– Нет, – ответила леди Шарлотта.

Полковник Моррель был готов ко всему. Он разложил все по полочкам. Все тщательно отрепетировал.

К отказу он готов не был и не поверил своим ушам.

– Прошу прощения, – произнес он. – Мне показалось, что вы сказали «нет».

– Именно так я и сказала, – подтвердила Шарлотта. – «Нет» в первый раз и потом. Поверить не могу, что вы были способны прибегнуть к подобной тактике. Но да, поверить придется, поскольку мне известно, что мужчины в таких делах могут быть неразборчивы в методах.

Но это не про него! Он пытается спасти ее от ее же глупости!

– Леди Шарлотта, мне кажется, что вы позволяете эмоциям возобладать над здравым смыслом, – произнес полковник.

– Я распрощалась со здравым смыслом, – ответила она. – За десять лет он не принес мне ничего, кроме горечи.

Он увидел, что она ускользает у него из рук после долгих месяцев, ушедших на то, чтобы заставить ее чувствовать себя легко и покойно рядом с ним, после долгих месяцев, когда он пытался заставить ее привыкнуть к нему.

Этого не должно было случиться. Она должна была увидеть, что он ее опора, что на него она может положиться. Он узнал ее тайну и ни единым вздохом ее не осудил. Он готов сделать, что угодно, чтобы лелеять и защищать ее. Он ее рыцарь в сияющих доспехах. Почему же она этого не видит?

Потому что у него на пути стоит Карсингтон.

– Леди Шарлотта, я слышал, что мистер Карсингтон провожал вас из церкви, – сказал полковник. – Вы думаете, что его намерения честны. Возможно. Ненадолго. И для кое-каких мужчин женитьба ничего не значит.

– Я рискну, – ответила Шарлотта.

– Ради бога, не глупите, – взмолился он. – Не рискуйте всем – своей честью, честью семьи, – чтобы бросить свою жизнь к ногам человека, который не будет вам опорой. Не совершайте ошибку, которую вы сделали в шестнадцать лет!

– Это другая ошибка, – ответила она. – Совершенно другая.

– Леди Шарлотта…

– Спасибо, что рассказали мне о сыне, – поблагодарила она.

Ее лошадь пустилась галопом.

Дариус сел на лошадь и собрался уже выехать в Олтринчем, когда в конюшню вошли два всадника – мужчина и женщина.

Леди Шарлотта и Том Дженкинс.

На Шарлотте был синий костюм для верховой езды, который показался Дариусу простым и практичным по сравнению с ее другими нарядами. Однако на ее шляпке весело развевались ленточки, шею украшал пышный кружевной воротник, а на непомерно длинные рукава с буфами были нашиты галуны. Галуны вились и спереди костюма рядом со шнуровкой на манер военного мундира.

Ее наряд представлял собой воплощение женского каприза. Однако когда она приблизилась, Дариус не увидел в ее манере держаться и намека на легкомысленность. Что-то случилось, и очень нехорошее.

Он поглядел на ее напряженное, бледное лицо.

– Что такое? – спросил он. – Что случилось?

Она оглянулась на Тома Дженкинса, который отошел в дальний угол двора.

– Пип, – проговорила она.

– Да, он сбежал, – ответил Дариус. – Но не беспокойтесь, он не мог далеко уйти.

– Он мой, – произнесла она. – Он мой, и…

Она умолкла и гулко сглотнула.

– Да-да, я так и полагал, – ответил он, жалея, что не может ее обнять. Сейчас это не только неосторожно, но и неразумно. Он переживал за нее, но эмоциями проблему не решишь. Нужно сохранить ясный ум. – Он чертовски дорого стоит. Вы не поверите, какую сумму Тайлеры за него запросили. Но деньги я найду, так что на этот счет не беспокойтесь.

– Тайлеры, – повторила она. – Господи боже. Деньги. Ученический договор. Вы сказали, что он сбежал. А полковник сказал… О господи, мы должны его найти.

– Шарлотта, да постарайтесь же успокоиться, – сказал он, протягивая ей платок. – Так что вам сказал полковник?

Она вытерла глаза и высморкалась.

