Стоило нашей троице пройти через порог, разделяющий широкий зал и мрачный коридор, пространство позади тут же исчезло, испустив негромкий хлопок, и на месте входа появилась сплошная стена. Мы стали отрезаны от пути отхода непроницаемым черным мрамором.

Тревога расползлась по моим кишкам, как плесень в сыром подвале.

Спускались мы долго, минут сорок. В одном месте, где стояла вычурная статуя такого же лучезарного бога, как в предыдущем помещении, мы сделали короткий привал. Салем достал из сумки маленький уголек и поджег, положив на холодный пол. После, под едва уловимый треск горящего камушка, мы перекусили остатками еды и допили воду из фляг.

– Если честно, я не ожидал чудовище таких масштабов, – Салем устало положил голову на колени. – монстры, зомби, может, какой-то низший демон или отродье забытого божка. Я был готов ко всякому, навидался и натерпелся многого. Но никак не был готов встать на пути у Неизбежного. И я чувствую, как узелок затягивается.

– Угу, – я смог выдавить из себя только тупое мычание.

– Сеня, – Салем поднял взгляд на товарища. В его темных глазах свет от единственного огонька горел, как искра на месте пепелища. – Мы ведь умрем, ведь так?

– Нет, – Зорин смотрел в темноту. Вниз, куда предстоит спуститься.

Никто даже не осмеливался сказать, но я готов был поклясться, что у каждого из нас в голове вилась, как птичка на жердочке, надоедливая мысль.

А даже если мы справимся, то сможем ли мы вернуться незад?

Салем достал из кармана пачку, от которой живого места не осталось. Аккуратно надорвав мятый картон, бронзового цвета пальцы вытянули одну разорванную напополам сигарету.

– На посошок, – усмехнулся он. – а то нервы ни к черту.

– Мне не надо, я все равно не курю, – сказал я.

Молча подернув плечами, выражая собой «ну, как хочешь», Салем раскурил ее и передал Арсению.

На мгновение подумав, я все же взял сигарету и затянулся.

Резкий дым обжег горло, и я сразу начал неистово кашлять, чуть было не разорвав себе легкие. Решив, что курение – это все-таки не про меня, я вернул недокуренную сигарету другу. А когда она, замкнув круг, вернулась обратно к Салему, тот стал пыхтеть еще гуще.

– На сегодняшний день все не так уж и плохо, да? – спросил он.

Никто не ответил.

– Ба, – Салем махнул на нас рукой. – деревня. Даже классику не знаете. Ну вас таких.

Оставшиеся несколько минут мы сидели и слушали, как тлеющий кончик превращался из табака в пепел.

Парни, даже не совещаясь, оставшиеся патроны отдали мне. Немного трещал уголек на полу, изредка кидаясь алыми всполохами. Когда он догорел, мы пошли дальше, оставив лишние вещи у статуи.

Какой ужасный, зубодробительный холод. От него немеют конечности и ломает все тело. Никогда в жизни не думал, что человеку может быть настолько холодно. Все бы отдал за теплый плед. Даже Салем, нёсший в ладонях тугие, дымящиеся пучки желанного пламени, поежился и втянул тонкую шею в ворот куртки.

Пока мы спускались, чтобы хоть как-то отвлечься от всепоглощающего мрака могильных катакомб, я долго раздумывал над нашим пребыванием здесь. Если бы не Арсений, смогли бы мы пройти так же далеко, как сейчас? Скорее всего, нет. Было очевидно, что его опыта хватит на десяток человек, но такую принципиальность можно было объяснить только личными мотивами. И даже теперь, когда ожидания на благосклонность Благохора для него исчезли, как и всякая надежда выбраться из этого проклятого лабиринта живыми, он продолжает стремиться туда, практически выжигая себя изнутри.

Что ищет его неуспокоенное сердце? Справедливости? Стремление искоренить гниль и остановить мировое разложение? Что планирует он найти там, внизу, где должен покоиться Неизбежный, буквально существо других планов бытия, недоступное нашему пониманию?

