Клокотание пожара осталось далеко позади, и лишь оранжевое зарево пожара вдали напоминало о бушующей за нашими спинами стихией.

Дыхание сбилось, и я вцепился в седло своего скакуна, закрыв глаза и стараясь отдышаться. Больной рукой очень тяжело держаться, а в изувеченный палец, казалось, вместо кости был вложен тлеющий уголь. Ветки хлестали по спине, плечам и голове, рассекая щеки и шею мелкими порезами. Бегунки мчались во всю прыть, не различая дороги и огибая препятствия лишь тогда, когда они оказывались в метре от насекомого.

– Что это, черт возьми, было?! – кричал Арсений, – ты почему убежал?!

Салем что-то кричал в ответ, но было не разобрать.

Так мы неслись сквозь лес и овраги минут десять, пока ландшафт вокруг не начал изменяться. Все вдруг стало каким-то гротескным, изувеченным и деформированным. Растительность увядала, уступая место голой, покрытой трещинами почве. В один момент исчезли деревья и кусты. Всюду вновь стелились гнойные корни и лианы, а из-под грунта то тут, то там торчали каменные столпы квадратной формы и высотой в несколько метров.

Когда муравьи своими длинными лапками стали поднимать мертвецки тяжелую пыль, Чракку пришлось притормозить, и мы продолжили путь легкой трусцой.

Вдали, время от времени мерцали бледные, лишенные воли силуэты, снующие по пыли дорог без цели и смысла. Чракк старался проводить группу как можно дальше от этих бестелесных фантомов, дабы не накликать беду на наши головы. В один момент этих существ стало намного больше, и бегунки, сами по себе поняв опасность, двигались почти бесшумно.

– НУ? – Арсений поравнялся со своим смуглым товарищем и начал сверлить того взглядом.

Салем что-то ответил, но мне удалось услышать обрывки их беседы лишь после того как я подогнал своего бегунка поближе.

– … то были не простые призраки, – говорил Салем. – таких я повидал много – знаю, о чем говорю. Пришедшие из Замогилья души либо сохраняют свою до-смертную личность, либо превращаются в стихийное явление, олицетворяющее конкретную, преобладающую эмоцию умершего. А эти – все сплошь одинаковые. Манекены, обтянутые тряпьем. Словно их пропустили через единую матрицу, подогнав под самый удобный формат даже самых негодных. Это противоестественно.

– Я знаком с принципом фантомов. Деформированные души. Думаешь, это марионетки Неизбежного? – спросил здоровяк.

– Определенно, да.

– То есть, – я поравнялся с товарищами и вклинился в разговор. – скверна Благохора уже пронзила этот мир?

– Может только ближайшие земли, я не знаю, – Салем выглядел озабоченно. – почему тогда в той заваленной трупами аудитории не было этих фантомов? С каждой секундой вопросов все больше, а ответов ни на йоту ни прибавилось.

– Все ответы лежат там, куда мы идем, – сказал Арсений Зорин, потирая виски. – у меня одного голова болит? Яков, у тебя осталось то зеленое вино?

– Немного.

Мне в голову затесалась мысль, что эта планета уже обречена. Из живых остались лишь крохи, да и те скоро исчезнут, как листья под снегом. Теперь уже призраки становились не чем-то вопиющим, а лишь новой константой, с которой приходилось считаться. Но я решил оставить свои рассуждения при себе.

Ведь никто не хотел ощутить касание смерти раньше положенного.

И вот, когда бегунки взобрались на высокий, лишенный всякой зелени холм, мы увидели нашу цель.

Канопус.

Великая темница явилась перед нами, облаченная в мрачное волшебство этой звездной ночи. Гигантская, упирающаяся в небесную твердь спираль, возведенная многие тысячелетия назад, под влиянием всех законов физики и времени давно должна была рухнуть под собственным весом, но все продолжала стоять. Узкая внизу, и медленно расширяющаяся кверху, как исполинский стакан. Она поражала воображение. Разуму требовалось некоторое время, чтобы свыкнуться с масштабами.

