нас туда, куда требуется.

Пройдя несколько сот метров по безжизненным улицам, где вычурные дома ровными рядами тянулись вплоть до самого центра города, мы остановились у величественного храма, покрытого резьбой в форме вьющихся растений и маленьких пчел. Это здание было в несколько раз больше остальных домиков, поражая своим размахом и торжественностью в архитектуре. Толстая шестерка колонн поддерживала выступающий карниз, на котором была выгравирована надпись на неизвестном языке.

Вибрирующая струна тянулась к нему, как провод вдоль важных сочленений энергоузлов.

– Похоже на административное здание, – сказал Арсений.

– По-моему, – Салем задрал голову вверх и почесал затылок. – это скорее, собор или что-то с религиозным уклоном.

– На исследование у нас не более десяти минут, – Арсений опять посмотрел на часы. – и следуем дальше.

– В любом случае, надо зайти, – я вытащил одолженный у друга фонарик и направился к входу. – может, найдем что-то полезное.

– Или местных жителей, – Салем зажег одну из перчаток и направился за мной. – Яков, сможешь проверить?

– Постараюсь.

С каждым разом прикасаться к другой стороне становилось проще, и теперь я вновь закрыл глаза, выхватывая своим разумом струны различной толщины, пронзающие пространство вокруг меня. Вон задрожала одна нить – это маленький жучок ползет вдоль гнилой половицы. Затем, где-то возле глаза завибрировала вторая струна – это всего лишь ветер, что в очередной раз пронесся мимо пустынных улиц и молчаливых домов. И вот натянулась третья – это комета пронеслась над головой, прочертив небосвод яркой линией, и, рассыпавшись в пыль, исчезла.

Я открыл глаза.

– Здесь сложнее, – я шумно выдохнул. – словно в этом мире мои чувства обострились в несколько раз. Я теперь замечаю слишком многое, это отвлекает и не дает сконцентрироваться. Так и еще такой сильный гул в воздухе стоит из-за башни, что даже думать становится тяжело.

– Но, в целом, впереди помех нет? – спросил здоровяк.

– Вроде, нет.

– Тогда идем. Только быстро.

С большим трудом сдвинув массивные деревянные ворота, наша троица оказалась в вестибюле. Лунный свет вливался в окна, освещая помещение мягким изумрудным светом. Витые лестницы уходили как вниз, так и вверх, расширяя пространство для исследования во все стороны.

– Просто пыльный зал, – цокнул здоровяк. – что нам здесь нужно?

– Вот что нам пригодится, – сказал Салем, направляясь к дальнему углу. – какой я молодец.

В полумраке вестибюля, среди пыльных стеллажей и резной мебели были свалены в кучу доски, различные бумаги и диковинные украшения. Наклонившись, Салем ловким движением выудил из горы мусора кипу пожелтевшего пергамента.

– И зачем оно тебе? – спросил Арсений, подходя ближе.

– Не скажу, – Салем быстро завертел головой. – вы стойте тут, я пойду и разведаю, что там дальше.

Быстро завернув в одну из ближайших дверей, Салем хлопнул ею и исчез.

Спустя несколько минут ожидания нас с Арсением одернул протяжный скрип. Из другой двери в противоположном конце комнаты появился наш друг-пиромант, явно настороженный и нервный.

– Я тут кучу интересного нашел, айда посмотрим.

Салем вел нас за собой, огненной дланью направляя нашу группу мимо пустующих комнат и запустевших помещений. Пару раз, сменив направление в этом запутанном лабиринте, он остановился перед такой же массивной дверью, как та, что встречала нас на входе. Поднатужившись, мы вскрыли это помещение.

Это оказался архив поистине гигантских размеров. Однако вместо книг и свитков на высоких стеллажах хранились узкие металлические таблички из неизвестного металла, на удивление звонкого и упругого. На торце каждой таблички были выгравированы надписи, в каждой по три отдельных блока символов. Мы пришли к выводу, что это были даты. А уже на широкой части изделия красовались строки с сотнями абзацев мелких черточек и штрихов.

– Если они это делали не вручную, что вероятнее всего, – я положил несколько табличек себе в рюкзак. – то у них очень развиты печатные машины. А это уже прямое доказательство индустриальной революции.

– Ты зачем это берешь? – спросил Зорин.

– На память. Доказательство того, что во вселенной есть разумная жизнь.

– Этого маловато будет для того, чтобы люди поверили, – Арсений покрутил еще одну табличку в руках и, не найдя ничего интересного, положил на место. – да и старшие не позволят тебе будоражить общественность.

– Даже если весь мир будет меня убеждать, что я сумасшедший, я буду брать эту самую табличку и смотреть на звезды, зная, что я прав.

