Уайатт

КЛАССНЫЙ ВЫСТРЕЛ

Осматривая наши одинаковые футболки, Райдер качает головой.

— Чувствую себя членом какой-то тупой, никчёмной мальчишеской группы.

— Тогда можешь сказать «пока-пока-пока», — протяжно напевает Сойер, застёгивая куртку.

Райдер морщит губы.

— С каких это пор ты фанат Backstreet Boys?

— Это отсылка к NSYNC, спасибо большое, — поправляет его Сойер. — Я включаю плейлисты с бойс-бэндами, когда в машине со мной Элла. Они довольно безобидные, верно? Не зря же девчонки их любят.

— Ну уж точно не из-за этих футболок, — стонет Райдер.

Я смеюсь, застёгивая свою куртку.

— Тебе всего десять минут в ней ходить. Максимум пятнадцать. Все помнят план, да? Мы выстраиваемся на кухне, не снимаем куртки, это важно, и как только привлекаем внимание Салли…

— Раздеваемся и начинаем тереться о пол, — кивает Дюк.

Сойер, Райдер, Дюк и я собрались у меня дома, прежде чем отправиться в Новый дом на День друзей у Салли. Кэш весь день был с Молли, но уже возвращается на ранчо, и я заранее выдал ему чёткие инструкции, когда мы говорили утром.

Когда Салли предложила устроить этот праздник, я сразу понял — момент идеальный. Пора всё разложить по полочкам и дать ей понять, что я готов пойти на всё, лишь бы быть с ней.

Кэш заказал футболки, Сойер купил шампанское, а я переписывал десятки вариантов того, что хочу сказать перед нашими семьями и друзьями.

Это очень похоже на предложение руки и сердца. И меня это ничуть не смущает. Думаю, чем больше практики, тем лучше я справлюсь, когда настанет момент задать главный вопрос.

Будь моя воля, я бы задал его уже сегодня. Но посмотрим, как пройдёт вечер, и от этого буду строить дальнейший план.

Сойер усмехается.

— Элла просто с ума сойдёт. Кстати, пойду заберу её у няни. Встретимся у дома через пятнадцать минут?

— Отлично. И, Сойер, — я окликаю его.

— Что?

— Спасибо. — Я сглатываю. — Всем вам спасибо.

— Когда он уедет, фермерский дом мой, — заявляет Райдер.

Сейчас он с Дюком живёт в домике для рабочих, пока идёт строительство нового жилья на нашей части ранчо.

Дюк качает головой.

— Придётся за него побороться.

— Я вообще-то ещё здесь, — напоминаю я.

Райдер притягивает меня в объятия.

— Готов?

— Я готов уже много лет. Давайте сделаем это.

Сойер садится в свой пикап и уезжает за Эллой, а мы запрыгиваем в новенький F-350 с ранчо Лаки Ривер и направляемся в Новый дом. Я весь день ездил на этом грузовике, поэтому мой термос валяется в подстаканнике, а моя винтовка Беретта лежит под сиденьем.

Дюк включает NSYNC и выкручивает громкость на максимум.

— Не благодари, Райдер.

— Да заткнись ты.

— Спорим на двадцать баксов, что к моменту, когда мы доедем, ты уже будешь подпевать припеву?

— Это двадцать баксов, которые ты проиграешь.

Но Дюк, будучи Дюком, начинает орать припев «Bye Bye Bye» во всю глотку. Я подхватываю, смеясь, и вот уже Райдер поёт вместе с нами. Мы втроём улыбаемся, как идиоты, пока машина мчится сквозь осенние сумерки.

Звучит глупо, но мне кажется, что у моего сердца вырастают крылья.

Я так счастлив, что готов взлететь.

Свобода.

Больше не надо прятаться. Больше не надо носиться по кругу, загружая себя делами, лишь бы не сталкиваться с прошлым и с тем фактом, что я отпустил девушку, которую люблю.

Забавно, что свободу я нашёл именно в обязательствах. Такова правда, наверное. Как бы она ни выглядела, если ты живёшь согласно ей, ты будешь чувствовать себя хорошо.

Очень, чертовски хорошо.

Проезжая мимо загона и конюшни, я вдруг хмурюсь и убавляю громкость, заметив, что там горит прожектор. Они работают на датчиках движения, а значит, кто-то рядом.

— Вы же последние были в конюшне? — спрашиваю братьев.

Дюк выглядывает в окно.

— Мы ушли меньше часа назад. Там никого не должно быть.

Я киваю на конюшню.

— Давайте быстренько проверим.

Дюк сворачивает вниз по склону в небольшую долину, где расположены загон и конюшня.

В животе всё сжимается, когда я вижу, что боковая дверь конюшни распахнута настежь. Я ставлю машину на ручник и тут же хватаюсь за винтовку под сиденьем.

