Ходы кривые роет

Подземный умный крот,

Нормальные герои

Всегда идут в обход!

Таня

Ну и приземлилась же я, фу-ты ну-ты! Или, может, «прианданилась»? Так точнее? Капсула замерла на самом краю площадки, буквально на волоске от обрыва. И сколько там внизу – непонятно. Полметра или сотня? Нас ведь в предгорьях высаживать должны были. Что теперь делать? Стоило мне шевельнуться, как капсула начинала опасно раскачиваться. Люк приоткрыла совсем немного – боялась, что даже лёгкое движение крышки нарушит равновесие, и мы рухнем вниз. Снаружи – кромешная тьма. Позвала Игоря, но в ответ – тишина. Видимо, не слышит. Придётся ждать утра, сидя в этой железной коробке. Так и уснула, боясь пошевелиться.

Проснулась от настойчивого стука в стенку и голоса Игоря:

– Спящая красавица, просыпайся! Нас ждут великие дела!

Сонная, я резко дёрнулась, и капсула тут же закачалась. Сквозь щель услышала, как Игорь снаружи смеётся. Или это надо мной? Открыла люк и высунулась.

– Эй, полегче! – Игорь, побледнев, отступил. – Ты сама посмотри!

Пришлось срочно взять себя в руки. Немного понервничала, расслабилась – и завелась с пол-оборота. Мне вообще нельзя психовать, разве что на необитаемом острове, и то осторожно, чтобы рыб не распугать. У меня ведь силы немереные – я прирождённая активная эмпатка. В школе меня научили держать себя в руках, а тут сорвалась.

Заглянула вниз и прыснула от смеха. Капсула стояла ровно посередине пологой каменной выпуклости на дне небольшой котловины. Высота этого «горба» – сантиметров десять, не больше. Максимум, что я могла сделать, раскачавшись, – это уронить капсулу набок. Да и то вряд ли. Скорее всего, она просто съехала бы к подножию бугра, метра на полтора. И всё! А я полночи тряслась от страха. Повезло Игорю, что его капсула приземлилась с другой стороны скального выступа.

Выбралась наружу и рассказала Игорю о своих ночных страхах. Посмеялись вместе. Не торопясь позавтракали, забрали вещи из капсул и нажали кнопки их самоликвидации. Дождались, пока наши средства доставки превратятся в кучки порошка. Осмотрелись. Мы находились в предгорьях, на высоте около полутора тысяч метров. С запада – заснеженные вершины горного хребта. На север и юг простиралось довольно пустынное плоскогорье, кое-где заросшее кривыми сосенками. Ветры здесь, похоже, зимой гуляют неслабо. Сейчас тоже дует, но терпимо. На востоке местность понижается, и редкие островки растительности переходят в настоящий лес. Где-то там, говорят, истоки Волхона.

Проще всего было бы спуститься вниз и сплавиться по реке в столицу. Но мы с Игорем не из таких. Не любим мы, когда попроще. Нам приключенья подавай!

Если серьёзно, то мы сюда не для того десантировались, чтобы сразу бежать в Ашам. Кому мы там интересны? Ближе к осени – другое дело. А сейчас куда полезнее будет поискать проход на ту сторону. Судя по снимкам с орбиты, он должен быть где-то поблизости. И не перевал – лезть без снаряжения на пять-шесть километров, даже с нашей подготовкой, не вариант. Должен быть проход по ущельям. Малоизвестный, но надёжный. Ходят по нему не кто попало, а серьёзные люди. А другие серьёзные люди, по идее, должны это хождение контролировать или пресекать. С кем из них нам будет полезнее познакомиться, разберёмся на месте.

– Определился, Сусанин? Куда девушку поведёшь: на юг или на север?

– На юго-запад пойдём.

– Почему?

– Сразу несколько причин имеется: во-первых, тут подниматься удобнее; во-вторых, очень меня тот распадок привлекает. Возможно, что именно там и начинается искомый проход.

– Судя по твоему хитрому виду, ещё и в-третьих имеется?

– Разумеется. Козла видишь? Там, на уступе?

– Вижу, и что?

– Ужин!

– Так вроде утро ещё?

– Ничего, козёл тоже пока бегает. И мы с тобой постараемся, чтобы преследование получилось долгим. В идеале он должен привести нас прямо к ущелью.

Вокруг нас раскинулся скальный лабиринт. Гладкие, обточенные временем возвышенности сменялись острыми, свежими изломами и россыпями валунов. Большинство выступов едва доставало до пояса, но некоторые вздымались выше человеческого роста. На пути встречались трещины и расщелины: мелкие мы перепрыгивали, широкие обходили.

В этом каменном царстве козёл чувствовал себя превосходно. Он легко перескакивал с выступа на выступ, останавливался полакомиться травой в ложбинках и, подпустив нас метров на семьдесят, вновь уносился вперёд. Нам же приходилось куда сложнее. Мы не просто двигались по земле, обходя скалы, но и сознательно смещались, направляя животное в нужную нам сторону.

Так продолжалось более пяти часов. Мы прошли около пятнадцати километров и поднялись метров на четыреста. Лабиринт закончился. Перед нами открылось ущелье, уходящее вглубь хребта. По дну тёк узкий ручеёк ледяной воды, а по правому берегу вилась хорошо утоптанная тропа – явный признак частых и многочисленных посетителей.

Теперь можно было и козлика добыть. Ущелье было нешироким. Слева – крутой, местами заснеженный склон. Справа – трава. Козёл неторопливо щипал её. Расстояние – около ста метров. Козлик считал себя в безопасности, но Игорь думал иначе. Раздался щелчок тетивы. Болт ударил козлу в загривок, и животное покатилось вниз.

Разделка туши проходила у ручья. Козёл был невелик по земным меркам, ему было меньше года, но рога имел едва ли не метровой длины. Игорь аккуратно отделил их вместе с куском черепа и тщательно промыл в ручье – на продажу. Затем он снял шкуру и выскоблил её. Я срезала с загривка пару килограммов мяса для шашлыка и нарубила небольшие куски рёбер, чтобы они поместились в казанок. Остатки туши мы уложили в ложбинку у склона и забросали снегом. Теперь оставалось позаботиться о костре и подыскать что-нибудь к мясу, ведь у меня с собой были лишь соль и лимонная кислота. Чуть ниже я вроде бы видела черемшу. Мы двинулись вниз – в ущелье дров не было совсем, и здесь было значительно холоднее, чем на открытой местности.

На плоскогорье мы выбрали место для лагеря. Пока Игорь добывал дрова, я успела нарвать черемши и замариновать мясо. Эх, если бы сюда ещё немного вина! Но увы, чего нет, того нет. Игорь развесил на кусте шкуру, чтобы она подсохла на ветру, а сам, соорудив из камней подобие мангала, разжёг костёр. Дрова оказались сырыми, и дым валил от него, словно от паровоза. Но тут уж ничего не поделаешь: весной на горных склонах сухих дров не найти. Через неделю их будет в изобилии, но нас здесь уже не будет.

Пока не стемнело, я нарезала веток для подстилки, чтобы не спать на голых камнях. Затем развесила «козлятину на рёбрышках» коптиться в дыму. Никогда раньше не пробовала готовить подобным образом. Получится, скорее всего, не готовый продукт, а полуфабрикат. Спустя пару часов, когда углей набралось достаточно, Игорь принялся готовить шашлык. Вместо шампуров он использовал очищенные от коры ветки местного кустарника.

Смеркалось. Внизу, на побережье, уже сгустилась тьма, а здесь, на двухкилометровой высоте, ещё было светло. Изменение психофизического баланса мы с Игорем почувствовали почти одновременно. Я пересела, отвернувшись от костра, а Игорь тихонько взвёл арбалет, вставил болт и положил готовое к бою оружие себе на колени, прикрыв его полой бурки от посторонних глаз. Через минуту я заметила медленно приближающуюся к нам фигуру. Человек шёл открыто, в полный рост. Одной рукой он придерживал мешки, перекинутые через плечо, а вторую, свободную, держал на виду. Когда дистанция сократилась до восьми метров, Игорь небрежным жестом откинул полу бурки, демонстрируя готовый к действию арбалет. Пришелец мгновенно остановился. Несколько секунд они с Игорем молча смотрели друг на друга. Первым не выдержал гость:

– Мне нужна ваша помощь.

Интересный подход. Такого мы с Игорем, честно признаюсь, не ожидали.

– В ногах правды нет. – Игорь разрядил арбалет. – Присаживайся к огню, раздели с нами трапезу. Расскажешь, зачем мы тебе понадобились. Кстати, хлеб у тебя есть? У нас закончился.

– Хлеб есть, – ответил ночной странник, присаживаясь у костра и доставая из мешка ячменные лепёшки. – Меня Хорст зовут. Я из Тайной полиции Галинии.

– Так тут вроде не Галиния? – Игорь, задав риторический вопрос, протянул Хорсту прутик с шашлыком. – Угощайся. Я Игорь, это моя жена Таня. Мы не подданные галинского короля.

Некоторое время все трое ели молча. Козлятина оказалась даже мягче и сочнее баранины, гармонируя с ячменной лепёшкой.

– А желания стать подданными не имеется?

– Не вижу особого смысла.

– Тогда, может быть, смысл в том, что Тайная полиция Галинии будет вам обязана?

– Сомневаюсь, что это нам когда-нибудь понадобится.

– Если ты сейчас заявишь, что вам с женой и деньги не нужны, то я уже и не знаю, что ещё можно предложить.

– Ты будешь смеяться, но деньги мне тоже нужны постольку-поскольку. Не откажусь, разумеется, но и целовать твои руки не побегу. Объясни, что нужно, тогда и решим, сможем ли помочь.

– На самом деле ситуация дурацкая. Я должен был идти с караваном на ту сторону, проследить за одним человеком. И в самый последний момент узнал, за кем именно. Он меня знает в лицо и, увидев, сразу всё поймёт. Мне ещё повезло, что я вас нашёл. Понимаю, что ситуация глупая и просьба несуразная, но больше обратиться просто не к кому.

– Ты хочешь, чтобы мы пошли с караваном вместо тебя?

– Именно. Вы ведь охотники? Никто и ничего не заподозрит!

– Так-то оно так, но у нас на продажу с собой только два рога и шкура.

– Это как раз нормально. Вот мешок Золотого корня. На той стороне он не растёт, и с реализацией проблем не возникнет.

– И сколько на этом можно наварить?

– Не менее двух золотых. Это большие деньги. На них можно взять много товара. Всё, что наторгуете и принесёте сюда, – ваше. Могу даже с реализацией помочь.

– Интересное предложение. – Игорь сделал вид, что раздумывает, а потом обратился ко мне. – Таня, что думаешь?

– Давай сходим, я на той стороне ещё не бывала.

– Хорошо, – Игорь повернулся к сыщику. – Мы тебя выручим. Давай обговорим детали.

* * *

Игорь

Я, честно говоря, ожидал чего-то подобного, но реальность превзошла все мои представления. Вот что значит оказаться в нужное время в нужном месте и произвести верное впечатление! Хорст провёл ночь с нами – не гнать же его было в темноте – и с рассветом растворился в каменном лабиринте. Как человек, он мне понравился. Поначалу я, видимо, настроил себя на то, что аборигены должны мне во всём уступать, даже самые продвинутые. Оказалось, всё не так просто. Хорст, конечно, не из знати, но и не из простолюдинов. И говорили мы с ним на равных. Нет, о высшей математике он, скорее всего, и не слышал, но устным счетом владел неплохо, обладал богатым словарным запасом и умел строить фразы, искусно подстраиваясь под ситуацию. Я понимаю, что в Тайную полицию не берут кого попало, но все равно это настораживает. И ведь он старше меня всего в полтора раза, не больше, а чувствуется, что специалист высочайшего класса. В короткой беседе он умудрился провести нам полноценный инструктаж, снабдив массой ценной информации, причем всё было по делу, без лишних слов. Невольно задумываешься, насколько лучше иметь такого человека на своей стороне.

Караваны здесь ходят регулярно, но только летом, и их немного. Путь труден: всё, от продуктов до топлива для костра, приходится нести на себе, к тому же высока вероятность нападения. Поэтому каждый здесь не только торговец, но и воин. Много товара с собой не увезёшь, поэтому выбирают не просто дорогое, а дефицитное на той стороне.

Мы вышли встречать караван полностью экипированными. Я закрепил под буркой два мешка и скатку из козлиной шкуры, перекинутую через плечо, а также колчан со стрелами. Один. Второй решили оставить здесь, чтобы забрать на обратном пути. Вязанку хвороста я пристроил за спиной поверх бурки, а арбалет и посох – толстую ясеневую палку – взял в руки. Таня под буркой закрепила мешок с казаном и продуктами (Хорст дал нам с собой еще несколько ячменных лепешек и глиняную флягу для воды), а также свою кожаную сумку. Поверх всего – вязанку с хворостом. В руки она взяла рога и такой же посох, немного короче и тоньше моего. Кинжалы у обоих висели на поясе под бурками.

