Очнулся я с ужасной болью в висках. Понять, где я оказался, было равносильно ловле слонов в сачок. В голове присутствовало ощущение полета отдельно от остального туловища. В далекой-далекой высоте черного потолка висела лампа, горящая худеньким огоньком. Очень знакомая лампа, только где я её видел?

– Очнулся-таки, – произнес голос. – а мы переживали, что отправляться придется без тебя.

Я повернул голову, и на удивление вестибулярного аппарата, пространство совершило оборот вместе со мной. В полумраке низкой комнаты и все еще при слабом зрении, я старался вычленить из пространства формы и контуры. И, когда картинка обрела четкость, я увидел фигуру, сидящую в углу.

– Сеня? – я старался как можно четче изрыгать звуки своим распухшим языком.

– В точку, дружище, – Арсений подошел и сел на кровать, служащую для меня и моего тела точкой опоры. – ты даже не представляешь, как я рад, что ты пришел в себя.

– Куда… я… – составлять слова в предложения было тяжело.

– Мы сейчас в странном подобии больницы и шаманского вигвама вкупе. Пока ты спал, они дали тебе на шею припарку. Скоро встанешь на ноги.

– А где Салем? – спросил я.

– Он в другой комнате в конце коридора, развлекает народ.

– Кого? – переспросил я.

Сквозь длинные, извилистые коридоры, пересекаемые с сотнями идентичных комнат, тянется тонкий след из эфирных масел и разбросанных всюду лепестков. Чуть дальше, посреди непроглядной темноты потухших ламп и погасших факелов брезжит свет, исходящий из неплотно закрытой двери. Там, собравшиеся в тесной комнатке остатки уцелевшего насекомообразного народца нашли себе нового Бога.

Его пришествие упоминалось в сакральных текстах, предвещающих искупление и спасение из бездны.

И вот, час страшной нужны Великий пламенный дух явился к ним во плоти, принося страждущим искомое тепло и защиту. Он одаривал всех лишенных родительского пламени своим благословением, освещал путь и исцелял болезни (ведь именно это и было сказано в их легендах).

Мы с Арсением медленно шли по следу из розовых бутонов. Я хромал, опираясь на импровизированную трость из плетеной лозы, а товарищ поддерживал меня под руку.

– Как это вообще вышло? – меня лихо вело вбок, и приходилось ориентироваться по плиткам, чтобы идти ровно.

– Когда я увидел мельтешение в тени, полдюжины воинов и стрелков в панцирях успели подкрасться к нам, как невидимки. Они говорили что-то на языке, состоящем вперемешку из свиста и щелчков, но явно недружелюбного. Думал – еще пару секунд, и нас изрешетят! И вот, что я вижу: стоило Салему запалить свои перчатки, так они мигом побросали свои мушкеты и разом рухнули на колени. Кланялись, руки к небу поднимали. Похоже, у них культ огня.

– Удивительно.

– Да, совпадение поистине чудовищное. Диву даешься, как мы так выкрутились. Божественное проведение, не иначе.

– «Провидение», говоришь, – я замолчал, осмысляя услышанное. –может быть.

– Думаешь, за этим событием что-то есть?

– Да кто знает, – я попытался сменить тему. – так у этих инсектоидов, ты сказал, были мушкеты?

– О да, – усмехнулся Зорин, похлопав по своей кобуре. – с земным огнестрелом вообще не сравнится. Видать, из-за твердости панцирей их пулям требуется большая пробивная сила. На вид их ружья – как вертлюжные пушки! От попадания снаряда из такого орудия точно будет дырка размером с футбольный мяч.

– Какие пушки?

– Вертлюжные, – пояснил Арсений. – маленькая пушка на шарнирах, которую крепили на борт корабля.

– Откуда ты это знаешь? – спросил я.

– Не ты один можешь умничать, – здоровяк цокнул языком, с кончика которого упали тихие нотки обиды. – я был реконструктором. Давно это было. Словно в другой жизни.

– А осталось что-то от прошлой жизни?

– Шляпа. Как-нибудь покажу её тебе. На заказ шили.