Перевожу взгляд на Дюка и коротко киваю.

Мы синхронно открываем двери. Выбираемся на холод, и я беру инициативу, закидывая винтовку на плечо.

Сердце бешено колотится.

Что-то здесь не так. Я это чувствую.

— Эй! — кричу я, осторожно снимая винтовку с предохранителя, чтобы не было лишнего шума. — Кто там?

Ответа нет.

— Мы заходим, — добавляет Райдер. — И мы вооружены.

Мы обходим угол конюшни. Прижимая щеку к прикладу винтовки, я двигаюсь ровно и плавно, входя в открытую дверь.

В тени кто-то двигается, ослеплённый верхним светом. Палец остаётся на спусковом крючке.

— Выходи, — говорю я. — Немедленно.

У меня чуть сердце не останавливается от облегчения, когда из темноты выходит Джон Би. Я тут же ставлю винтовку на предохранитель и опускаю её, с шумом выдыхая.

— Чёрт возьми, Джон. Почему ты не…

Но прежде чем я успеваю договорить, он выхватывает оружие у меня из рук с такой скоростью, какой я от него и не ожидал в его-то возрасте. Поднимает его, направляя ствол прямо мне в грудь.

— Как раз тебя я и искал.

Я настолько ошеломлён — это же вообще не в его характере, — что мозгу требуется мгновение, чтобы осознать происходящее.

Во-первых, Джон Би кладёт палец на спусковой крючок.

Во-вторых, зажмуривает левый глаз, целясь мне прямо в сердце. Снял ли он предохранитель? Сердце бьётся так бешено, что я мог пропустить характерный щелчок. А света здесь недостаточно, чтобы разглядеть.

В-третьих, Джон говорит:

— Скажи мне, что ты не нарушил своего обещания.

У меня в ушах грохочет кровь.

— Что?

Я обмениваюсь взглядами с Дюком и Сойером. Никто из нас не понимает, что, чёрт возьми, происходит. Мы остаёмся на месте, мои братья стоят за моим левым плечом.

Смогли бы мы обезвредить Джона, прежде чем он нажмёт на спуск? Он уже не молод, но вырос в деревне. Получил первую винтовку в пять лет и, по слухам, уже в шесть стал отличным стрелком.

Мы не раз охотились вместе, и я точно знаю: если он поднимает оружие, то не ради шутки. Если он выстрелит, то не промахнётся.

Я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть, включён ли предохранитель. Всё равно не видно.

— Ты обещал мне, что не оставишь её в Техасе, — говорит Джон Би. — А теперь врёшь мне в лицо.

Что за чёрт?

— Я тебе не врал, — медленно отвечаю я. — Салли всё ещё собирается в Нью-Йорк.

Джон Би усмехается, низко, зловеще.

— Брось уже. Она только что мне сказала.

— Сказала что?

— Прекрати врать, Уайатт, или, клянусь Богом…

— Джон, пожалуйста, — Дюк делает шаг вперёд, подняв ладони. — Давай все успокоимся, хорошо? Думаю, тут какое-то недоразумение…

— Тут определённо какое-то недоразумение, — говорю я, чувствуя, как к страху в крови примешивается злость. — Потому что я вообще не понимаю, о чём ты говоришь.

На мгновение в глазах Джона мелькает сомнение.

— Салли не сказала тебе, что не берёт работу в Университете Итаки?

У меня в голове будто взрывается граната. Сердце гулко ударяется в рёбра, выбивая дыхание.

Салли отказалась от работы? С каких пор? Почему? И как я могу одновременно ощущать такое облегчение и такой страх?

И тут я вспоминаю, как загадочно она говорила, что хочет остаться в Хартсвилле. Но она ни слова не сказала о том, что собирается отказаться от работы.

Я чувствую, как на меня смотрят Дюк и Райдер.

— Нет, она мне не говорила, — выдавливаю я.

Джон медлит, его палец сползает со спускового крючка. Я вижу, как он пытается сложить всё в единую картину.

— Я могу доказать это, — говорю я и опускаю руку к молнии куртки.

Джон тут же снова кладёт палец на спусковой крючок.

— Держи руки так, чтобы я их видел.

— Джон…

— Я сказал, лучше послушайся. — Он приближается, держа винтовку наготове.

Я отступаю, подняв ладони.

— Я бы никогда не позволил Салли отказаться от работы ради меня, — говорю я, насколько возможно ровным голосом. — Ты же знаешь меня. Я люблю её больше, чем могу выразить словами, но я бы никогда… Ты знаешь, что я бы никогда её об этом не просил. Я человек слова, Джон. Дай мне доказать это.