Мы встали на открытом месте, чтобы нас было видно издали. Разумная предосторожность. Места здесь дикие, поэтому внезапно появившаяся на пути фигура априори считается враждебной. Сначала застрелят, а потом уже будут разбираться. Если вообще до этого дойдет. Караванщики шли тихо, но мы услышали их ещё до того, как увидели: большая группа людей почти всегда издает шум при ходьбе. Каждый вносит совсем немного, но эти звуки, отражаясь и накладываясь, создают ощутимый гул. Чем больше людей, тем сильнее этот сигнал. В этот раз, по моим прикидкам, примерно тридцать человек. Когда они вышли на открытый участок тропы, я понял: мои расчеты верны. Группу составляли двадцать восемь человек, значит, нас будет ровно тридцать.

Одеты они были по-разному, но отличия сводились в основном к фасону и цвету. Лишь двое выделялись в меховых куртках с капюшонами. Остальные предпочли тёплые плащи, шляпы и сапоги. Все были навьючены до предела. У большинства над плечами торчали луки. Впереди шли двое молодых и проворных, нагруженных меньше остальных. Вместо посохов они использовали короткие копья. Судя по их уверенной манере, это были опытные бойцы.

За ними двигался крепкий чернобородый мужчина средних лет. Про таких говорят: «поперёк себя шире». Массивный, приземистый, но не толстый – скорее, коренастый. Его объемы складывались из широких костей, бугристых мышц и множества слоёв одежды. Мужчина нёс примерно двойной груз по сравнению с остальными, но, казалось, это было для него не пределом. Явно альфа-самец и, без сомнения, лидер отряда. Поэтому именно к нему я решил обратиться с просьбой о присоединении к каравану.

Жестом остановив движение (я не ошибся), мужчина уточнил, ходили ли мы раньше на ту сторону. Узнав, что это наша первая вылазка, он потерял ко мне интерес и велел пристраиваться в конце, не отставая. Тот, кто нас интересовал, тоже шёл в хвосте каравана. Молодой дворянчик. Дорогая одежда, перевязь с внушительным мечом, минимум багажа. Рядом с ним – двое подчинённых, которые, напротив, были чрезмерно нагружены. Но пока они шли достаточно уверенно. «Пока» – ключевое слово. Было видно, что это не их стихия.

Когда мы вошли в ущелье, тропа сузилась. Теперь можно было идти не более чем по двое в ряд, а в некоторых местах – и вовсе по одному. Мы с Таней пристроились замыкающими и немного отстали, чтобы иметь возможность переговариваться. Темп был невысоким, мы его выдерживали без труда. Несмотря на постоянный подъём, склоны становились всё круче. Через пару часов ущелье буквально превратилось в узкую щель с почти отвесными стенами. Лучи Анда не достигали дна, поэтому там было ощутимо холоднее. К тому же дул встречный ветер, хотя и не слишком сильный. В общем, место для привала совершенно не подходило. Мы с Таней это понимали, а вот дворянчик со свитой, идущие впереди, – не совсем. Они всё больше отставали от каравана, переговаривались, иногда даже останавливаясь. В один из таких моментов я не выдержал и вежливо попросил пропустить нас вперед. Они нахмурились, но скандалить не стали – пропустили.

Мы быстро нагнали основную группу и пошли в её темпе. На востоке небо постепенно светлело. Полоска рассвета над головой расширялась, а склоны гор становились пологими, расходясь в стороны. Спустя ещё час пути мы вышли в небольшую долину, со всех сторон окружённую горами. Её центральную часть занимало озеро, берега которого были покрыты густой зелёной травой. В некоторых местах песчаные и галечные пляжи сменялись травянистыми участками, и именно на таком мы решили остановиться.

Был объявлен часовой привал. Освободившись от груза, я подошёл к чернобородому проводнику и сообщил, что трое участников отстали примерно на полтора часа. Скорее всего, они устроили привал где-то в ущелье. Проводник попросил описать отстающих. Поняв, о ком идёт речь, он успокоился, заявив, что ничуть не удивлён.

– Не первый уже случай, и, скорее всего, не последний, – проворчал он. – Самое слабое звено.

Вернувшись к Тане, я прилёг на шкуру, положив гудящие ноги на мешок с золотым корнем. Таня поделилась со мной парой кусков вчерашнего шашлыка, половиной лепёшки и флягой воды. Дождавшись, пока я поем, она прилегла рядом, устроив голову у меня на груди. Ей даже удалось немного вздремнуть.

Дворянчик со своими спутниками заявился уже перед самым отправлением. Не раздеваясь, все трое рухнули на траву. Подошёл чернобородый. Он высказал этому «придурку» всё, что думает о его умственных способностях и физических кондициях, предупредив, что ждать больше никого не будет. Если темп и места привалов кого-то не устраивают, они могут прямо сейчас отправляться назад. И скомандовал подъём.

В этот раз мы с Таней пристроились непосредственно за основной группой. Идти в темпе, задаваемом бородачом, было намного удобнее. Я думал, что мы будем обходить озеро, но проводник повёл караван на север. Пройдя в конец долины, мы через ещё одно ущелье вышли в другую, более узкую долину, постепенно заворачивающую к западу. По ней мы шли без остановок до самого вечера.

На ночлег мы разместились в безветренном закутке, с трёх сторон окружённом почти отвесными горными склонами. Небольшое озерцо находилось метрах в пятидесяти. В общем, лучшее место на высоте трёх километров над уровнем моря и пожелать было невозможно. Вот только дров здесь не оказалось вовсе. Но мы знали об этом заранее и прихватили их с собой.

Неразлучная троица догнала нас, когда уже начало темнеть. Они были смертельно уставшими и, конечно же, без хвороста. Стояли, покачиваясь, и не знали, куда приткнуться.

Получается какая-то нелепая ситуация. Если мы их сейчас не приручим и не будем опекать, они просто не дойдут. Тогда какой смысл в нашем дополнительном круизе? Заработать немного денег? Для этого есть Толик. Удовлетворить любопытство за счёт Тайной полиции? Можно, конечно. Даже Хорст согласится, что мы поступили правильно. Но больше с нами дел иметь не будет. Значит, придётся подружиться с этим уродом. Как же не хочется!

– Давайте к нам, – махнул я рукой, подзывая дворянчика.

Тот, не раздумывая, плюхнулся на траву у костра. Его спутники, избавившись от груза, улеглись рядом.

– Чай будете? – спросил я, хотя ответ был очевиден – они же промёрзли до костей!

Температура к ночи упала почти до нуля, и обогрев был жизненно необходим. Именно ради таких ночей мы тащили дрова. Без горячей пищи можно прожить несколько дней, но без горячего питья и возможности согреться снаружи в горах не выжить.

Таня приготовила знатный чай. В кипящую воду она сыпанула пригоршню трав, собранных и высушенных еще на Тэчч, смешав их примерно поровну с цейлонским чаем.

Покосившись на мою серебряную пиалу, дворянчик достал свою, почти такую же, но более вычурную. У его спутников были глиняные кружки, но значительно большего объёма. Таня налила всем до краёв. Попробовав чай и немного отогревшись, троица начала выгружать свои припасы: домашнюю колбасу и ржаной хлеб.

Освоившись, они начали знакомиться. Дворянчик, как оказалось, был сыном князя, чьи владения исчислялись сотнями квадратных километров. Назвался он Кеном де Пупсом. Сначала подумал, что он шутит, но потом увидел соответствующую надпись на его пиале. Фантастическое совпадение. Он был старше меня года на полтора, но совершенно невыносимый дурак. Как такого могли отправить в секретную миссию, было непонятно. Пока я не присмотрелся к его спутникам. Гнат и Манч. Тоже не Сократы, конечно, но по сравнению с Кеном весьма смышлёные ребята. И себе на уме.

Костер догорел. Вторую вязанку хвороста я приберёг на следующую ночь. Расстелив шкуру, я положил мешки в изголовье вместо подушек. Улеглись рядом, завернувшись в бурки. Бородач предупредил, что завтра будет тяжёлый переход, и посоветовал хорошенько выспаться.

Утром, перекусив копчёной козлятиной (немного пересушенная получилась) и остатками лепёшек, мы тронулись в путь. Горы стояли вокруг долины сплошной стеной. Никаких ущелий между ними не наблюдалось. Будь мы одни, вряд ли нашли бы, куда двигаться дальше. Но бородач двигался уверено. Подойдя к каменной осыпи в распадке между двумя крутыми склонами, он полез вверх. Остальные – за ним. Уклон больше шестидесяти градусов, но камни не осыпаются, более того, за них можно хвататься, подтягиваясь вверх. Похоже, что это и не осыпь вовсе, а карстовый размыв: растворимую породу вымыло водой, а гранитные выступы остались.

На высоте около сотни метров крутой склон внезапно выровнялся, открыв перед нами горизонтальную площадку. На противоположном краю, в отвесной скале, зияла узкая щель. Она начиналась чуть выше колена и уходила ввысь на десятки метров. Протиснувшись сквозь неё, мы оказались в огромном, словно высеченном гигантом, тоннеле. Его ширина достигала двенадцати метров, а свод терялся где-то в непроглядной высоте. Неподалеку от левой стены пол обрывался в бездонную пропасть, где с шумом неслась подземная река.

Это был настоящий карст. Вода безжалостно размыла известняковый пласт, оставив нетронутым гранит, и ушла глубоко вниз. Лёгкий, но постоянный ветер намекал, что тоннель пронизывает гору насквозь.

Бородач размотал длинную верёвку и, выстроив нас в одну шеренгу, велел обвязаться ею. Мне, замыкающему, достался короткий факел. Сам он, с другим факелом, возглавил нашу колонну, и мы двинулись вперёд. Факелы коптили, давая скудный свет, но позволяли идущим рядом ориентироваться, избегая столкновений со стеной и падения в пропасть. Остальные шли вслепую, полагаясь лишь на натяжение верёвки. Поначалу это вызывало напряжение, но вскоре все приспособились, и наш темп ускорился.

Когда мой факел начинал догорать, я подавал сигнал Бородачу. Он останавливал движение, и по цепочке мне передавали новый. Так мы шли почти весь день, неуклонно набирая высоту. К вечеру, по моим прикидкам, мы уже находились на отметке в три с половиной километра над уровнем моря. Наружу мы выбрались уже в сумерках.

Впереди снова простирались горы, но они уже не казались такими неприступными, их очертания стали скромнее, а в просвете между двумя вершинами медленно погружался в океан багряный диск солнца.

– Да, это перевал, – ответил на мой незаданный вопрос бородач, аккуратно сматывая верёвку. – Дальше будем спускаться.

Пользуясь случаем, я решил прояснить для себя несколько неясных моментов и наконец познакомиться с проводником. Его звали Панас, и караваны он водил уже не первый год.

Я спросил о безопасности маршрута и необходимости выставить стражу на ночь. Панас, оглядевшись и понизив голос, подтвердил: опасность есть, и немалая. Но не везде. Главная угроза поджидает на последнем этапе пути. Сегодня ночью нападения ждать не стоит – разбойники редко забираются так далеко в горы. Их излюбленное место – предгорья, когда груз почти доставлен. Вот там и нужно быть предельно бдительными.

В свою очередь, Панас заинтересовался моим арбалетом. Он расспросил о моих стрелковых навыках и готовности помочь в критической ситуации. Я продемонстрировал оружие, упомянув его убойную дальность, превосходящую лук примерно в полтора раза (немного поскромничал), и заверил, что попадаю в цель уверенно. Я также дал понять, что он может на меня рассчитывать, ведь я собираюсь вернуться тем же путём. Напоследок Панас напомнил, что дрова нужно дожечь, так как на следующей стоянке можно будет найти новые. В целом, мы расстались довольные друг другом.

Пока я беседовал с Панасом, Таня разводила костёр и кипятила воду. Мы остановились почти у самой пещеры. Кен и его спутники уже обжились у огня, и нам пришлось их немного потеснить. Кен, как обычно, принялся хвастаться могуществом своего отца. Удивительно нудный тип, но приходится терпеть. Хотя, как говорится, во всём есть свои плюсы. У нас с Таней из еды кроме чая и соли осталась лишь копчёная козлятина. Так что мы добросовестно слушали Кена, угощали всех чаем и с удовольствием объедали нашего «буржуя».

Ночь прошла без происшествий, но с одним неприятным спутником – пронизывающим холодом. Даже утром изо рта вырывался пар. Поэтому, едва забрезжил рассвет, люди, словно по негласному уговору, поднялись на ноги. Движение – лучшее лекарство от стужи. Мы пересекли долину на скорости, заодно и согреваясь.

