Джио

Я сидел на диване в кабинете Неро и смотрел в окно со стаканом виски в руке. Обжигающий напиток никак не мог прогнать холод, поселившийся у меня в животе. Я проигрывал. Всё. Чикаго, людей, Эмилию…

Прошла почти неделя с тех пор, как был застрелен Патрик О'Хара, и все четыре бара, которыми я владел в Чикаго, были сожжены дотла. Теперь уже трудно было сказать, кто виноват — мафия или Клан.

Поскольку связной был мертв, сообщение так и не дошло до главарей Клана, и, пока Джексон пытался связаться с ними, мы не могли заставить их отвечать на звонки. Теперь, когда мафия была против нас, мы, безусловно, были в более слабой позиции на переговорах.

— Джио.

Я перевел взгляд с вида на бассейн на Неро. Он хмуро смотрел на меня из-за своего стола. Джексон сидел на диване рядом со мной, ерзая от напряжения, повисшего в воздухе.

Они были похожи на акул, почуявших запах крови в воде, и были возбуждены, готовые к насилию. Обычно я гордился тем, что из нас троих я самый умный, рациональный, способный найти мирное, дипломатическое решение. Но та ночь с Эмилией доказала, насколько глупым и жестоким я был на самом деле. Я действовал в порыве гнева, и это дорого мне обошлось.

— Я сказал, что не думаю, что у тебя есть крыса.

Я нахмурился.

— Почему?

— Уне удалось связаться с Сашей. Он не стал рассказывать ей много, но сказал, что у его работодателя нет никакой информации о твоем местонахождении. Он прослушивал телефон О'Хары и знал, что у него назначена встреча.

Я провел рукой по лицу, мое собственное возбуждение возросло в десять раз.

Никакой крысы. Это было как сыпать солью свежую рану. Рана, которая открывалась и ныла каждый раз, когда я заходил в комнату, а Эмилия уходила. Каждый раз она отказывалась даже смотреть на меня. Что бы я ни говорил или ни делал, это не имело значения. Я посылал ей цветы, подарки, готовил еду и оставлял ее у ее двери. Я извинился — в ее глазах я как будто перестал существовать. Я мог противостоять ее гневу, ее непокорности, но ее безразличие было гораздо труднее вынести.

Я старался не вспоминать выражение ее лица в ту ночь, боль и страх за ее брата. Я еще сильнее старался отогнать это гребаное смирение, принятие, когда она приставила нож к своему горлу. Точно такой же взгляд был у нее, когда капо Серхио поставил ее на колени в том номере мотеля, приставив пистолет к виску. И, наконец, безразличие, как будто я был таким же, как все остальные мужчины в ее жизни, которые ее подвели.

Я должен был на сто процентов сосредоточиться на мафии, на Серхио Донато… Вместо этого я просто прокручивал в голове эти взгляды снова и снова. И теперь я понимаю, что у меня никогда не было причин подозревать ее. Я уничтожал все, к чему прикасался.

— Отлично.

— Что, черт возьми, с тобой не так? — огрызнулся Неро. — Ты облажался. Такое случается. Мы разберемся.

— Нет, Саша все испортил! Я с этим разобрался. Уна…

— Осторожно, Джио, — предупредил Неро. Его кулаки были сжаты на столе перед ним так, что костяшки пальцев побелели.

Джексон схватил меня за руку, и я краем глаза заметил, что он покачал головой.

— Послушай, никто не облажался. Но мы должны наебать весь Клан и преподнести голову Серхио Донато ирландцам в качестве уродливой оливковой ветви. Сделать работу.

— О, почему я об этом не подумал? — Я всплеснул руками, а затем уставился на него. — Потому что мы, черт возьми, не можем его найти!

Серхио, невидимый, дергал за ниточки из тени, устраивая нам кровавую бойню.

— Тогда что ты предлагаешь? — Неро приподнял бровь. — Давай. Я знаю, что у тебя найдется какое-нибудь миролюбивое решение.

