Мы с Салемом сидели в мягкой тишине инопланетной ночи и слушали, как во все стороны разносился ритмичный стук нарубаемых дров. Наша группа переместилась на небольшую поляну недалеко от места неудачного приземления. Я помог Салему дойти, и прислонил его спиной к ближайшему валуну, одетому в густую накидку из мха и необычных бутонов. Понемногу другу становилось лучше, и он уже принимал попытки встать и пройтись, хоть с каждый шагом и останавливался, хватаясь за бок.

Протянув оставшийся огрызок обгоревшей веревки меж двух небольших деревьев, похожих на коренастые сосны, я развесил мокрые вещи.

Салем подошел к импровизированной сушилке и воспламенил перчатки. На каждой ладони занялись маленькие пучки огня, шипящие и пускающие струи дыма между его пальцев. Поочередно, он подходил к каждой вещи, и, придерживая руки на расстоянии пятнадцати-двадцати сантиметров, просушивал их медленными движениями рук вверх-вниз.

– Главное: патроны не перегреть, – сказал он или мне, или сам себе под нос.

А я поднял голову и смотрел наверх, где на черном ночном куполе россыпью мигали звезды и два спутника. Очень необычно.

– Что увидел? – спросил меня Салем, тяжело вздыхая и присаживаясь рядом на траву.

– Звезды, – я потер переносицу. – ни одного знакомого созвездия.

– И что с того? – он лег на землю и закурил, но кончик сигареты горел очень стремительно, даже дыма не было. – мы же, как-никак, на другой планете.

– Просто…– я тихо выдохнул в ночь свой шепот. – мы так далеко от дома. Не знаю, насколько наш поход еще затянется. Сколько у тебя сигарет осталось?

– И не поспоришь, – после паузы Салем засунул руку в карман, достал оттуда пачку сигарет, заглянул в неё, и добавил. – девять.

– Как ты думаешь, мы сможем вернуться?

– Не знаю, – ответил он. – но, по крайней мере, попытаемся.

На минуту мы притихли, вдвоем обдумывая сказанное. Каждый со своими собственными мыслями и переживаниями. Но оба – в миллионе световых лет от ближайшей остановки до дома.

Он немного покрутил пачку в руках, о чем-то думая, после открыл, извлек одну и протянул мне.

– Раскурим победную сижку, когда вернемся. Держи у себя, а то я на нервах не замечу, и её тоже выкурю. А восемь мне на сегодня хватит.

Я взял из его длинных пальцев тонкий бумажный цилиндр с фильтром. Немного покрутив его, я спрятал сигарету во внешний карман куртки, предварительно обернув ее в полиэтиленовый пакет, в котором раньше лежали сладкие батончики из пайка.

Не понравился мне этот его жест.

А топор продолжал рубить.

– Кстати, как мы можем здесь дышать? – спросил он. – вроде все нормально, но сердце как-то быстрее стучит.

Я огляделся по сторонам, и подобрал отломанную ветку слева от себя. Сорвав с нее пожухлые серповидные листья, я протянул голую палочку Салему.

– Подожги её.

Салем протянул руку к деревяшке, и одним прикосновением занял ее бодрым желтым огоньком. Высокий язычок пламени дрожал и трещал на ветке, яростно поглощая ее, сантиметр за сантиметром.

– Видишь? – спросил я. – горение идет куда быстрее, чем на Земле. Наверное, здесь кислорода больше, чем дома. Я тоже чувствую, что чаще начал дышать. Сердце молотит, даже когда я просто сижу на земле и ничего не делаю.

Я потушил деревяшку о землю и выкинул прочь.

– А котелок у тебя варит, уже в который раз, – Салем воспламенил левую ладонь и смотрел, как на мятой коже танцует высокая лента огня. – а я даже не заметил. Тот еще пиромант, ей-богу.

Тут подошел Арсений. В обеих руках у него была охапка дров, сверху которой он положил топор. По большому телу струился пот, блестящий в свете двух лун, как живые жемчужины.

– Спасибо, что развесили вещи, – сказал Зорин, бросая дрова под ноги. – соорудим кострище и поедим. Недалеко есть худой ручей, но, думаю, прокипятив воду, ее можно пить.

– А в чем варить-то будем? – спросил Салем.

– У меня есть старый котелок, еще со службы, – ответил он, подходя к рюкзаку. – или вы думали, что я собрался на «авось»?

В рюкзаке Арсения, казалось, была бездонная дыра, из которой он доставал все больше и больше вещей. Его навыку упаковывать вещи с максимальным использованием свободного пространства можно было позавидовать. В один момент на притоптанной траве оказались: котелок, складной черпак, небольшой пакетик гречки, маленькая разборная решетка на четырех крошечных ножках, специи и спички.

– Так вот зачем у тебя была жидкость для розжига, – Салем уже без посторонней помощи мог встать и размять затекшие ноги. – а я гадал, на кой черт она тебе.