Вход в ущелье замедлил наш темп. Спуск оказался куда более утомительным, чем подъём. Здесь не было тропы, поэтому движение превратилось в хаотичное скопление людей, каждый выбирал свой путь. Троица Кена, как обычно, отстала. Я не стал их подгонять: ущелье было длинным, но узким, а склоны слишком крутыми для самостоятельного восхождения без снаряжения. Не заблудятся. К тому же, по словам Панаса, сегодня нападений ожидать не стоило. Завтра – другое дело. Пусть идут в своём ритме.

К полудню, преодолев почти километр спуска, мы выбрались из ущелья в небольшую долину, вытянутую на несколько километров с севера на юг. Здесь стало заметно теплее, зеленела трава, но деревьев пока не было. Мы устроили часовой привал, заодно дождавшись отстающих.

С западной стороны долины виднелось несколько распадков. Панас повёл нас к самому южному – скорее, это была глубокая расселина, чем ущелье. Спуск здесь был ещё круче. Еще через полтора часа мы оказались на широком плато, раскинувшемся на десятки километров. На этой высоте, полутора километрах над уровнем моря, уже встречались заросли кустарников и небольшие рощицы. Пройдя еще около десяти километров на юг, мы вышли к берегу озера. Идеальное место для ночлега: здесь было в изобилии и дров для костра, и веток для подстилки. Мы тут же принялись за работу.

Панас настоятельно рекомендовал выставить охранение. Обычно на плато спокойно, но лучше перестраховаться. Возражений не было: даже Кен понял, что лучше недоспать одну ночь, чем рисковать вечным сном. Ночь разделили на три вахты. Панас решил, что двух парных постов будет достаточно, учитывая, что с одной стороны нас прикрывало озеро.

Мы с Таней вызвались дежурить в третью смену и ни разу об этом не пожалели. Рассвет в горах – зрелище завораживающее. Сначала высоко в небе вспыхивают далёкие вершины, словно конусы, парящие в пустоте. Затем они начинают медленно расти вниз, небо светлеет, обретая объём и полутона. Тени становятся резкими, контрастными, а потом постепенно смягчаются, выцветая.

Внезапно облака вспыхивают алым. Яркий проблеск на склоне горы наливается цветом, растёт, ширится, распуская над половиной небосвода корону лучей, в которой, казалось, собрались все мыслимые оттенки красного. Цвета теплеют, смещаясь по спектру в оранжевую область. Светящийся диск солнца растёт с каждой секундой. В какой-то неуловимый момент он отрывается от склона и повисает в воздухе.

Позавтракав, мы перераспределили груз так, чтобы его можно было легко сбросить. Впереди нас ждали опасные участки. Караван – слишком заманчивая цель для разбойников, сулящая мгновенное обогащение. Однако в открытом бою они редко рискуют связываться с караванщиками. Совсем другое дело – нападение из засады. Панас, наш проводник, ходит здесь давно. В отличие от разбойников, он не просто знает разные маршруты, но и прекрасно представляет, какие именно участки каждого из них наиболее опасны.

Ситуация складывается непростая. На равнине подобное вряд ли могло бы произойти. Но здесь, в горах, путь возможен лишь в определённых местах. К счастью, таких мест обычно больше одного, что даёт нам некоторую свободу для манёвра.

Во время спуска с плато я заметил столб дыма, поднимающийся над склоном соседней горы. Аккуратно, стараясь не привлекать внимания остальных, я показал на него Панасу. Он кивнул, подтвердив, что тоже заметил, и велел пока не подавать виду.

– Нас уже заметили и, скорее всего, известили встречающих, – сказал он. – Но сейчас мы на виду. Вернёмся к этому разговору, когда войдём в ущелье.

Спустя час Панас объявил привал. Когда все расселись на камнях в тени скального выступа, он изложил обстановку.

– Скорее всего, нас ждут в следующем ущелье, – сообщил он. – Позади нас тоже есть группа наблюдателей. Сначала нужно избавиться от них, а потом будем разбираться с засадой. Есть желающие?

Я с Таней предложил взять на себя наблюдателей, но только налегке. Панас согласился. Договорились, что наши вещи заберут с собой и дождутся у выхода из ущелья. Караван двинулся дальше, а мы полезли на склон. Шестьдесят пять градусов – для обычных людей крутовато, но мы себя к таковым давно не причисляли, поэтому наверху оказались буквально через полторы минуты.

Скинув бурки, шляпы и отложив посохи, мы перешли к передвижению по-пластунски, используя камни как укрытие. Преодолев открытый участок, мы осмотрелись, выглядывая из-за скалы. Тут же заметили троих наблюдателей. Они как раз спускались, но вместо того, чтобы идти к ущелью, полезли на наш склон. Решили срезать путь. Как только они скрылись из виду, мы перебежали к расщелине, откуда они должны были появиться, и приготовились.

Языка брать не требовалось, поэтому я выждал момент, когда все трое окажутся в прямой видимости, и открыл огонь. Считается, что из арбалета неудобно стрелять вниз – болт может выпасть. На деле эта проблема решается парой капель смолы. Первый преследователь получил болт в левый глаз, второй – в шею, чуть выше ключицы. Третий успел обернуться – арбалет перезаряжается куда дольше лука – и получил болт в затылок.

Спустившись по расщелине, я вырвал болты, вытер их об одежду убитых и убрал в колчан. У одного из преследователей я позаимствовал лук и колчан стрел, у второго – неплохой нож. Больше ничего ценного у них не нашлось. Лук и стрелы я отдал Тане. Затем, уже не таясь, мы вернулись к своей верхней одежде и начали спуск. Как это часто бывает в горах, спуск занял вдвое больше времени, чем подъём. Достигнув дна ущелья, мы быстрым шагом бросились вдогонку за караваном. Можно было и пробежаться, но зачем раскрывать посторонним наши возможности?

Что я чувствовал после хладнокровного расстрела троих? Практически ничего, кроме удовлетворения от хорошо выполненной работы. Эти люди пришли за нашими жизнями. Мы оказались быстрее. Ничего личного.

* * *

Таня

Лук, который мне дал Игорь, оказался так себе. Слишком тугой, да и великоват немного. Стрелы тоже подкачали – такими даже кожаный доспех пробить можно только вблизи, если повезёт попасть. Ладно, на сегодня и такой сойдёт. Кинжалом много не навоюешь, а потом его придётся продать или обменять на что-то более удобное.

Караван мы догнали на выходе из ущелья. Оказалось, до него было совсем недалеко. Народ отдыхал, поджидая нас. Игорь, не вдаваясь в подробности, доложил о выполнении задания, просто сказав, что наблюдателей было трое. Мы разобрали свои вещи и приготовились идти дальше. Панас объяснил, что впереди небольшая долина, а на другой её стороне находится вход в ущелье – разлом с почти отвесными стенами. Это самый короткий путь. Именно там нас и будут ждать. Грабители планируют забросать нас камнями сверху, а потом спуститься и добить тех, кто уцелеет.

Только мы в ущелье не пойдём. По крайней мере, сразу. Слева от входа в него есть тропа, по которой можно подняться выше уступа, на котором нас будут поджидать. Вещи оставим внизу под охраной двух или трёх человек, а все остальные полезут по ней наверх.

Охранять вещи вызвался Кен. Панас это решение одобрил, так как понимал, что в серьёзном предприятии рассчитывать на этого придурка не стоит. Вред может превысить пользу.

Тропинка оказалась узкой, извилистой и временами очень крутой. Лезли мы по ней больше получаса. Горный козёл тут прошёл бы легко, а человек с грузом, скорее всего, навернулся бы. Но мы были налегке – с собой брали только луки, колчаны со стрелами и холодное оружие. Выйдя на уступ, огибающий гору существенно выше обреза ущелья, мы медленно двинулись вперёд. Вот и встречающие. Человек пятьдесят сгрудились на достаточно узком балконе. Камней они запасли изрядно. Похоже, что не один день готовились.

Мы рассредоточились вдоль края уступа и по команде Панаса открыли стрельбу. По сути, это было избиение. Расстояние по прямой составляло около семидесяти метров. Игорь и ещё несколько человек, включая Панаса с двумя сыновьями, били прицельно. Я и все остальные, не заморачиваясь прицеливанием, обеспечивали статистику. Слишком уж кучно расположились внизу наши противники. Некоторые из них пытались обороняться. Безуспешно. Стрелять из лука вверх по человеку, стоящему таким образом, что над обрывом возвышаются только голова и плечо, разумеется, можно. Вот только попасть весьма проблематично. Через пару минут всё было кончено.

Сыновья Панаса спустились по верёвке. Их задача была проста: добить раненых, чьи тела, утыканные стрелами, напоминали ежей, и собрать трофеи. Игорь договорился со старшим из братьев, что тот принесёт и его стрелы. Мы же повернули назад. С этой стороны горы единственным путём в долину был нижний балкон.

Вернувшись, я сразу заметила, что в наших вещах кто-то рылся. Сложно даже представить, какого труда мне стоило сдержаться. Игорь же, напротив, отнёсся к этому событию философски.

– Пойми, – сказал он, отведя меня в сторону. – Для таких моральных уродов, как Кен, не существует понятий вроде «этики». Они живут по своим собственным правилам.

Разобрав вещи, мы продолжили путь и уже через два часа миновали ущелье. На выходе нас ждали сыновья Панаса, нагруженные луками, оружием и мешками с продовольствием. Старший из них передал Игорю десять стрел, а затем, видимо, переговорил с отцом. На следующем привале бородач подозвал Игоря и предложил ему место в постоянном составе караванщиков. Игорь поблагодарил за доверие, подтвердив, что будет возвращаться с их караваном, но дальнейшие планы обсудит позже, когда станет ясно, как пойдут дела с товаром. Панас согласился и предложил свою помощь в торговых операциях. Игорь, воспользовавшись моментом, попросил посмотреть трофейные луки. Ему разрешили, но с условием: взять не менее двух. Один, небольшой и точный, с лёгким натяжением, он выбрал для меня. Второй, более внушительный, предназначался на продажу. К ним он подобрал и пару десятков хороших стрел.

Горы остались позади. Мы постепенно спускались по предгорьям. Для ночлега выбрали небольшое плато, на которое можно было попасть только с одной стороны. Трофейный провиант разделили по-братски, разожгли костры. Дежурство поручили тем, кто не нёс его в прошлый раз.

Ночь прошла на удивление спокойно. Впервые за долгое время мы смогли нормально выспаться. Тепло и удобная лежанка из веток стали настоящим спасением после холодных камней.

Утром Панас собрал всех и предупредил: в городке, куда мы направлялись для продажи товара, нас далеко не везде встретят с распростёртыми объятиями. Причина проста: большинство из более чем пятидесяти человек, которых мы вчера устранили, скорее всего, были местными. У многих из них остались семьи, друзья и знакомые. И тот факт, что мы появились, а они не вернулись, неизбежно приведёт к тому, что именно нас обвинят в их гибели.

Официальная власть, конечно, претензий нам предъявлять не станет. Напротив, она заинтересована в регулярном движении караванов – без них городок обречён на упадок. Торговцы тоже нуждаются в нас. Однако при встрече с простыми жителями могут возникнуть серьёзные проблемы, даже, скорее всего, возникнут. Поэтому Панас настоятельно рекомендовал никому не ходить в одиночку и не оставаться в городке на ночь – «спалят в два счёта».

Наш план был таков: идти до городка без остановок. Быстрым шагом это займёт около пяти часов. По прибытии – сразу на базар. Там у нас будет максимум три-четыре часа на дела, после чего – немедленный отход. Ночевать будем как можно дальше от поселения.

Кен заявил, что у него в городке есть свои интересы, и ему нужно с кем-то встретиться. Панас ответил коротко: это его проблемы. Если не успеет вовремя, пусть остаётся до следующего каравана. Рисковать людьми он не собирался.

Мы шли быстро и слаженно. Подгонять никого не пришлось. Даже Кен, кажется, проникся серьёзностью ситуации и больше не отставал. В итоге мы добрались до места на полчаса раньше запланированного.

Городок оказался невелик: несколько улиц с одно- и двухэтажными домами, многие из которых, к слову, были каменными. В центре – базарная площадь, окружённая лавками и амбарами. Чуть поодаль виднелось трёхэтажное строение за высоким каменным забором – резиденция местного градоначальника. И ещё пара постоялых дворов, расположенных немного в стороне.

Мы сразу отправились на базар. Панас показал Игорю, где можно выгодно продать золотой корень, аналог земного женьшеня. Оставив сыновей с товарами, он ушёл к местным властям.

Первый же торговец, увидев новое лицо, предложил очень низкую цену. Игорь отказался, заявив, что за такие деньги не отдаст и полмешка. После десяти минут азартных торгов, которые со стороны выглядели занимательно, особенно учитывая, что оба знали истинную стоимость товара, они сошлись на двух золотых за весь мешок. Получив деньги, мы продолжили продавать остальное.