Салем тоже оказался здесь не просто так. Его непринужденное поведение оказалось всего лишь ширмой, скрывающее за собой страшные травмы, как физические, так и ментальные, тянущиеся в молодые годы, подернутые туманом забвения, но никак не забытые подсознанием. Тяга отомстить и желание разобраться в истоках преследующего его Рока очевидны. Такие мотивы были мне, по крайней мере, понятны.

Но что здесь делаю я? На этот вопрос я пока не мог ответить.

Мысли роятся, как мухи над отрубленной свиной головой. Очень многие факты не могут восприниматься мозгом адекватно. Световые года от дома, в неизвестной звездной системе; разумные насекомые, боги и невообразимые чудовища, прорывающие пространство-время из единой прихоти. Как много вопросов, и как мало ответов. Это засасывает, словно воронка муравьиного льва. И сколько я смогу продержаться, пока воля и здравомыслие окончательно не покинут мой череп?

И зачем, ради всего святого, хоронить в этой крепости несчастных зодчих, если эта Темница была соткана из пространства, пропитанного эргоном? Уверен, никто и камня своими руками здесь не возвел, все зиждилось на тонкой сетке мыслей, придавшей материи форму.

Медленно вышагивая по пыльным камням, я зацепился носком ботинка за какое-то препятствие. Однако, чуть не упав, мне удалось удержать равновесие.

– Салем, – я окликнул его. – я на что-то наткнулся. Подсвети мне.

Молча приблизившись ко мне, Аль-Салех поднес пылающую ладонь к полу, где я стоял. Из темноты вырисовался толстый корень, испещренный бугорками и пульсирующими венами. Стоило легко надавить – и поверхность этой массивной лианы тут же вздувалась и грубела, а из тонких трещин на ее кожице проступал мерзкого вида оранжевый сок.

– Его корневище, – я полоснул стебель ножом, из которого густым потоком стала вытекать липкая масса. – на этот раз взаправдашнее. Лучше к этой пакости лишний раз не прикасаться.

– Значит, мы вот-вот прибудем, – сказал Арсений.

Преодолев ещё пару сотен метров, аккуратно вышагивая по полу и переступая всё сгущающийся ковер из корней, моих губ коснулся легкий ветерок. Теплое, едва ощутимое дуновение ласкало кожу, выдавая собой возможный путь наружу.

– Я чувствую… – Салем глянул на огонек, затрепетавший в его руке. – свежий воздух?

– Похоже на то, – согласился я. – мы что, приближаемся к выходу?

– Нет, – Арсений говорил, даже не оборачиваясь. – я помню, как видел этот спуск в своих снах. Мы приближаемся к Клетке.

Как будто в подтверждение его словам, вдалеке забрезжил свет. Вернее, это было едва видимое мерцание, но в непроглядной темноте могильного спуска даже крохотный источник света улавливался привыкшей к мраку сетчаткой как нечто яркое. Осторожно, напрягшись от внезапно засвистевшего сквозняка, мы шли навстречу неизвестности.

Большой каменный проход вывел нас на гигантский стадион, похожий на Колизей. Громадные эллиптические арки и титанического размера колонны устремлялись ввысь, закрывая небосвод подобно горному массиву, образуя глубокий котел, а мы находились на самом его дне. Внутри этой чаши раскинувшееся над нашими головами небо сияло неизвестными никому созвездиями. По левую сторону от нас из-за высоких, покрытых растительностью бурых стен выглядывал естественный спутник, испещренный розовыми полосами и окруженный кольцами астероидов, что навело на мысль, что именно мы находимся на спутнике гигантской планеты, а не наоборот.

Здесь было теплее, чем в катакомбах, что остались позади, но резкие порывы ветра все равно хлестали по щекам и ушам. Ногами я почувствовал что-то мягкое – и, к своему удивлению, в полумраке ночи разглядел траву, проглядывающую сквозь вездесущие корни. На редких высоких стеблях даже были какие-то цветы.