– Полковник Моррель рассказал мне все о Пипе, – ответила она. – Он знает все: когда родился мой ребенок, где, какая семья его усыновила. Все. Но я знала. Даже до того, как полковник мне все рассказал, я знала, что Пип мой сын. Я не решилась бы разыскивать его или говорить с ним. Я боялась. Я же страшная трусиха, говорила я вам. Вся моя жизнь – сплошная ложь. Карточный домик. Если посмотрю правде в глаза и выскажу ее, то все разлетится на куски.

Дариус мгновенно представил себе скандал, утрату уважения, позор на все ее семейство и удар для лорда Литби. Бесконечные неприятности.

– Вы не трусиха, – произнес он. – Вы были на пороге катастрофы.

– Она была неминуема, – сказала Шарлотта. – Теперь я не знаю, что предпримет полковник Моррель. Может, он разозлится и расскажет все отцу. Не знаю. Теперь мне ясно, что я его совсем не знаю. Но я думаю… я очень боюсь, что он увезет куда-нибудь Пипа. Насколько мне известно, он уже его куда-то отослал. Он сказал, что ученический договор легко выкупить.

Дариус выругался, тихо, но сочно.

– Никто никуда не увезет Пипа, – заявил он.

– Я знала, что вы так скажете… или что-то подобное, – проговорила она. – Он сказал, что на вас нельзя рассчитывать, но я знаю, что можно.

– Простите меня, – начал извиняться Дариус. – Я бы избавил вас от забот, если бы вчера не повел себя как полный идиот. Я гадал, знаете ли вы… или догадываетесь. Хотел вас вчера об этом спросить, но у меня плохо получается деликатно преподносить деликатные проблемы, а потом отвлекся на подштанники у вас на голове и все прочее.

Шарлотта попыталась улыбнуться. Губы у нее задрожали от напряжения, и вдоль носа прокатилась слезинка.

– Сама на знаю, что делать, – призналась она. – Знаю лишь, что не могу согласиться на предложение полковника Морреля. Мне нужны вы, нужен мой сын. Я пришла к вам, потому что не знала, как быть. В голове все плывет. Вы такой… такой разумный. Я знала, что вы найдете выход.

А он знал, что сделает для нее все. Она его любовь, и ему необходимо ее защищать. Он никогда не думал, как же хорошо чувствовать себя нужным и знать, что сможешь сделать, что должно.

– Конечно найду, – ответил он. – Вытрите нос.

Мистер Карсингтон сказал ей, что сначала нужно съездить к Тайлерам в Олтринчем. Именно туда он и намеревался отправиться, когда приехала Шарлотта. Он признался, что ему трудно поверить, что Пип сбежал именно по этой причине, и подозревает, что это своего рода некая уловка.

– В любом случае я сомневаюсь, что миссис Тайлер вот так легко отдаст Пипа, – сказал Дариус, когда они выехали из конюшни. – Если она думает, что из-за него сцепились две стороны, она попытается столкнуть их лбами и задрать цену. Похоже, она уверена, что у всех аристократов бездонные кошельки.

Но когда Шарлотта и мистер Карсингтон прибыли в город, миссис Тайлер дома не оказалось. Ее старшая дочь Энни сказала, что мама утром уехала в Манчестер, оставив ее на хозяйстве. Приедет она не раньше завтрашнего дня. Последовали еще вопросы, и девочка сказала, что утром о Пипе справлялся какой-то лысый мужчина. Не из благородных. Он долго разговаривал с мамой. Нет, Пип еще не вернулся домой. Энни думает, что лысый искал Пипа, но точно утверждать не могла.

– А ты случайно не помнишь, как звали лысого? – спросила Шарлотта. – Часом не Кеннинг?

Она знала, что Кеннинг служит у полковника еще со времен армии. Ему бы Моррель мог доверить тайну или дать деликатное поручение.

Девочка подумала и пожала плечами.

– Может, и так, ваша светлость. Не помню. Раньше я его никогда не видела. Он регулярно ходит в таверну. Не нравится он мне, всюду нос свой сует.

Энни была по-настоящему ошарашена предположением, что Пип мог сбежать.

