Уроки в понедельник тянулись целую вечность. Мышцы у меня до сих пор ныли от вчерашней гонки со смертью, и вообще после таких экстремальных выходных тело каждой своей клеточкой требовало отдыха. Но тётя Паула и слышать ничего не хотела о пропусках. Это не обсуждалось.

Мы с Эриком кое-как пережили нудные уроки, подколки Сары с её подружками и внезапную контрольную по математике. К вечеру я уже была почти готова ещё разочек пробежаться по летящему в тартарары храму.

Пережить этот день нам помогала только мысль о том, что завтра и до самого конца недели занятия отменили из-за городских конкурсов. Их проводили раз в четыре года, как настоящую олимпиаду. Собирали школьников со всего света и устраивали кучу соревнований за звание лучшей школы. Не только в спортивной подготовке – в расписании ещё заявили театральные и научные кружки и даже конкурс фотографии. Тех, кто ни в какую команду не входил, от занятий освободили, но учителя попросили нас прийти болеть за участников – точнее, вежливо пригрозили, иначе у нас будут проблемы.

От мероприятия я особо ничего не ждала. Меньше самих соревнований меня интересовал только их главный организатор – помимо крупнейшего в нашем городе строительного бизнеса и должности начальника отдела культуры и спорта в мэрии, господин Лапин мог похвастаться дочкой Сарой, с которой мы стали заклятыми врагами с первого моего дня в школе. А Сара весь день только и трещала о том, что за целую неделю без уроков надо сказать спасибо её папе. Короче говоря, вела себя ещё отвратительнее, чем обычно, а надо сказать, в школе её и так обычно терпели с трудом.

После уроков мы с Эриком сразу разошлись по домам. Завтра нам предстояло изображать радость за толпу незнакомцев. И если вечером понедельника нас что и волновало, так это только то, как бы поскорее добраться до своей комнаты и отдохнуть… То есть отдыхать планировал Эрик – у меня по плану была тренировка с тётей Паулой, которыми она меня грузила почище домашек. Всё честно: когда у нас встал вопрос о наследстве, тётя предоставила мне выбор, и я выбрала – особняк Блэков со всеми вытекающими. Ну, и в придачу к заросшему пылью особняку, семейным долгам и способностям от богини Маат шла гора тренировок.

Все Блэки тренировались с незапамятных времён – первые наши предки жили аж в Древнем Египте. Ну то есть первые, о которых мы знаем. Блэками их тогда, конечно, никто не звал. Иероглифами нашу фамилию записывали так: рисовали птичье крыло и сову – это означало «чёрный».

Я уже говорила, что мы воры, да?

Только не те воры, что лазают по чужим квартирам, когда хозяев нет дома, и выносят телевизоры. Нет. Мы, Блэки, – последние наследники древнего культа богини справедливости Маат, и наша работа – вытаскивать из мира людей опасные артефакты, которые несут угрозу всему живому.

Например?

Ну, штуки для призыва богов из тёмных измерений или для начала зомби-апокалипсиса – в таком духе.

Что-что? Ни разу не встречали зомби? Конечно! И теперь знаете, кому сказать за это спасибо.

Ужин в особняке всегда начинался ровно в половину восьмого вечера. Мы поели и как раз убирали со стола вместе с тётей, когда кто-то позвонил в домофон.

Бенсон, который служил дворецким у семьи Блэков дольше, чем укладывалось у меня в голове (а в мои тринадцать в голову можно уложить немало) подошёл к панели на стене, посмотрел на экран, перекинулся парой слов с неожиданным поздним гостем и повернулся к тёте Пауле.

– Лорд Томсинг желает вас видеть, госпожа.

– Впустите его, Бенсон. И проводите в малую гостиную, пожалуйста, мы примем его там. – Тётя слегка хмыкнула. Похоже, она совсем не пылала энтузиазмом видеть этого лорда.