Два лука сбыли быстро. С рогами пришлось походить по рядам, пока один из торговцев не предложил хорошую цену. Теперь можно было закупаться.

Первым делом мы пошли в оружейные ряды. Клинков было много, но в основном низкого качества. Даже приличное на вид оружие оказалось из плохой стали. Обойдя все ряды, Игорь сменил тактику: спрашивал продавцов о «настоящем оружии», не для всех. Оказалось, что у большинства были скрытые товары. И даже работы настоящих мастеров. Мечи Игоря не интересовали, но сабли он рассматривал внимательно: гнул клинки, царапал кварцем. Цены были высокими, но Игоря это не сильно волновало. У нас оставалось серебро и пара крупных алмазов с Тэчч. Когда деньги кончились, мы зашли в ювелирную лавку и выменяли один алмаз на пять золотых, после чего продолжили поиск оружия.

Через полтора часа мы купили пять сабель в ножнах и два кинжала. В завершение Игорь купил мешочек стальных наконечников для арбалетных болтов и хороший плотничий топор. Оружие, обернув тряпками, мы сложили в мешок.

Затем, не торопясь, мы прошлись по продуктовым рядам, закупая провиант на обратный путь. Параллельно высматривали Кена. Оказалось, что он тоже нас искал. Ему нужно было добраться до постоялого двора, но идти туда в одиночку он опасался. Игорь предложил ему нашу компанию, сообщив, что мы уже закупились и можем его сопроводить. К тому же мы решили заодно и пообедать.

По дороге на нас пару раз косо посмотрели, но приставать к пятерым не решились. В трактире постоялого двора мы заказали горячую похлёбку и жаркое. Кен что-то прошептал хозяину и тоже уселся за стол. Спустя минут десять, когда мы уже расправились с первым блюдом и приступили ко второму, хозяин позвал Кена в соседнюю комнату. Дверь он оставил приоткрытой, и я, отложив ложку, присела на уши. Нас этому приёму специально учили: главное – отстраниться от всех посторонних шумов и сосредоточиться на определённых звуках. Кошки, например, именно так слышат мышей за каменной стеной.

Я прислонилась к стене, прикрыла глаза и последовательно отсеяла все звуки, доносящиеся из комнаты и с улицы. Теперь – тонкая настройка. За дверью слышались два голоса. Один бормотал неразборчиво, иногда взвизгивая – это был Кен. Второй говорил уверенно, неторопливо, но твёрдо, словно забивая гвозди. Я сосредоточилась на нём, и речь стала чёткой:

– Нет, – ответил второй. – В этом году уже поздно. А вот в следующем – другое дело. Триста отборных копейщиков я обеспечу. Панцирников. Десятый летний день устраивает?

Кен буркнул утвердительно и снова начал что-то нудно бормотать.

– Это уже не твоё дело. Об остальном я буду договариваться напрямую с твоим отцом. Главное – не перепутай дату. Всё, иди.

Я открыла глаза, кивнула Игорю и продолжила трапезу. Главное – мы узнали, что нужно. Теперь надо донести эту информацию. Кто предупреждён – тот вооружён. И за Кеном надо присмотреть. Вот он идёт, довольный, как кот, объевшийся сметаной. Толкаю Игоря в бок – пора собираться, пока нас не обогнали.

По дороге назад я шепнула Игорю, что неплохо было бы прихватить хорошую верёвку. Он согласился. Добравшись до базара, оставил меня с вещами и арбалетом возле группы караванщиков, а сам углубился в торговые ряды. Через несколько минут он вернулся с объёмистым мешком. Практически сразу после этого караван двинулся на восток.

Почти весь обратный путь через хребет мы прошли без серьёзных происшествий. Единственное, что меня тревожило, – это изменившееся отношение Кена, в основном ко мне. Внешне это почти не проявлялось, лишь короткие взгляды исподтишка и особые эмоции. Если бы он просто смотрел на меня как на женщину, я, возможно, даже не обратила бы на это внимания. Но он смотрел на меня как на свою будущую собственность! А на Игоря – словно на покойника, который ещё не знает, что доживает последние дни или даже часы.

Я поделилась своими наблюдениями с Игорем. Он согласился, что, скорее всего, отношение Кена к нам изменилось не просто так. Тем более что у него самого тоже появились нехорошие предчувствия. Нет, приближения смерти он не ощущал, но чувствовал, что мы вовлечены в какую-то очень неприятную историю. Когда на последнем привале перед входом в ущелье, у озера, это чувство обострилось до предела, Игорь пошёл к Панасу.

Отозвав бородача в сторону, Игорь признался, что ему очень не хочется соваться в ущелье, и обычно его предчувствия не подводят. Панас отнёсся к словам Игоря серьёзно и признался, что и сам испытывает сомнения. Он хотел послать в разведку своих сыновей, но Игорь отговорил его, заявив, что пока не может раскрыть все детали, но очень рассчитывает на добровольцев. И действительно, едва Панас начал объяснять, почему перед тем, как входить в ущелье, нужно провести разведку, Кен выкрикнул, что готов выполнить эту миссию вместе со своими людьми.

Панас крякнул, задумчиво посмотрел на нас с Игорем и согласился. Когда троица быстро собрала вещи и скрылась в ущелье, он позвал нас прогуляться.

– Ну, колитесь, что вам известно такого, чего я не знаю? – спросил он.

– Да ничего особенного, – усмехнулся Игорь. – Можно подумать, что ты сам не понял, что это никакие не торговцы. И что сейчас этот дворянчик шустро бежит навстречу папочке.

– И ты будешь после этого утверждать, что вы с женой – простые охотники?

– Буду. Ну, может быть, не совсем простые. Дело в том, что нас попросили немного присмотреть за этой троицей.

– Присмотрели?

– Да, и теперь нам желательно поскорее оказаться в Ашаме.

– А мы теперь нежелательные свидетели? – Панас соображал очень быстро.

– Именно так. Есть другие пути из долины?

– Возможно, но я знаю только этот.

– Значит, нужно найти другой, и срочно. На севере мы уже были. Может, попробуем обойти эту гору с юга?

– А что нам ещё остаётся?

Когда мы вернулись к остальным, Панас кратко и доходчиво объяснил ситуацию. Мол, на выходе из ущелья нас поджидают люди Пупса-старшего. Поэтому пойдём через горы. И побыстрее, пока на той стороне никто не додумался оцепить весь район. У нас есть несколько часов преимущества.

До южного края долины мы добрались примерно за полтора часа. Ущелий там не оказалось, но склон был не слишком крутым, и мы начали подъём. Ещё через пару часов долина осталась далеко внизу, а впереди показалась небольшая терраса. Но уклон резко увеличился. Вскоре пришлось остановиться. Оставшиеся до террасы десятки метров представляли собой почти отвесную стену, которую смог бы преодолеть только опытный альпинист с высококлассным снаряжением. Ну, или выпускник нашей спецшколы. Где мы только не лазили на Тэчч!

Я сбросила бурку, шляпу, сапоги, перекинула через голову и плечо верёвку, взятую у Панаса, – наша была слишком длинной и, соответственно, тяжёлой. В зубы взяла метательный нож – он короткий и с толстым лезвием, не сломается.

«Ну-с, попробуем стеночку», – подумала я. Поставив левую ногу на едва заметный выступ, я нашарила правой рукой углубление в камне и подтянулась вверх. Пристроила в трещину правую ногу. Сапог бы туда не вошёл, а пальцам места вполне хватало. Вон наверху ещё одна хорошая трещина. Как раз лезвие ножа войдёт. Втыкаю его туда левой рукой и подтягиваюсь. Теперь на ощупь ищу опору для левой ноги.

В итоге, спустя двадцать минут я уже поднялась на террасу и сбросила вниз верёвку. Руки ныли, пальцы ног были в ссадинах и царапинах – некоторые кромки камней оказались уж больно острыми. Ничего, это всё заживёт. Втягиваю наверх самого младшего из сыновей Панаса. Смелый парнишка. Обвязался вокруг пояса верёвкой и полез. Пару раз срывался и зависал, но не паниковал. Как только появлялась возможность хоть за что-нибудь уцепиться, впивался в скалу, как клещ. Его усилия помогали немного, но всё же легче, чем поднимать мёртвый груз. Немного отдохнув, мы уже вдвоём поднимаем его старшего брата вместе с моими вещами.

– Всё, парни, дальше сами, мне надо раны обработать. Да и вообще, не женское это дело – вручную мужиков на верхотуру затаскивать.

Промыла ссадины водой из баклажки и втёрла прихваченную с Тэчч заживляющую мазь. Теперь надо полчаса спокойно посидеть, и можно будет надеть сапоги.

К вечеру мы втянули наверх последнего из караванщиков. Дров у нас не было вообще, но продуктов было много, как и воды – по террасе стекало несколько ручьёв, питаемых ледником. Ночевать пришлось под открытым небом. Мы с Игорем спали в обнимку, завернувшись в две бурки.

* * *

Игорь

Я проснулся ещё до рассвета. Рука затекла, и я, стараясь не разбудить Таню, осторожно передвинул её. Она тихонько посапывала, прижимаясь ко мне. Её дыхание щекотало мою шею, и на душе было невероятно тепло и спокойно. Медленно высвободив руку, я начал осторожно разминать её, чтобы восстановить кровообращение. По руке пробежали мурашки, кончики пальцев закололо. Когда кровоток полностью восстановился, я аккуратно вернул голову Тани на место. Мне очень повезло с напарницей! Мы понимаем друг друга с полуслова, и рядом с ней я чувствую себя… счастливым!

Спать больше не хотелось. Я лежал с открытыми глазами, обдумывая наши дальнейшие действия. Искать Хорста в предгорьях было бессмысленно. Он наверняка заметил перекрытое ущелье и сделал соответствующие выводы. Значит, нам нужно самим отправляться в Ашам и искать там Хорста или кого-то из его начальства. И желательно успеть туда до того, как там появятся люди Пупса. Единственный способ сделать это – сплавиться по реке Хелем.

Начинало светать. Тьма медленно отступала, растворяясь в предрассветных сумерках. Вокруг просыпались караванщики. Я тихонько подул Тане в нос. Она мило сморщила его, улыбнулась и открыла глаза.

– Вставай, – сказал я. – Скоро в путь, а мы ещё не завтракали!

Быстро перекусив на ходу, мы двинулись дальше. Тропа вилась по склону горы широким полукругом, почти на одном уровне. Небольшие подъёмы сменялись пологими спусками. К полудню мы вышли на восточный склон. Пора было спускаться, но обрыв справа оставался почти отвесным.

Через некоторое время мы наткнулись на небольшую расщелину, уходящую вниз под углом менее восьмидесяти градусов. В полутора метрах от края обрыва, где расщелина сужалась до трещины, росла берёзка. Не совсем такая, как на Земле, но вполне узнаваемая. Всего полтора метра высотой, но крепкая. Я дёрнул её – сидит плотно. Значит, именно здесь мы и будем спускаться.

Вот и пригодился моток верёвки, который я купил на той стороне хребта. Панасовой и до середины не хватило бы. Мы с Таней быстро размотали её, делая узлы через каждые полметра. Один конец я надёжно привязал к берёзке, а второй сбросил вниз. Первой, забрав все наши вещи, грациозно спустилась Таня. Она почти соскользнула вниз, держа корпус перпендикулярно склону и отталкиваясь ногами от краёв расщелины. Достигнув карниза метрах в семидесяти ниже, она освободилась от груза и подтянула верёвку, облегчая спуск остальным. Я оставался наверху, пока все караванщики не оказались на карнизе. Оставшись на террасе один, я поправил слишком затянувшийся узел, спустился, ослабил натяжение верёвки и резким взмахом послал по ней волну, которая пробежала от моей руки до самого узла. После этого верёвка змеёй соскользнула к моим ногам.

За карнизом склон постепенно выполаживался. Сначала уклон снизился градусов до шестидесяти пяти. Мы с Таней держали верёвку наверху, а потом спускались, подстраховывая друг друга. Потом, когда уклон достиг сорока градусов, верёвка использовалась уже в качестве обычной страховки. Спустившись ещё метров на двести, я свернул импровизированный репшнур и упаковал в вещмешок. Дальше можно было идти без страховки.

Спустившись с горного склона, мы оказались в каменном лабиринте предгорий. Вход в ущелье, расположенный в полутора десятках километров севернее, был надёжно скрыт от нас горным отрогом. В данный момент мы находились в относительной безопасности: даже забравшись на отрог, никто не смог бы разглядеть человеческие фигуры на таком расстоянии. Однако эта безмятежность была временной, пока кому-нибудь из отряда Пупса-старшего не взбредёт в голову направить поисковую группу в южном направлении. Поэтому нам нужно было срочно уходить подальше, смещаясь не вдоль хребта, а к востоку. Где-то там мы должны были выйти к одному из притоков Хелема.