– Тут, наверное, километров пятнадцать, – Салем приложил к голове ладонь, изображая козырек фуражки. – и в диаметре, кажись, не меньше трех. В голове даже не укладываются такие габариты.

– Луна почти в зените, – я указал пальцем, который уже начал понемногу заживать, на оставшийся на небе спутник. – скоро перекроет поток. Я тогда не знаю, что может произойти.

– Резонанс, вот что произойдет. – Салем недовольно цокнул.

– Яков, ты это видел в своих снах? – Арсений извлек из кармана черченный углем рисунок, но тут же выкинул размытую и порванную бумажку, – тьфу ты. Испортилась. Сможешь поискать вход через другую сторону?

– Не думаю, – ответил я. – тут столько космической энергии, что стоит мне на сантиметр высунуться из физического тела – так я словно горю и смотрю на сварку одновременно.

– Мои перчатки тоже начинают припекать, – Салем освободил руки и подул на красные ладони, – Сеня, нужно ускоряться.

– Посмотрите вдаль, – я указал на горизонт, – прямиком за Темницей. Заря. Скоро солнце взойдет.

– Мы уже на финишной прямой, – Зорин пришпорил бегунка и направился вниз по склону. – вперед!

Хоть мы и смогли добраться до спиральной башни, в глубине души я не сильно верил в нашу способность достигнуть места назначения в необходимый срок. Столько препятствий было на нашем пути, и каждое могло прервать наши жизни с такой же легкостью, как хищное растение переламывает нежные крылья хрупкой бабочке.

И теперь мы здесь. И мне не по себе.

За скоротечные пять минут группа добралась до участка местности, где заканчивались холмы и начиналось ровное плато, испещренное трещинами на расколотой плитке древнего фундамента. Каждые несколько сот метров из пыли и камней проступали руины построек, о которых никто из живых не мог рассказать ни в этой, ни в какой-либо другой жизни, настолько древними они были. Воздух преобразился: теперь в нем была странная горечь, мешающая глубоко вдохнуть. И этот мерзкий сладковатый запах – он, казалось, проникал в атмосферу прямиком из разломов в земле. А некоторые участки сухой почвы вперемешку с пеплом покрывали странные, бледно-красные лозы незнакомых цветков, сплошь усеянные острыми колючками. Оранжевые пятна на стеблях пульсировали, ритмично выпуская из себя густую бурую жидкость.

Мы двигались к колоссальной постройке, а она становилась все больше. В один момент я осознал, что теперь она заслоняет собой половину неба, отрезая нас от зарева приближающегося рассвета.

–Что это там? Видите? – спросил Салем. – на двенадцать часов. Теперь понятно, отчего нам был устроен такой радушный прием.

На стене башни мы увидели полуразрушенный барельеф. Это было чудом уцелевшее изображение бога. Величественного, четырехрукого, но очень похожего на человеческое существо. Это божество, увенчанное пламенной короной, от которой во все стороны тянулись лучи благодатного огня, смотрело на мир мудрыми, едва приоткрытыми глазами. На шее – леи из роскошных орхидей, роз и бог-еще-знает каких экзотических растений. Под ногами, в каждом следе от его горящих ног, рождались новые растения и животные. А вокруг венценосной головы летали стайки то ли птиц, то ли стрекоз – из-за сильного разрушения фасада было тяжело разобрать.

– Как-то не вяжется с образом Отца всех мертвых, – прокомментировал Зорин. – скорее смахивает на Вишну, индуистское божество, всепроникающего своей жизнью во все творение.

– Может быть, раньше у башни была иная функция? – Салем почесал затылок. – Не понимаю. Другой хозяин?

Я не стал включаться в разговор, так как объяснения у меня не было. Пришлось погрузился в собственные мысли и направить бегунка дальше.

Осталось каких-то двести метров до башни. Теперь получалось под громадным барельефом рассмотреть вход: крайне маленький в сравнении с габаритами всего остального, что нас окружало. И также, в этом проходе стоял странный механизм из спиц, цепей и поршней, закрывающий путь внутрь. Будто сторожевое животное, заслонившее собой врата, умерло и оставило после себя массивный скелет.

Где-то на полпути бегунки остановились, наотрез отказавшись продолжать путь.

