Уайатт

ОТЧАЯННЫЙ

Я откашливаюсь.

— Ну...

Сойер оборачивается через плечо и улыбается.

— Ну...

Обычно я бы хотел сбить с него эту глупую, самодовольную улыбку. Сейчас раннее утро — яркий оранжевый шар солнца только-только поднимается над горизонтом — и так холодно, что я вижу своё дыхание. Я бы не сказал, что по утрам особенно раздражителен, но точно не в настроении разбираться с чепухой, которую несут мои братья.

Но сегодня?

Сегодня я просто улыбаюсь в ответ, хоть у меня внутри всё скручено в узел.

— Если вы не против уделить мне минутку, у меня есть кое-что, о чём я хочу с вами поговорить. Со всеми вами.

Нас пятеро верхом. Мы перегоняем стадо на пастбище недалеко от Нового дома. Как-то я слышал, как кто-то давал Сойеру совет по воспитанию детей: мол, серьёзные разговоры лучше вести в машине. Никто не сможет сбежать, а ты ещё и за рулём, так что тебе не придётся никому смотреть в глаза, когда заводишь неприятные темы.

Думаю, с лошадьми это тоже работает. Можно сделать вид, что ты занят — следишь за коровами, — пока сообщаешь братьям новости.

Кэш натягивает поводья своего большого чёрного коня, Кикса.

— Всё в порядке?

— Всё отлично.

Дюк кладёт предплечья на луку седла.

— Ты, случаем, не обрюхатил Салли?

— Заткнись уже, — фыркает Райдер и поворачивается ко мне. — Но я ставлю на двойню. В нашей семье это в порядке вещей.

Я закатываю глаза.

— Да вы...

— Салли и Уайатт, сидят на ветке, — насмешливо распевает Сойер. — Дружат, спят, баюкают ребёнка в коляске и, может, даже женятся?

Даже Кэш ухмыляется, и я воспринимаю это как хороший знак.

— А что случилось с твоим привычным ворчанием? — спрашиваю я его.

Кэш разводит руками.

— Джон Би и Пэтси ещё не уехали. Ты до сих пор приходишь на работу. И да, я вижу, как ты и Салли счастливы вместе.

Я просто смотрю на него.

— Я имею право менять своё мнение, — пожимает он плечами. — Иногда люди удивляют.

Я качаю головой.

— Это тебя Молли научила?

— Она меня многому научила.

— А Салли чему тебя учит? — спрашивает Сойер с лукавым блеском в глазах.

Я глубоко вдыхаю и оглядываю пастбище. Поднимающееся солнце заливает всё золотым светом — ближние утёсы, огромный старый дуб слева от нас, причудливые кактусы, торчащие из кустарника вдоль изгороди из расколотых брёвен.

Я чувствую запах землистых вод реки Колорадо, перекрывающий даже стойкий аромат стада. Коровы мычат. Моя лошадь тихонько фыркает, но в остальном не обращает внимания на то, как кобыла Сойера хлещет его хвостом.

Я знаю эту землю лучше, чем кто бы то ни было. Я здесь родился и всегда думал, что здесь же и умру.

Может, так и будет. А может, и нет. Теперь это не имеет значения. Потому что если я сделаю всё, как надо, ради Салли, я умру счастливым человеком.

Я буду безумно скучать по Техасу. По своей семье тоже. Но для этого ведь и придуманы самолёты, верно?

Я прочищаю горло, щурясь от нарастающего света.

— Как думаете, вы справитесь здесь без меня?

Молчание.

У меня в горле стучит сердце, пока братья смотрят на меня, глаза расширены от удивления.

— Это значит то, о чём я думаю? — наконец спрашивает Кэш.

Я опускаю голову.

— Я переезжаю в Нью-Йорк вместе с Салли. Если, конечно, она меня возьмёт...

— Она тебя возьмёт, — Сойер протягивает руку и хлопает меня по плечу. — Чёрт, Уай, я так за тебя рад.

— Но серьёзно, Салли беременна? — уточняет Кэш.

Я смеюсь.

— Нет, она не беременна. Если она захочет, я только за, но это не причина, по которой мы съезжаемся. И переезжаем. Надеюсь, переезжаем. Я хочу сделать всё правильно.

Я перевожу взгляд на Кэша.

