Язык и золото – вот наш кинжал и яд!

Лена

Наши с Толиком капсулы сели на поверхность планеты почти рядом – метрах в пяти друг от друга. Когда я открыла люк, по ушам ударила целая какофония звуков: свист ветра, рёв бушующего океана, тяжёлые удары волн о береговые утёсы.

– Мамочки! – Я представила себе, каково было бы нам сейчас на утлом судёнышке. Даже тут, метрах в сорока от воды, было очень неуютно, особенно в темноте. А что творится там, в зоне прибоя?! Легенда у нас хорошая, но поверят ли местные, что мы смогли выбраться на берег в такой шторм?

Толик включил фонарик и вылез наружу. Я присоединилась к нему. Осмотрелись. Капсулы стояли, слегка зарывшись в песок, в небольшом углублении между двумя грядами камней. За спиной – лес. Низкорослый, деревца извилистые, почти стелющиеся по земле, но это, несомненно, лес, а не кустарник. А впереди – океан. Сейчас его нипочём не рассмотреть – больно уж фонарик маломощный, но, судя по долетающим брызгам, разбушевался он неслабо.

Толик предложил до утра поспать в капсулах и в деревню идти не раньше, чем начнёт светать. До неё километров пять, а с учётом извилистой береговой линии, может, и шесть или семь окажется. Зачем мы будем ночью ноги ломать? Уговаривать меня особенно долго не пришлось, так как предыдущие две ночи я почти не смыкала глаз, и сейчас они закрывались сами.

К утру ветер стих. Волны ещё бились о берег, но уже без прежнего остервенения. Мы позавтракали, и Толик предложил спрятать большую часть золота и наших вещей прямо здесь. Выкопали ямку под корнями приметного дерева, сложили всё туда, присыпали песком и положили сверху небольшой валун. После этого включили механизмы самоуничтожения капсул, подождали завершения деструкции и засыпали ямки песком.

Теперь нужно было искупаться – мы ведь, по легенде, из воды вылезли. Нырять в океан желания не возникало ни малейшего, поэтому мы нашли углубление между камнями, в котором было по щиколотку воды, улеглись туда и подождали, пока по нам несколько раз прокатится волна. Ой, какая вода холодная! Но потерпеть нужно. Иначе, если просто облиться водой, требуемого эффекта не будет. А так всё просто отлично – песок в волосах, в сапогах и на зубах, на одежде: характерные потёртости, на ногах – ссадины. И холодно очень. Пошли по берегу в левую сторону – к деревне. Сначала по песку, а потом увидели тропинку среди деревьев и двинулись по ней. Идти сразу же стало намного легче. Несмотря на высокий темп, нам никак не удавалось полностью согреться, так как вся одежда была мокрой.

Потянуло дымком. Н-да, это не деревня, а небольшой рыбацкий посёлок. Женщин и детей почти нет, в основном мужики. Либо в годах уже, либо, наоборот, совсем молодые. Завидев нас, большинство собралось на площадке между сараями. Толик начал рассказывать нашу легенду: что он купец, приплывший издалека, шторм разбил корабль о прибрежные камни, и мы спаслись только вдвоём. Посетовал, что мы голодные и замёрзшие, нуждаемся в сухой одежде и пище. За всё заплатим, деньги у нас есть. Зря он про деньги сказал. Народ оживился, старик, без сомнения являющийся тут главным, подмигнул кому-то из молодых. Несколько парней отделились от толпы и ушли за сарай. Старик же, ничего не отвечая Толику, медленно смещался к другому сараю, у стены которого стояло весло.

Они что, всерьёз намереваются нас тут вёслами забить?! Да я их в капусту порублю! Положила обе руки на рукояти скимитаров. А Толик соловьём заливается. Не понимает, дурачок, что ему не отвечают, потому что переговоров не будет. Ткнула его локтем в бок. Приготовься, мол, нас сейчас убивать будут. Он удивлённо повернулся ко мне – не понимает!

А старик уже весло подхватил и к руке примеривает. Хотя какой он старик? Просто седобородый дядька в возрасте. Но крепкий ещё. Вон как весло держит. Я потянула скимитары из ножен. В этот момент что-то свистнуло, и на нас обрушилась рыболовная сеть с крупными ячейками. Но клинки уже были у меня в руках! Расходящееся движение обеими руками от груди, и острые лезвия прорезают в снастях метровую прореху, в которую я тут же высовываюсь до пояса. В этот момент сеть дёргают, подсекая ноги, и мы с Толиком оказываемся на земле. Ничего, сейчас я вам покажу, где раки зимуют! Приподнимаюсь на колено, и вдруг в голове что-то взрывается, и мир перед глазами меркнет.