— Мы все можем это доказать, — вмешивается Райдер. — Просто дай нам минуту. Секунду.

Но Джон продолжает двигаться вперёд, а мы отступаем, пока не оказываемся снаружи, на тропинке между загоном и конюшней.

Краем глаза я замечаю вспышку света. Поворачиваю голову.

Форд Кэша.

И в тот же момент слышу крик.

Салли.

Моей Салли.

Она появляется на краю круга света, который отбрасывают прожекторы над нами. Тяжело дышит, в глазах слёзы. Переводит взгляд с отца на винтовку, потом на меня.

— Остановись! — снова кричит она. — Папа, немедленно опусти ружьё!

Пикап Кэша резко тормозит рядом с конюшней.

— Пока он не поклянётся, что выполнит своё обещание, — отвечает Джон. — Отпусти её, Уайатт.

Салли качает головой и встаёт рядом со мной.

— Ты сошёл с ума, папа. Серьёзно, если ты не опустишь оружие, я вызываю полицию.

Она достаёт телефон из кармана и поднимает его.

Я слышу, как открывается дверца машины. Захлопывается.

Салли хватает меня за руку. Я сплетаю наши пальцы.

Джон продолжает держать винтовку, направленную мне в грудь.

— Клянусь Богом, Джон, всё не так, как ты думаешь, — говорю я.

— Врёшь, Уайатт, — отвечает он.

— Папа, пожалуйста, остановись, — умоляет Салли. — Это бред. Опусти оружие. Он прав…

— Что тут происходит? — голос Кэша, резкий и громкий, разрезает ночную тишину.

Глаза Джона всё так же прикованы ко мне.

— Этот ублюдок обошёлся с моей дочерью, как с грязью, вот что.

Я чувствую взгляд Кэша.

— Уайатт…

— Я могу объяснить, — мой голос звучит отчаянно, даже для меня самого.

Салли делает шаг вперёд.

— Я могу объяснить, — говорит она. — Я не говорила Уайатту о работе, папа. Я вообще никому не говорила, кроме Молли, потому что хотела сделать вам всем сюрприз за ужином.

Она смотрит на меня.

— Я хотела, чтобы это был особенный момент, потому что он действительно особенный. Или, по крайней мере, должен был быть.

Я смотрю на неё, сердце громыхает в груди.

— Какой новости?

— Я отказалась от предложения, — просто говорит она. Будто не совершает кардинальный разворот в своей жизни. В наших жизнях. — Я остаюсь в Техасе. Нет, я пока не знаю, что буду делать с работой, но я что-нибудь придумаю. Я остаюсь, потому что поняла, что мне нужна община, чувство связи с людьми, которое я нигде не находила. Оказывается, моя мечта не в конкретной работе, как я думала. Моя мечта — работать на благо родного города. Работать бок о бок с людьми, которых я знаю и люблю.

Салли глубоко вдыхает и встречается со мной взглядом.

— Прости, что тебе пришлось узнать об этом так.

— Подожди, подожди, — Джон моргает и наконец опускает ружьё. — Уайатт правда не знал?

Я снова теряю дар речи.

Салли не уезжает. Она не переезжает в Нью-Йорк.

А это значит…

Господи, она действительно остаётся.

Мы остаёмся в городе, где я родился и вырос. В городе, где хочу, чтобы родились мои дети, где хочу их воспитывать.

Радость охватывает меня.

— Он не знал, — подтверждает Салли. — Это доказывает, что это был мой выбор.

Не раздумывая, я хватаюсь за молнию и резко расстёгиваю куртку.

— У меня тоже есть доказательство моего выбора.

Глаза Салли расширяются, когда она видит мою футболку.

Обычная белая футболка «Я ❤️ Нью-Йорк».

— Уайатт, — её голос дрожит, когда она снова смотрит на меня, — что это?

Позади меня раздаются ещё несколько щелчков молний, и вот уже Райдер оказывается у меня под локтем.

— Сюрприз! Мы создаём бойзс-бэнд.

Салли смотрит на его футболку, потом на Дюка. И вдруг смеётся.

Она прикрывает рот рукой и смеётся, пока из глаз текут слёзы.

Джон всё ещё держит мою винтовку в руках, но мне плевать. Я обнимаю Салли за шею и притягиваю к себе, целуя в волосы.

— Похоже, мы с тобой на одной волне, Солнце. В тот же вечер, когда ты собиралась сказать мне, что остаёшься в Техасе, я собирался попросить тебя разрешить мне поехать с тобой в Нью-Йорк. Хотел показать, что у меня есть благословение семьи. Хотел показать, что рад следовать за тобой туда, куда приведёт твоя мечта. Я никогда не собирался заставлять тебя выбирать между работой и мной.

Кэш усмехается.