Посовещавшись, мы решили до вечера не разжигать костров и за оставшееся до темноты время уйти как можно дальше. Быстро перекусив всухомятку (воды тоже оставалось совсем немного), мы двинулись на юго-восток. Спустя пару часов набрели на ручей и дальше пошли вдоль него. Местность постепенно изменялась: появились кустарники, отдельные деревца, ранее пробивавшиеся из трещин в каменных плитах, теперь кучковались в рощицы. Ручей, принявший в себя несколько притоков, превратился в небольшую речку.

Ко времени, когда солнце начало клониться к горизонту, мы спустились в распадок, густо заросший сочной травой – отличное место для ночёвки. До наступления темноты мы заготовили дров, натаскав их из ближайшей рощицы, и нарубили кустарника для лежанок. Костры зажгли после того, как сумерки основательно сгустились, и дым нельзя было увидеть даже с небольшого расстояния. Таня сварила мясную похлёбку, и мы в первый раз за двое суток поели горячего.

Прополоскав казанок в реке, я поставил кипятиться воду для чая. Когда она закипела, и Таня, сняв казанок с огня, засыпала в него импровизированную заварку, к нашему костру подошёл Панас с кружкой. Травяной чай здесь не был чем-то особенным. Более того, сборы у многих существенно разнились, так как духовитых растений в округе произрастало много. Но цейлонские чайные листья придавали Таниному напитку неповторимый аромат, резко отличающийся от тех, что издавались варевами, приготавливаемыми у других костров. Вкус же Таниного напитка выделялся на общем фоне ещё сильнее, чем запах.

Разумеется, Панас заинтересовался происхождением ингредиента, настолько сильно изменяющего качество традиционного зелёного напитка и придающего ему такой насыщенный цвет. Таня показала бородачу высушенные чайные листики и сказала, что низкорослые кустики, на которых они растут, иногда встречаются на склонах холмов в южных предгорьях. Местные их собирают и, хорошенько просушив, продают заезжим купцам.

– Ты бывала там? – удивился Панас.

– Я там родилась, – ответила Таня, глядя на него честными, широко распахнутыми глазами. – Это долгая история.

Она сделала вид, что смутилась.

– Можно я расскажу? – обратилась она ко мне.

– Да чего там, рассказывай, – махнул я рукой, с трудом скрывая любопытство. Очень уж хотелось услышать очередную, в который раз меняющуюся легенду.

– Дело в том, что Игорь – бастард, – начала Таня. – Незаконнорождённый сын очень известного человека в наших краях. Его отец не скрывал этого, но официально признать его не мог. Да и не хотел. Поэтому мои родители никогда бы не выдали меня за Игоря. Вот нам и пришлось бежать из дома с корабельщиками. Так что мы здесь всего пару лет.

– А кто вам поручил за сыном Пупса присмотреть?

– Извини, Панас, но это не моя тайна! – резко прервал я. – И тебе лучше об этом не знать. Меньше знаешь – крепче спишь.

– Хорошо, не настаиваю. Какие у вас теперь планы?

– Дойдём до Хелема, срубим плот и сплавимся до Ашама. По реке всяко быстрее. Да и плот там можно будет выгодно продать, если связать его из хороших брёвен.

– Отличная идея! Мне в Ашам не нужно, но полдороги будем попутчиками. Я живу в Брее. Это небольшой городок в среднем течении Хелема. Больше половины караванщиков оттуда же. Шесть местных парней пойдут дальше сами, а ещё трое из Ашама. Они с вами до конца поплывут. Заодно и с брёвнами помогут – на тамошней верфи чужих не любят, а местным должны дать хорошую цену.

После ночёвки и прощания с шестью караванщиками, ушедшими на север, мы весь день шли по предгорьям. Затем начался лес. Сначала это был редкий березняк с молодыми соснами, но вскоре лиственницы стали преобладать. На пригорках они росли коренастыми, а в ложбинах, укрытых от ветра, достигали внушительной высоты – до пятидесяти метров.

Ближе к вечеру мы наткнулись на кабана с семейством. Матёрый секач, увидев нас, тут же бросился в чащу, явно имея опыт. Я даже не успел прицелиться из арбалета. Стрелы лучников лишь подстегнули его. Свинья скрылась, но четырёх крупных подсвинков мы добыли. Через полтора часа они уже жарились на вертелах. Аромат разносился далеко, но мы не боялись. Звери избегают людей, а поблизости не было поселений. Мы также ушли далеко от Срединного хребта, так что погони не предвиделось.

Таня, не теряя времени, продолжила сбор целебных трав, начатый ещё в предгорьях. Вещей у нас было немного, а травы и листья, занимая объём, почти не добавляли веса. Удивительно, но большинство местных растений было похоже на земные аналоги. Конечно, были и исключения, поэтому Таня периодически использовала портативный анализатор, встроенный в полую рукоятку её кинжала.

Лето только начиналось, но в лесу уже появились грибы – здесь всё происходило стремительно. Всего пару недель назад сошёл снег, а трава на луговинах уже вымахала по пояс. Ягоды, очень напоминающие земную чернику, ещё были зелёными, но до их созревания оставались считаные дни.

Ужинали в сгущающихся сумерках. Нежная, сочная свинина прекрасно сочеталась с ячменной лепёшкой. Трёх поросят мы съели за один присест. Четвёртого, самого крупного, оставили на завтра.

Через два дня река вывела нас к притоку Хелема, ширина которого превышала шестьдесят метров. Пришло время подумать о плоте. Лучшая древесина, конечно, лиственница – прочная, твёрдая и, главное, не гниёт. Но есть у неё один существенный недостаток: в воде она тонет. Поэтому строить плот только из неё – пустая затея. Об этом мне тут же напомнил Панас, когда я разглядывал ровные, величественные стволы лиственниц у самого берега.

– Я знаю, – ответил я, – но разве я говорил, что плот будет только из лиственницы?

На лице Панаса отразилась напряжённая мыслительная работа:

– Так что же ты хочешь добавить?

– Вон, пихты стоят, – я кивнул в их сторону.

– Это же дрова, – поморщился бородач.

– Дрова, и очень хорошие, – согласился я. – Но они отлично плавают.

– Ну ты и ловкач! – восхитился Панас. – Мне бы такое и в голову не пришло. Что будем класть вниз?

– Лиственницу, разумеется! Самые длинные стволы, какие найдём. Верхнюю треть обрубим, остальное возьмём. А пихту сверху, поперёк. Зачем людям длинные дрова?

– Эх, жаль, топоров нет!

– У меня есть, – я показал топор, купленный на той стороне хребта. – А ветки и саблями можно порубить.

– Хороший топор! – Панас с восхищением повертел инструмент. – Дашь порубить?

– Конечно! Каждое второе дерево – твоё!

Строительство плота началось с утра. Мы с Панасом принялись за работу. Это было непросто: толщина лиственниц достигала метра, а диаметр пихт часто превышал восемьдесят сантиметров.

Сначала с той стороны, куда планировали уронить дерево, вырубали горизонтальную треугольную прорезь, острый угол которой слегка заходил за сердцевину. Затем рубщик переходил на противоположную сторону ствола. Несколько человек упирались в ствол длинной жердью, примерно в четырёх-пяти метрах над головой. Прорезь делали сантиметров на сорок-пятьдесят выше первой, но уже под наклоном вниз, чтобы пересечь сердцевину чуть выше, чем первая. Рубить до конца не требовалось. Когда до сердцевины оставалось несколько сантиметров, дерево начинало трещать и наклоняться. Рубщик ловко отскакивал в сторону. Толкатели, убедившись, что дерево падает, бросали жердь и отходили подальше.

Лесной исполин медленно наклонялся, цепляясь лапами за ветви соседних деревьев. Треск становился всё громче, нарастая в крещендо, которое внезапно обрывалось гулким выстрелом, за которым следовал глухой удар о землю.

После этого стволы деревьев очищали от веток саблями и немного укорачивали, отрубая менее ценные верхушки. С деревьями обращались по-разному: пихты с мягкой древесиной распиливали на четырёхметровые брёвна, которые потом использовали как катки для транспортировки сорокаметровых лиственничных хлыстов к воде. С пихтами проблем не возникало, а вот с лиственницами пришлось повозиться – лезвие топора затачивали после каждого дерева.

Подготовка брёвен заняла двое суток. Лишь затем приступили к вязке плота. Помимо моих и Панасовых верёвок нашлось ещё несколько более коротких – для двухслойного плота их хватало впритык.

Сначала на пологой отмели уложили жерди так, чтобы один конец каждого лежал на берегу, а другой уходил в воду. На них скатили четыре лиственничных ствола, чередуя их так, чтобы комель первого бревна соседствовал с вершиной второго. Между брёвнами вбили колья, чтобы потом продеть верёвки. Затем поперёк четырёх лиственничных брёвен по одному укладывали и привязывали пихтовые, чередуя их аналогичным образом: первое привязали ко всем четырём, остальные (кроме последнего) – в шахматном порядке, через одно. Последнее пихтовое бревно закрепили ко всем четырём лиственничным.

Закончив вязку плота, спихнули его в воду. Пихтовые брёвна выступали над водой более чем на треть. Все забрались на плот – он лишь слегка просел. Отлично, значит, можно ещё немного нагрузить. Натаскали пихтового лапника и заткнули им все щели между брёвнами верхнего ряда. На переднем и заднем концах установили по рулевому веслу, рядом положили шесты и несколько дополнительных вёсел для маневрирования. В центральной части поставили два шалаша, ближе к корме – несколько плоских камней для костровища. Не забыли и приличный запас сухих дров.

Приготовления завершили ближе к вечеру. Никому не хотелось отправляться в путь ночью. Посоветовавшись, решили не торопиться и отплыть утром, а остаток дня посвятить заготовке продовольствия. Мы с Таней отправились по следам кабаньего семейства. Через полчаса услышали хрюканье – недалеко еда убежала.

В этот раз нам понадобилось много мяса, поэтому пришлось отправиться на охоту за кабаном. Я взвёл обе ступени арбалета и закрепил на ложе один из тяжёлых усиленных болтов. Махнув Тане рукой, чтобы оставалась на месте, начал осторожно подкрадываться. Кабан, увлечённый поеданием грибов, не заметил меня до самого щелчка тетивы. Болт пронзил зверя подмышку. Кабан хрюкнул, покачнулся на подгибающихся ногах и рухнул на бок. Свинья подошла к нему, но, почувствовав запах крови, метнулась в кусты, а за ней бросились поросята.

Подойдя ближе, я вытащил из ножен кинжал и умертвил зверя, который ещё бился в конвульсиях. Таню отправил за подмогой – тащить вдвоём тушу весом около четырёхсот килограммов было бы слишком тяжело. Затем не спеша вырезал болт – не хотелось, чтобы караванщики узнали о предельных возможностях моего арбалета.

Пока ждали помощь, я поел черники – она поспела буквально за три дня. Собрал немного и для Тани. Грибы брать не стал: их, конечно, можно отварить, но сковородки у нас нет, и что с ними делать дальше – непонятно.

Позже шумной толпой волокли кабана к берегу. Разделали тушу уже в сумерках и всю ночь занимались копчением. Не все, конечно – мы с Таней после ужина сразу завалились спать, слишком вымотались.

Сразу после раннего завтрака загрузились на плот и отчалили. Сначала отталкивались шестами от дна, а потом, выйдя на глубину, отдались течению. Самым трудным оказалось удерживать продольное движение: река всё время норовила повернуть длинный и узкий плот поперёк течения – так ей, видимо, было удобнее нести его. Но постепенно мы приноровились. Рулевые на переднем и заднем концах плота менялись каждые два часа. Несколько человек ловили рыбу, а остальные бездельничали, развалившись на душистом пихтовом лапнике.

Дважды за день, проходя через отмели, приходилось работать абсолютно всем. Один раз провозились около сорока минут, снимая наш транспорт с мели. Плот площадью в сто шестьдесят квадратных метров и высотой почти два метра – очень тяжёлая и неповоротливая конструкция. Но рычаг – он и на Андане рычаг, и два десятка крепких мужиков способны на многое.

К вечеру мы достигли места слияния притока с Хелем. Берега здесь разошлись более чем на сотню метров, течение замедлилось, но скорость плота, как ни странно, даже немного возросла. Управлять им стало значительно легче. Посовещавшись, мы решили не приставать к берегу на ночь. Небо было удивительно чистым, ночь – лунной, а берега чётко выделялись на фоне текущей воды.

Нас освещали две луны. Крупная Шеба, с красноватым оттенком, уже взошла и неторопливо скользила по звёздному небу. Розовый серпик её младшей сестры, Шавы, появится из-за горизонта ближе к полуночи и стремительно устремится вдогонку. Это зрелище будет поистине фееричным, но мы с Таней успеем насладиться им в последующие ночи, когда нас останется всего пятеро. А пока можно с чистой совестью отправляться спать.