– Бежать-то ему некуда, – говорила она. – А мама всегда орет. Да все без толку. Все твердит, что вернется в Манчестер, а нас бросит, потому что мы такие неблагодарные, и от нас одни заботы. Она ведь просто злится. Даже если и уезжает, то всегда возвращается. Ей не хотелось оттуда сюда уезжать, но папа сказал, что так надо. Здесь есть работа и жизнь дешевле. Пип знает, что у нее на уме. Он головастый, наш Пип.

Когда они вышли из домика, мистер Карсингтон повел Шарлотту не к лошадям, а в тихий церковный дворик всего в нескольких шагах.

– Сомневаюсь, что миссис Тайлер увезла Пипа в Манчестер, – проговорил он. – Энни бы об этом сказала. Похоже, девочка не любительница хранить тайны. Ей куда больше нравится высказывать свое мнение. По крайней мере, теперь мы знаем, почему миссис Тайлер все время срывается на крик и такая жадная. Ей не нравится тут жить. Если дурачки-аристократы хотят заплатить за Пипа большие деньги, она возьмет их и переедет обратно в Манчестер.

– Но если Пип не с ней, может, он с Кеннингом? – спросила Шарлотта. – Он мог предложить много денег, и она сдалась. А если Пип с Кеннингом, куда тот его повезет? Полковник Моррель сказал, что отослал Фьюкса в заморские края. Ближайший порт – Ливерпуль, всего километрах в пятидесяти. Это несколько часов езды. Что, если Пип с Кеннингом едут в Ливерпуль?

– Где бы он ни был, мы его найдем, – пообещал мистер Карсингтон. – Однако если дело зашло так далеко, нам понадобится больше средств, чем есть у меня. – Он сделал паузу. – В любом случае давно пора поговорить с вашим отцом. Время идет, и он должен знать правду. Будет лучше, если он услышит ее от вас, а не от Морреля.

Она перевела взгляд на церковь.

– Возможно, полковник уже ему все рассказал.

– Может быть. С другой стороны, Моррель может дать вам шанс хорошенько все обдумать и прийти в себя. Он может ждать, как зачастую делают мужчины, чтобы женщина отошла от натиска эмоций и посмотрела на вещи более разумно.

– Это возможно, – согласилась Шарлотта. – Он был очень сильно растерян, когда я ему отказала. И было ясно, что он думает, что спасает меня от самой себя.

– Нам лучше сейчас же отправиться в Литби-холл, – сказал мистер Карсингтон. – Чем раньше вы поговорите с отцом, тем лучше.

– Знаю. – Это твердил ей разум. А тем временем сердце у нее колотилось, и то и дело накатывал озноб.

– Он вас не отвергнет, – проговорил мистер Карсингтон. – Он слишком вас любит.

– Знаю! – воскликнула она. – В этом-то и беда. Ему будет больно – из-за меня. Он будет мучиться – из-за меня. Он так любит свою образцовую дочь, свет своих очей. Знаю, что он не станет любить меня меньше, но как же… тяжело осознавать, что я не оправдала его надежд, знать, что я недостойна его любви.

– Может, поменяемся отцами, – предложил он. – Ваш считает вас совершенством. Мой считает меня безнадежным.

– Думаю, мне было бы легче предстать перед вашим отцом, чем перед своим, – сказала она. – Лорд Харгейт сказал бы, что мое поведение позорно и глупо. Он сказал бы, как ему стыдно за меня и как мне должно быть стыдно за себя и за все горести, что я причиняю семейству… Полагаю, услышав это, я бы почувствовала облегчение.

– Это вы сейчас так думаете, – возразил мистер Карсингтон. – Хотел бы я услышать, что вы скажете после часового пребывания в «застенке инквизиции», когда разорвут на кусочки ваш характер, вкусы, принципы, интеллект и дело всей жизни. А потом соберут все ошметки и взмахом руки развеют их по ветру.

– Я бы почувствовала облегчение, – повторила она. – Однако без толку спорить, что хуже. Я лишь оттягиваю неотвратимое. Стараюсь быть спокойной и разумной, но мне очень страшно. Да, и Лиззи… предать ее после всего, что она для меня сделала. Это хуже всего.

Он взял ее за руку.

– Будет тяжело, очень тяжело. Но вы не одни. Знайте, что я с вами.

Они нашли отца Шарлотты и Лиззи в библиотеке. Они оба были очень заинтригованы, увидев Шарлотту и мистера Карсингтона вместе. Отец выступил вперед, пожал мистеру Карсингтону руку, а затем встал за стулом, на котором сидела Лиззи.