– Видать, сходим здесь, – Салем спрыгнул с муравья и снял с седла свой рюкзак. – дальше идем на своих двоих.

– Спасибо и на том, что хоть так доехали. Пешком мы бы в жизнь не успели бы, – Арсений повернулся ко мне и сказал. – Яков, скажи погонщику, чтобы ехал назад – дальше пойдем только мы.

Мы спешились.

Обратившись к Чракку, я поблагодарил его за помощь и полезный опыт езды на таких чудесных существах. Тот в ответ глубоко поклонился каждому из нас и дал в руки по резному идолу. Как я понял, эти тотемы изображали их верховного бога – Архонта. После этого, Чракк кинул бегункам немного зеленых ягод, отдаленно напоминающих земной крыжовник. Взобравшись обратно на своего скакуна, он вновь поклонился нам и, быстро свистнув два раза в свой глиняный свисток, развернул стаю и помчался обратно к холмам.

– Хороший парень. – сказал Зорин. – жалко только, что инопланетный жук.

– А ты жуткий расист, – Салем начал снимать свои золотые наручи и украшения, которые не успели слететь при сумасшедшей езде, – нужно мыслить шире.

– Он бы нам пригодился.

– Не такой был уговор, – смуглые шрамированные руки спрятали несколько золотых браслетов в рюкзак, – он нас должен был только провести. Да и в бою бы от него помощи не было – у этих ребят страх Неизбежного настолько сильный, что лишь при виде фантомов он тут же остолбенел. Мне пришлось приводить того в чувство хорошей затрещиной.

– Так вот где ты был, – Арсений закинул рюкзак на плечи и затянул лямки. – а я подумал, что ты утек со всех ног куда подальше.

– Ага, мечтай. Даже великий Бог огня и зари с трудом заставил суеверного дикаря шевелиться. А дальше нас ждут вещи страшнее, чем простые призраки.

– И без тебя знаю. Тогда пошли.

– Сейчас, только затянуться надо.

– На ходу покуришь, – Арсений смотрел на него с плохо скрываемым раздражением.

Вышагивая вдоль раздробленной плитки и витиеватых корней, наша вновь оказавшаяся в одиночестве группа (уже из трех человек) продолжила следование к забаррикадированному входу. Салем же, уличив момент, выхватил из кармана изрядно помятую пачку и выудил оттуда одну грустную сигарету.

– Три, – сказал он и, припалив пальцем кончик бумажного цилиндра, зашагал следом.

Через несколько минут мы оказались перед самыми воротами, однако, как и было замечено издали, вход в башню перекрывал странный механизм. Других входов нами замечено не было, ведь вся постройка уходила либо круто вверх, устремляясь в небеса, либо сразу ныряла под землю. Только небольшой прямоугольный придаток, напоминающий флигель, походил на какой-либо возможный вариант проникновения внутрь.

Качество этой запорной конструкции превзошло все ожидания. Удар Арсения не разломал жерди, а жар пиромантии не расплавил металл. Использовать астральное тело я не рисковал, ведь в такой близости от потока эргона мое сознание могло просто разорвать.

– Эта конструкция явно играет роль блокиратора, – сказал Салем.

Арсений сообщил, что даже не будет комментировать очевидность и бесполезность такой наблюдательности.

– Я хотел сказать, – Салем взмок от жара перчаток, направленных на металлические спицы, – фух, что материал башни и этой баррикады различаются. Вокруг – черный камень, возможно, мрамор, и только эта штука из металла. Такой блестящий и серебристый, в отличие от всего остального. Где-то я его уже видел.

– А ну-ка погодь, – я снял рюкзак и принялся рыться на дне. – и правда. Вы посмотрите.

Нашему взору предстали две серебристые пластины, что я прикарманил в Архиве инсектоидов.

– Абсолютно идентичный сплав, – Арсений взял у меня одну из табличек и постучал ими сперва друг о друга, прислушиваясь к звону металла, и потом о ближайшую жердь. – осталось только понять, что нам это знание дало.