– Только смотри, чтобы ты сам от этого знания с ума не сошел, – Зорин повернулся к пироманту, – Салем, это все, что ты хотел нам показать?

– Круто, правда? – лицо Салема светилось диковатой улыбкой. – инопланетяне.

– А гигантская шестилапая ящерица тебя не впечатлила? – Арсений наклонил голову ниже, вглядываясь ему в глаза.

– У ящерицы не было табличек.

– Резонно. А теперь давайте выбираться.

– А куда, собственно, нам идти? – задал вопрос я, скорее, в воздух, чем конкретно кому-либо.

Неловкая пауза повисла в пыльной комнате, как старая плесень на кухонной плитке, и с каждой секундой она становилась все абсурднее. Виноватый был избран сразу, без голосования и попыток на апелляцию.

Пройдя дальше вглубь здания, минуя всё новые и новые комнаты с хранящимися в них блестящими табличками, мы оказались перед очередными дверьми. На этот раз массивные створки отказывались открываться даже при усердии всей троицы. Пришлось Арсению прибегнуть к своей нечеловеческой силе. На пару секунд его ладони вновь покрыло голубоватое свечение, и, напружив мышца, он одним мощным толчком выломал двери, сорвав их с петель.

Сразу в ноздри ударил сильный запах серы и какой-то тошнотворной сладости.

Очутились мы в большой зале. По виду она напоминала греческий амфитеатр, или лекционный зал с овально расположенными скамьями. Вход допустил нас на верхнюю террасу, с которой помещение было, как на ладони.

Вся аудитория была завалена трупами.

Сотни фигур в массивных защитных костюмах лежали недвижимо, повсюду, где мог хоть на секунду задержаться глаз. На скамьях, ступенях, просто на полу, сгрудившись в кучу. Во всем помещении чувствовалась невероятная тяжесть. Из глаз от резкого смрада сразу брызнули слезы, а по горлу вверх поползла желчь. Казалось, воздух прогорк, вбивая в легкие острые скрепки и засыпая сверху стеклянную крошку.

– Это просто костюмы, или…? – спросил я, не оставляя надежду на облегчающие новости, ведь источник запаха мог быть совершенного иного рода.

Арсений приблизился к одному из тел, что распростерлось на ближайшей скамье, раскинув руки в сторону. Фонариком я выхватил силуэт товарища и его сгорбленную спину, нависшую над замершим телом.

– Не, – сказал он. – это трупы, и они не в костюмах.

Салем медленно подошел к громиле, выглядывая из-за его плеча на почерневшее тело.

– Да не может такого быть! – Салем отпрянул от трупа, выставив осветительный огонек перед собой наподобие щита.

Я подошел ближе, и бледный луч фонарика показал передо мной настоящее чудовище, и я мог только радостно выдохнуть, что оно было уже мертво.

Это оказалось громадное, не менее двух метров, антропоморфное насекомое. То, что я поначалу воспринял как защитный костюм, оказалось сотней плотно подогнанных между собой хитиновых пластин, служащих существу панцирем. Лишь в местах сгибов конечностей и подвижной шеи прогладывались белесые участки связок и мяса, покрытых плотной щеткой черных щетинок. Большая, слишком походившая на мотоциклетный шлем голова была наделена тремя парами черных глаз, маленькими и круглыми, как у пауков. В нижней части головы располагался сложный ротовой аппарат, маленькие хелицеры и наружные мандибулы которого из-за трупного расслабления мышц свободно висели на тонких суставах.

Поначалу я ужаснулся, но стоило первичному потрясению осесть, как мое научное любопытство тут же взяло верх, отбросив прочь отвращение и брезгливость.

– Поразительно, – я подошел ближе и принялся рассматривать пришельца. – посмотрите на его руки. Они почти идентичны нашим.

Салем опустил взгляд на насекомое, отпрянул в сторону и извергнул содержащийся в желудке ужин.

– Мерзкая тварь, – Арсений потыкал топором в грудь мертвому телу, убеждаясь в его неспособности внезапно ожить и напасть. – даже в самых отчаянных вылазках я не видел такой гадости.

– Это не гадость, – я продолжил осмотр, и ученый азарт охватил все мое внимание. – это величие и всевозможность эволюции. Видимо, миллионы лет назад прародители конкретно этого вида потеряли природных врагов, и при таких обстоятельствах они смогли развиться до выдающегося уровня. Так и еще такие большие! Хотя, это неудивительно, учитывая, насколько больше кислорода находится в воздухе! А конечности подстроены под работу с инструментами, но видно, что большой палец, ранее голень, был основным, а лапки с коготками стали хватательными вследствие необходимости. А по бокам видите эти отверстия? По два ряда с каждой стороны – это трахейные отверстия, или дыхальца, через них насекомые дышат. А тут…

– Яков, – одернул Арсений. – ты тараторишь.

