Одна из причин, по которой мы имеем сложности с однозначной трактовкой символов и многообразие форм для одного содержания, – это состояние сознания человека в ранний период истории. Этот период предшествовал образованию структурных связей и их однозначной трактовке. «У первичных интуиций философского мышления о мире возникают сначала вскипания, вращения, вихри, водовороты – им не свойственна рациональная распланировка. …Это из них вымораживаются впоследствии твердые тезисы – надлежит изучить возникающие водовороты мысли, как они есть на самом деле, в их откровенной до-научности, до-системности. Без них, без источных ключей мысли, струящихся из до-мысленных глубин, все равно не понять больших систем»[14]. В итоге первые пары противоположных понятий, формирующиеся в сознании человека, еще отражают их общий источник – единый поток, единый вихрь. Процессы отталкивания, разбегания, центробежной силы существуют одновременно с процессами притяжения, центростремительной силой. Противоположные значения элементов существуют параллельно с их схожими характеристиками. Об этом же говорится в книге Г. В. Зубко «Древний символ. Истоки. Смысловая структура. Эволюция»: «Помимо притягивания происходят процессы расщепления, раздвоения и „ветвления“ смысловых компонентов… В смысловом плане эти процессы имеют много параллелей на мифологическом и фольклорном уровне. К ним можно отнести, например, известные факты „расщепления“ единых мифологических персонажей на два, как правило, со сходными, но слегка отличающимися именами и различными, иногда противоположными функциями. В аккадской мифологии есть две богини – Ламассу, добрая богиня, покровительница и защитница, и грозная богиня Ламашту, львиноголовая женщина-демон, насылающая на людей болезни. В римской мифологии есть лары, добрые божества – покровители коллективов и их земель; им противостоят ларвы (или лемуры), вредоносные тени, призраки мертвецов, не получившие должного погребения. В восточнобалтийской мифологии своего рода оппозиция божеств… – Лайма, богиня счастья и судьбы, и Лаума, злой дух, ведьма, летающая по небу. В славянской мифологии богине веселия и всякого блага Ладо противостоит львиноголовый Ладон, охраняющий золотые яблоки райского сада Ирия»[15]. В славянской традиции божество Карачун, связанное с точкой зимнего солнцестояния, имеет две противоположные характеристики. С одной стороны, он связан с холодом, мраком и смертью, с другой – с плодородием и урожаем в предстоящем году. Эти противоположные характеристики как раз и отражают период до зимнего солнцестояния и после. Периоды разные, противоположные, а Солнце в них одно. Оно превращается из персонажа пожилого возраста, «умирающего», в персонажа «новорожденного». Если брать более ранний исторический период, период зарождения мифоритуального мышления у первобытных народов, то здесь наблюдается та же картина. «Мифоритуальное мышление – это всегда диалог нескольких центров интенционально-смыслового притяжения, пластичных и изменчивых. Здесь отсутствует единый, семантически ригидный законодательный центр. Поэтому, например, каждый мифологически отмеченный предмет или свойство: цвет, материал, форма и т. п. в зависимости от контекста может иметь разные значения, и в том числе прямо противоположные. Так, кровь и ее изофункциональные магические корреляты, такие как охра, могут в разных ситуациях означать как жизнь, так и смерть. И никакой „единственно-правильной“ универсальной семантической связи тут быть не может. Поэтому между полюсами дихотомии жизнь – смерть для первобытного сознания (впрочем, не только для него) простирается широкая шкала промежуточных состояний»[16]. Если говорить о нашем времени, то можно отметить двойную роль ели. С одной стороны, это символ рождения нового года, с другой – еловыми лапами укрывают могилы. В более ранние исторические периоды ель иногда использовалась как символ уходящего года. На нее «сбрасывалось» то, что должно остаться в предыдущем году, и она сжигалась. Это близко к роли «козла отпущения» в иудаизме, на которого в «судный день» возлагали грехи всего народа, а потом отпускали его в пустыню. О паре «жизнь – смерть» в представлении первобытных народов мы читаем у французского философа, антрополога и этнолога Люсьена Леви-Брюля. «Для того, чтобы истолковать как следует представления и обычаи первобытных людей, относящихся к мертвым, надлежало по возможности отделаться от привычных у нас понятий о жизни и смерти, а также не пользоваться понятиями о душе. Жизнь и смерть не могут определяться для нас иначе как своими физиологическими, объективными, экспериментальными элементами, тогда как соответствующие представления – мистические по своему существу. Этим объясняется то, что они не знают той дилеммы, которая совершенно неизбежно встает перед логическим мышлением. Для последнего существо может быть либо живым, либо мертвым: середины не существует. Для пра-логического мышления существо живет каким-то образом, хотя оно и мертво. Будучи сопричастным обществу живых людей, оно одновременно сопричастно обществу мертвых. Говоря точнее, каждое существо является более или менее живым или более или менее мертвым – в зависимости от того, какая сопричастность для него существует или уже прекратилась»[17]. Подводя итог приведенной информации о сознании первобытного человека, важно отметить, что в сознании современного человека и логическое начало, возникшее в более поздний период, и пра-логическое со смешанными характеристиками, и «бурные водовороты» психических состояний, предшествующих рождению сознания, присутствуют одновременно, периодически «захватывая власть» и управляя сознанием и поведением человека. Они одновременно присутствуют в «центре» сознания, за пределами времени и пространства, а в самом времени и пространстве по большей части проявляются поочередно. «Без них, без источных ключей мысли, струящихся из до-мысленных глубин, все равно не понять больших систем»[18]. Весьма показательным здесь будет пример из истории литературы начала XX века. Это этап, связанный с появлением поэтов-футуристов, который можно назвать этапом «водоворота звуков», предшествующих появлению поэзии следующего периода. Вот известная строчка из стихотворения поэта-футуриста Алексея Крученых: «дыр бул щыл». И вот слова Бориса Пастернака об Алексее Крученых: «Ты из нас самый упорный, с тебя пример брать. …Если искусство при самом своем зарождении получило от логики единицу, то именно за это движение, выдающее его с головой». Данный уровень предыстории символов, связанный с ранним состоянием сознания человека, образно названный Павлом Флоренским «водовороты первичных интуиций», мы будем учитывать при интерпретации карты рождения как промежуточную зону при переходе от символа к его интерпретации. Переходим к более позднему этапу в истории культуры, когда начинают образовываться структуры и рождаться собственно символические системы. Но при этом не забываем о том, что им предшествовало и что остается в них в виде скрытого внутреннего уровня, имеющего полное право вмешиваться в интерпретации символов по праву старшего родственника.