– В полевые выходы я всегда беру запас, – Арсений собрал решетку, и начал подсовывать под нее тонко порубленные поленца. – голод – злейший враг. После двух суток без крохи во рту мысли начинают путаться.

– Ты говорил, что на пляже были какие-то улитки? – спросил я.

– На скалах – были. Устрицы, или что-то аналогичное. Можно попробовать собрать их, если с рыбой не повезет.

– Я могу сходить к речушке, если покажешь путь, – Салем взял котелок и наши фляги. – и начну кипятить воду.

– Иди на северо-восток, – Арсений указал в сторону самого большого дерева на границе поляны. – метров через двести будет родник, ты его услышишь. Яков – со мной.

Последнее звучало скорее как приказ, чем предложение.

Соорудив из длинной палки и ножа импровизированную острогу, с надеждой выловить себе ужин, мы собрались на пляж. Помимо остроги, я взял ракетницу, засунув сигнальный пистолет в один карман, а патроны к нему – в другой. Арсений взял с собой верный топор и плотный пакет. Вдвоем мы направились к морю, пообещав вернуться через сорок минут. А Салем, прихватив емкости для воды, пошел в противоположную сторону

За нашими с Зориным спинами постепенно отступал лес, и влажная трава под ногами редела все больше, сменяясь сначала голой мягкой почвой, а затем большими овальными камнями.

Всепоглощающая тишина воздуха разбавлялась приближающимся шумом накатывающего на берег прибоя.

Я шел по левый бок от Арсения, и в свете двух нависших над нами лун он казался чем-то большим, чем простым человеком. Бесчисленные шрамы покрывали его спину, плечи и ноги, как будто он прошел сквозь мясорубку, ломающую волю и испещряющую мясо узорами агонии. Но под оболочкой уязвимой смертной плоти проглядывался стальной хребет. Словно прибывший титан из другой эпохи, где храбрые герои повергали чудовищ, а боги спускались своими стопами на бренную землю, дабы решить судьбы целых цивилизаций.

– Как у тебя это получается? – я хотел оборвать себя, но вопрос сам вырвался изо рта.

– Что именно? – спросил он, даже не оборачиваясь.

С десяток шагов я молчал, пытаясь собраться с мыслями.

– Как будто тебе все по плечу.

– Не понимаю, о чем ты.

Я попытался выразиться точнее.

– Откуда ты находишь силы на борьбу, на этот… этот Крестовый поход.

– Довольно сложно ответить на это сразу, – Арсений кивнул в мою сторону головой, украдкой глянув назад. – много всего… эх, даже не знаю, с чего начать.

– А если выделить что-то одно?

Арсений сбавил ход, поравнявшись со мной. Затем, он остановился. Я тоже притормозил, и мог видеть, как он закрыл веки и поднял голову вверх. А затем, в открывшихся глазах этого колосса я увидел блеск звезд и спутников, несущихся по небосводу.

– Злость, – ответил он. – и, наверное, надежда. Они переплелись во мне. Спутались, словно гигантский клубок. Стали одной вещью, что наполняет меня утром, когда я просыпаюсь. А ночью – это последнее чувство, что находится во мне перед тем, как я провалюсь в сон. И, скорее всего, когда я распутаю этот клубок, то умру.

– Почему?

– Чувствую, – Арсений сжал топор в правой руке с такой силой, что костяшки побелели. – и это будет преследовать меня до самого конца моей дрянной жизни. За то, что я сделал. И за то, чего не успел. Пошли.

Арсений широкими шагами устремился вперед, явно давая понять, что он не намерен продолжать разговор. Я молча последовал за ним.

Через пару минут мы оказались у самой кромки прибоя. Пришлось снять ботинки и носки, чтобы не замочить их, и в будущем не просушивать.

– Вон там, – Арсений указал пальцем в сторону скалы, с которой мы переместились ранее, – много валунов, торчащих над водой. Оттуда будет удобно и рыбачить, и собирать моллюсков. Пока ветер не налетел и нет больших волн, это – самое подходящее место.

– А их можно вообще есть, интересно? – спросил я.

– Ну, как раз и узнаем, – Арсений издал нечто, похожее на смешок (хоть мне это показалось скорее скрипом металлической двери). – первую партию скормим смуглому, а потом, если он не помрет, то и сами поедим.

Бодро хлопнув меня по плечу, Арсений направился к скале.

– Если будет проплывать рыба, целься чуть дальше головы, туда, где она должна быть через мгновение после твоего удара. – сказал он, по пути пиная большие камни обратно в воду.

– Я попробую, но при такой темноте вряд ли что-то словлю, –констатировал я.

– А может, и словишь.

Взобраться на камни было проще, чем ожидалось. Вся поверхность была покрыта шероховатыми раковинами, облегчающими восхождение. Но острые створки маленьких мидий больно резали стопы, поэтому приходилось вставать на ногу целиком. Арсений, преодолев полсотни метров вплавь, залез на отдельный валун и принялся срубать массивные зеленые устрицы. С каждым ударом топорища новая порция сочных моллюсков укладывалась в пакет. Я же остался на камне, примыкающем к берегу и замахнулся острогой в ожидании добычи. Вода под камнем уходила вниз примерно на три метра, и благодаря свету сразу двух лун можно было различить очертания дна и плавный танец водорослей, размеренно колышущихся под водой.