– О, – я посмотрел на здоровяка и прищурился. – немного увлекся.

– А оказывается, тьфу, – Салем успел прийти в себя и вернуться к нам. – ты тот еще любитель жуков. Даже не знаю, поражаться твоим знаниям или отвращаться твоей озабоченности. Думаешь, это все – их постройки?

– Скорее всего, если учитывать насекомоподобный интерьер, – предположил я.

– А почему они без одежды? – он не переставал задавать неуместные вопросы.

– Главное, что нам нужно понять – как они умерли? – сказал я, и через момент добавил. – а без одежды они, потому что терморегуляция у насекомых проходит иначе, чем у людей, и чувства стыда у них, видать, нет. Я ответил на твои вопросы?

– Пока что да.

– Запах разложения сильный, – Арсений огляделся по сторонам. – значит, умерли не так давно. Неделя-две максимум.

– Не похоже на массовое самоубийство, – Салем отошел от жука на безопасное расстояние и отпил воды из фляги. – тела лежат хаотично, никакой религиозной подоплёки.

– Видывал такие вещи? – спросил его здоровяк.

– Бывало.

– А что вон там, внизу? – я направил луч фонаря вниз, где над кучей тел возвышалась сцена для выступлений.

В самом центре, на помосте, находился странный каменный саркофаг. Возле него, опершись о стенку, ничком лежал мертвый инсектоид. Пепельного цвета крышка сдвинута в сторону, и в черноте древнего короба что-то блестело, маня к себе поближе.

Переступая через мертвые тела и множество переплетенных конечностей различной формы и длины, мы спустились по ступеням вниз, до самого помоста.

– Видимо, это был исторический момент, – сказал я. – вон тот большой инсектоид был, очевидно, неким лидером, с честью отворивший невиданную доселе находку, перед целым симпозиумом таких же, как он, достойных членов своего жучиного общества. Вон у того дальнего инсектоида под ногами пластинки валяются – видимо, летописец. Стало быть, это все же их культура.

– Когда ты придумал их так называть? – Салем осторожно подошел к трупу главаря и снял овальное металлическое украшение с его плеча.

– Как?

– «Инсектоидами».

– Это придумали еще лет семьдесят назад, книжки читать надо.

– Зануда, – только и сказал он.

Втроем мы приблизились к саркофагу. На резной крышке было изображено солнце, озаряющее гранитными лучами сотни маленьких человечков. Разобрать, к какому виду принадлежали изображенные в камне существа, было невозможно из-за их маленького размера. Две луны, прочерчивающее небосвод на изображении, каждая по своей орбите, делили небо на три ровных части.

Саркофаг был поставлен на торец, и крышка, сдвинутая вбок, легко упала при небольшом толчке.

На деревянный помост выпала иссушенная мумия. Обмотанное сгнившими желтыми лентами тело гулко ударилось о доски, тут же развалившись на куски. Сухие руки-веточки улетели в темноту, а почерневшая от времени голова покатилась в сторону, уронив по пути старую челюсть.

Я приблизился к тому, что уже больше походило на кучку извлеченного из камина пепла вперемешку с клочками папируса, и сразу раскидал носком ботинка то место, где была грудная клетка.

– Незачем беднягу ворошить, – Салем сунул желтую пластинку в карман. – наверное, нашли каменный гроб из древних эпох, и…

Он в мгновение замер, вперившись взглядом в саркофаг, распахнув рот на полуслове.

– Ты чего увидел? – Арсений обошел каменный ящик и оказался со стороны смуглого друга.

Мой ботинок ударился о что-то твердое в раскрошенном теле. Стряхнув рукой грязь и пыль, я извлек из праха диковинный металлический предмет, выполненный в форме шестопера. Длиной он был чуть больше локтя, и оказался крайне легким для изделия из цельного куска металла. Каждая грань инопланетной булавы была в собственной огранке, увенчанная зубцами и выступами. Мне сразу в голову пришла мысль о некоем ключе. Эта реликвия, многие года находясь в саркофаге, не утратила своего блеска, и в свете фонаря переливалась чудесным серебром.

– Занятная вещица, – я покрутил жезл в руках, разглядывая изящную работу по металлу. – а у вас что там?

– Яков, – голос Арсения звучал тревожно. – поди сюда.

Я приблизился к товарищам, обойдя разинутую пасть каменного гроба, и оказался с той стороны, к которой труп прикладывается спиной на дальнейшую вечность без возможности повернуться на бок.

Салем сидел на полу, поджав ноги под себя, и сложив руки в молитвенном приступе. Прижатый с обеих сторон кожаными перчатками, маленький огонек шипел и пускал вверх плотный белый дымок. Голова с копной черных волос нервно покачивалась вверх-вниз, а рот изрекал из уст тихий неразборчивый шепот.