Мистер Карсингтон закрыл дверь.

Поскольку вне спален двери никогда не закрывали, Лиззи и папа переглянулись со значением. Они выжидательно глядели на Шарлотту и мистера Карсингтона.

Шарлотта догадывалась, что они, похоже, знали, о чем пойдет речь. В головах у них уже наверняка звенели свадебные колокола.

Но они бы никогда не догадались, о чем им предстояло узнать.

– Возможно, я все-таки скажу о предмете разговора, – предложил мистер Карсингтон.

– Я сама скажу, – возразила Шарлотта. Руки у нее тряслись. Она крепко сцепила их на животе.

– Дорогая, – сказала Лиззи, – ты вся белая, как полотно. Что-то случилось? Молли говорила, что у Пипа какие-то неприятности. Надеюсь, его не побили? И эти ужасные Тайлеры не отдали его обратно в работный дом?

– Мы коснемся этого через некоторое время, – ответил мистер Карсингтон. – Однако сначала я хотел бы обратиться к лорду Литби. Сэр, леди Шарлотта и я испрашиваем вашего позволения пожениться.

– Мистер Карсингтон, – начала Шарлотта, – я ценю ваше стремление сгладить вопрос…

– Я никогда ничего не сглаживаю, – прервал ее мистер Карсингтон. – Я думал, что нужно начать с главного. Сначала разъясним, зачем я здесь. Лорд Литби, я не делал тайны из своих намерений. Как только я осознал свои чувства к леди Шарлотте и получил подтверждения того, что они взаимны, я начал за ней ухаживать по всем правилам высшего общества. Однако в последние дни стало ясно…

– Папа, Лиззи, мне нужно вам кое-что сказать, – решительно вмешалась Шарлотта.

– Боже правый, да на тебе лица нет, дорогая, – сказал папа. – Давай-ка ты лучше присядь.

– Я не присяду, папа, – отказалась она. – Я не заболела, просто мне очень-очень жаль.

– Дорогая, похоже, ты скоро обручишься и выйдешь замуж, – сказал он. – Тебе не о чем жалеть. Я очень уважаю стоящего рядом с тобой джентльмена. Естественно, мне будет жаль с тобой расстаться. Однако мне вовсе не боязно вверить тебя заботам мистера Карсингтона.

Глядя на его открытое и доброе лицо, Шарлотта поняла, что будет гораздо тяжелее, чем она предполагала.

Она вдохнула, затем выдохнула. И еще раз.

– Папа, я совершила ошибку, – начала она. – Давно. – Она посмотрела на Лиззи, которая замерла. – Прости меня, Лиззи. Ты все для меня сделала. Спасла мне жизнь, укрепила мою веру в себя. Я очень тебя люблю и отдала бы все, чтобы не доставить тебе горя. Но я… – Она умолкла, стараясь собраться с мыслями.

– Дорогая моя, – произнесла Лиззи.

– Нет, пожалуйста, – перебила ее Шарлотта, подняв руку. – Дай мне сказать. – Она снова сцепила руки на животе. – Ты спросила о Пипе. Он… Это ребенок, от которого мы отказались. Он вернулся и… н-нашел меня. – Она заставила себя поглядеть на отца. – Он мой ребенок, папа.

Повисло недолгое тягостное молчание.

– Пип? – спросила Лиззи. – О, дорогая, ты уверена? Ты не путаешь?

– Что она путает? – вмешался отец. – Что там еще за ребенок? Шарлотта, у тебя никогда не было ребенка. Ты бредишь?

– У меня был ребенок, папа, – ответила Шарлотта. – Десять лет назад.

Она увидела, как руки отца вцепились в спинку стула, на котором сидела Лиззи. Отец посмотрел на Лиззи, а она на него.

– Лиззи, что она такое говорит?

Лиззи положила ладонь на его руку.

– Десять лет назад я отвезла ее в Йоркшир, она была беременна, – тихо ответила Лиззи.

– Не верю! – воскликнул папа. – Не могу поверить. Ты же говорила, что она заболела.

– Так и было, – согласилась Лиззи. – Она была в таком состоянии, что я боялась, как бы она не прибегла к членовредительству.