– Мозговой штурм, – Салем присел на корточки и театрально приставил пальцы к вискам. – выходит, эту штуку установила та экспедиция жуков, что пару недель назад извлекла отсюда саркофаг. Чтобы никто лишний туда не залез и ничего иного, помимо гроба, не вынес.

– Выходит, что так, – согласился я.

– Значит, – курчавый пучок волос на его голове качался влево-вправо. – если бы в саркофаге не было того жезла, что сейчас при тебе, инсектоиды бы продолжили раскопки. Из этого следует вывод, что они бы вернулись сюда и вновь вскрыли катакомбы. Значит, у главного в команде должен иметься ключ. Осталось его найти.

– Ты меня поражаешь, – Зорин захлопал в ладоши. – в тебе содержаться две абсолютные противоположности. Порой, твою голову посещает чистая гениальность, а иногда – невозможная тупость. Я даже не знаю, что именно из этих двух вещей сейчас преобладает. Вывод – для замка нужен ключ. Дружище, как бы мы справились без тебя?

– А никак, балбес, – Салем засунул руку в штаны. – падай ниц и бей челом – владыка Салем вновь всех спас!

В ту же секунду он вытащил руку из кармана, и поднял над головой овальную желтоватую пластину, покрытую символами и изгибами.

– Когда ты успел? – Зорин выхватил ее из рук товарища и принялся детально рассматривать. – и где?

– Еще в Архиве, – Салем хитро подмигнул и вернул золотую находку себе. – я сначала подумал, что эта безделица подчеркивает статус обладателя. А выходит, она оказалось даже важнее. Хе, не прогадал.

– В кои-то веки твоя причуда тянуть в карман все блестящее, как сорока, принесла пользу, – буркнул здоровяк.

– Сочту это за комплимент, бугай, – Салем вальяжно отмахнулся от замечания.

Салем важно прошагав до центральной точки баррикады, где оси сходились к ячейке, похожей на почтовый ящик. Сдул толстый слой осевшей пыли. Когда густое облачко серого песка и земли осыпалось на ботинки, нам показалась узкая прорезь.

– Вуаля, – Салем вставил пластинку и пальцем дослал её вглубь, пока не прозвучал щелчок.

Диковинный механизм сразу пришел в движение, захрустев забитыми песком звеньями и шестернями. Серебряные спицы начали втягиваться внутрь центральной колонны, а диагональные цепи ослабли и рухнули на пол. Затем, центральные позвонки конструкции закрутились против часовой стрелки, втягивая вертикальную распорку внутрь, подобно телескопической трубке.

Когда все точки опоры оторвались от стены, весь запорный механизм упал на землю, отворив проход во всю ширину.

– Что бы вы без меня делали? – Салем выпятил грудь и театрально стряхнул пыль с плеч.

Из раскрытого зева врат струился наполненный мраком и холодом ветер.

Нас застала внезапная минута тишины. Даже Зорин колебался, не решаясь войти внутрь. Его кадык подергивался, судорожно сглатывая слюну. Он выглядел до жути неестественно: глаза замерли и смотрят в одну точку. Руки то сжимаются в кулаки с такой силой, что пальцы белеют, то вновь расслабляются.

Вокруг повисло некое напряжение, нарушаемое шелестом густых клубов пыли, что раздувались налетевшим ветром и улетали к морю.

– Господа, – Арсений повернулся к нам, бледный и покрытый испариной. – думаю, сейчас время раскрыть все карты. К Отцу всех мертвых нужно идти с чистой душой.

Мы с Салемом переглянулись, не понимая, чего можно ожидать в такой ответственный момент.

– И что ты хочешь нам сказать? – Салем отступил на пару шагов назад, слегка подогнув ноги. Одну руку завел за спину.

– Я не намерен совершать ничего дурного, – здоровяк поднял руки на уровне головы, показывая пустые ладони. – только хочу сообщить, что был с вами… не до конца откровенен.

– Не самый подходящий момент для признаний. – сказал я.

– А разве такие бывают? – спросил Зорин.

– Давай быстрее выкладывай, и пойдем выжигать эту гниль под корень, – Салем выпрямился, но руку из-за спины не убрал.

– В этом и суть, – Арсений оперся о стену и шумно выдохнул. – скорее всего, ничего не выйдет. У нас не получится прервать Резонанс.