— Именно поэтому я хотел сначала поговорить с вами. Вы — моя семья, это ранчо — моя жизнь. Я не хочу... — Чёрт, сейчас расплачусь. — Я бы не уезжал, если бы у меня был выбор. Но я должен следовать за своей девушкой, понимаете? Я должен помочь ей осуществить её мечты, потому что, ну... Салли и есть моя мечта.

Сойер сжимает моё плечо.

— Тогда ты должен за ней следовать.

— Здесь столько всего происходит. — Я указываю налево, где видна стройплощадка. Там строится новая студия Молли, а заодно и часть дороги, которая со временем соединит бывшее ранчо Лаки с ранчо Риверс. — Я понимаю, что сейчас не самое лучшее время, чтобы я уезжал...

— Но ты делаешь то, что должен, — мягко говорит Кэш, и от его слов слёзы катятся ещё быстрее. — Я понимаю.

Вытирая глаза, я всхлипываю.

— Ты это серьёзно?

Вдруг мне кажется глупым, что я вообще думал, будто этот разговор пойдёт как-то иначе. Конечно, мои братья меня поддержат. Даже Кэш. Если кто-то и понял, насколько велика сила любви и как она важна, так это он.

— Да, серьёзно. Я понимаю, что этот выбор дался тебе нелегко.

— Нелегко. — Я выпрямляюсь в седле. — Но в то же время это было самое простое решение в моей жизни. Хотел бы я, чтобы Салли могла остаться здесь, в Хартсвилле? Конечно, хотел бы. Но у нас не та карта на руках, так что приходится разыгрывать ту, что есть, как можно лучше.

Губы Сойера дёргаются.

— Ну конечно, ты бы сравнил это с картами.

— А ты бы свалился к чёрту с лошади, если бы я тебя подтолкнул.

В его глазах вспыхивает азарт.

— Осмелишься?

— Салли тебя быстренько соберёт по кускам, — вставляет Райдер.

Я киваю.

— Она знает, как обращаться с дрелью.

— Это не смешно, — бурчит Сойер.

Дюк гогочет.

— Ну, вообще-то, немного смешно.

— Ты ей ещё ничего не сказал? — спрашивает Кэш, щурясь на солнце.

— Нет. Хочу сделать из этого событие. Надеть футболку с надписью «Я люблю Нью-Йорк» или что-то такое. Чтобы она увидела, что я настроен серьёзно, что я рад быть рядом с ней и поддерживать её. Но сначала мне нужно было ваше благословение, потому что я понимаю, что это решение затрагивает всех нас. Я знаю, что Салли захочет быть уверенной: без меня вы справитесь.

Кэш шмыгает носом.

Теперь моя очередь уставиться на него.

— Да, я буду скучать по твоей заднице. — Он пожимает плечами и трет нос. — Но я ещё и рад за тебя. Правда, очень рад, Уай. Мама... Ты же знаешь, что она сейчас радуется там, наверху? Орёт во всю глотку: «Ну наконец-то, блин!»

Я смеюсь и плачу, и мои братья тоже.

Раньше разговоры о родителях вызывали у меня болезненное чувство утраты. И это чувство никуда не делось. Но теперь... теперь я чувствую себя немного спокойнее, чем прежде. Будто где-то глубоко внутри я понимаю: да, я безумно скучаю по маме, но разговоры о ней не убьют меня.

Эта боль не убьёт меня.

— В последнее время я часто о ней думаю. — Я тянусь за лассо, когда один бычок отбивается от стада, но опускаю руку, видя, что он сам возвращается в строй. — Им с папой пришлось многим пожертвовать. Не только ради нас, но и ради друг друга. Папа унаследовал это огромное ранчо, и я не уверен, что мама когда-то представляла себя в роли фермерши. Но она осталась, потому что любила его. А он сделал всё, чтобы это работало, потому что любил её. И они были счастливы. По крайней мере, насколько я помню.

Кэш задумчиво смотрит вдаль.

— Они были счастливы. Не идеально, конечно. Но мне кажется, они были в мире с теми жертвами, на которые пошли. — Он бросает на меня взгляд. — Так же, как и ты будешь в мире со своими.

— Ты ведь не на Луну переезжаешь, — добавляет Сойер.

Кэш кивает.