– Она не посмела все тебе рассказать, папа, – добавила Шарлотта.

– Не посмела? – удивился отец. – Не посмела?

– Пожалуйста, не вини ее, – попросила Шарлотта. – Это я во всем виновата. Я не могла решиться признаться тебе. Мне было так стыдно и так страшно, что я могла покончить с собой, если бы не она. Лиззи спасла мне жизнь, папа. Пожалуйста, не забывай этого.

– Да как я забуду? – удивился он. – Господи, Шарлотта, что ты обо мне думаешь? Как ты могла мне не сказать? Чего ты могла бояться… от меня? Когда я стал чудовищем в твоих глазах?

– Не стал, – ответила Шарлотта. – Мне было стыдно. Я не могла вынести, что ты узнаешь, что я натворила. Я едва могла сама свыкнуться с мыслью об этом.

– Ничего не надо было выносить, – проговорил отец. – Я твой отец. Ты приходишь ко мне в час несчастья, и я выношу его. Почему ты не пришла ко мне? Что я такого сделал? – Он посмотрел на Лиззи. – Она должна была ко мне прийти, Лиззи. Что я такого сделал, что она не пришла?

– Мне было шестнадцать лет, – ответила Шарлотта. – Ты был для меня всем. Я… боялась, когда ты женился на Лиззи и… совершила эту жуткую глупость. Потом поняла, что я наделала, но было уже поздно. Я знала, что ты бы простил меня. Ты так меня любишь, что простишь мне все. Но я не могла этого вынести. Не могла вынести, что ты узнаешь – я бесчестная и никчемная. Не могла вынести, что ты узнаешь – я отдала свою невинность ничтожному человеку. Мне хотелось быть замечательной дочерью, которой казалась тебе из-за безграничной любви. Я хотела этого десять лет, но это было неправильно. Я десять лет мыслила, как шестнадцатилетняя девчонка. За десять лет я не выросла. И все эти десять лет мой мальчик рос без меня.

Вот так все просто: она отказалась от сына ради отца. Отца, который никогда бы не попросил от нее такой жертвы.

Тут ее сердце надломилось, она это почувствовала. Наружу выплеснулось все – все ее желания и чаяния. Небылицы, что она придумывала о малыше, ее грезы о том, как он растет. Мечты обо всем, что она могла бы разделить с ним. Там были спрятаны и страхи, что у младенца не было шанса вырасти в маленького мальчика. Там под замком находилось все – горе, которое она за десять лет так целиком и не прочувствовала. Застарелое горе, прорывавшееся лишь иногда в плаче по ночам в подушку.

Слезы брызнули сейчас, обильные и горькие, и она повернулась к мистеру Карсингтону. Он обнял ее и крепко прижал к себе. Он молчал, но она слышала грохот его сердца.

– Все хорошо, – наконец, проговорил он. – Все прошло.

Дариус подумал, что, может, у Морреля есть медали, но Шарлотта обладает всем мужеством этого мира и даже сверх того.

Она стояла перед отцом, которого обожала, и только Дариус, стоявший рядом, видел, что ее всю трясет. Переводя взгляд с отца на дочь, он переживал и за нее, и за него. Он был готов в любой момент выступить в ее защиту, но она говорила от сердца, и его собственное сердце не позволит ему умалить значение ее слов, что-то к ним добавив.

Свою миссию она мужественно выполнила.

Дальше дело было за Дариусом, как он и обещал.

Он посмотрел на ее родителей. Лорд Литби стоял за стулом, на котором сидела его жена, снова вцепившись руками в спинку, словно пытаясь задушить ее, если бы смог. Леди Литби положила ладонь ему на руку, как думал Дариус, чтобы его успокоить.

– Никто никого не обвиняет, Шарлотта, – сказала она. – Перестань казнить себя. Мне жаль, что ты так долго держала это в себе. Если бы я знала… – Она покачала головой. – Но хватит всяких «если». Какой превратный поворот судьбы – родить ребенка, когда сама еще ребенок. В то время в сложившихся обстоятельствах мы поступили так, как считали лучшим. Сейчас самое важное – это исправить ситуацию, устроив все наилучшим образом.