– Как? – я почувствовал, как на лбу сразу проступил холодный пот.

– Мы могли закрыть разлом еще на Земле, – его ясные глаза утратили свой блеск, будто подернутые плёнкой. – но я вас повел дальше.

– Когда?

– На восьмом.

– Не может быть. – мой живот резко скрутило.

– Я мог перенаправить его, как сделал это четыре года назад.

– Это какой-то бред, – Салем сначала зашептал, а затем перешел на крик. – зачем мы тогда перлись на самый край земли… нет, космоса, твою мать! И теперь ты говоришь, что это все зря! Почему ты говоришь, что у нас не выйдет?! Отвечай!

– Потому что Он говорил со мной, – Арсений уронил голову на грудь. Взгляд его вновь замер, а рот открылся, не в силах выдавить и звука.

– Чего? – Салем завис на мгновение. – говорил с тобой? Повторяюсь – с тобой? Говорил сам, чтоб его, Неизбежный?

– Вроде того, – Зорин отвел взгляд в сторону. – Он говорил со мной во снах, утверждая, что нужно всего лишь дойти до вершины. Отвести всех нас к дахме. И тогда он дарует нам всем Вознесение.

В следующую секунду Арсению в челюсть прилетел мощный удар справа. Тот дернул головой, но продолжил стоять, даже не покачнувшись. Сразу же за первым последовали еще два удара. Уже после них наш негласный лидер упал на одно колено и сплюнул в пыль кровавые слюни.

– Ты – сраный ублюдок, – Салем смотрел на него сверху вниз, готовясь нанести удар ногой. – ты продал нас!

– Я пытался сделать, как лучше.

Последовал удар, поваливший Зорина в пыль.

– Всю дорогу ты кичился перед нами своим чертовым Крестовым походом, а на деле являлся не больше, чем двуличным клоуном! – он бил его ногами по ребрам, стараясь ударить как можно больнее. – мы из-за тебя в этой ловушке!

Я с трудом удерживал одного товарища от нанесения увечий другому. Встав между ними двумя живым щитом, я оттаскивал друга подальше, стараясь успокоить. Но Салем не слушал.

– И что он тебе обещал?! А?! – мимо моего уха летели оскорбления и ругательства на нескольких языках сразу, – Золото, бессмертие?! Власть и могущество? Этот лживый бог только и может, что сыпать обещаниями, пока все вокруг бегают на цыпочках! Скажи же, на что ты повелся, marа! На что?! Знания всего мира, деньги, слава?! Любая женщина?!

Громила немного приподнялся на локтях, сплюнув багровый сгусток в песок.

– Всего одна, – сказал Арсений, вытирая алую струю с подбородка. – он обещал воскресить мою жену.

– Значит, ты еще больший дурак, – Салем оттолкнул меня, и, озлобленный, пошел прочь.

Чужие звезды над головой мерцали и переливались как в калейдоскопе.

Я не знал, как следует поступить. С одной стороны – Арсений, тихо сидевший на пыльных камнях и глотающий кровь. А с другой – уходящий в точку на горизонте Салем, сыплющий искрами при каждом шаге.

Сейчас ли рассыпалась наша группа, или она изначально не была одним целым? Обречены ли мы на провал, или это один из вариантов, исход которого так же неизвестен, как и любое возможное будущее?

Я слишком много думаю.

Вытащив пистолет из-за пояса, я снял предохранитель и выпустил три пули в небо. Громовые хлопки разнеслись по пустынному плато во все стороны. Салем резко обернулся. Арсений тоже поднял избитое лицо.

– Скоро на шум соберутся все фантомы в округе! – закричал я. – и тогда мы точно покойники! Я не знаю, как мне вас судить, и есть ли в запасе столько времени! Мы либо спускаемся вниз – все вместе, как команда, или умираем тут поодиночке!

После этого я развернулся, и пошел в сторону врат, изрыгающих из себя клочья густой тьмы. Сердце билось, как бешеное. Притормозив около входа, я повернулся к Арсению.

– Миссия еще не закончена, – я протянул другу руку.