* * *

Таня

Как же сладко спится на реке! Проснувшись, я увидела, что солнце уже высоко поднялось над горизонтом, щедро нагревая воздух. Наконец-то мы почувствовали настоящее лето. Я только успела подумать, что тёплые бурки больше не понадобятся, как мой организм напомнил о насущной потребности. Большой… А ближайшие кустики на берегу казались слишком далёкими. Вчерашние дела были куда проще: я справляла малую нужду, присев в шалаше, и журчащая вода в щели между брёвнами быстро уносила все следы. Проточная река всего в пятнадцати сантиметрах от настила шалаша, поэтому через пару минут там не оставалось и намёка на запах. Но сегодняшняя задача оказалась куда сложнее. Хотя и решаемой. Пришлось бурке послужить ширмой, пока я на краю плота выполняла акробатический номер. Народ отнёсся к этому с пониманием, но шуток от Игоря и остальных потом досталось немало. Если в пути караванщики в основном молчали, чтобы не сбивать дыхание, то здесь, на плоту, все расслабились, и некоторые оказались такими разговорчивыми, что только держись!

Тем временем река продолжала расширяться, вбирая в себя всё новые притоки. Появились лодки: одни шли нам навстречу вдоль берега, другие обгоняли. Но к нашему плоту ни одна из них не приближалась. Видимо, пара десятков крепких мужчин, скученных в одном месте, служили достаточно весомым сдерживающим фактором.

На следующий день мы пристали к правому берегу в Брее – городке на самой границе Галинии. Именно к берегу, ведь любые мостки мы бы снесли, а серьёзных причалов там не было. Мы попрощались. Оставшимся в Брее караванщикам мы отдали большую часть заготовленного мяса и всю рыбу, а Панас сбегал за свежим хлебом для нас. Он показал нам свой дом и сказал, что планирует ближе к осени снова отправиться за хребет. Если у нас возникнет желание или необходимость присоединиться, то с радостью возьмёт нас с собой.

Он также предупредил, что скоро по правому берегу начнутся земли Пупсов, и рекомендовал быть настороже, особенно ночью. Игорь ответил, что пока не знает, что будет делать в конце лета. Он думает, что сходить на ту сторону ещё можно, но идти туда в следующем году категорически не советует. Причину объяснить не может, поэтому просит поверить на слово.

Отчалив от берега, мы направили плот к середине реки, где течение было самым сильным. К предупреждению бородача мы отнеслись со всей серьёзностью – ведь неизвестно, кто именно проплывал мимо в обгоняющих лодках. Поэтому, договорившись с оставшимися тремя попутчиками, что они будут править днём, а мы возьмём на себя ночь, мы завалились спать.

Вечером мы поднялись бодрыми и свежими. Поужинали на закате. Я заняла место у подруливающего весла в передней части плота, а Игорь – у рулевого на заднем конце. Взяла с собой бурку. Не бронежилет, конечно, но сложенная вдвое она надёжно защищала от стрел и заметно смягчала удар копья. Лук не брала – если незваные гости появятся, то пусть высаживаются на плот. Лишнее плавсредство нам не помешает. Сабли тоже оставила в мешке – скорее всего, сегодня они мне не понадобятся, кинжал почти не уступает им в длине и при этом почти вдвое легче. Попросила Игоря прикрыться буркой и не стрелять – не хотелось случайно получить арбалетный болт. Располагаясь на разных концах длинного и узкого плота, стрелять вдоль него крайне нежелательно: слишком велика вероятность попасть под дружественный огонь, особенно ночью.

Мы с Игорем распределили роли так: если абордажники высаживаются в передней части плота – я с ними разбираюсь, а Игорь страхует меня сзади. Если же нападут сзади – основное дело Игоря, а я буду на подхвате.

С погодой нам опять повезло: чистое небо, лунные дорожки, тихий шёпот воды. Лодка появилась на нашем пути уже под утро, когда серпик Шавы скрылся за горизонтом. Пожалуй, это была не лодка, а что-то покрупнее. Присмотревшись, я опознала двенадцативёсельный баркас. Вовремя прикрылась буркой – две стрелы застряли в бурке, третья вонзилась в бревно. Я медленно завалилась набок. Лёгкий толчок – водоизмещение баркаса и плота несоизмеримы. В брёвна начали впиваться железные «кошки» абордажных якорей. Правильно, баркас нужно хорошо закрепить, чтобы не уплыл.

Пора – мой выход. Рывком вскакиваю, бурка отлетает в сторону, я прыгаю в другую. Баркас пришвартован сбоку почти у начала плота. На плоту уже четверо, остальные лезут через борт.

– Потанцуем? – бросаю я.

Вхожу в боевой режим, и движения противников становятся замедленными – на самом деле это я ускорилась. Схватив первого за одежду, резким броском отправляю его в воду. Перехватываю небольшое копьё второго и бью его владельца ногой в живот – дротик остаётся у меня, а противник, не удержавшись, падает под ноги третьему. Рыбкой перепрыгиваю через них, перекатом встаю на ноги и выбиваю саблю из руки четвёртого, ударив его по запястью древком копья. Мощным «мае гери» в грудь отправляю его в воду. Поворачиваюсь на месте, упруго прогибаюсь, пропуская над головой брошенный с баркаса дротик – пусть летит, мне и одной палки достаточно. Скользя вперёд, раздаю удары древком, сапогом, локтем – не сильно, чтобы не покалечить, но точно. На плоту образовалась куча мала. Я порхаю лёгкой тенью, подхватывая и сбрасывая в воду тех, кто пытается встать на ноги.

Игорь не вмешивается в драку – его задача охранять периметр и не допускать тех, кто оказался в воде, к плоту. Он тоже не пользуется оружием, отбивая абордажников ударами сапога.

Я пинками сбрасываю в воду последнего, кто успел высадиться на плот, и перепрыгиваю на баркас – как раз вовремя. Один из «водоплавающих» – здоровенный кабан – уже переваливается через борт, а второй, ухватившись обеими руками за планширь, собирается последовать за ним.

– Нет, мальчики, это теперь наша посудина! – Прохожу мимо, ударяя древком по пальцам того, кто ещё держится в воде. Швырнув дротик на дно баркаса, я схватываю здоровяка левой рукой за волосы и резко вздёргиваю его голову вверх. Громила инстинктивно пытается вцепиться в меня рукой – дурачок, мне именно это и нужно. Что же, по-вашему, я должна надрываться, перекидывая эту тушу через борт? Нет уж, пусть сам выбирается! Аккуратно выворачиваю ему кисть сверху вниз. Мужик вскрикивает и пытается отступить, но я, удерживая запрокинутую голову за волосы, наклоняюсь к нему и, приблизив лицо к его выпученным глазам, шиплю:

– А ну марш на берег, пока я тебе все косточки не переломала!

Мой ментальный посыл не оставляет сомнений. Отпускаю волосы и усиливаю давление на кисть. Мужик резко откидывается назад и, оказавшись в воде, сразу старается отплыть подальше. Видимо, хорошо проникся.

Возвращаюсь на плот. Там к Игорю уже подоспела троица караванщиков. Объединив усилия, нам удалось отогнать всех пловцов, и теперь их головы удалялись в сторону берега. Пересчитываю – шестнадцать человек. Вроде все.

– Как думаешь, доплывут? – спрашиваю у Игоря.

– По идее, должны. Вода уже достаточно тёплая, а расстояние – не более двухсот метров. И вообще, это не наши проблемы.

– Ты уверен, что не наши? – шепчу, чтобы караванщики не услышали.

– Хорошо, пусть наши, – тихо отвечает Игорь. – Но мы не боги, чтобы обо всех думать.

– Не боги, – соглашаюсь я. – Но привыкать думать обо всех нам нужно уже сейчас.

Пока мы разбирались с незваными гостями, потерявший управление плот начало сносить к правому берегу. Вращение удалось быстро остановить, но пришвартованный у передней части баркас сильно мешал маневрировать. Отпускать ценную лодку никто не планировал. Возникла другая проблема: как закрепить баркас, чтобы он не мешал?

– А что, если отбуксировать его к заднему концу плота и затащить носом наверх? – внезапно пришла мне мысль.

– Нас всего пятеро, – усомнился Игорь. – Как мы такую тяжесть втащим?

– Он плоскодонный! Притопим корму, и нос сам поднимется. Попробуем хотя бы!

– А знаешь, может, и получится!

Мы сложили на корме баркаса камни, груз, дрова, вёсла. Нос слегка приподнялся, но этого было мало. Больше грузить было нечем. Вокруг – только вода. «А чем вода не груз?» – подумала я. Начерпали несколько десятков вёдер, и нос поднялся ещё выше. Теперь дело шло! С помощью «кошек», верёвок и шестов мы подтянули баркас к заднему концу плота и упёрли носом вдоль продольной оси. Перецепив верёвки за переднюю банку, мы впряглись и потянули. Нос баркаса легко въехал на плот, но тут же упёрся в небольшой киль. Однако нас уже было не остановить! Мы просунули под днище с каждой стороны от киля по короткой жерди. Ещё рывок – и баркас затащили на пару метров. Вычерпав воду и разгрузив корму, мы увидели, как она приподнялась, а нос баркаса вдавил заднюю часть плота, заставив её немного погрузиться. Мы решили попробовать управлять плотом с помощью штатного руля баркаса. Оказалось, что это очень удобно: теперь один человек мог полностью контролировать движение плота! К тому времени уже рассвело, и я наконец-то занялась тем, что нужно было сделать давно: вытащить стрелы из бурки. Это важно. Никто из караванщиков не должен заметить, что наконечники стрел застряли в первом слое модифицированного войлока.

Почти весь день мы провели в ожидании возможной погони. Однако она так и не появилась. Возможно, это было связано с тем, что, хорошенько «вздув» нападавших, мы отпустили их всех восвояси. Это также косвенно свидетельствовало о непричастности к нападению Пупсов. Они, скорее всего, повторили бы атаку днём, попытавшись, например, расстрелять нас из луков. При большом количестве постоянно маневрирующих лодок это могло бы быть весьма эффективно.

По мере приближения к Ашаму движение на реке становилось всё более оживлённым. Однако ни одна лодка даже не пыталась приблизиться к нашему плоту. Скорее всего, причиной тому был изменившийся внешний вид нашего плавсредства. Со стороны казалось, будто баркас толкал перед собой плот, действуя как буксир.

Эх, если бы на «буксире» был двигатель или хотя бы дюжина здоровых мужиков! Тогда бы мы до Ашама добрались уже к вечеру. А так, в пассивном режиме, мы плыли всю ночь и ещё половину следующего дня.

Наконец, на тринадцатый день лета мы добрались до Ашама. Сразу направились к верфи. Если на реке мы впятером чувствовали себя на плоту достаточно вольготно, то в процессе причаливания сразу ощутили, что для маневрирования в гавани нас явно недостаточно. Мы чуть не своротили один из причалов.

Оставив на плоту двух караванщиков в качестве охраны, мы вместе с третьим отправились разыскивать хозяина верфи. Это оказалось не менее сложной задачей, чем само причаливание. Дело в том, что практически на всём пространстве кораблестроительного предприятия кипела работа. Одновременно строились четыре корабля. На крайнем стапельном месте рабочих было немного, но на остальных трёх – просто не протолкнуться. Наконец, выслушав не менее десятка раз «только что был здесь» и «пошёл туда», нам удалось перехватить хозяина. Поздоровавшись и представив нас, караванщик объяснил, что мы пригнали с Запада хороший лес на продажу. И, по нашему мнению, эти брёвна должны его сильно заинтересовать.

Мы пошли смотреть. Увидев выступающие из воды брёвна, хозяин верфи рассмеялся и заявил, что мокрые дрова его мало интересуют.

– А на нижний ряд брёвен не хочешь взглянуть? – поинтересовался Игорь. – Раз уж тебя всё равно от дела оторвали.

Корабельщик подошёл к торцу плота и заглянул вниз сквозь прозрачную воду. Выражение его лица менялось на глазах.

– Это то, о чём я думаю? – спросил он караванщика.

– Именно так, – ответил тот.

– И они цельные?

– Конечно.

– Без единого дефекта?

– Ты нас за дураков принимаешь? – обиделся караванщик. – Мы столько сил потратили и рисковали жизнью, чтобы привезти тебе бракованные брёвна?

– Мужики, вы даже не представляете, что именно мне привезли! Если это действительно так, я заплачу по золотому за каждое бревно!

– Мы прекрасно понимаем, какую ценность эти брёвна представляют для верфи, – вмешался Игорь, опередив караванщика, который уже собирался согласиться. – Поэтому рассчитываем получить по полтора золотых за каждое. Разумеется, после того как плот разберут и ты лично осмотришь каждое бревно. Кстати, мокрые «дрова» мы тебе подарим, если договоримся.

Хозяин верфи задумчиво постоял, прошёл вдоль плота, измеряя длину шагами. Удивился и перемерил ещё раз.