– Очередной новый мир, – прошептал Зорин, вроде бы тихо, но все услышали.

– Мы опять переместились? – спросил Салем.

Я попытался подглядеть сквозь другую сторону, в надежде уловить струну, что могла бы указать направление. Воздух тут же загудел, словно миллионы цикад гнездились в траве, наполняя пространство неудержимым треском. Однако никакой струны не было, а весь небосвод покрывала планетарного масштаба сеть, расчерчивая все, что мог видеть глаз, на меридианы и параллели. Громадная орбитальная клетка.

– Нет, – ответил я Салему. – мы все там же. Просто добрались до сердцевины Канопуса. Мир, в который можно попасть лишь сквозь лабиринт пространства-времени. Немыслимо.

Когда свет поднимающейся над стенами Колизея планеты упал на противоположную сторону чаши, мы увидели нашу цель.

Спустя многие и многие часы нашего путешествия, сквозь непостижимые и до жути громадные конструкции, проходя мимо ранее казавшихся невозможными, существ, а также невероятные ландшафты, мы добрались.

В нескольких сот метрах от нас, в дальнем конце арены, с противоположной нам стороны располагался огромный саркофаг – высотой не менее пятидесяти метров, а оплетали саркофаг цепи, звенья которых были больше человеческого роста в два раза. Размер Каменного святилища должен был быть еще больше, ведь саркофаг был наполовину вмурован в землю, а над нами высилась только часть выше пояса.

Он не походил на те каменные гробы, что мы видели во всех предыдущих местах: он искусно изображал фигуру титана с пересеченными на груди руками и головой, склоненной в покорном смирении. Почти вся фигура была покрыта мхом и плющом, но сквозь редкие проплешины был виден серый камень с изображенными на нем неизвестными рунами.

Приблизившись, я увидел, что каменное изваяние опутывает всего одна цепь, крепко обвившая идол вокруг шеи. Остальные пять таких же громадных оков, сломанные и раздробленные на сотни кусков, лежали на земле.

– Где-то должно быть устройство перезапуска, – сказал Арсений. – нужно рассредоточиться и как можно быстрее найти его.

В одно скоротечное мгновение стало очень темно. Исчезли планета и звезды. Вновь все накрыла густая, непроглядная тень, будто все фотоны поглотила внезапно оказавшаяся на орбите черная дыра.

– Что за черт? – Салем зажег пламя и подпалил несколько пучков травы, чтобы было светлее. – Кто выключил свет?

– Не знаю, должно быть… – я не успел договорить.

Внезапно мою голову пронзила эфемерная сияющая стрела, вывернув мне сознание ржавым штопором. Затем, некая сила развернула мне мозг на сто восемьдесят градусов, принудительно раскрыв взор на другую сторону. Мои глаза будто зацепили стальными крючками, не давая моргать.

Сквозь астральную призму мир преобразился. Гигантская тень накрыла этот внеземной Колизей, погрузив все во мрак. Больше не было ни стрекота воображаемых цикад, ни яркого столпа света, такого мощного, что тяжело было смотреть. Весь тот эргон, что поддерживал Канопус, одним махом растворился как сахар в стакане кипятка.

В мою голову пришла простая мысль, такая же легкая, как семечка одуванчика на июльском ветру.

Луна в зените.

Один из спутников планеты проносится сейчас над последним приёмником эргона из глубин космоса, тем самым не позволяя спиральной башне подпитывать Великую темницу. Мы были отрезаны от последнего шанса на спасение беспристрастной гравитацией.

– На колени, ничтожества. – запредельно громкий голос взревел в голове, и мы втроем упали на землю. Такого могущественного и инородного присутствия я не чувствовал никогда, а любые кошмары не шли ни в какое сравнение с этой умопомрачительной силой. Некая невидимая длань прижала нашу троицу к земле, вбив энергетические гвозди в мягкую плоть. Руки и ноги оказались прикованы, парализованы, не в силах пошевелить даже крошечным мускулом. Тело в местах концентрирования оскверненного эргона горело, будто к голой коже приложили раскаленную кочергу.