* * *

Прихожу в себя от холода и пульсирующей боли в затылке. Я лежу в неудобной позе. Руки связаны. Перед глазами полумрак. И самое главное – я голая! Прислушиваюсь к ощущениям в организме. Нет, пока не изнасиловали. Интересно, почему? Ладно, с этим позже разберёмся. Сначала головную боль снять надо, а то ничего не соображаю.

Закрываю глаза. Представляю себе источник боли в виде некоторой области фиксированного размера. Медленно сжимаю эту область в точку, а потом так же медленно, чтобы не расплескать ненароком, вывожу её за пределы головы и отталкиваю. Всё, голова больше не болит. Открываю глаза и осматриваюсь. В памяти откуда-то всплывает слово «зиндан». Яма глубиной метра четыре и диаметром чуть больше полутора – в распорку не вылезешь. Сверху она перекрыта решёткой из жердей. Рядом лежит Толик. Он тоже голый и пока без сознания. Около него стоит ведро.

Понятно. Значит, решили не убивать, а продать. Логично. Потому и товарный вид не портили. Эх, придурки, что же вы руки мне впереди связали? Посёлок непуганых идиотов. Я бы и сзади справилась, но так у вас хоть какой-то шанс оставался. Что тут у нас за узлы? Качественные. Рыбаки ведь умеют узлы вязать. Да и верёвку мокрую взяли. Чтобы и зубами не развязать. Но мне это нипочём. Вы знаете, какое у женщины самое страшное оружие? Которое всегда при ней, даже у голенькой. Правильно, когти. Да-да, вот эти самые аккуратно подстриженные ноготки, на одном из которых имеется накладка. Сейчас я её сдвину немножко, и на конце ногтя появится крохотное лезвие бритвенной остроты. Верёвки, говорите? Чик – и нет ваших верёвок! Теперь можно голову ощупать. Да, здоровенная шишка на затылке. Это меня, по всей видимости, седобородый дедок веслом приложил. Растираю кисти рук и онемевшую от лежания в неудобной позе ногу.

Теперь надо Толика освобождать и в чувство приводить. Очень хорошо – ведро до половины водой налито. Как раз то, что сейчас нужно. Перерезаю верёвку на его руках и отпиваю из ведра несколько глотков. Попахивает она, и ведро грязное, но другой воды всё равно нет. Набираю в рот воды и прыскаю напарнику в лицо. Он начинает дёргаться. Закрываю ему рот рукой – крики и стоны сейчас не нужны, и шепчу в ухо, чтобы занялся самолечением.

Через пару минут Толик уже был готов к действиям. Эх, не понимают они, с кем связались. Прикидываю, как мы будем освобождаться. Терять нечего. Наверняка уже послали кого-нибудь в город за покупателями. Не будем мы их тут дожидаться, сами выберемся. А напарник между тем меня разглядывает.

– Лена, – говорит. – Ты такая красивая без одежды.

– Молчи, бесстыдник! И нечего напрягаться, ничего тебе не обломится. Я Стёпу люблю. Давай выбираться наверх. У меня руки чешутся кое с кем посчитаться. Не терплю, когда меня по голове бьют.

– Взаимно. А как выбираться будем?

– Как-как? Об косяк! Сначала я вылезу, потом тебе скину что-нибудь. Становись у стены. Спиной повернись, охальник!

Взбираюсь к Толику на плечи и придерживаюсь руками за стену. Он подставляет под мои ступни ладони и, когда я утверждаюсь на них, поднимает. Вытягиваюсь. До решётки не хватает сантиметров двадцать. Надо бы меня подбросить немного. Опускаю глаза вниз.

– Толя! Ты куда смотришь?! На стену смотри!

Он краснеет и отворачивается к стене. А меня смех душит. Да так, что ноги дрожать начинают.

– Опускай меня. Быстрее!

Толя садится на корточки и опускает руки на уровень плеч. Я соскакиваю на дно ямы. Ноги не держат. Сажусь, зажимая рукой рот. Смех так и рвётся из меня наружу. Успокаиваюсь. Смотрю на его красное от смущения лицо, и на меня накатывает новый приступ смеха. Толик присоединяется. Смеёмся вместе. Наконец, успокаиваюсь.

– Толя, я тебя понимаю. Сама на твоём месте тоже, наверно, не удержалась бы при таком-то ракурсе. Но нам как-то наверх выбираться нужно. И я тебя при всём желании наверх не подкину. Сил не хватит. Давай ещё раз попробуем. И без глупостей.

Вновь забираюсь наверх. Примериваюсь. Цепляться надо сразу двумя руками и не рядом, иначе жердь может обломиться.

– Толя, сейчас на счёт три подбросишь меня. Готов?

– Готов.

– Раз, два, три!