– Да, исправить ситуацию, – согласился лорд Литби. Но глаза у него покраснели, казалось, из него ушла вся жизнь, он внезапно стал выглядеть стариком, хотя находился в расцвете сил.

– Думаю, лучше всего начать с поисков Пипа, – предложил Дариус. Он быстро объяснил ситуацию: исчезновение мальчика и находки Морреля. – Поскольку он перемещается из Литби-холла в Бичвуд и обратно, думаю, нужно начать здесь, расспросив о нем прислугу. Затем, в случае необходимости, если вы соизволите, то нужно организовать поисковую группу.

– Да-да, конечно, – ответил лорд Литби, находясь мыслями где-то далеко. – Как скажете. Ребенок. Да, разумеется. Пип, да? Мальчик, который выгуливает Дэйзи. Я видел его как-то раз ранним утром. Из окна. То есть… он… Господи боже, поверить не могу. Надо было знать. Дочь. Внук. – Он прикрыл ладонью глаза, словно защищая их от убийственно яркого света. – Прости меня, Шарлотта, но я… я… сам не знаю, кто я. Десять лет. – Лицо его потемнело. – Значит, это, конечно, был Блэйн. Кто же еще?

– Он самый, – ответила Шарлотта.

– Я-то думал, что отделался от него, – продолжал лорд Литби, отняв руку от лица. – Устроил так, чтобы его отправили за границу, лучше бы на дальний остров. Но он успел добраться до тебя, мерзкий выродок. И ты винишь себя, Шарлотта? Я никогда бы тебя ни в чем не обвинил. Я знал, что он за субъект.

– Прости меня, папа, – сказала Шарлотта.

– Ты была молода, молода, – покачал головой лорд Литби. – Ах да. – Он сделал над собой видимое усилие, стараясь собраться с мыслями. – Ну, ладно, нам нужно найти мальчика, как совершенно верно предложил мистер Карсингтон. Я с радостью помогу. Но я хочу попросить у вас соизволения, сэр. На минутку. Супруга ненадолго выступит за меня. Мне нужно подышать воздухом. Думаю… да, думаю… надо размяться. – Он подошел к створчатым окнам, вышел на террасу и быстро зашагал в сад.

Шарлотта хотела направиться вслед за отцом.

– Не надо, – сказал Дариус.

– Мистер Карсингтон прав, – заметила леди Литби. – Отцу нужно время, чтобы прийти в себя. Ты же знаешь, он всегда ограждал тебя от малейших неприятностей, и вполне понятно, что сейчас он расстроен тем, что не уберег тебя от этой беды. Он наверняка сбит с толку и озадачен. Дай ему время, дорогая. Даже мне тяжело все это принять. Я иногда видела ребенка и понятия не имела, что он твой сын.

– А я знала, – возразила Шарлотта. – Узнала в тот же миг, как увидела его, как только посмотрела ему в глаза. Но не позволяла себе поверить в это.

– Я заметила, что у него разные глаза, – ответила леди Литби. – Однако не придала этому значения. Я никогда не встречалась с капитаном Блэйном. Даже если бы и встречалась, то не уверена, что поверила бы в то, что этот мальчик может быть твоим сыном. – Она улыбнулась, и Дариус заметил теплоту, которая покорила сердца падчерицы и супруга. – Как хорошо ты все изложила, дорогая, что сын нашел тебя после стольких долгих лет. – Она встала. – Ну что же, давайте начнем его искать. Расскажи-ка мне снова, что говорил полковник Моррель, да поподробнее.

Какое-то время лорд Литби шел через сад, не разбирая дороги. Затоптал цветочный бордюр. Швырнул о каменную стену декоративную вазу, разбив ее вдребезги.

Потом стал разгуливать туда-сюда по мостику над канавкой.

Затем дошел до тенистой аллеи, рухнул на каменную скамью и сидел там, обхватив голову руками.

Он не знал, сколько так просидел, думая о бедной дочери. Наверное, долго. Ему было о чем подумать.

Он поднял голову, услышав какой-то звук.

Перед ним сидела бульдожка Дэйзи, держа в зубах что-то вроде палки.

– Вот смешная псина, – сказал он. – Кто тебе позволил разорять мой сад? Или ты хочешь, чтобы я тебе в этом помог?

Бульдожка замотала головой, явно стараясь разорвать деревяшку.