Несколько секунд он смотрел на меня, и эмоции в его глазах сменяли одна другую, как на картинке: растерянность, удивление, сомнение, и, наконец, самое ценное – надежда.

Он взял протянутую ему руку и встал.

– И правда, – Арсений аккуратно вытер подступившие слезы. Его лицо вновь обрело привычную собранность. – рано еще отдыхать. Прости меня.

– Все хорошо, – я похлопал здоровяка по плечу. – я тоже Его слышал. Каждую ночь, последние несколько недель. Шепот дьявола, если можно так сказать. Следовать ему или нет – полностью наш выбор. Мы справимся.

Тут, поднимая пыль и шаркая ногами, подошел Салем.

– И что прикажешь делать? – спросил он.

– Когда мне во снах приходили видения, – начал Зорин. – то я видел некую арену. Колизей. Там был механизм в центре, поражающий своей сложностью. Внутри него – сердечник, оплетенный неисчислимым количеством струн. Многие из них были ослаблены или вовсе порваны. Но несколько из них до сих пор крепко натянуты.

– А почему это не может быть еще одной из иллюзий Благохора? – я был научен случаем в лифте, и не хотелось вновь пережить подобный опыт.

– Потому что именно этот механизм Он приказал мне уничтожить.

– И толку нам от этой информации? – Салем почесал плечо.

– Я считаю, что если мы восстановим их, то сможем вернуть утерянную силу, что сдерживала Неизбежного.

– И как ты планируешь чинить инопланетную вундервафлю?

– Там должны быть резервы, запасные части, – ответил здоровяк. – не верю, чтобы устройство, от которого зависит баланс сил во Вселенной был в единичном экземпляре. Но есть загвоздка.

– Куда уж без нее.

Громила молчал, обдумывая свою следующую фразу. В такие моменты глубокой задумчивости он напоминал ковбоя из старого вестерна.

– Мы еще можем вернуться назад. Отыскать путь домой. Но если последуем вниз… это билет в один конец.

По жизни моя натура всегда отличалась трусоватостью. Там, где следовало бы драться и дать отпор, я старался сгладить углы и избежать проблем. Жить тихо и не доставлять неудобств. Но последний год все переменилось. Словно душа моя была старым, никому не нужным, забытым и разваливающимся подвалом, и вдруг кто-то распахнул люк и впустил внутрь свежий воздух. Салем. Так весело и хорошо на душе мне не было никогда в жизни. А после этого – внутри появился свет. Не просто направление, а настоящая цель. Мотивация. Надежда. Все новые грани морали и простого человеческого выбора. С Арсением пришло предназначение, даже если я понял это слишком поздно. И теперь мне предлагают бежать? Нет.

Слишком многое стоит на кону. Я закрыл глаза и подумал. А когда открыл их – понял, что с такими товарищами можно следовать хоть на край света.

Собственно, так и произошло.

– Я с вами до конца, – таков был мой ответ.

Салем некоторое время походил взад-вперед по помосту, изредка смотря то за горизонт, то на нависшую над нами исполинскую конструкцию.

– Шайтан всюду вокруг нас, – изрек он. – смотрит, ждет. Искушает нас. И каждый день мы бросаем вызов злу, принимая чью-либо сторону в бесконечной борьбе. Разве я могу вас оставить? Вы же потеряетесь в темноте.

Салем с Арсением обнялись. После, они вдвоем обняли меня, искренне поблагодарив за преданность. За такую короткую и крепкую дружбу.

– Раз уж мы делимся секретами, – Салем немного помялся, и после продолжил. – мое настоящее имя – Салим Аль-Салех. Салемом меня назвали, чтобы отгонять злых духов.

– Не слишком оригинально. – Зорин улыбался. – а что из этого фамилия?

– Очень смешно, гринго, – тот слегка стукнул товарища по плечу. – пошли, нам еще мир спасать.

Затянув потуже рюкзаки и проверив оружие, троица из другого мира вошла в Великую темницу, намереваясь остановить и обратно запереть Зло, собирающееся поднять свою голову над небосводом мирного дня.

Под самым входом внутрь лежал оставленный, тлеющий окурок.