– Агнец, Страж, Психопопм, – продолжал голос. – каждый раз новые. И всё такие же глупцы, как и тысячелетия назад.

Тело сковала судорога, и мне с каждым вздохом все больнее дышать.

– Не слушайте это чудовище! – кричал я, пытаясь перебить боль от нестерпимого шума в голове, – он запечатан, и может только лезть в наши головы!

Салем яростно кричал, и земля под его ладонями уже тлела и дымилась, рассыпая горсти искр во все стороны.

– Гребаная тварь, я выжгу все твои внутренности, шайтан!!! – орал он.

Арсений пытался подняться, и вот он уже стоял на коленях, но очередная психическая волна прижала его с удвоенной силой, ударив тело о землю так сильно, что голова глухо стукнулась о камень. Из глубокой раны сразу потекла кровь. Он обмяк и больше не двигался.

Я заметил краем глаза, как в глубоком темном небе пронеслась страшная, бесформенна фигура. Несколько секунд мучительного ожидания, и вот – в десятке метров от нас приземлилась омерзительная химера, смесь жабы и летучей мыши, четверка перепончатых крыльев которой растянулась подобно широким кожаным парусам. Несколько раз широко махнув конечностями, предназначенными для полета, существо подняло в воздух толщу песка и сорной травы и сложило гигантские перепонки вдоль тела.

Смрад от твари стоял отвратительный. Резкий, гнилой запах тухлого мяса вперемешку с навозной кучей ударил в ноздри, вызывая тошноту. От сильной вони аж голова закружилась, а желудок пронзил сильный спазм. С трудом, с помощью непонятно откуда взявшейся воли, я смог подавить позывы вывернуться наизнанку, сконцентрировав сознание на борьбу с гравитацией.

Грузно таща обвисшее брюхо, мерзкая тварь шагала в мою сторону. Очевидно, давящая сила эргона на неё не действовала, иначе такое обрюзгшее тело расплющилось бы под собственным весом. В метре от меня она остановилась, обнюхала мою голову слюнявым рылом, и, видимо, не найдя во мне ничего интересного, пошла к Арсению. До него она не дошла добрый десяток шагов, замерла и ощетинилась, боязливо прижав крылья к выступающим бокам. Пускай здоровяк, лишенный сознания, и не двигался, он все равно излучал угрозу, явно давая понять, что к нему не стоит приближаться. Резко отвернувшись от Зорина, тварь направилась к Салему, у которого из-под перчаток земля горела и сияла от громадных температур. Обойдя пироманта сзади, химера обнюхала ему ноги. После этого, тварь набросилась на него.

Одной из своих слоноподобных лап тварь наступила Салему на спину, не давая перевернуться. После, широкая зубастая пасть вцепилась в его правый локоть, и одним укусом отделила руку от торса.

Воздух рассек визг адской боли. Кровь, хлещущая из обрывка руки, мгновенно исчезала в густой траве.

Второй массивной лапой зверь ударил по его левой руке, раздробив кости и размозжив мясо по земле. Вездесущие корни начали жадно всасывать кровь, льющуюся из разорванных конечностей. Салем кричал, смешивая в один поток ругань на нескольких языках и крики от неистовой боли.

Затем, избавившись от опасности пламенных перчаток, монстр перекусил Аль-Салеха пополам своей кошмарной челюстью, и, расправив кожаные крылья, в несколько махов оторвался от земли и улетел с ним к нависающему над нами саркофагу. Нижняя часть тела так и осталась лежать на земле. Несколько секунд – и Салем умолк, испустив последний хрип и затихнув навсегда.

Мне почудилось, что начался дождь, но это несколько капель горячей крови сорвались мне на лицо. После этого тень химеры растворилась на фоне черного идола и исчезла.