Мы приблизились к приоткрытой двери, за которой раздавались шум и гомон. На слух, в глубине комнаты звенели колокольчики. В узком зазоре мелькали силуэты, обрамляемые светом очага.

– Местные очень легковозбудимые, – Зорин осторожно наклонился ко мне и заговорил шепотом. – так что никаких резких движений, и даже не пытайся выхватить оружие. Может, Салем и обладает у них почетным статусом, но мы с тобой – всего лишь смертные, сопровождающие этого высокомерного божка в его священной миссии. Для них будет особенно выгодно прикончить нас и заменить своими жрецами. А там уже и смуглый не выкрутится.

– Не сильно они радушны к гостям, если сразу хотели отравить, – я рефлекторно провел рукой по шее и нащупал огромный распухший волдырь. – черт, как болит.

– Их в десятки раз больше. Так что улыбаемся и машем.

– Убедил.

Как обычно, во всех продвижениях по неизвестной территории Арсений Зорин шел первым, а я следовал за ним, прикрывая тыл. Идти было все еще трудно, я то и дело спотыкался, запутавшись в собственных ногах.

Мы распахнули дверь, и в лицо ударил горячий воздух. Перед нами раскинулся широкий зал, но интерьер было крайне затруднительно осмотреть, ведь со всех сторон теснились настороженные местные. Шум и гомон сразу стих, и сотни маленьких черных глаз оказались направлены на нас двоих. В черных панцирях блестели отражения зажженных свечей. Это была жуткая тишина, нарушаемая только щелчками жвал особенно взволнованных жуков.

Нам не давали пройти, оградив путь живой стеной бронированных хитином фигур.

– Наконец-то пожаловали! – раздался над нашими головами голос. – пойдите ко мне, мои подданные! Дайте им пройти!

Этот голос принадлежал Салему. Такой надменный, почти карикатурный командный голос было странно слышать от такого человека, как он. Однако, жуки беспрекословно подчинились, мигом разойдясь в стороны и образовав широкий коридор.

В противоположном конце зала на золотом троне, несравненном в своем изяществе и роскоши, восседал Салем, вальяжно закинув ноги на подлокотники. Он был обвешен украшениями из червонного золота, гигантскими, размером со спелую клубнику, драгоценными камнями и обернут в широкую мантию из чешуйчатой кожи. На голове из красного атласа был сооружен импровизированный тюрбан. Такой вид был достоин махараджи, и со своей специфической внешностью этот наряд приходился ему впору.

Спокойно и нарочито медленно приблизившись к достопочтенному товарищу, мы оказались на несколько метров ниже, чем был Салем на своем громадном троне. А еще был высокий постамент, также не уступающий трону в торжественности. В итоге, хочешь – не хочешь, а все равно почувствуешь себя ничтожным по сравнению с хозяином кресла.

Мы хотели подойти, но стоило Арсению приблизиться слишком близко к трону, так высокий инсектоид, один из немногих жуков, что был облачен в тяжелую бархатную рясу, с такой силой хлестанул массивной клешней ему в грудь, что Зорин упал на колени.

Снисходительно, почти надменно махнув в нашу сторону увенчанной перстнями ладонью, он заговорил.

– О, мой верный вассал Яков! – он почти кричал, стараясь выглядеть убедительно. – твое место подле Владыки – прошу сесть рядом, по правую руку от меня. А слуга пускай сидит, как ему и положено. В ногах.

Слугой, как я понял, был назван Арсений.

– Ах ты сучок, – Зорин скривился на холодном полу и ловил ртом воздух, злобно шипя. – я тебе это припомню.

– Говорить будешь, только когда я тебе разрешу, плебей.

Бросив исподлобья гневный, сверлящий взгляд, Арсений хотел было резко подскочить и продолжить выяснять отношения, но он медленно оглядел комнату, переполненную до фанатизма преданными новому богу жуками, и решил остаться на том же месте, где и был сбит с ног.

Пока все вокруг трона следили за странным пыхтящим здоровяком без панциря, Салем наклонился так, чтобы его услышал только я.

– Нужно валить, Суббота, – в тихом шепоте звучала паника. – я не знаю, сколько я смогу их развлекать, пока они не догадаются, что наше пришествие – такая же лажа, как и восьмой альбом Дюран Дюран.

