Вышли мы из леса лишь спустя пару часов, когда утреннее солнце начало всходить и осветило тучи розовыми лучами. Гигантский силуэт Нового бога исчез, но его присутствие ощущалось повсюду – воздух был словно наполнен новой примесью, что горчила легкие и не давала вздохнуть полной грудью. Скверна Благохора теперь будет везде, просачиваясь в воздух, почву и воду, и не будет от неё спасения. Кое-где на земле уже начали прорастать гнилостные корешки и колючие лозы.

Еле волоча ноги, мы вышли к трассе, на которой смогли воочию лицезреть одно из явлений нового мирового порядка:

На обочине, рядом с влажной от росы травой, в воздухе зависла неподвижная прозрачная фигура. Извилистые струны шли от головы призрака и, обрываясь, свободно трепетали от каждого порыва ветра. Призрачный силуэт смотрел на восток, изредка поднимая тонкие руки к груди, роняя их и снова устремляя свой взгляд вдаль. Фантом, зависший меж двух измерений, не вправе податься хоть куда-нибудь. Обреченный ждать.

Спустившись в кювет и с большим трудом поднявшись на дорогу, нам открылась картина автомобильной аварии. Серый седан не справился с управлением и врезался до самого руля в столб. Принимая в расчет раннее утро, водитель, скорее всего, заснул и даже не осознал своей смерти.

Мы подошли поближе к автомобилю и заглянули внутрь. Как и ожидалось, один водитель. Немощный старик, уронивший на руль голову под самым неестественным углом. Никаких пассажиров.

Арсений, придерживая одной рукой тряпку на голове, открыл заднюю дверь седана и грузно упал на сиденье. Я немного постоял возле машины, неловко держась за открытую дверцу. Не найдя повода теперь куда-то спешить, я обошел автомобиль и тоже сел на место справа от Арсения.

– Видать, – он кивнул в сторону призрака неподалеку. – душа теперь, отделившись от тела, никуда не уходит.

– Тот парень? – я указал пальцем на неподвижную фигуру, издалека походившую на манекен, обвешанный старыми тряпками. – а я думал, я его один вижу.

– Не один.

Некоторое время мы сидели молча. Зорин откинул голову назад, время от времени трогал рану на голове и злобно цыкал. А я долго переваривал последние события этой чудовищной ночи. Некоторые моменты даже не хотелось снова прокручивать в голове, так тяжко было на душе. Прошло немало времени, прежде чем я набрался духу и сформулировал единственный верный вопрос.

– Какой план? – спросил я.

– Во-первых, – Арсений даже не открывал глаз. – доберемся до квартиры. Во-вторых, постараемся не умереть. В-третьих, вернемся и исправим все, что натворили.

Я прижал руку к груди, где начало щемить уставшее сердце. Через тонкую ткань я почувствовал какой-то странный объект. Будь в моей жизни больше вредных привычек, то я бы даже на ощупь понял, что это такое.

Я извлек из рваной куртки обмотанную полиэтиленом сигарету. Мятая, надорванная в одном месте, обещанная. Победная.

– Это Салема? – спросил Зорин.

– Да, – сказал я, а у самого защипало в глазах. – он сказал, что нужно раскурить ее, когда… когда вернемся.

– Уважим тогда.

В бардачке автомобиля валялась оранжевая зажигалка, в которой еле-еле плескалось топливо. Дрожащими руками, я с третьего раза зажег ее и поднес худой огонек к бумажному кончику. Подпалил, втянул ртом воздух. Легкие сразу заполнил едкий дым, провоцируя кашель. С трудом сдерживая позывы, я передал сигарету Арсению. Он молча, перед тем, как затянуться, приподнял сигарету над головой, к крыше автомобиля, символически отдавая Салему последние почести. Затем, он тоже втянул горечь потерянного брата, и отвернулся к окну.

Тишина звенела по пропавшему на той стороне герою. Пиромант, Салем, мой друг и товарищ. Герой, который исчез в темноте чужих небес. Как же мы справимся без тебя?

– И как мы сможем что-то сделать? – я невольно вцепился в сиденье ногтями, а к глазам подступили слезы. – Салем погиб, а мир… он сдвинулся с места, и с каждой минутой Неизбежный пускает корни в планету.

Резкая пощечина хлестанула меня с такой силой, что я затылком ударился об стекло.

– Значит, будем сражаться за еще живых! – Арсений смотрел на меня с глазами, полными гнева. – будем приспосабливаться и выживать, твою мать! Как и миллионы лет на протяжении всей истории жизни на земле! Появилась новая константа, с которой требует считаться, и теперь выход только один.

– Какой?

– Эволюционируй или умри.

В повисшей тишине была глухая, уничижающая правда. Однако, я был поражен силой воли этого человека. Где простой человек бы давно сломался, он находил в себе силы продолжать карабкаться и перегрызать сухожилия у судьбы зубами. Эта ненависть глубже любого океана.

Немного приободрившись, я вытер подступившие слезы и согласился с ним.

– Встаем, – Арсений вышел из машины. – кто-то едет, может, поймаем попутку.

Шепот ветра, тянущийся сквозь кроны деревьев, превратился в завывания сотен неуспокоенных душ. Они все смотрят и ждут, каким будет наш следующий шаг.

И вот, под шум приближающегося ревущего двигателя, мы вышли на освещаемую рассветным солнцем дорогу. Оба изодранные, полуживые, или, может, полумертвые. В любом случае, планета продолжает вращаться. И работа еще далека до завершения.

Конец первой части