– Вот она, – мгновенно раздалось у меня в голове.

Показавшись из густой стены водорослей, в двух метрах от меня медленно плыла рыба, на первый взгляд напоминающую сома. А может, это и был инопланетный сом. Широкая пасть, круглые серебристые бока и длинный угреподобный хвост придавали ему угрожающий, слегка первобытный вид. Серые плавники раскидистой бахромой колыхались по обе стороны рыбьей головы, неспешно продвигая корпус вперед.

Шанс был один к сотне. Не отрывая взгляда от этого инопланетного сома, я коснулся своим сознанием другой стороны, и попытался ухватить струны, исходящие от него. Тонкая вибрирующая линия вынырнула из воды, а невидимые пальцы ухватили её и подтянули к себе. Астральная рыбалка, ни дать, ни взять.

Впервые соприкоснувшись с диким животным, я ощутил первобытное давление: шум толщи воды вокруг своей головы и непроницаемую темноту морского дна, где есть только холод и запах других, уже мертвых, разлагающихся рыб. И голод. Он не знает конца. Всеобъемлющий, опустошающий, тянущий тело вперед, на поиски хоть какой-либо крохи еды. Он затмевает разум и покрывает глаза белой пеленой, ослепляя, но выводя остальные чувства за ранее не виданные границы. Еще вот-вот, и, казалось, я вцеплюсь зубами в собственную руку и начну жевать сырое мясо, всасывая в глотку теплую кровь.

Надо хватать, пока эта рыба не схватила моё сознание за жабры.

– Замри, – голубая вспышка прогнала помутнение, взбодрив разум, как удар ремнем по голове.

В следующий миг я почувствовал, как призрачная струна между мной и рыбой натянулась, образуя связь между двумя одурманенными от голода существами. Мне удалось оглушить её. Перестав двигаться, рыба завалилась на бок и начала медленно опускаться ко дну, покачиваясь влево-вправо под действием течения.

Я тут же со всей силы бросил острогу в сома, попав ему в брюхо и пронзив насквозь. Вода рядом с местом удара начала мутнеть от проступившей в море крови.

– Молодцом! – раздалось спереди.

Оказывается, Зорин давно срезал всех моллюсков со своего валуна, и, аккуратно пристроившись на его вершине, молча наблюдал за мной. Такое внимание было для меня неловким, однако, успех в прошедшей охоте сгладил шероховатости его тихого подглядывания. Меня даже наполнила, в какой-то мере, гордость за себя. Подняв большие пальцы рук вверх, я молча принялся спускаться со скалы, чтобы понизу добраться до рыбы и вытащить её на берег.

Но внезапно небо на северо-востоке озарилось алым светом. Вода вокруг заиграла пунцовыми всполохами. Повернув голову в сторону сияния, я увидел огромный столп огня, исходящий прямо из центра леса.

– Это Салем! – закричал я, но крик не принес Арсению новой информации – в ту же секунду он нырнул, и, преодолев дюжину метров под водой, вынырнул за воздухом и быстро погреб к берегу.

– Хватай рыбу и за мной! – крикнул он, и вновь погрузился под воду.

Стараясь как можно быстрее спуститься с острых скал вниз, я поскользнулся, и всем своим весом упал на валуны, что покоились внизу. С глухим ударом по спине прокатилась волна боли, но, стараясь не обращать на нее внимания, я неуклюже поднялся на скользкой гальке, и полез в воду за своей добычей. К тому моменту неторопливый прибой принес рыбью тушу к берегу. Я вытащил её за жабры на сушу, вырвал из серебристого бока острогу, быстро влез в ботинки без носков, и, не шнуруясь, побежал вслед за товарищем.

Серебристый сом тянул на пятнадцать килограмм, не меньше. Даже на моей согнутой в локте руке его длинный хвост волочился по земле, оставляя по пути длинную полосу вспаханного песка и заваленной травы.

Я бежал и бежал, а спина Арсения удалялась все дальше в сторону деревьев. Несся он, как марафонец, и даже болтающиеся по бокам топор и пакет с устрицами не мешали ему сокращать дистанцию до леса широкими прыжками. Я же старался, по крайней мере, не споткнуться и не выронить покрытую слизью рыбу.

Ближайший путь до огненной вспышки проходил сквозь наш импровизированный лагерь. Пробегая у натянутой веревки с сохнущими вещами, я сбросил сома возле дымящегося костра и устремился к лесу, перехватив самодельный гарпун в другую руку.