– Все так плохо?

– Они фанатики, – Салем незаметно покрутил пальцем у виска, – так я ни слова понять не могу. Как будто вестерн, а мы белые в гостях у модоков. Эти ребята могут наброситься на нас в любую секунду. А еще – вон та коллекция оружия на стене меня не радует. Особенно щипцы. Ты видишь щипцы? Ими можно душу из тела выскрести.

– Я попробую что-то предпринять.

Все оказалось не так дурно, как мне описывал друг на троне. Через несколько минут неловкой тишины насекомые начали успокаиваться, а спустя четверть часа они вовсе забыли про меня и Арсения, с головой предавшись веселью. Множество из них танцевали, и я впервые увидел, как панцири на широких спинах празднующих насекомых раскрываются, оттуда показываются прозрачные крылья и бешено стрекочут. Словно цикада выросла до размера коровы, а её треск по громкости был сравним с грохотом отбойного молотка.

Столов в зале не было, все тарелки с едой громоздились на высоких треногах, напоминающих складную лестницу. На такую большую толпу было очень мало еды, и к стойкам с пищей подходили слегка робко, зачастую ограничиваясь маленьким кусочком. Только маленькие жучки, что в сравнении с землянами могли называться детьми, могли более-менее поесть и подходили без угрозы наказания. На каждой из ступенек треног располагались прямоугольные блюда с фруктами, орехами, вяленым мясом и горстками семечек. Выхватив щепотку, я понял, что эти семена по вкусу напоминали мак, только у них пряность была очень выражена, как у имбиря.

Было даже местное вино, разлитое по стеклянным графинам с длинным горлышком. Только зеленоватый оттенок слегка настораживал, но после первой пробы боль в шее окончательно растаяла, а ноги наполнились удивительной легкостью. Напиток скорее бодрил, чем пьянил, и спустя несколько смелых глотков я будто заново родился. Даже покалеченная рука стала меньше болеть. И, мне почудилось, будто раны прямо на глазах стягивались свежей розовой кожей.

Арсению повезло значительно меньше. В отличие от меня, в ранге советника бога на земле, он имел статус как у раба, захваченного во время доблестного похода. Его никто не бил, но некоторые виды еды у него быстро отбирали, при этом недовольно щелкая внушительными мандибулами. В таком отношении явно проглядывалась связь с поведением муравьев-рабовладельцев на Земле, имеющих прислугу из соседнего разгромленного муравейника.

А Салему, как самой сияющей фигуре в данном зале, постоянно подносили самые богатые и роскошные яства на хрустальных блюдах и напитки в золотых кубках. Однако, подле него всегда находились два грозных служителя, не допускающих приближения к его Сиятельству слишком близко кого угодно, кроме меня и одного жучиного старейшины.

Этот старый, очевидно пользующийся уважением инсектоид важно ходил от одной группы соплеменников к другой, и в начале каждой беседы на своем щелкающем наречии окружающие почтительно кланялись. Именно через него я и решил попробовать выкрутиться из нашей странной ситуации.

От влияния зеленого вина в голове обнаружилась необычная четкость мысли, и теперь мне стоило лишь немного направить сознание в нужном направлении, и клубок ранее спутанных, мерцающих струн в пространстве выпрямляется подобно колтуну под давлением острой расчески.

Сознания инсектоидов разительно отличаются от всего остального, к чему я прикасался раньше. Кроме резких и хаотичных импульсов мыслей, воздух наполняли густые, почти ощутимые запахи и животные рефлексы, исполняемые на автоматизме. Скорость их мышления была настолько стремительной, что стоило маленькому зародышу действия образоваться в испещренному бороздами спинном мозгу, так тело мгновенно начинало действовать. Как я вскоре осознал, за действия и мышление отвечали два отдельных мозга, объединенных друг с другом плотным мостом из нервных волокон. Этот эволюционный прием позволял неповоротливым на первый взгляд жукам действовать слажено, быстро и организовано, не допуская столкновений и недопонимания в огромном рое.