— Я не знаю. — Я пожал плечами. Возможно было, если бы мне было не все равно, но сейчас мне было не до этого. — Просто продолжай убивать их солдат и надейся, что мы сможем переубедить капо. Черт возьми, убей всех. Мафию. Клан. К черту все это.

Неро прищурился, глядя на меня с подозрением.

— А я-то думал, ты попытаешься собрать нас в кружок, распевая кумбайю.

— Нам нужен Серхио. — Нужно было отрубить голову змее. Я поднялся на ноги и направился к двери, не в настроении для этого. — Скажи Уне, что у меня есть для нее работа, если ей интересно. Учитывая то, что сделал Саша, ее драгоценный гребаный баланс не должен быть проблемой.

* * *

Я навестил Томми и договорился о выписке через несколько дней, прежде чем вернуться домой. Честно говоря, я избегал этого места. Потому что не мог смириться с тем, что она избегает меня.

Я вошел в дом и поговорил с одним из своих людей, приказав ему удвоить патрули по периметру.

Мы были уже у дверей моего кабинета, когда Эмилия появилась в коридоре с суровым выражением лица. Ее гнев был подобен шторму, который пронесся по разделявшему нас пространству, но я приветствовал ее гнев, жаждал, чтобы меня поцарапали коготки моего маленького котенка.

Я почти ожидал, что она пройдет мимо и проигнорирует меня, как делала каждый раз, когда я видел ее на прошлой неделе. Как будто я вызывал у нее отвращение. Вместо этого она направилась прямо ко мне, и мой пульс участился в ответ. Боже, она довела меня до такого отчаяния за одну-единственную секунду своего времени.

Я отпустил охранника и приготовился к ярости, которая так сильно меня возбуждала.

Когда она ступила под яркий свет люстры, я заметил, как вспыхнули ее щеки. Я мог бы принять это за гнев, если бы не влажные пряди ее волос, ниспадающие на спину. Покрасневшая кожа распространилась по ее шее и груди, и я крепко сжал челюсти при виде легкого ожога.

Я велел ей идти за этим ко мне.

— Эмилия. — Мой голос был отчасти приветствием, отчасти предупреждением.

Потому что, как всегда, она не послушалась меня. Потому что она страдала и причиняла себе вред.

— Я хочу, чтобы он ушел. — Она остановилась передо мной, указывая большим пальцем на Адамо, который поспешил за ней.

Его нервный взгляд метнулся ко мне, и мне захотелось рассмеяться. Я видел, как этот парень хладнокровно убивал, но маленькая Эмилия Донато пугала его. Я был рад, что ей удалось испортить жизнь не только мне.

— Грубо. Он твой охранник. Он остается.

Она посмотрела на меня так, словно могла воспламенить одной своей ненавистью. По крайней мере, это было не безразличие, и я почти вздохнул с облегчением, когда ее ярость обрушилась на меня.

— Мне не нужна охрана.

Черт, ее дерзость одновременно разозлила меня и заставила мой член затвердеть.

Я схватил ее за горло и прижал спиной к двери своего кабинета. У нее перехватило дыхание, а взгляд стал еще яростнее.

— Очевидно, что нужна. — Мой большой палец погладил ее раскрасневшуюся кожу. — Что я тебе говорил о том, чтобы не причинять себе боль, Эмилия?

Она сглотнула, ее горло дернулось под моими пальцами.

— То, что я делаю, больше не твоя забота, Джованни.

Я стиснул зубы, услышав свое полное имя в ее устах. Я ненавидел это.

Я наклонился и вдохнул, наслаждаясь ароматом моего геля для душа на ее коже.

— Меня волнует все, что касается тебя, принцесса, потому что ты всегда будешь моей. Неважно, какое расстояние ты оставляешь между нами, и как сильно ты меня ненавидишь. — Ни один другой мужчина никогда не прикасался к ней и никогда не прикоснется.

Она приоткрыла рот, затем резко закрыла. Она смотрела на меня с таким огнем, что мне захотелось отшлепать ее и вытрясти из нее все негодование.

Я отвел ее от двери, борясь с улыбкой.

— Адамо остается.