– Это без вершины? – уточнил он у Игоря.

– Ты не можешь на глаз определить диаметр верхнего отруба? – удивился Игорь. – Вода мешает? Да, без вершины.

– О-хо-хо, – выдохнул кораблестроитель, приняв решение. – Ладно, беру всё по полтора золотых за каждое бревно. С учётом баркаса. Краденый, наверное?

– Нет, – возразил Игорь. – Баркас трофейный. Мужики сами его рыбакам загонят.

Хозяин верфи не стал больше торговаться:

– Хорошо, будет по полтора золотых. Но только после осмотра брёвен.

– Успеешь до вечера? – уточнил Игорь.

– Успею.

– Тогда к вечеру подойдём за деньгами. Заодно и покупателей баркаса приведём.

– Эй! – крикнул хозяин верфи одному из рабочих, пробегавших мимо. – Собирай свою команду, перегоняйте плот к слипу, разбирайте его и вытаскивайте брёвна на берег. Поживее, я хочу их хорошенько осмотреть!

– Мужики, – обратился Игорь к караванщикам, когда мы вернулись на плот. – Предлагаю разделить деньги так: каждому по одному золотому, а три золотых мне с Таньей. Баркас продавайте знакомым рыбакам сами и делите деньги втроём. Устраивает? Отлично. Тогда покажите, где здесь приличный постоялый двор, и разбегаемся. Встретимся вечером.

До постоялого двора оказалось рукой подать. Его хозяин сдал нам на сутки просторную комнату с большой кроватью на втором этаже, уточнил меню на обед, а затем принялся допытываться, откуда держим путь и надолго ли в Ашам пожаловали. Игорь одним движением поднял его за грудки, прижал к стене и доходчиво объяснил, куда следует засунуть свои вопросы. Опустив на пол, он понизил голос до шёпота и велел сообщить в Тайную полицию о прибытии человека от Хорста. Причём сделать это так, чтобы ни одна душа не заподозрила.

Хозяина как подменили. Мгновенно стал шёлковым. Глаза перестали бегать, хитрая улыбочка испарилась. Так же шёпотом он клялся исполнить всё в лучшем виде и тут же исчез, словно его и не было. Остался лишь запах пота да влажное пятно на стене.

Похоже, Тайную полицию здесь уважали по-настоящему. Мы осмотрели комнату. Первым делом я занялась кроватью. Подняла тюфяк. Ага, клопы. И немало. Кто бы сомневался. Но я была готова. Достала из аптечки стеклянный пузырёк и несколько раз капнула на нижнюю поверхность тюфяка маслянистую, едко пахнущую жидкость. На сутки хватит. А вот соседям в эту ночь точно не позавидуешь.

Через полчаса, разложив вещи, мы заперли комнату и спустились в трапезную. Перед этим Игорь сменил кинжал на поясе на один из тех, что купили за хребтом, а меня попросил оставить свой в мешке с остальным оружием.

В трапезной было немноголюдно. Мы устроились за столом в дальнем конце зала. Еду подали незамедлительно. Быстро покончив с похлёбкой, мы приступили к очень неплохому жаркому. Здесь мы не торопились, успев отдать должное блюду, когда дверь отворилась и вошёл неприметный человечек. Невысокий, но и не низкий. Скорее, чуть ниже среднего. Обычный донельзя. Посмотришь на такого, отведёшь взгляд – и через минуту забудешь, как он выглядел. Оглядев зал, он уверенно направился к нашему столу. Присел, не спрашивая разрешения. После небольшой паузы произнёс лишь одно слово:

– Слушаю.

– Здесь? – удивился Игорь, оглядывая помещение, где кроме нас находилось ещё семь человек. – Ты будешь слушать? Может, знаешь, куда и зачем посылали Хорста? Прости, но информация, которой мы располагаем, настолько важна, что предназначена только для ушей того, кто ставил задачу Хорсту.

– Хорошо, – согласился человечек, и бровью не поведя. – Пойдём.

Мы направились в противоположную от верфи сторону. Минут через двадцать, миновав половину города, вышли к длинному трёхэтажному каменному зданию. Никаких тебе вывесок над дверью. Полиция же тайная. А вот непосредственно за дверью обнаружилась парочка крепких плечистых мужичков. Наш сопровождающий бросил короткое:

– Со мной.

Мы без препятствий прошли через тамбур. В следующем помещении была дверь, ведущая в коридор первого этажа, а также две лестницы – вверх и вниз. В этот момент я слегка напряглась, но расслабилась, когда мы свернули к лестнице, ведущей наверх. Поднявшись на второй этаж, мы прошли по узкому полутёмному коридору почти до самого конца и остановились у одной из дверей. Наш сопровождающий затейливо постучал, выбив короткий ритм, который почему-то напомнил мне земную песню: «Наша служба и опасна, и трудна». Не знаю, была ли это ассоциация или действительно что-то очень похожее. Надо будет позже выяснить, какие слова соответствуют этому ритму.

Дверь открыла миловидная женщина. Помещение, в которое мы вошли, скорее всего, было приёмной.

– Ваше оружие, – сказал сопровождающий, обращаясь к Игорю.

Тот снял с пояса кинжал вместе с ножнами и протянул женщине. Она молча приняла клинок и положила его в сундук, стоявший в углу комнаты.

– Подождите здесь, – кивнул сопровождающий в сторону скамьи у противоположной стены, обменялся взглядом с женщиной, затем коротко постучал в дверь справа от входа, дождался разрешающего отклика и вошёл, плотно прикрыв за собой массивную створку.

Ожидание длилось несколько минут. Женщина села за стол, на котором были разложены письменные принадлежности, и, не обращая на нас внимания, углубилась в чтение какой-то бумаги.

Наконец дверь открылась, и нас пригласили войти.

– Второй заместитель начальника Корпуса Тайной полиции, советник I класса, – заговорил сидевший за массивным столом осанистый мужчина не первой молодости с большими чёрными усами на широком лице. – Это я посылал Хорста на ту сторону. Игорь и Таня, если не ошибаюсь? Присаживайтесь. Можете называть меня Тет.

В его глазах играла глубоко скрытая улыбка. Я сразу почувствовала, что он полностью контролирует ситуацию и настроен к нам доброжелательно.

Игорь кратко рассказал о поведении Кена во время путешествия. Дойдя до подслушанного мной разговора, он прервал рассказ, заявив, что дальше, чтобы избежать неточностей, лучше продолжу я.

Я объяснила, что слышала только те слова, которые были обращены к Кену, и привела их дословно, сохранив авторские интонации.

– Значит, десятый летний день и триста отборных копейщиков в тяжёлой броне, – задумчиво повторил советник. – И дальше договариваться будет Пупс-старший. Уже на этой стороне, если я правильно понимаю. Благодарю вас, это очень ценная информация. Вы узнали гораздо больше, чем входило в задачу Хорста. А с кем именно разговаривал Кен де Пупс? У вас нет никаких догадок? Не мог ли это быть местный градоначальник?

– Нет, – вклинился Игорь. – Там же находился Панас. Он утверждает, что за всё время, пока он там был, градоначальник ни разу не выходил. Да и уровень у него не тот.

– Почему ты так думаешь?

– Слишком маленький у него городок в подчинении. Там не собрать подобный отряд, да и в окрестностях тоже. А из разговора я понял, что речь идёт о слаженном и хорошо вооружённом подразделении, которое может позволить себе только крупный владелец. Осмелюсь предположить, даже более могущественный, чем Пупсы.

– Откуда такой вывод?

– Он принимал окончательное решение и назначал время директивно. Казалось, что остальные должны подстраиваться под него, а не наоборот. Да и с Кеном вёл себя довольно грубо.

– Логично. Что было дальше?

Игорь кратко изложил последующие события.

– Значит, вы точно не можете утверждать, что ущелье было перекрыто отрядом Пупса-старшего? Только предполагаете?

– Да, у нас только предположения, но с большой степенью уверенности. Оно ведь действительно было перекрыто?

– Было, – не стал спорить Тет. – Целых семь дней вас там поджидали, потом ушли.

– Если не секрет, откуда вы это узнали? – заинтересовался Игорь.

– От Хорста, разумеется. Он присылал сообщения по зеркальной связи.

– А что это за связь? Никогда не слышал.

– Это секретная разработка, но вам я могу рассказать. На холме устанавливается вышка, а на её верхней площадке монтируют большое вогнутое зеркало и линзу. С их помощью лучи Анда концентрируются в пучок и направляются к другой вышке. Сдвигая луч немного в сторону и возвращая обратно, сигнальщики передают кодированные сообщения от одной вышки к другой по цепочке. Это очень быстрый способ связи, но он работает только при хорошей погоде. А теперь расскажите о себе: кто вы и как оказались перед ущельем?

Я повторила легенду, придуманную для Панаса, добавив, что мы оказались возле ущелья совершенно случайно – преследовали козла, и он завёл нас туда. В тот момент мы даже не подозревали, что это проход на другую сторону, поэтому внутрь не пошли и вернулись обратно. Хорст вышел к нам, когда козлятина уже дожаривалась.

– А почему согласились на его предложение?

– Совпало несколько причин, – снова вступил в разговор Игорь. – Мы никуда не торопились, планировали заготовить побольше мяса и, продав часть, закупить ячмень на зиму. А нам предложили заработать те же деньги другим, более интересным способом. Мы никогда не были по ту сторону хребта, и любопытно было посмотреть на новые места. Заодно узнать, где находится проход, – это уже само по себе большая ценность.

– Иногда информация бывает смертельно опасной, – усмехнулся советник.

– Это точно, мы убедились на собственном опыте. Но мы с Таней не из трусливых, и это было не первое опасное путешествие в нашей жизни.

– Это все причины?

– Нет… – Игорь смутился очень естественно. – Была ещё одна. Мы раньше никогда не пересекались с Тайной полицией Галинии, но слышали о ней много. И посчитали, что хороший контакт с этой могущественной организацией нам точно не помешает.

– Логично. А закрепить этот контакт не хотите?

– Вы нам предлагаете работу?

– Скажу прямо: это вынужденная мера. Обычно мы никого со стороны не берём, только своих, кого знаем с детства. Но вы теперь – носители чрезвычайно секретной информации. И у меня есть только два пути: тихо вас закопать или принять в организацию. Второй вариант мне куда симпатичнее.

– Нам тоже.

– Отлично, договорились! Для начала будете работать как специальные агенты на разовых заданиях. Вне штата, но с пайзцами – это такие пластинки, знак принадлежности к Тайной полиции. И с половинным окладом. Кстати, деньги на жильё есть?

– Сейчас нет, но вечером нам заплатят за плот, а потом хабар реализуем. Тогда сможем не только снять, но и домик прикупить.

– Это хорошо, одной головной болью меньше. А что вы, собственно, притащили оттуда?

– Оружие. Сабли и кинжалы.

– Зачем?! В Ашаме этого добра навалом. Иногда попадаются очень приличные экземпляры.

– Приличные – может быть, но таких, как мы привезли, на Восточном побережье не делают. Только за хребтом, да и там это большая редкость, которая мало кому по карману.

– Покажите!

– Один из кинжалов в сундуке за дверью.

– Пит, – обратился советник к человеку, который нас привёл. – Принеси!

Надо же, он всё это время тут сидел у двери! Вот это талант оставаться незаметным! Я бы тоже так смогла. Но меня этому специально учили. Хм, а его, видимо, тоже! Всё забываю, что местные профессионалы нам во многом почти не уступают.

Тем временем Пит бесшумно подошёл к столу и, не вынимая кинжала из ножен, протянул его советнику. Молодец Игорь – заменил свой старый кинжал на «забугорный». Иначе мы бы наверняка провалились. По тому, как хозяин кабинета внимательно осматривал оружие, сразу было видно: человек разбирается. Он придирчиво изучил простые ножны, вытащил клинок наполовину, легко вернул обратно, затем полностью вынул и несколько раз перекинул в руках, примеряя разные хваты. Покачал лезвие на пальце, оценивая балансировку, и только после этого начал осматривать клинок. Постучал ногтём, прислушиваясь к звуку, срезал заусенец, подошёл к окну и несколько раз царапнул кончиком по стеклу, а затем попытался слегка изогнуть лезвие.

– Да, – наконец согласился он, неохотно возвращая кинжал Игорю. – Такого оружия здесь нет.

– Оставьте себе, – предложил Игорь, пододвигая кинжал обратно по столу. – Вижу, что понравился. У меня ещё есть.

– Благодарю, – советник искренне обрадовался подарку. – Пит, сходи, получи на них пайцы, зарегистрируй и принеси сюда. Серебряные, с песцом.

Советник задумался на несколько секунд, затем обратился к нам:

– Вы привезли особое оружие. Ценное, но самим быстро продать его за достойную цену будет сложно. Поэтому сделаем так: завтра с утра принесите его сюда, а я оповещу верхний эшелон Тайной полиции, Дворцовой стражи и Корпуса Морской стражи. Там есть ценители, для которых несколько золотых – пустяк. Сколько всего предметов?