– Тебя Лиззи подослала, да?

Брызнула слюна, когда Дэйзи попыталась добить палку.

– Не могу я сейчас с тобой поиграть, глупышка, – произнес он. – Я пытаюсь собраться с мыслями. Успокоиться. Когда дергаешься, толку от тебя чуть, а им нужна моя помощь, чтобы найти моего внука. Моего внука Пипа.

Дэйзи уронила деревяшку у его ног, чуть не задев сапоги, и умчалась прочь. Когда лорд Литби не пошел за ней, она вернулась и повторила представление.

– Ах да, Пип же твой друг, – сказал лорд Литби. – Сколько ты для него убила деревяшек? Интересно, а сколько крыс? Господи боже, мой внук зарабатывает по полпенни за дохлую крысу.

Обычно бульдоги бесстрашны, упорны и донельзя настойчивы, но вместе с тем и малопонятны. Другие собаки шумят по любому пустяку. Бульдог же может хранить невозмутимое молчание, даже когда его сильно дразнят.

Поэтому когда Дэйзи залаяла, лорд Литби понял, что она очень возбуждена и понял, что произнес два ключевых слова: «крыса» и «Пип».

– Где Пип? – спросил он.

Дэйзи побежала прочь, остановилась и оглянулась.

Лорд Литби поднялся со скамьи.

– Ладно уж, пойду за тобой, только не веди меня к крысиной норе.

Тем временем в библиотеке

Подробно расспросив Дариуса и Шарлотту о событиях дня, леди Литби удалилась, а когда вернулась, то держала в руках шляпу и сказала, что велела заложить экипаж.

Именно этого Дариус и боялся: все расходятся в разные стороны, а единого плана действий нет.

– Думаю, будет лучше, если мы начнем методичный поиск.

– Это я и делаю, – ответила леди Литби. – Если мальчик у полковника Морреля, или он знает его местонахождение, я заставлю его вернуть ребенка.

– Этим могу заняться я, – предложил Дариус. – На самом деле, для меня не будет ничего приятнее, чем заставить Морреля это сделать.

– Я знаю, что вам хотелось бы свернуть ему шею, – сказала леди Литби.

– Нет, мне хотелось бы переломать ему все косточки до единой, – ответил Дариус. – А потом сбросить его с крыши.

– Это неразумно, – заметила Шарлотта.

– Для самца вполне разумно пытаться убить другого самца, – обратился к ней Дариус. – Особенно когда тот угрожает его близким.

– Весьма благородно с вашей стороны хотеть уничтожить полковника Морреля, – заявила леди Литби. – Но для дела это ничего не даст. Вы только настроите его против нас. Вы оба поведете себя, как мужчины, обескураживая и запугивая друг друга. Со мной он так себя не поведет. В любом случае сможет он нам помочь разыскать Пипа или нет, я должна с ним поговорить. И вы мне это позволите, нравится это вам или нет. Вы должны разрешить мне хоть что-то сделать.

– А нам что делать, Лиззи? – спросила Шарлотта.

– Можете попытаться разыскать Дэйзи, – ответила леди Литби. – Я выпустила ее погулять. Подумала, что если Пип где-то рядом, она-то его и найдет. А Пип, в свою очередь, поймет, что негоже ей бегать без присмотра, и приведет ее домой.

По дороге домой полковник Моррель снова и снова прокручивал в голове разговор с Шарлоттой, пытаясь понять, где допустил промах. Не надо было называть ее дурочкой – это было вызывающе. Ее отказ раздавил его, и он говорил, не думая.

С женщинами так нельзя. Даже он это знал.

С женщинами так трудно… В армии жизнь куда как проще. Субординация и устав. Исполняешь приказы. Одни приказывают, другие выполняют. А если не выполнил приказ, то тебя ждут пренеприятные последствия, это ясно всем. Всё всегда ясно, даже если имеешь дело с бестолочами начальниками.

В любом случае по сравнению с гражданской жизнью все было ясно.

Но женщины…

Да ему лучше под огонь артиллерии.

– Пропади все пропадом, – пробормотал полковник. – Нельзя уехать вот так. Она подумает… только богу ведомо, что она подумает.

Он развернул коня и помчался обратно в Литби-холл.