Малую гостиную тётя выбрала, наверное, потому, что это была одна из немногих комнат, которые мы успели отремонтировать, кроме столовой и библиотеки. Ремонт мы делали своими силами в редкие свободные часы. Тётя наотрез отказывалась впускать в дом посторонних. Если кто-то чужой случайно обнаружит нашу мастерскую со всем снаряжением для миссий, к нам появится очень много вопросов.

Тётя Паула уселась в кресло у камина, в котором весело потрескивал рыжий огонь, а я устроилась на соседнем диванчике.

Скоро Бенсон открыл дверь перед господином несколько мультяшного вида. Костюм с иголочки, осанка как у аристократа, хорошо сложенная фигура… и всё это венчали пышные седеющие усы – самые огромные, которые я видела в своей жизни. Они буквально делили его лицо пополам: начинались под носом, тянулись по щекам и уходили на виски густыми бакенбардами, отчего он напоминал почтенного моржа.

– Здравствуй, Томас! – Тётя Паула поднялась с кресла поприветствовать мужчину.

– Рад тебя видеть, Паула, – ответил гость. Мне показалось, что он улыбнулся. Губ его за усами было совсем не видно, но скулы у него чуть приподнялись, а вокруг глаз собрались морщинки. – А вы, юная леди, должно быть, Аманда. Так?

– Так, лорд Томсинг, – протянула я руку, чтобы пожать лапищу, которую он мне дружелюбно протянул.

Тётя Паула вернулась в кресло и жестом предложила гостю сесть напротив.

– Итак, что тебя привело к нам, Томас? – спросила тётя.

– Паула, дорогая, мы были безумно рады услышать, что семья Блэков возобновила… свою «деятельность», – в его тоне мне явственно послышались кавычки. – Ты помнишь, в прошлом наши семьи не всегда ладили, но я считаю, что Томсинги уже не раз доказали свою лояльность…

– И неоднократно, Томас, на протяжении нескольких поколений, – кивнула тётя с тёплой улыбкой.

Лорд Томсинг заколебался, пригладил усы и опустил глаза в пол, как будто боялся продолжить.

– Дело в том, что мы хотели бы попросить вас кое о чём…

Я внимательно наблюдала за этой сценой, не участвуя в разговоре. Пока ясно было только одно: тётя с лордом Томсингом хорошо знакомы.

– Что ж, – выдохнул мужчина. – Как тебе известно, в Галерее тайн хранится кое-что, что принадлежало Томсингам. А… в общем… моя мать сейчас очень больна, и её последнее желание – увидеть его своими глазами… Если бы только была возможность вернуть его законным владельцам, то есть нам… Я пойму, если вы откажете, – поспешно добавил лорд Томсинг. – То, что совершил мой предок, – непростительно.

Тётя Паула задумалась.

– Это крайне деликатная просьба, – наконец сказала тётя. – Семья Блэков никогда не возвращала артефакты из Галереи, Томас.

– Я знаю, Паула, – Томсинг замялся. – Но это последнее желание моей умирающей матери.

– Понимаю, – серьёзно ответила тётя. – В таком случае, не могу тебе отказать.

Лицо лорда Томсинга озарилось невидимой под усами улыбкой.

– Однако, – продолжила тётя, – забрать его прямо сейчас не получится. Нам нужно найти камеру, в которой он хранится, а это займёт время.

– Конечно-конечно, я понимаю, – согласился гость.

– Хорошо. Тогда возвращайтесь за вашей семейной реликвией через пару дней. – Тётя встала, давая понять, что беседа окончена.

Лорд Томсинг последовал её примеру, и они вместе направились к выходу. Когда они распрощались и дверь особняка захлопнулась, тётя Паула вернулась в гостиную – ко мне и моей куче вопросов, которые, наверное, на лбу у меня были написаны. Тётя ходила взад-вперёд по комнате с озабоченным лицом. Видно, что-то в этой истории ей не нравилось.

Она снова опустилась в кресло, тяжело вздохнула, откинулась на спинку и уставилась в потолок. Затем фыркнула, выпрямилась и посмотрела на меня. Несколько бесконечно долгих секунд мы молчали.

– У нас проблема, Аманда. Большая.