Среди проносящихся мимо сотен деревьев царила глубокая темнота, ведь даже свет двух ярких планетарных спутников с трудом пробивался через их пышные кроны. Плотные корни выбивались из-под земли, подобно толстым пальцам пещерных троллей, а высокие пучки спутанной травы заставляли прыгать, как на марафоне с препятствиями. Было тяжело ориентироваться, но мелькающее меж толстых стволов багровое зарево пожара служило надежным указателем. И в такой непроглядной темноте чужеродных, инопланетных рощ я летел, как мотылек на огонь, выхватывая из последних сил своими трепещущими легкими обогащенный кислородом воздух.

Я выбежал из леса и предстал перед поразившей меня картиной: на небольшом, покрытом травой и лишенном деревьями склоне Салем бросал огненные шары и пламенные струи в сторону ящера воистину гигантских размеров. Сухая трава занималась от малейшей искры, и лишь тонкий ручеек, проходивший у подножия холма, не давал пожару охватить весь древний лес яростным пламенем.

Монстр походил на комодского варана, но шея этой рептилии была длинной и плоской, словно из тела ящерицы вытягивалась змея совершенно иного вида. Несли эту огромную тушу три пары толстых когтистых лап, вспахивающих землю при каждом шаге. В длину это чудовище не уступало автобусу, а широкой пастью могло, не колеблясь, проглотить корову целиком. Крупные чешуйки на его голове и шее были размером с обеденную тарелку, и оранжевые глаза навыкате немигающим взором устремились на Салема, с явным намерением сожрать.

А стоило мне приблизиться, как стало ясно, что гигантская тварь уже давно мертва – старые раны больше не кровоточат, а из брюха по земле тянутся внутренности, наполняя воздух и почву миазмами. В существе больше не теплилась жизнь – её тушу несла все та же скверна Благохора, что разрослась по многоэтажке и заполняла пространство.

Огонь Салема, поджаривающий плоть и плавящий кожу не приносил должного эффекта – тварь была безразлична к собственному телу, и неутомимо продолжала атаковать друга, выбрасывая длинную шею и колошматя лапами. Салем пытался лавировать между смертоносными ударами, но постепенно монстр оттеснял его все ближе к крутому оврагу, откуда в одиночку уже было не вылезти.

И тут к ящеру с тыла начал приближаться Арсений, ловко пригибаясь от взмахов массивного хвоста. Пока монстр его не заметил, Зорину предстал удачный шанс ударить по сухожилиям одной из лап, чтобы замедлить наступления твари на товарища. Однако, он не видел другую сторону монстра, скрываемую массивным корпусом чудища.

– Сеня, берегись! – закричал я.

В одну секунду ящер замер, и, вывернув голову на сто восемьдесят градусов, совершил выпад в сторону Арсения своей длинношеей пастью.

Широким скачком в сторону Зорин избежал укуса, способного разорвать его пополам. Голова чудища ударилось о землю с такой силой, что вибрация отдалась в груди. За крохотное мгновение замешательства монстра, Арсений успел врезать топором по одному из его стеклянных глаз. Чудовище заревело, взрывая землю широкими когтями и меча хвостом из стороны в сторону. Из разинутой пасти змея вываливались комки земли с торчащими из них стеблями и корешками.

Я попытался остановить ящера воздействием из другой стороны, но стоило лишь коснуться пограничья, мои виски пронзила сильная режущая боль. В глазах потемнело, а во рту появился металлический вкус крови. Я упал на колено, пытаясь сохранить равновесие, и по глотке вверх начала подниматься желчь. Очередной контрудар, как на девятом этаже. Похоже, оскверненные Неизбежным тела имеют сопротивление к воздействию моих струн. И мозг не успел остыть после предыдущей вспышки, что я оказывал на рыбу, и поэтому урон отразился на организме фейерверком боли и тошноты.

– Яков, назад! – закричал кто-то, но я не смог разобрать.

С трудом сконцентрировавшись из-за звона в ушах, я вложил силы в ноги и отпрыгнул назад, оставив надежду не споткнуться о какой-то корень на волю случая. Отскочил я очень удачно, ибо на то место, где мне довелось стоять секунду назад, пришелся удар такой разрушительной силы, что я почувствовал, как земля под ногами затрещала от мощи зверя. В понемногу проясняющемся зрении было видно, как в метре от меня тянется гигантский хвост, покрытый острыми, как бритва, чешуйками.

Монстр неотрывно смотрел на меня, сгибая шею в дугу и готовясь к очередному выпаду. Одно из его глазных яблок было выбито, а из пустой глазницы пульсирующими потоками стекала желто-красная жидкость.

Прилетевший ящеру в голову очередной огненный шар пламенными каплями разлетелся во все стороны, и голова с зубастой пастью повернулась к подножию холма, откуда Салем бомбардировал чудище снарядами.

– Я здесь, гадина! – кричал он. – иди и возьми!

Одним резким махом хвоста он снес Салема с ног, и тот улетел куда-то вглубь леса.

Тлеющие ожоги на голове змея быстро затянулись, а на месте оголенной плоти выступила густая бурая сукровица.