Полковник удивился, когда увидел едущий навстречу экипаж леди Литби.

Он поприветствовал ее, когда они поравнялись.

Экипаж проехал мимо, замедлил ход и остановился. Из открытого окна полковнику помахала затянутая в перчатку рука.

«О нет», – подумал он.

Полковник поскакал обратно к экипажу.

– Какое везение, – сказала леди Литби после приветствий. – Я как раз ехала поговорить с вами. Окажите любезность пройтись со мной пару минут.

«Что-то тут не то», – подумал полковник.

А что хорошего ему ожидать? Он оскорбил дочь маркизы Литби. Назвал ее дурочкой… да к тому же не был уверен, чего еще наговорил в пылу гнева и разочарования.

Полковник быстро спешился, открыл дверцу экипажа и предложил даме руку.

Они прошли вперед, чтобы их не слышали служанка в карете и кучер на козлах.

– Я хотела поговорить с вами касательно вашего разговора с Шарлоттой, – начала леди Литби.

– Я так и подумал, – ответил он. – Уверяю вас, леди Литби, что разговор пошел не так, как я предполагал. Когда вы меня остановили, я как раз ехал обратно, чтобы извиниться за все сказанное мной в горячке.

– Отрадно слышать, – отозвалась леди Литби. – Я подозревала, что Шарлотта увидела угрозу там, где ее нет.

– Угрозу? – переспросил он. Полковник в двадцатый раз быстро прокрутил в голове весь разговор. – Господи, не хотите же вы сказать, что я угрожал ей разоблачением? Я совершенно ясно высказал ей, что мои намерения как раз прямо противоположные.

– Похоже, она решила, что ваши уверения имеют силу только при условии, что она станет вашей женой.

«Женщины».

Полковник не заскрипел зубами. Если он мог сдерживаться при дядюшке, то сможет сдержаться и сейчас.

– Я не ставил никаких условий, – сухо ответил он. – Джентльмен так не поступил бы. Если мои слова превратно истолкованы, то винить в этом нужно мою несдержанность. Я выразился не должным образом, в чем прекрасно отдаю себе отчет.

– Я хотела все окончательно разъяснить, – сказала леди Литби. – Некоторые ваши замечания могут быть неверно истолкованы. Например, меня волнует, что в своем рвении защитить Шарлотту вы кое-что устроили касательно ребенка.

– Конечно устроил, – ответил полковник. – Сегодня утром я отправил своего камердинера Кеннинга освободить мальчика от обязательств по ученическому договору. Я знаю, что это прискорбная превратность судьбы, но нынешнее положение ребенка просто нетерпимо. Он сын благородных родителей, пусть и незаконнорожденный. Ему нужна хорошая семья и подобающее его положению образование. Я все продумал. На сей счет можете не беспокоиться.

– Я должна об этом беспокоиться, – сказала леди Литби. – Мы хотим оставить ребенка у себя.

– Вы шутите, – опешил он. – Будет невозможно сохранить все в тайне, если мальчик останется здесь.

– Шарлотта не хочет ничего скрывать.

Второй раз за день полковник не поверил своим ушам. Высший свет сошел с ума, пока он воевал за границей? Или только семейство Хэйвардов спятило?

– Она не может признаться, что родила ребенка вне брака, – проговорил он. – Поверить не могу, что вы это допустите. Ваше влияние может предотвратить бойкот в отношении нее, но на Шарлотту станут смотреть, как на изгоя. Женщины, стоящие ниже ее по социальной лестнице, будут глядеть на нее сверху вниз. Возможно, немногие решатся в открытую оскорбить ее, но вам хорошо известно, что в свете есть тысяча способов унизить человека с учтивой улыбкой на лице. Сама мысль о том, чтобы подвергнуться таким унижениям… Нет, это непостижимо. Леди Литби, вы должны отговорить ее от этого шага.

– Ей нужен ее сын, – терпеливо повторила леди Литби. – Вы должны вернуть камердинера назад.

– Даже если бы это не было совершенным сумасшествием, – ответил полковник, – я не смогу повернуть это дело вспять. У Кеннинга есть четкие инструкции. Все обговорено и устроено. Сейчас он уже должен быть в Ливерпуле, если вообще не на пути в Ирландию.