Я лежал, прикованный к земле неистовой психической силой, а в сознании бушевал ураган эмоций, подстегнутых страхом и адреналином. Но в один миг, когда отчаяние вырвало из души все чувства, передо мной предстала картина во всех своих деталях.

Агнец должен пролить кровь. Ритуал должен был быть закончен. Салим Аль-Салех, наш Салем, был призван сюда не просто так. Многие годы культисты Благохора пытались вызволить своего хозяина, и отправляли на срыв его печатей энергию душ принесенных в жертву людей. И теперь… его унесли. Чтобы завершить нечестивое воскрешение.

Но ведь Саркофаг должен был хоть кто-то охранять, чтобы предотвратить вызволение Неизбежного. Стража, способная нести свою вечную вахту для сохранения баланса во вселенной, чего бы это ни стоило.

– О Боже, – только и вырвалось у меня. – ведь это мы и убили защитников.

И никогда не было никакого сердечника перезапуска, и никогда не будет. Все чертово путешествие нас водили за нос, лишь бы крестоносцы продолжали свой священных поход…

– Узрите, насекомые. Вот, где закончился ваш Бог и начался… Я.

Небеса затянули черные тучи, и воздух начали прочерчивать пурпурные молнии. Электрические разряды били в саркофаг, и с каждым ударом массивная цепь содрогалась, взрываясь тысячами железных осколков. С грохотом падающего металла меня покинула вся надежда. Сотни узоров -печатей, высеченных на каменной плоти монолита, засияли изнутри красно-фиолетовым светом, но мощи защитных символов не хватало, и каждую секунду они крошились и обращались в пыль со все большей скоростью.

Как бы тяжело мне не было признавать – мы проиграли. И уже, как следствие, я понимал, что здесь больше нельзя находиться. Скоро прогремит взрыв, который уничтожит все в радиусе нескольких километров от эпицентра. Есть всего один шанс спастись.

Собрав остатки сил, мне получилось последними крупицами воли направить астральное тело к проклятым энергетическим кольям, пригвоздившим мою телесную оболочку к земле. По одному, я вырвал обжигающие комки скверны из себя, и почувствовал, как мышцы вновь стали подчиняться мозгу.

Я начал ползти. Я полз, сдирая кожу на руках об острые камни, торчащие из травы, и пытался дотянуться до Арсения. Напитанные силой древесные корни пришли в движение и старались ухватить меня сочащимися гнилью щупальцами. Несколько таких успели проскользнуть вдоль тела, и на открытой коже сразу вздулись мерзкие волдыри.

Энергетические волны накатывали валообразно, и в короткие моменты я мог продвинуться на двадцать-тридцать сантиметров за раз.

Арсений. Без него я не уйду. Вот он, лежит в нескольких метрах от меня. Нужно только еще немного проползти, протянуть руку и… есть! Я смог дотянуться до его разодранной куртки. Немного подтянул к себе тело, и, положив руку ему на живот, зажмурился и мысленно начал молиться.

Пускай сработает, Боже! Как страшно! Дом, дом, асфальт, бордюр, земля, трава, дерево. Дерево, широкая крона и тысячи листьев!

По ушам ударил гулкий хлопок, а перед закрытыми веками промелькнула голубая вспышка. Затем, все резко стихло, и наступила сплошная чернота.

Не знаю, как долго я лежал, вслушиваясь в окружающий мир и свое хриплое дыхание. Под ладонью в мерном ритме вздымался живот Арсения, что немного успокаивало. Слава богу, живой.

Окружающая вокруг тьма не давала понять, где мы находились. Но многие ощущения, не связанные со зрением, давали понять, что оказались мы в лесу. Постепенно тьма растворялась, и из сумраков проступили стволы осин, берез и редких сосен. Где-то вдалеке ночное небо насыщалось предрассветной сизостью, вычерчивая черные облака над угасающими звездами.