– Я знаю, что нужно делать! – кричал Арсений из темноты, – но его надо отвлечь на пару секунд!

– Сейчас! – ответил я, вспомнив о своих карманах.

Припав на колени, я положил палку с ножом острием в сторону ящера, а сам извлек из карманов сигнальный пистолет и один патрон. Не отрывая взгляда от твари, я надломил ствол, трясущимися пальцами вставил в него пластмассовый цилиндр и защелкнул обратно. Затем взвел курок, поднял пистолет вверх и выстрелил.

По руке ударила отдача, вырывая из темного цилиндра искры и дым. Затем последовал свист и вторичный хлопок. В следующие секунды поляну и окружающее её деревья на сотни метров озарил яркий зеленый свет, будто над нашими головами зажгли мощный студийный софит.

Змей явно никогда не видел действия осветительного патрона, и голова на длинной шее задралась кверху, замерев в некоем подобии гипнотического транса. Подражая длинному стеблю подсолнуха, она раскачивалась влево-вправо, неотрывно взирая оставшимся глазом на яркий огонь в небе.

Хоть поляну и освещали яростные языки огня и химическое сияние пылающей ракеты, мое внимание привлекло слабое голубое свечение на периферии зрения. Такое незначительное, что, казалось, это была лишь ускользающая иллюзия утомленного мозга.

Но оно там было. Крохотный голубой огонек растекался в воздухе, распускаясь, как бутон пиона. Этот огонек переливался всеми оттенками синего, начиная от цвета голубого неба в августовский полдень и заканчивая глубоким ультрамарином океанских вод. Лазурное сияние лилось во все стороны, обволакивая темноту и придавая ей форму. После, в темноте проступил силуэт человека. Маленькая, в сравнении с громадными размерами монстра, фигура замерцала, испуская из себя полосы бирюзового тумана.

– Словно космический призрак, – мелькнула в голове мысль.

Затем, фигура начала движение. Шаг за шагом, поначалу неуверенно, но постепенно, с увеличивающейся сноровкой, она перешла на бег, оставляя позади себя длинные шлейфы изливающихся звездных брызг. Переставляя полупрозрачные ноги, призрак едва касался земли, и создавалось впечатление, будто он плыл по воздуху.

Совершив два больших прыжка по хвосту, мерцающий дух оказался на спине монстра. Скользя вдоль изогнутого хребта, он приблизился к месту основания шеи. Мерцающие лоскуты тумана оплели ящера, стекая по чешуе ледяными каплями дивной красоты. В это время призрак коснулся существа своими сапфировыми руками. Тварь на секунду вздрогнула, но в этот миг её судьба уже была предрешена: погруженные в мягкую плоть руки начали распространять чудовищный холод во все стороны, сковывая гниющее мясо ледяной клетью. Воздух вокруг затрещал, а из моего рта начали вырываться клубы пара.

С каждой секундой обледенение проникало все дальше в мягкие ткани змея, и через некоторое время, длинная шея змея треснула под весом собственной головы. Шмякнувшись о грунт, зубастая морда покатилась вниз, и остановилась в паре метров от меня, сыпля выбитыми о камни зубами. Единственный оставшийся оранжевый глаз подернула серая пелена, и теперь на меня смотрел не налитый ненавистью змеиный хрусталик, а бледный, мутный шар. Как у дохлой рыбы. Какой и должен быть с самого начала.

Вслед за грузно упавшей на землю головой обмякло и туловище. Обезглавленное, оно завалилось на бок и скатилось вниз к подножию склона. От такой здоровой туши пришлось отбегать подальше, чтобы не оказаться погребенным несколькими десятками тонн рептильного мяса.

Удалившись на безопасное расстояние от падающего тела, я поднял голову, устремив взгляд на вершину холма. Мерцающая голубая фигура пропала из виду, а зеленый свет сигнального патрона потух. Лишь одинокие затухающие огоньки бушевавшего пожарища давали крупицы света.

Один огонек мерцал ярче других, и, казалось, прыгал в мою сторону. Это оказался Салем, вынырнувший из темноты, весь в саже и копоти.

– Яков, ты в порядке? – спросил он.

– Не задело, – сказал я, всматриваясь в землю под ногами. – и то хорошо. Башка раскалывается. А сам как?

Он ощупал свободной рукой свой корпус и голову.

– Бок болит, но ребра, кажись, целы. – сказал он. – повезло, что прилетел в кусты.

– Ты моё копье не видел?

– На кой тебе сдалась эта уродливая фигня? – спросил он.

– Я, вообще-то, старался, делая его.

– Получилось так себе.

– Так ты видел его или нет?

– Нет.

Ну и ладно. Когда ты в следующий раз потеряешь перчатки, я не буду помогать искать.

– Какая удивительная тварь, – я указал на труп монстра и попытался перевести разговор в другое русло. – интересно, она одна такая здесь живет или рядом стая?