– Пять сабель и кинжал. Ещё два кинжала есть, но их мы продавать не будем – для себя брали.

– Это святое. Просто не берите их завтра с собой. А шесть предметов разойдутся быстро. И ещё совет: за кинжал, если он не хуже этого, просите не меньше четырёх золотых. Сабли, скорее всего, должны стоить ещё дороже.

В кабинет тихо вошёл Пит и вручил нам пайизы – толстые серебряные пластинки размером восемь на два с половиной сантиметра. На одной стороне был барельеф северного лиса, а с обратной – выдавленная надпись «Тайная полиция» и двузначный номер: у Игоря – восемьдесят шесть, у меня – восемьдесят семь. В пяти миллиметрах от одного из концов каждой пластинки просверлено круглое отверстие для шнурка или цепочки.

– На время испытательного срока я назначаю Пита вашим куратором, – продолжил советник, когда мы внимательно рассмотрели пайизы. – Завтра, после того как реализуете оружие, он поможет вам с вопросом жилья, а затем введёт в курс дела. Начнёте с работы с зеркальной связью. Вы ведь оба грамотные? Потом освоите делопроизводство и разберётесь с инструкциями. Пока что – до уровня «секретно» включительно. Специальные задания будете получать от меня. Всё, до завтра свободны. Завтра определяетесь с жильём и бытом, а послезавтра приступаете к работе. Вопросы есть? Молодцы, вижу, вопросов у вас много, – улыбнулся советник, – но большая часть из них в компетенции Пита.

– Пит, – обратился он к нашему куратору, – проводи молодёжь до выхода и возвращайся.

* * *

После возвращения Пита в кабинете советника состоялся короткий обмен мнениями.

– Как думаешь, им можно доверять? – спросил советник, указывая взглядом на стул и приглашая подчинённого присесть.

– Зависит от ситуации, – ответил Пит, усаживаясь напротив стола и глядя советнику прямо в глаза. – Всё, что касается их похода за хребет, – правда. В этом можно не сомневаться. И то, что им не просто интересно, и то, что они действительно хотят работать в Тайной полиции, – тоже правда. А вот то, что она рассказывала об их происхождении, похоже на вымысел. Девочка фантазирует. Там что-то другое. Но точно не из простолюдинов – уровень у ребят другой.

– Это не страшно, – откинулся в кресле советник и побарабанил пальцами по столу. – По большому счёту, мне всё равно, кто их родители и где они родились. Что они не местные – и так понятно. Главное, что меня интересовало: действительно ли их встреча с Хорстом была случайной. Не подставили ли они его?

– Нет, тут всё чисто, – уверенно ответил Пит. – Хорст узнал, кто именно идёт в караване, за сутки до встречи и ни с кем не делился этой информацией. Решение направить кого-то вместо себя он принял самостоятельно.

– Ещё один вопрос. Как ты оцениваешь уровень этих ребят? Потянут?

– Вполне. – Пит задумался на секунду. – Мне понравилось, как они двигаются. Пока не понял, врождённые это умения или приобретённые, но в любом случае таких лучше иметь на своей стороне.

– Тогда подготовь их к работе. А где именно их лучше использовать, я подумаю. Слишком редкая фактура.

* * *

Игорь

Выйдя на улицу, мы поспешили к верфи – вечер уже наступал. По дороге я спросил Таню о её ощущениях. Не раскололи ли нас?

– Честно говоря, не знаю, – немного подумав, ответила она. – Сначала у меня сложилось впечатление, что этот советник понимает, с кем имеет дело. Но по ходу разговора оно развеялось. Особенно когда он рассматривал кинжал – такое не сыграешь. Ему действительно понравился этот клинок.

– Что неудивительно. Я специально взял именно этот. Он более органичен, чем те, что изготовил для нас Стёпа. По свойствам, конечно, уступает нашим, но для того времени он совершенен.

– Может быть. Но разговор всё равно получился очень странным. От Пита веяло настороженностью, хотя по лицу этого не заметно, а настрой советника выглядел слишком доброжелательным. Странно. И своё полное имя он не назвал. С посторонними сразу на «ты»? При его уровне? Кстати, ты заметил, как незаметно перемещается Пит?

– А что ты хотела? Он профессионал. Нас с тобой готовили десять лет, а он, возможно, уже двадцать в Тайной полиции.

– Возможно. Мне показалось, что он не поверил моей легенде.

– Это нормально. Старую легенду мы долго отрабатывали, а эту ты импровизировала. Но главное даже не в этом.

– В чём же?

– Мы с тобой не похожи на влюблённую пару. Ты видела, как Стёпа с Леной себя вели? Взгляды, дыхание, как бы случайные прикосновения. У нас с тобой ничего подобного нет – просто напарники.

– Ты уверен?

– Да. А что, не так?

– Понимаешь, Игорь, я вижу, как ты на меня смотришь, и чувствую всё, что при этом испытываешь. Так уж я устроена. Это ещё не любовь, конечно, но уже далеко не дружба.

– А ты?

– Что я?

– Как ты ко мне относишься?

– Примерно так же, глупый! Просто пока вокруг нас всегда были люди, я сдерживалась.

– А сейчас?

– Сейчас пора выбросить из головы всякие глупости – мы уже пришли.

На верфи нас встретили с распростёртыми объятиями. Брёвна оказались безупречными, и расчёт провели незамедлительно. На прощание хозяин верфи дал понять, что если мы сможем в будущем поставить ему ещё партию такого же леса, идеально подходящего для килей больших кораблей, то он готов принять значительно больший объём. Я ответил, что пока не могу утверждать наверняка, но вполне вероятно, что подобная возможность представится в ближайшее время. Заодно поинтересовался, для кого строятся корабли, вокруг которых кипела такая суета. Хозяин поведал о новом перспективном заказчике по имени Анатоль. Тот заказал сразу три бригантины и проявлял живой интерес к строительству более крупных судов.

«Значит, Толик уже здесь отметился», – промелькнула мысль. Я спросил, когда этот заказчик появится снова, чтобы уточнить потребные объёмы. Мне нужно было как-то завуалировать нашу следующую встречу. Хозяин верфи ответил, что ближе к осени. Анатоль хочет получить корабли до начала сезона осенних штормов. Отлично. Значит, скоро увидимся. Интересно, Стёпа уже добрался до столицы или ещё в пути?

Мы вернулись на постоялый двор, когда уже сгустились сумерки. По пути к нам дважды пытались приставать подозрительные личности, и мне пришлось применить свои навыки. Несколько носов, пара рук и неопределённое количество рёбер были сломаны. Вот тебе и столица! Уличное освещение отсутствовало напрочь, и никаких стражников или городовых видно не было. Как они тут вообще живут?

Поужинав, я уточнил у стряпухи насчёт удобств. Как и следовало ожидать, они оказались на улице, но в качестве приятного бонуса обнаружилось некое подобие баньки, где можно было помыться. Пара серебряных монет и интонационно выделенное доброе слово обеспечили нам достаточный объём горячей воды и уединение. Когда, наконец, мы добрались до кровати после банных процедур, на часах была глубокая ночь.

– Тань, ты ведь так и не ответила, как относишься ко мне? – спросил я, блаженно растянувшись на чистой простыне.

– Ох, какие же вы, мужчины, непонятливые, – прошептала она, наваливаясь сверху и затыкая мне рот страстным поцелуем.

Молодость полна быстро проходящих недостатков, но есть у неё одно неоспоримое преимущество: даже заснув после рассвета и выжатые досуха, через пару часов мы уже были на ногах – свежие как огурчики. Возможно, немного бледнее обычного и чуть рассеянные, но заметить это мог только хорошо знавший нас человек. Для всех остальных же мы выглядели совершенно нормально. Почти для всех. Пит, встретивший нас у дверей Тайной полиции, едва заметно усмехнулся, но ничего не сказал.

Он повёл нас в соседнее двухэтажное здание, над дверью которого висела вывеска с двумя скрещёнными саблями – оружейная лавка. И не просто лавка, а лучшая в городе. Мы прошли через торговый зал, стены которого были увешаны разнообразным холодным оружием, и, пройдя через узкий дверной проём, оказались в примыкающем помещении, обставленном одиноким столом, диванчиком и креслами. В них расположились несколько представительных джентльменов. По их манерам, покрою одежды и выражению лиц сразу было видно, что это люди высокого полёта. Трое, судя по выправке, – офицеры Корпуса Морской стражи, тот франт – скорее всего, из Дворцовой стражи, а пожилой дядечка явно представлял Тайную полицию. Вслед за нами вошли хозяин лавки и седовласый старик, приглашённый в качестве консультанта. Я сразу обратил внимание на его широкие плечи и почти квадратные ладони с давними следами ожогов – кузнец.

Пит слегка подтолкнул меня, кивнув на стол. Я выложил принесённое оружие и отошёл в сторону. Покупатели сгрудились вокруг стола, но пока не трогали предметы руками. Старик преобразился на глазах, словно сбросил лет десять. Он брал в руки каждый клинок, внимательно рассматривал его, почти вплотную приближая к глазам, и, казалось, даже обнюхивал. Затем называл мастера, изготовившего оружие, рассказывал о его особенностях и примерном времени создания. Иногда упоминал заказчика или владельцев, а в конце озвучивал ориентировочную стоимость.

Пит, отведя меня в сторону, намекнул, что хозяина лавки и самого старика стоит отблагодарить – после окончания торгов, когда все разойдутся. Тем временем старик закончил свои пояснения, и покупатели наконец получили доступ к оружию. Они осматривали клинки, проверяли, как лежат в руке. Мы с Таней на всякий случай отошли подальше – некоторые махи выглядели слишком опасными. Но поскольку в помещении не было посторонних, обошлось без травм.

Когда все определились с интересующими предметами – без споров и попыток взвинтить цену, как это водится на земных аукционах, – настала пора расчётов. Я был искренне удивлён: никто даже не пытался торговаться, отдавая за оружие на один-два золотых больше тех сумм, что называл приглашённый специалист.

Как только все разошлись, я вручил хозяину лавки и дедку по две золотые монеты. После этого наша чистая выручка составила тридцать семь золотых. Неплохой бизнес! Первоначально я рассчитывал на вдвое меньшую сумму. Теперь можно было подумать о жилье.

Этот процесс тоже оказался на удивление быстрым. Пит уточнил наши пожелания и предпочтительный район. Я описал, что нам нужен небольшой двухэтажный дом, отдельно стоящий, но не на отшибе, по возможности с забором. Желательны банька, колодец, погреб и дровяной сарай. Район не принципиален, но лучше поближе к порту – и чтобы от конторы было недалеко.

Пит выслушал список, хмыкнул и задал лишь один вопрос:

– Все вырученные за хабар деньги собираетесь вбухать?

– Нет, – усмехнулся я в ответ. – Половину.

– Тогда пошли.

Он сразу привёл нас в нужное место, так что выбирать ничего не потребовалось. Крайний дом на припортовой улице, отстоящий от соседнего на пятнадцать метров. Рубленный из брёвен на ленточном каменном фундаменте, двухэтажный (второй этаж мансардный), размером шесть с половиной на семь метров. Дом окружён сплошным дощатым забором высотой около двух метров. Участок небольшой, около четырёх соток, но полностью обустроен: банька, колодец, несколько сараев. Даже крохотный огородик с южной стороны имеется. В доме на отдельном фундаменте установлена дровяная печь с плитой, в комнатах стоит простая, но удобная мебель. Внизу расположен большой погреб. Полы дощатые, относительно чистые, застланы половичками. Окна небольшие, двустворчатые и с двойным остеклением. Кровля черепичная. Лучшего и желать не приходилось. И всё это обошлось нам всего в двадцать золотых.

– Сегодня обустраивайтесь, – сказал Пит, когда мы, завершив сделку с бывшим хозяином, вышли на улицу. – А завтра с утра жду вас по известному адресу. Буду вводить в курс дела.

* * *

В тот же день между двумя советниками завязался короткий разговор.

– Приветствую, Мей! Как тебе моё новое приобретение?

– Добрый день, Тет! Игор и Танья? Я их сегодня видел. Весьма перспективные молодые люди. Мои их упустили, так что регистрировать у себя не стану. Как планируешь их использовать?

– Для начала на оперативной работе, а там видно будет.

– У меня тут объявился один интересный купец, Анатоль. Похоже, он где-то наткнулся на золотое месторождение. К осени должен снова заявиться, чтобы забрать свой заказ на верфи. Сведи его со своими ребятами. Пусть они ему доходчиво объяснят, что золото в Галинии – это исключительно королевская прерогатива. И продавать золотой песок разрешается только одним способом: обменивая по специальному курсу на монеты в казначействе.

– Анатоль, говоришь? – советник усмехнулся в усы. – Сделаем в лучшем виде!