Холодная, но в то же время мягкая от опавшей листвы земля и торчащие из нее сплетенные корни приятно изгибались под израненными пальцами. Под лохмотья, что раньше можно было назвать одеждой, проникал легкий ветер. Кроны деревьев мерно шумят, спокойно покачивая ветвями. Где-то вдалеке ухнула птица. Неужели получилось?

Я втянул носом воздух, наполняя легкие всеми возможными запахами.

Мы дома.

Моя невозможная идея удалась. Я сам не до конца поверил, что мой расплавленный от напряжения мозг смог провернуть трюк, который у меня так сносно никогда не получался. Свернуть пространство в одной точке и развернуть в другой. Даже не верилось. Хартис на руке вредно покалывал, выпуская из-под кожи легкий туман.

Арсений резко дернулся, завертелся, и шумно, глубоко вздохнул. Возможно, прилив адреналина вернул его обратно в сознание, но сразу прийти в чувство он не мог. По обрывистому дыханию было легко понять, что он испытывает сильную боль от удара о камень, и находится в полуобморочном состоянии.

– Тише, – я придержал его плечи. – мы дома, все хорошо. В лесу. На Земле, я смог нас перенести.

У Зорина в кармане того, что раньше было курткой, я нащупал маленький фонарик. Я зажег его и увидел рассеченное лицо друга, покрытое запекшейся кровью. Кусок кожи над бровью болтался, как лист отклеившихся обоев, и с него стремительно вытекала кровь. Также я посмотрел на часы, что пришли в норму и снова отсчитывали время – половина пятого утра. Время в другом мире сыграло с нами в свою злобную игру. Однако, ночь близка к завершению, и скоро начнет светать.

С еле шевелящимися пальцами я оторвал лоскут ткани от своей футболки, и приложил к голове товарища, стараясь унять кровоточащую рану.

Вроде, новых кровоподтеков не появилось.

– Пере…нести? – ему не хватало сил взять тряпку, и голос Арсения был схож со старческим шепотом. – а где Салем?

– Он… – я не знал, как завести эту тему в нужное русло и сказать все правильно. Поэтому пришлось сказать все, как есть. – Салем не выбрался. Я не смог его достать. Его… забрала какая-то тварь и унесла прочь.

– Как? – Зорин вздрогнул и попытался встать, но тут же снова упал на прелую листву. – нам… нам нужно вернуться. Как можно быстрее!

– Нет смысла, – я покачал головой. – Салем уже, скорее всего, погиб.

– Не в этом суть, дурак! – Арсений оттолкнул меня и попытался встать на колени. – если не закрыть, ух… если не закрыть разлом, то Неизбежный грядет в наш мир, и потом…

Слева от нас яркий взрыв на границе леса разорвал небо.

Предрассветный горизонт озарил огромный рогатый силуэт.

Мне почудилось, будто мои глаза охватила слепота. Понемногу зрачки привыкли к жгучему сиянию в небесах. Мы молча стояли и смотрели на то, как гигантская фигура высился на десятки километров вверх, пронзая облака своим необъятным корпусом. Оно неподвижно стояло, и, казалось, смотрело прямо на нас.

– Мы проиграли, – Арсений рухнул на землю, схватившись за голову. – один раз я смог предотвратить этот ужас, но теперь… не в этот раз. Господи, я не смог…

Я молча глядел на него, пытаясь осознать заторможенной головой последствия того, что только что произошло. В этот момент Арсений Зорин выглядел, как затравленный ребенок. Впрочем, если он выглядел настолько плохо, то обо мне можно и вовсе не говорить.

– И что нас теперь ждет? – спросил я.

– Я не знаю, – он закрыл лицо руками.

Я еще раз посмотрел туда, где треснул Мир. Не сумев подобрать нужные слова, я сел рядом с Арсением. Прислонив спину к стволу дерева, я подобрал упавший желтый березовый листок и начал крутить, тупо глядя в одну точку. И тишина была свидетелем нашей беспомощности.

Вознесение душ обречено.

Новый бог смотрел на нас и смеялся.