Я открыл дверь и шагнул внутрь, прежде чем она успела ответить, но остановился, когда уперся лицом в дуло пистолета. Холодный металл прижался к моему лбу, а Эмилия замолчала у меня за спиной.

Я вздохнул. Прямо сейчас?

— Уна, нам обязательно делать это каждый раз? Ты, блять, в моем доме.

Она опустила пистолет, на ярко-красных губах появилась бесстрастная улыбка.

— Мне нравится держать тебя в напряжении. — Она помахала оружием вокруг. — Между прочим, ты блестяще провалился. Если бы я была врагом, твои мозги были бы сейчас на твоей симпатичной подружке.

Половицы заскрипели, когда Эмилия подошла ко мне сзади, привлекая внимание Уны. Я поборол желание оттащить ее подальше от глаз убийцы. Жена Неро не очень хорошо отличала друга от врага. Если ты не входил в ее ближайшее окружение, значит, ты был врагом, жертвой или потенциальной жертвой в будущем. Она всегда делила все на черное и белое.

— Ну, для начала, мои люди впустили тебя. — Я прошел дальше в кабинет, и она отступила на шаг. — Они не собираются впускать моих врагов. А во-вторых, вы с Сашей — единственные гребаные люди, которые когда-либо подстерегали меня в моем кабинете, чтобы приставить пистолет к моей голове. — Я, по крайней мере, думал, что с тех пор, как он переехал на Сицилию, мне приходится иметь дело только с одним из них, но, о нет, он был здесь, в Америке, и портил мне жизнь.

Уна убрала пистолет в кобуру на бедре и подошла к моему столу, присела на краешек и закинула одну ногу на другую.

— Ты звал. — Она картинно развела руками. — Я здесь.

— Ты быстро.

— Я была свободна. — Она пожала плечами. — И скучала.

Я посмотрел на дверь и обнаружила что Эмилия все еще стоит там, не сводя любопытного взгляда с Уны.

— Эмилия, Ренцо, наверное, ищет тебя, — сказал я в качестве прощания, прежде чем двинуться к бару, пытаясь привлечь внимание убийцы к себе. Я не хотел, чтобы они находились в одном помещении.

— Учитывая, что дорогой Джио явно не собирается нас знакомить… Эмилия Донато, я полагаю? — Уна склонила голову набок, ее темно-синие глаза окинули Эмилию холодным оценивающим взглядом. — Троянский конь Клана.

— Уна, — предупредил я, прежде чем обратить свой прищуренный взгляд на Эмилию, потому что она все еще была здесь. Игнорируя меня.

— А еще та, которая убила Роберто Донато и развязала войну. — Русская улыбнулась, потому что ей нравилось меня провоцировать.

В Уне было что-то почти нечеловеческое. В том, как она двигалась, в том, как ее взгляд следил за тобой, словно за добычей, которой она собиралась перегрызть горло. И все же Эмилия не дрогнула.

Ее маленькие кулачки уперлись в бедра, а подбородок приподнялся, чтобы встретиться с пристальным взглядом Уны.

— Он был моим отцом и моим врагом. И я не жалею об этом.

Я знал, что это ложь, но, глядя на Эмилию прямо сейчас, никто другой не смог бы этого не понять.

Уна вскочила на ноги и приблизилась к принцессе в наряде, как акула к раненому тюленю.

— Мне любопытно. — Она остановилась перед молодой женщиной. — Почему ты убила его?

— Потому что он позволил моему дяде продать нас с сестрой, как скот. — Гнев Эмилии чувствовался в каждом напряженном мускуле, ее голос становился тверже с каждым словом. — Они свели мою сестру в могилу. Называй смерть моего отца справедливостью, если угодно.

На мгновение с лица Уны сползла маска психопата.

— Я бы сожгла мир ради своей семьи. — И у нее это почти получилось. Она зажала между пальцами прядь шоколадных волос Эмилии и пробормотала что-то по-русски. — И вот пешка становится ферзем. — Она убрала руку, улыбка тронула ее губы. — Не бойся, лисичка. В этом мире власть дается кровью. Сильные выживают, а слабые умирают, забытые и не имеющие значения.