– Я даже знать не хочу, – он приподнял руку с огоньком повыше, рассматривая меня. – У тебя кровь носом идет. И это не в первый раз, стоит сказать.

– Вроде все как обычно, – я почесал гудящую голову и широко зевнул. – только думать тяжело.

– Смотри, мозги себе не расплавь, – подсказал он.

– Не переживай, между мигренью и взорвавшейся головой я буду стараться выбирать первое.

– Ладно, но что это только что было? – Салем заозирался. – это ты сделал?

– Нет. – настала моя очередь отвечать односложно.

– А где Сеня?

– Я, кажется, знаю, – и указал пальцем туда, откуда прикатилась голова ящера.

На холме возвышалась призрачная фигура. Медленно и неторопливо, извилистые клубки голубого тумана растворялись в воздухе, пока свечение от силуэта не спало настолько, что в темноте был виден только бледный лиловый контур. А когда и это сияние исчезло, из темноты раздался глухой удар.

– Думаешь, это наш здоровяк? – Салем медленно направился в гору.

– Скорее, чувствую, – я двинулся следом за товарищем. – он упал и скорее всего, без сознания. Надо найти его, а вопросы зададим потом.

– У этого парня тоже козыри завалялись, оказывается, – Салем щелкнул пальцами свободной руки. – а я думал, все про него знаю.

– Темная лошадка.

– Это уж точно.

– Но не больше, чем ты, – сказал я. – ты бы мне про перчатки вообще не сообщил, если бы не припёрло?

Преодолев разбитый ручей, мы принялись пробираться через разбросанные валуны и вырванные с корнем молодые деревца.

– Не знаю, – ответил он. – я ведь их выкрал. Без понятия, что бы со мной сделали, если бы в конторе пронюхали об этом.

– А какие варианты?

– Вето на пиромантию, – Салем пожал худыми плечами. – или изгнание. Без понятия, что хуже. Тем более, человеку в моем положении долго не побегать.

– А дед Иннокентий что, не встал бы на твою сторону? – спросил я.

– Может быть, и встал. Но он не единственный, кто находится на верхушке Конторы. Там есть люди и могущественнее.

Я не знал, что сказать на эти слова. Но подумал о том, что для таких случаев неплохо было бы создать оппозицию.

Когда последние камни из-под ног скатились вниз, сразу начался крутой подъем по обглоданной огнем земле. Наши шаги притаптывали сожженную траву, поднимая в воздух золу и пепел. После яростной битвы с ящером в повисшей тишине даже шорохи звучали на удивление громко.

– Ты что-то видишь? – спросил Салем.

– Нет.

– Он должен быть рядом, я чувствую оттуда холодок.

Спереди раздался тихий, едва слышный хрип.

В ту же секунду приспустив трусцой, мы пробежали метров двадцать вверх по склону. Остатки чудом уцелевшей травы покрылись инеем и звонко хрустели, ломаясь при малейшем касании.

В дрожащем свете оранжевого огонька Арсений предстал перед нами, как выброшенная за ненадобностью марионетка – он лежал на земле весь поникший, почти нагой, руки раскинуты, ноги подвернуты под себя. Вытянутое лицо походило на высушенный на солнце череп, в глубоких глазницах которого блестели два крошечных стёклышка вместо глаз. Дышал он прерывисто, поверхностно, словно сделать полноценный вдох мешало сломанное ребро. В таком состоянии он выглядел подобно мумии, оставленной на пепелище погибшего Нефата в осуждение для еще живых.

Я приблизился к Зорину и присел рядом. Салем обошел нас с другой стороны и подсвечивал своим огоньком пространство вокруг. Я протянул руку ко взмокшему лбу товарища, пытаясь почувствовать исток его тяжелого состояния.

В один момент его рука схватила меня за кисть, сжав нечеловечески сильной хваткой.

– Нет, – воздух со свистом вырывался сквозь его стиснутые зубы.

– Почему? – спросил я.

– Нельзя. Я сам.

Арсений отпустил мою руку только после того, как я точно дал ему понять, что ничего предпринимать не буду.

Своими силами он приподнялся на локти, и пополз до ствола упавшего дерева. Нам ничего не оставалось, кроме как взглядом сопровождать его и идти позади. Когда же он добрался до поросшего мхом бревна, он прислонился к нему спиной и ухватился рукой за бок. Вероятно, одно из ребер действительно было сломано.

– Слушай, – Салем присел на бревно сверху и потушил огонь, ведь при появившемся из-за облаков втором спутнике стало достаточно ясно, чтобы разглядеть собеседника. – сейчас ты нам расскажешь все. Прямо как на духу. Иначе мы с Яковом отказываемся следовать за тобой. Все верно?

– А, да, – я тоже присел, но напротив, чтобы их обоих было видно. – текущие обстоятельства заставляют нас открываться друг перед другом с новых сторон. А ты больше всех темнишь.

– Нам нужны ответы, Лебовски, – Салем наклонился над ухом Арсения так близко, что мог бы облизать его, если хотел. – эту ящерицу уж точно простым топором не убить. Выкладывай.