Арсений молча стоял и наблюдал.

– Ты в порядке? – спросил я, коснувшись Салема за плечо.

Он одернулся, словно я вытряс его из полуденного сна.

– Что? Что такое? – он заморгал, как испуганный ребенок. – почему вы меня посадили на пол?

– Ты сам сел, – сказал Зорин, и расположился рядом. – увидел… это, и словно завис.

На пыльном камне был выбит непонятный иероглиф. Он не был похож ни на краткую письменность встреченных останков любопытного насекомовидного народца, ни на любой из языков мира, откуда прибыла наша троица.

Это был сложный, крайне непонятный знак. Центром изображения служил круг, и его пронзали множество прямых линий. С противоположных сторон круга располагались два полумесяца, острыми вершинами вперяясь в контур пересеченной сферы. И вокруг всего рисунка были крошечные изображения. Птицы, показалось мне.

– Не знаю, – Салем дернулся, погасил огонек и зачесал плечо. – даже не понял, как так вышло.

– Надо идти, – я помог другу встать, придерживая его под руку. – смотри, я нашел кое-что интересное. Ключ.

– Это та штука, что блестела в гробу? Думаешь, она важна?

– Да, я чувствую, как вибрирует металл. Скорее всего, именно из-за неё мы спустились сюда.

Протянув серебристый жезл Салему, я на секунду замер, словно что-то забыл. Он дрожащими руками взял у меня артефакт, а я принялся расхаживать из стороны в сторону по скрипучим доскам, не понимая, что мог упустить.

– Это все связано, – раздалось в голове, и я прошептал, вторя ускользающей мысли. – связано.

Саркофаг, да. Крышка распахнута, оттуда выпал труп, да. Хрупкое, измельченное под бинтами тело, настолько ломкое, что голова улетела в сторону, роняя… роняя…

Я направился к голове, следуя по дорожке вытрушенного из черепа праха. Луч фонарика скользил по полу, как шустрый светлячок, выискивающий хлебные крохи. В темноте было сложно что-то искать, но шестым чувством я понимал, что это «что-то» не могло далеко укатиться.

– Ты что-то потерял? – спросил меня Зорин из-за спины.

– Скорее, нашел, – ответил я. – осталось только найти, где она.

– «Она»?

– Вот! – стоило пятнышку света от фонаря выхватить нужный мне предмет, я схватил его, словно он намеревался, вот-вот, сорвавшись с места, исчезнуть в темноте.

Вернувшись к товарищам, я попросил Салема вновь зажечь огонь, и под ярким оранжевым пламенем нашим взорам показалась старая, разваливающаяся челюсть.

– Хах, и на кой нам нужна эта штука? – спросил Салем, поднося огонь ближе. – еще сувениры?

– Присмотрись внимательнее, – Арсений понял, что я хотел сказать.

– Обычная челюсть, – ответил он. – какого-то мертвого типа.

– Мертвого человека, – Зорин взял кость из моих рук, чтобы рассмотреть поближе. – Человека. Среди кучи насекомых появилась личность, хоть и мертвая, с родственной человеку челюстью. Резцы, клыки, моляры – все как обычно, без мутаций и отличных от нас черт.

– А, – Салем начал понимать. – я врубился. Теперь, когда ты сказал, это действительно выглядит странным.

– Здесь могут быть люди? – спросил меня Арсений.

– Я не отрицаю фактор параллельной эволюции, – сказал я. – также, есть вариант того, что человечество как вид на этой планете давно погибло, и свободное место заняли новые разумные существа. Однако, для такой взаимозамены должны пройти десятки миллионов лет, и саркофаг не перенес бы такой срок, а тело и подавно. Тут явно нечто иное.

– А вот эта штука? – Салем помахал жезлом в воздухе. – ты сказал, что она вибрирует.

– Струны вели именно к ней, – я чувствовал кожей, как вдоль стержня струятся заряды электричества. – однако, какое у неё назначение, я пока понять не могу.

– Она может быть связана с башней, – предположил здоровяк. – довольно обнадеживающая находка. Возьмем с собой. А теперь нам нужно искать путь наружу.

Я согласился. Завернув булаву-ключ в длинный лоскут ткани, Арсений уложил её ко мне в рюкзак. Убедившись в том, что больше никаких струн не вьется поблизости, мы направились к выходу из аудитории. Приободрив Салема, здоровяк налил ему полкружки воды, и незаметно подсыпал туда щепотку какого-то порошка.

– Выпей, сразу полегчает, – только и сказал он.

Уходя, я метнул почерневшую от времени челюсть обратно в кучку пепла и бинтов.