Похожая улыбка тронула губы Эмилии, и я перевел взгляд с одной женщины на другую, которые, казалось, нашли общий язык, что-то вроде взаимопонимания. И это было чертовски тревожно.

Уна обратила свое внимание на меня.

— Назови мне имя, Джио.

Мой взгляд встретился с взглядом Эмилии, и она не дрогнула, когда я произнес:

— Серхио Донато. — Слова обладали силой, а имена — еще большей. Но имя, произнесенное Поцелую смерти... Что ж, с таким же успехом я мог бы вписать его в список жнецов. Смерть придет за ним, и спасения не будет. Ни убежать от нее, ни спрятаться.

Губы Уны дрогнули, и я был готов к тому, что она откажет. Такова была ее манера держаться. Равновесие и ее дерьмовый кодекс поведения среди убийц. Хрен его знает. Но если Саша смог справиться с Патриком О'Харой, то она точно сможет справиться с Серхио. Я ожидал, что она запросит непомерную сумму денег за свои хлопоты. Не то чтобы я отказался заплатить в данный момент.

Вместо этого она просто кивнула.

— Ладно. Серхио Донато умрет в течение недели, но это ее заказ, — она мотнула головой в сторону Эмилии. — Не твой.

— Я... — Эмилия запнулась. — Что?

— О, я не люблю вмешиваться в игры Неро. — Она подмигнула Эмилии и направилась к двери.

— Томми подстрелили благодаря Донато, Уна. Вряд ли это игра Неро, — огрызнулся я.

Она замолчала, и взгляд, который она бросила на меня через плечо, мог бы заморозить весь ад.

— О, я знаю. Как ты думаешь, почему я соглашаюсь на эту работу? — Она открыла дверь. — Два миллиона на моем счету к вечеру, Джио. — И она вышла. Конечно. Она не могла сделать это по доброте душевной, особенно когда у нее не было ни доброты, ни сердца.

— Кто она? — Спросила Эмилия после нескольких мгновений молчания.

— Жена Неро, Уна Верди. Известная также как «Поцелуй Смерти», одна из самых эффективных убийц в мире.

Брови Эмилии сошлись на переносице, прежде чем она посмотрела на закрытую дверь, как будто могла увидеть женщину, все еще стоящую там.

— Она выглядит такой...

— Да, я знаю. Серхио умрет в течение недели, крошка. Я обещаю.

Хотел ли я убить его сам? Да, но больше всего мне нужно было остановить его. Любыми способами. Я хотел, чтобы Эмилия была в безопасности, а мой бизнес вернулся в нормальное русло. Деньги и безопасность были важнее эгоизма и мести.

— Хорошо. — Она схватилась за дверную ручку.

— Эмилия. — Я схватил ее за руку. — Мне жаль. — Я уже говорил это, но не знал, что еще сказать. — Пожалуйста, просто...

Она вырвалась из моих объятий, как будто я обжег ее.

— Избавься от Адамо. — Затем она выскользнула из комнаты.

Впервые в жизни я не знал, что делать и как это исправить. Возможно, я не должен был этого делать.

Я показал ей себя с худшей стороны, и она возненавидела меня за это. Возненавидела этот мир, эту жизнь.

Я знал все причины, по которым я должен был отпустить Эмилию Донато, если не физически, то эмоционально. Но не мог. Они говорили, что любовь бескорыстна, но не для таких мужчин, как я. Нет, такие мужчины, как я, были поглощены тем, чего у них никогда не было. Внезапно деньги и власть показались мне ничем без нее.

Потирая виски, я попытался унять нарастающую головную боль. Затем я выбросил Эмилию из головы и открыл электронную почту. Один из моих мужчин прислал пустое письмо с вложенным файлом. Я открыл зернистые снимки, сделанные в Чикаго, на которых был изображен, в частности, один человек — Лука Донато.

Он руководил Кланом вместо Серхио, поддерживая стабильность, и это было проблемой.

Он был проблемой. С которой мне предстояло разобраться.