Арсений повернул к Салему лицо и гневно выпалил несколько ругательств.

– Не наклоняйся так близко. – и спустя секунду, обдумывая в голове ответ, продолжил. – хорошо. Но и вы меня поймите. Я расскажу только то, что мне дозволено. Однако, это будет после того, как мы поедим. Мой желудок уже переваривает сам себя.

– Ладно. Мы как раз жаркое раздобыли. Таких больших ящериц есть мне еще не доводилось.

– И зачем я тогда рыбу ловил?

– Будет уха на первое, – оперевшись о колено, Зорин медленно встал и расправил плечи, – и моллюсков туда же.

Медленно, перебарывая боль, он шел. С трудом двигая ногами и покачиваясь при каждом шаге, Арсений направился вниз, осторожно ступая по сыпучему грунту босыми ногами. Салем шел позади, изредка оборачиваясь на шорохи в темноте. Я шел недалеко от нашего негласного лидера, пытаясь понять, какие скелеты хранятся в его шкафу. Пока что я мог ясно видеть только проходящие сквозь его сердце две струны: одна бархатная, словно поцелуй летней ночи, она оплела его сердце и мягким клубком вилась около груди. А вторая – как нож из морозильника, холодная и острая, тянулась куда-то во тьму, и конца этой ледяной нити было не разглядеть.

По пути обратно я нашел свою острогу: древко было переломлено, так что я вновь остался с одним ножом.

К нашему возвращению все вещи Арсения успели высохнуть. Вместо одежды Арсений навесил небольшой тент, чтобы экранировать тепло и защитить подветренную сторону с моря. Лишь разведенный ранее костер погас, и пришлось разводить новый.

Салем занялся водой. На пламени молодого огня в котелке кипела порция, которую затем переливали в одну из пустующих фляг. Когда все емкости были заполнены до краёв, настала очередь вскипать воде для супа.

– Итак, – Салем ворочал угли обломком палки, что раньше была древком моей остроги, – ты сам начнешь, или нам вопросы наводящие задавать?

Арсений сидел тихо, подперев голову о колено. Его взгляд был направлен куда-то вдаль, словно он пытался найти исток повествования, с которого можно было начать рассказ. А возможно, просто не хотел говорить. Несколько раз он открывал рот в попытке начать, но, не издав ни звука, закрывал его и вновь устремлял взор в невидимые для нас с Салемом воспоминания.

Через несколько минут он нашел подходящие слова.

– Это случилось, наверное, в апреле. Два года назад, – голос его звучал отстраненно, как в трансе. – я тогда снова работал один. Наши с Володей методы… разнились, и он ушел.

– Это тот, что в командировке? – спросил я вполголоса у Салема.

– Тот самый, – кивнул он. – мутный тип. Считает себя последним самураем. Навоображал из себя спасителя рода людского от демонов. Я как-то раз в личном деле подсмотрел, что у него запущенная форма мегаломании.

– Мания величия? – уточнил я.

– Она самая. Короче, лучше тебе с ним не пересекаться. Хуже человека с манией величия – только опасный человек с манией величия. А Владимир Боровский как раз такой.

– Я вам не мешаю? – недовольный тон Арсения прервал наши перешептывания.

– Нисколечко, – Салем шутливо отмахнулся, но вмиг притих. – продолжай, мы слушаем.

– Ну, – продолжил Зорин. – в конторе мне дали одно задание. Ожидалось, что ничего сложного. Зашел – вышел. Хах, прямо как здесь.

В свете костра на истощенном лице здоровяка промелькнула грустная улыбка.

– И в тот день все сразу пошло кувырком, – говорил он, подбрасывая поленья в костер. – неожиданные жертвы. Необъяснимые явления. В нашей работе всегда нужно быть готовым к подобным сценариям, но тогда… все было «сверх» всего, что я ожидал. Я тогда чуть не умер.

– Я кажется, знаю, куда это ведет, – Салем растер ладони и подвинулся поближе к огню.

– И мне пришлось заключить контракт.

– С кем? – спросил я.

– Не скажу. – Арсений блеском своих серых глаз дал понять, что на подобные вопросы ответы не даст. – это было первое из двух требований, что мне выставили.

Внезапный ветер налетел со стороны моря, раздувая пламя и вздымая искры в небо. Тент хлопал и натягивал веревку с такой силой, что она могла вот-вот лопнут. Холод облизывал конечности и бросал в лицо частицы песка и пыли.

– Понятно, без секретов никуда, – согласился я, отплевываясь. – а второе?

– Мне нельзя принимать любую помощь от кого-либо. Правило, как я спустя год понял, довольно гибкое. Главное условие – мой сознательный отказ. Поэтому почти все задания я выполняю сам.

– Хорошо, – Салем кинул в кипящую воду горку очищенных моллюсков и порубленные куски рыбы. – а преимущества от такого контракта есть?