Было крайне сложно подстроить свои мысли хоть на какое-нибудь жалкое подобие разума инсектоида. Но, сократив сигнал до трех коротких слов, скорее интуитивных, чем осознанных, я смог отправить по выловленной мною струне скоротечный импульс.

– Покажи им Башню, – звенела струна.

В следующую секунду старейшина замер на месте, выронив из клешней на пол диковинного вида фрукт. Казалось, он пребывал в неестественном ступоре, раскачиваясь вперед-назад на длинных ногах. После, он медленно повернулся в нашу сторону, и, я готов поклясться, посмотрел прямо на меня.

Я уже был готов прощаться с собственной жизнью, ведь через черные глаза-бусины было невозможно понять, чего стоит ожидать от жука-переростка, наделенного властью высшего пастыря. Мандибулы на его непроницаемом лице были разведены в стороны, оголяя рот в широком оскале. Призрачные струны из головы свернулись в петли, судорожно мерцая, как новогодняя елка. Затем, как струны успокоились и приняли тихий зеленый оттенок, жвалы на голове жреца плотно закрылись, терлись друг о друга и издавали неприятный звук.

Он резко зашагал ко мне, и полы его мантии хлопали о воздух при каждом шаге. Арсений увидел это и быстро направился в нашу сторону, ловко маневрируя в толпе, как змея в каменной насыпи.

Дистанция сократилась мгновенно, я даже не понял, в какой момент старый инсектоид оказался прямо напротив меня. Возвышаясь на добрые полметра, он схватил меня за плечо и что-то прощелкал из своей страшной пасти.

Затем, к моему полному удивлению, щелкающие звуки в моем мозгу начали превращаться в слова и предложения, наполненные смыслом.

– Странник, – заговорил он. – ты меня понимаешь?

– Д-да, – по спине пробежал склизкий холодок.

– Это твои слова мгновения назад мне принес ветер?

– Все верно.

– Яков, ты с ним можешь говорить? – вскрикнул Салем со своего места.

– Более-менее, – ответил я через плечо.

– Скажи, что нам нужно в Башню, – подсказал он.

– Как раз этим занимаюсь, – я перевел взгляд обратно на жреца. – нам нужно в кратчайшие сроки добраться до башни к северу отсюда.

– Хоть я и уважаю тебя за знание нашего языка и искусность в магии, но говорить буду только с твоим господином. Прочь.

Жрец медленно, но довольно грубо отодвинул меня в сторону, открывая себе путь к Салему. Сократив оставшееся расстояние буквально двумя шагами, он предстал перед своим новоявленным богом, раскинув руки-клешни в стороны.

Арсений чуть было не проскочил мимо меня, но я успел схватить его за руку и удержать на месте.

– Стой, Сеня, – удерживать его было крайне трудно. – не гони, все хорошо.

Здоровяк почти смог вырваться из моей хватки, но, увидев действия жреца, остановился и стал наблюдать, казалось, даже не моргая.

Сбросив с себя богатые одеяния и оголив старый пятнистый панцирь, верховный жук упал на колени и склонился перед Салемом в низком поклоне. Увидев это, остальные жуки также рухнули вниз, не издавая ни звука. Даже маленькие жучки в бледных коричневых панцирях молча повторили действие и тоже припали к земле, прячась за спинами взрослых. Лишь в жаровнях продолжал трещать огонь от капающих с мяса капель жира.

– Великий, – жрец заговорил, устремив взгляд на живое олицетворение древних легенд. – прошу, не казните, велите говорить.

Слог был высокий, преисполненный почитания и раболепия, но, видимо, его мог понимать только я. Для моих спутников он продолжал оставаться непрерывным потоком щелчков и стрекотания, лишенным всякого смысла.

– Я не понимаю, – Салем вытер лоб, на котором проступили крупные капли пота. – Яков, можешь переводить?

– Могу, – я прошел по холодному полу и встал рядом с троном.

– Скажи, что ты будешь моим переводчиком.

Я молча кивнул и обратился к преклонившему колени жуку.

– Ты не достоин говорить с Великим напрямую, – сказал я, скрестив руки на груди. – все твои слова будут доходить до Владыки через меня. Ты понял, жрец?