— Ты всё равно сможешь участвовать в делах ранчо. Нам придётся искать нового управляющего, но, может, мы придумаем для тебя новую роль. Стратегическое планирование или ещё что-то? Не знаю.

Дюк усмехается.

— Молли на тебя влияет. Мне нравится.

— У неё мозги для бизнеса — это факт, — отвечает Кэш. Он смотрит на меня, и тень от шляпы наполовину закрывает его лицо. — И она поможет нам найти способ, как тебя вовлечь, Уайатт. Потому что я знаю, что для тебя важно сохранить наследие наших родителей.

Я едва сдерживаю слёзы.

— Да, для меня это важно.

— Для всех нас, — говорит Дюк. — Поэтому так важно, чтобы мы воплотили наши мечты о ранчо вместе. Твоё переезд в Нью-Йорк этого не изменит.

— Обещаешь не называть меня «чёртовым янки»?

Дюк задумчиво хмурится.

— Это обещание, которое я, пожалуй, не могу дать. Нам ведь нужно хоть что-то, за что можно тебя поддеть.

— А ты? — я поворачиваюсь к Сойеру. — Прилетишь ко мне с Эллой в гости?

Он улыбается.

— Ты шутишь? Она в восторге будет слетать на самолёте к своему дяде Уаю.

— Я же её любимчик.

— Нет, ты не её любимчик, — кривится Кэш. — Это я.

Райдер указывает на нас.

— Ошибаетесь оба. Любимый — это я.

— Если под «любимым» ты имеешь в виду «наименее любимого», то да, ты прав, — вставляет Дюк.

— Ты уже думал, чем будешь заниматься там, в Нью-Йорке? — спрашивает Кэш.

Я надеваю солнцезащитные очки.

— Думал. Что-нибудь придумаю. Не думаю, что в северной части штата у них есть что-то подобное нашему хозяйству, но для деревенского парня наверняка найдётся работа.

Сойер ухмыляется.

— Можешь завести детей и растить их. Всегда вариант.

— Да что вы все с этими детьми!

— Элле нужны двоюродные братья и сёстры, — говорит Сойер, затем смотрит на Кэша. — А вы с Молли продвинулись в этом вопросе?

Один уголок губ Кэша дёргается вверх.

— Работаем над этим.

У меня сжимается сердце. Мне будет ужасно не хватать всего этого. И я знаю, что Салли тоже.

Но это лишь значит, что мы будем часто приезжать в Хартсвилл. Она любит моих братьев так же, как и я, и я уверен, что она сделает всё возможное, чтобы быть рядом в важные моменты, да и просто так, без повода.

В Техасе полно крупных аэропортов, из которых ежедневно летают рейсы в Нью-Йорк и обратно. Мы справимся.

Нам просто необходимо справиться.

А кто знает? Может, в конце концов, мы с Салли снова окажемся в Хартсвилле. Её родители тоже здесь, и они, конечно, захотят участвовать в воспитании наших будущих детей.

Потому что, конечно, я хочу детей от Салли. Не могу поверить, что только сейчас осознал, насколько это реально.

Нет, не просто реально. Неизбежно. Потому что я сделаю так, чтобы у нас всё получилось.

Я сделаю Салли своей женой.

— Люблю вас, — говорю я. — Спасибо. За понимание. И за то, что терпели меня все эти годы.

Кэш бросает на меня взгляд.

— Ты нам точно задолжал. В свои двадцать ты был просто чокнутым.

— Хорошо, что мне уже за тридцать. — Я перекладываю поводья из правой руки в левую. — У меня есть к вам одна просьба. Поможете мне спросить Салли?

— Ты про предложение? — Дюк хмурит брови.

— Думаю, сначала мне стоит узнать, разрешит ли она мне переехать с ней в Нью-Йорк, и показать ей, что у меня есть ваше благословение. — Я усмехаюсь. — Мы встречаемся всего пару минут.

Райдер качает головой.

— Но дружите уже пару жизней.

— Уайатт прав, — Кэш приподнимает шляпу в мою сторону. — Не будем пугать бедняжку Салли излишней поспешностью. Когда он раскроет ей своё сердце, это должно быть большим романтическим жестом, а не засадой.

— Согласен, — поддакивает Сойер.

Кэш улыбаясь смотрит на меня.

— Повезло тебе, Уайатт, у меня есть пара идей.