— Это чертовски мило.

Я слышу, как открывается ещё одна дверца машины, и поднимаю голову. Из пикапа Кэша выходит Молли.

— Всё в порядке?

— Не в порядке то, что ты мне не сказала про новости Салли, — отвечает Кэш. — Но да, теперь тебе безопасно выходить. Верно, Джон?

Отец Салли выглядит совершенно ошеломлённым. Он молчит.

Просто смотрит, как Салли рыдает в моей новой футболке, а мои братья незаметно вытирают глаза.

— Не могу поверить, что ты был готов переехать ради меня, — выдавливает Салли.

— Ох, Солнце, а ты правда не можешь? Я и так не могу без тебя и шага ступить. Думаешь, я бы смог спокойно жить на другом конце страны?

— Я рада, что не смог бы.

— Ты уверена? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. — Насчёт работы?

Салли кивает.

— Уверена. Никогда в жизни не была так уверена.

— Хорошо. — Хорошо.

Господи, мне не просто хорошо. Мне так хорошо, как, кажется, никогда не было.

— Кстати, ты прекрасно выглядишь. Люблю это платье. Но тебя люблю больше.

Джон Би прочищает горло. Все головы резко поворачиваются к нему.

И тут я замечаю, что он плачет. По его щекам текут слёзы. У меня сжимается грудь.

— Думаю, я перед вами всеми в долгу, — говорит он, шмыгая носом. — Я… я подумал о худшем, и мне жаль.

Салли смотрит на него с прищуром.

— Папа, ты направил, блядь, ружьё на моего парня.

Голос Джона дрожит:

— Я не собирался стрелять. Предохранитель был включён, видишь?

Он поднимает винтовку, и в свете прожектора я наконец замечаю, что она действительно была на предохранителе.

Господи.

Кэш делает шаг вперёд и протягивает руку.

— Но я всё равно заберу её.

— Прости. — Джон передаёт винтовку моему брату, затем закрывает лицо руками. — Мне так, так жаль, детка. Ты права. Я должен был тебе доверять. Я просто не понимал… Я всего лишь хотел, чтобы у тебя было лучшее. Хотел уберечь тебя от сожалений, которые до сих пор грызут меня. Я думал, что поступаю правильно. Прости.

Салли поднимает на меня глаза.

— Ты в порядке, Уай?

— Не буду врать. Немного потрясён. На секунду я подумал… ну…

— Клянусь, я не собирался стрелять, — говорит Джон. — Ты не видел, что предохранитель был включён?

Я качаю головой.

— Слишком темно было.

— Прости, — повторяет он.

— Но мне действительно стало легче, когда я узнал, что он был включён, — говорю я. — Хотя это всё равно не оправдывает того, что ты сделал, Джон.

Он фыркает.

— Конечно, не оправдывает. Просто… вы должны понять, как все эти годы меня мучили сожаления. Я не хотел, чтобы моя дочь когда-нибудь задавалась вопросом «а что, если?..».

Выражение лица Салли чуть смягчается.

— Я бы всю жизнь задавалась этим вопросом, если бы уехала в Нью-Йорк, папа.

— Теперь я это понимаю.

— Правда понимаешь? — с нажимом спрашивает Салли. — Потому что если ты ещё раз направишь оружие на моего парня, даже если не собираешься стрелять…

— Клянусь, Салли. — Голос Джона срывается. — Я понял. Мне жаль, и я буду повторять это, пока ты мне не поверишь.

Салли долго на него смотрит, потом поворачивается к моим братьям.

— А вы? С вами всё в порядке?

Они кивают.

Салли отпускает мою руку и двигается к отцу. Я замираю, ожидая, что она его ударит или, по крайней мере, прочтёт очередную жёсткую нотацию.

Но вместо этого она просто обнимает его.

— Тебе нужно поработать над собой, папа, — тихо говорит она.

— Знаю, — отвечает он. — Я справлюсь. Обещаю тебе, детка, я стану лучше.

Молли хлопает в ладоши.

— Так, народ. Никто не умер, и Салли с Уайаттом собираются умчаться в техасский закат вместе. Думаю, это повод для праздничного напитка.

— Или пяти, — вставляет Салли. — У меня в доме кувшин бурбона, если кому интересно.

— Меня дважды звать не надо, — говорит Дюк, протискиваясь мимо меня.

Я протягиваю руку Салли.

— Наш закат ждёт.

Улыбаясь, она идёт ко мне и берет меня за руку.

— Никого не хотела бы видеть рядом, кроме тебя.

— Думаю, ты просто имеешь в виду «никого не хотела бы оседлать», — вставляет Сойер. — В смысле, в прямом смысле.

Я закатываю глаза.

— Серьёзно?

Но Салли лишь смеётся.