– Раны затягиваются быстрее. Меньше сплю, меньше устаю. В крайних случаях могу впускать в тело проекцию, хм, иных сил. Правда, в этот раз превращение заняло больше времени, чем обычно. Наверное, это из-за того, что мы так далеко от дома.

– А наказание за нарушение условий есть? – спросил я.

– За принятие помощи, – Арсений приподнял футболку, показав шрам под сердцем. – кровопотеря.

– А за раскрытие Имени?

– Мои глаза, – Арсений показал пальцем на шрам, тянущийся вдоль виска, – одно предупреждение уже было. Второго Он не потерпит.

В ту же секунду тонкая бледная полоска зажившей кожи лопнула, и из нее бурной струйкой потекла кровь. И, как мне показалось, раскрывшийся шрам стал на сантиметр ближе к глазу.

– Довольно строго, – Салем достал из рюкзака пластырь, но потом сразу убрал обратно. – а в чем выгода для той стороны?

– Как обычно, – здоровяк пожал плечами, приложив платок к кровоточащей ране. – моё служение.

– Как ты умудрился согласиться на такое?

– Не приходилось выбирать. Ладно, давайте есть.

– А мясо тухлого ящера не отравит нас? – уточнил Салем.

– Я отрезал самые свежие куски, – заверил нас Зорин. – и если что, ты будешь есть первым.

– С какой это кстати?

– Тебя не жалко.

Салем звучно выругался на несправедливость белого племени, но через пару секунд напряженной тишины все захихикали.

Приготовленный суп приятно грел тело, а при добавлении специй стал и вовсе недурен на вкус. Рыба была обычная, а моллюски по вкусу напоминали мидии, только крупнее и тяжелее разжевывались. На освободившемся месте над огнем томились крупно нарезанные куски змеиного мяса.

На горячие камни время от времени падали золотистые капли жира, приятно шипя и пуская дымок. На слух эти шкворчания были подобны последним отголоскам жизни того ящера, что сейчас громадным трупом лежит на очищенной огнем поляне. В этом фантомном голосе были злость и разочарование за столь скоропостижный и незавидный итог. Я чувствовал это в своем подсознании. Он не хотел уходить, и лишь голод заставил его выползти из покрытого валежником укрытия, в котором он дремал чутким сном. А потом его сразила болезнь. Непонятно, поразила его скверна еще при жизни, или захватила уже бездыханное тело?

Будет ли он таким же островом жизни для падальщиков, насекомых, бактерий и грибов, коими служат мертвые киты на океанском дне в нашем мире? Кто знает, какая пищевая цепочка в этом мире, и, возможно, на запах гниющего мяса придут иные, куда более страшные существа…

– Яков, ты с нами? – Салем окликнул меня, протягивая поджаренный кусок драконьего мяса. – о чем думаешь?

– Думаю, – я наколол мясо на вилку и принялся жевать. – фто нам нафо иффи.

– Чего?

– Фто, – жирный кусок с трудом прошел по пищеводу и упал в желудок. – что нам надо идти. Боже, какая вкуснятина. Мало ли какая тварь забредет на запах нашего ужина.

– С этим согласен, – кивнул Арсений, хватая очередной дымящийся стейк. – минут пятнадцать, и будем собираться. Яков, как считаешь, та башня за городом – это наша цель?

– Думаю, да, – ответил я. – Канопус. Я не знаю, откуда у меня это слово в голове, но нам определенно туда.

– Похоже на название звезды, – сказал Салем. – может, этот мир находится на её орбите? Звучит очень знакомо, где бы я её слышал?

– Неважно, – оборвал его Арсений. – раз иных вариантов нет – следуем туда.

– Пойдем в обход города? – спросил я.

– Я не видел ни единого искусственного источника света, когда мы были наверху. Видать, этот город не более чем эхо прошлого, где все люди либо покинули свои дома, либо ещё по бог-знает-какой-причине исчезли. И даже если бы они и были – в обход мы потратим слишком много времени, которого у нас и так в обрез. Еще больше растягивать путь слишком рискованно.

– Надо было постараться найти разлом и закрыть его до того, как мы полезли в тот жуткий лифт, – узкие пальцы татуированных рук резво резали мясо на тонкие куски и бросали хозяину в рот. – и теперь нам надо искать первопричину разлома, а это в разы усложняет задачу. Но перед этим – найти путь обратно, иначе застрянем тут.

– Здание отсекало нам путь, – здоровяк медленно жевал и думал. – нас бы переварило, и ничего тут не поделаешь.

– Это да, – Салем проглотил последний кусок ящеричного мяса и принялся собирать пожитки. – но ужин, стоит сказать, выдался знатный. Лучший за последние три дня, стоит сказать. Да-да.

– Рад, что тебе понравилось, – Арсений кивнул головой в знак согласия. – этого динозавра я убил специально для Вашего гастрономического удовольствия.

– Да иди ты, – смуглая рука шустро закинула сигарету в рот и подпалила указательным пальцем, – семь.