По дрожи длинных крючковатых пальцев-клешней было видно, как ударили по его самолюбию мои слова. Это хорошо, пускай лучше ситуацией будем владеть мы, чем он.

– Его воля для нас закон, – жрец склонил свою голову в глубоком смирении. – слушаюсь и повинуюсь.

– И что он сказал? – спросил меня Салем.

– Он говорил, что просит тебя выслушать его обращение с терпением и мудростью истинного правителя. – продолжил я.

Весь дальнейший разговор лучезарного бога солнца и огня Салема со жрецом народа Архонта (как я узнал далее) проходил через мои уста.

– Ты…– голос Салема на мгновение сорвался, но он быстро опомнился и горделиво задрал нос к потолку. – говори, но подбирай слова правильно – от этого зависит твоя жизнь.

– Да, господин, – жрец даже не пытался поднять свою голову над полом. – о вашем пришествии было сказано в древних летописях. Странники. Избранные существа, вершащие судьбы народов. Свободные от оков будущего и границ территорий. Мудрость ваша также глубока, как воды в самом глубоком море. Молю простить меня за дерзость, здесь все хотели устроить вам должный приём. Вся вина на мне, что он недостоин вашего величия, о, святейший. У меня и в мыслях не было задерживать вас от великой миссии.

– Откуда тебе было известно о нашем прибытии? – спросил Салем.

– Многие, неисчислимые поколения старейшин готовились на протяжении всех своих скоротечных жизней ради этого момента. Каждый знак выучен, любая перемена в воздухе и воде предвещает ваше явление. Позвольте задать вопрос.

– Разрешаю.

– Давным-давно, когда склоны гор были покрыты лишь травой, вы обещали снять с нас долг охранения Темницы, как вернетесь вновь.

– Продолжай, – Салем медленно сошел с трона и встал напротив жука. Руки его тряслись, и ему пришлось скрестить их на груди, дабы унять тряску.

– Каюсь, мы прегрешили, – голос жука скрежетал и трещал от сокрушения и стыда. – мы вскрыли саркофаг тайно от вас. И вы нас покарали по заслугам, господин. Но мы больше не можем так существовать. Наш род вырождается, каждое новое поколение слабее и болезненнее предыдущего. Самки бесплодны, самцы атрофированы. Темница, которую мы поклялись охранять, убивает нас. Каждый год мы все ближе к смерти. Молю, скажите сокровенные слова, чтобы мы считали свой тысячелетний долг уплаченным.

Арсений напрягся в немом ожидании. Он был готов действовать при любом исходе событий, а также ожидал любое вмешательство со стороны. Настоящая человеческая струна, готовая лопнуть при неудачном аккорде.

Салем остолбенел, не зная, что ответить. Как рыба, он открывал и закрывал рот, но ни единого звука не могло сорваться с его губ. Цена ошибки была слишком высока, и он боялся подвести нас практически у самого финала.

– Пламя эргона освободит всех от уз смерти, – фраза вырвалась из меня, как птица из распахнутой клетки.

Эти слова разнеслись над сотней блестящих панцирей, как упавший в черную озерную воду камень.

Жрец поднял голову и посмотрел на меня своими немигающими глазами. Невозможно было понять, какие эмоции проносились за чернотой этих крошечных бусин, но по бурным перешептываниям толпы было ясно, что я на вопрос я ответил правильно.

– Святой Архонт, – пролепетал он. – мы спасены.

После этого старый жук подполз на коленях ко мне, обхватил своими руками мои ноги и заревел. После него, как по мановению волшебной палочки, заревели все остальные. Это был гортанный гул и скрежет хитиновых пластин, наполняющий помещение звуком, схожим со стрекотанием гигантских кузнечиков. Я не был уверен, могли ли эти существа плакать, но если в их народе и был обычай выражения глубочайшей грусти вперемешку с облегчением души от страшного груза, то это был именно он.

– Ох, боги старого и нового, – жрец все обнимал меня и молился сквозь трясущиеся мандибулы. – как же долго мы вас ждали. Мы думали… что все кончено.

– Я рад, что у нас получилось ответить на ваш зов. Однако, мы не можем задерживаться, – я присел на корточки и положил руки на плечи старейшины. – отведите нас к Башне.