На Земле я весила пятьдесят килограммов. Тут побольше, но Толик, – парень крепкий, справился. Короткий полёт, и я вцепляюсь руками в жерди. Получилось! Теперь осталась сущая малость. Вытащить себя за волосы, как барон Мюнхгаузен. Вместе с лошадью. То есть с решёткой, на которой вишу. Качаюсь вперёд, упираюсь ногами в стену и дёргаю решётку назад. Сантиметров на десять сдвинулась. Ещё раз, второй, третий. Появилась щель. Ещё немножко. Всё, достаточно. Раскачиваюсь и, посылая ноги вперёд и вверх, выскальзываю на поверхность.

– Ой, собачка! Здравствуй, пёсик. Тебя нас охранять посадили? Иди сюда, я тебя почешу. Хорошая собака.

Отодвигаю решётку в сторону и опускаю в яму длинную жердь. Толику этого вполне достаточно – вылезет.

– Пойдём, пёсик, – зову собаку с собой подальше от ямы, из которой сейчас Толик будет вылезать. – Надо с твоими хозяевами разбираться.

Яма выкопана метрах в тридцати от посёлка. Интересно, где они мои вещи сложили? Скорее всего, в самом большом из домов. О, а вот и экскурсовод появился. Сейчас он меня проводит. Молодой крепкий парень. По земным меркам лет двадцати. Один из тех, кто за сетью ходил. Увидел меня и, вместо того чтобы закричать, двинулся мне навстречу. Поймать хочет.

– Дурачок, куда ты руки тянешь? А если я вот так сделаю?

Встречаю его кисть своей, переплетаю пальцы и слегка надавливаю, наклоняя её вперёд и вниз.

– Ой, а чего это он на коленки встал? Больно мальчику? Сейчас ещё больнее будет.

Обхожу его сзади, выворачивая руку за спину, и поднимаю его на ноги второй рукой за волосы. После этого вежливо прошу отвести меня к моим вещам. Какой понятливый мальчик – ведёт. Как я и предполагала, идём к большому дому. И пёсик с нами идёт. Хороший такой пёсик, холка у него на уровне моего пупка.

А вот и Толик вылез. И к нам бежит. Собачка дёрнулась было, но я шикнула на неё:

– Свой!

Когда мы подошли к дому, я отпустила вывернутую руку и нажала пальцем на сонную артерию. Спустя несколько секунд уложила потерявшего сознание парня на землю и зашла в дом. Толика пропустила следом, а собачке велела охранять дверь.

Прохожу через узкий тамбур и открываю дверь в комнату. Так, главари в сборе. Вещички наши рассматривают. Седобородый и трое тех, что постарше. Увидели меня и рты пооткрывали.

– Что, – спрашиваю, – уставились, голой женщины ни разу не видели?

А сама к столу иду. Один из рыбаков опамятовался и скимитар со стола хватает. Успел схватить. И даже замахнуться успел. Но на этом его удача кончилась – мужчина схлопотал от меня пяткой в висок и улетел в угол. Скимитар я на лету поймала.

– Ещё смелые имеются?

Молчат. К стеночке отодвинулись, с лица спали, вдруг отчего-то грустные стали, потерянные. А Толик через стол прыгает, да как засветит с правой в глаз седобородому. Тот так и сполз вниз по стеночке.

– Это он тебя веслом! – оборачивается ко мне Толик. – Что с этими делать будем?

– Вяжи их да в ямку.

– Живыми?

– А зачем иначе связывать? Давай поторапливайся, а я оденусь пока. Вот ведь уроды! Не могли вещи просушить. Ходи теперь опять в мокром.

Оделась по-быстрому, проверила свои вещи, что с собой брала – вроде всё на месте, ничего растащить не успели. Даже аптечку не раскурочили. Вслед за мной и Толик одеваться начал. И вдруг остановился.

– Ты чего? – спрашиваю.

– Деньги у меня были в поясе. А теперь пусто.

– Толя, украли твои денежки. Вот эти уроды, которые нас продать собирались. Что тебя удивляет?

– Знаешь, Лена, у меня ещё ни разу ничего не крали.

– Привыкай. Тут это в порядке вещей. Вон, дедушка уже в себя пришёл. Сейчас я его расспрошу, а ты пока свяжи того, что в углу лежит.

– Лена, а его не надо связывать, он готовый уже.

– Как готовый?

– А вот так. Остывает. Перестаралась ты слегка.

Я так и села.

– Да не расстраивайся ты, Лена, всё нормально. Мужчина, который на голую женщину мечом замахивается, жить не должен. Ты всё сделала правильно.

– Да, понимаю я, что правильно, но всё равно муторно на душе. Первый он у меня.

– Привыкай, – возвращает моё пожелание Толик. – Теперь это у тебя станет в порядке вещей. Давай дедушку будем допрашивать. Куда он дел моё золото?

– Так. – Я ухватила седобородого за волосы и приподняла с пола. – Говори, старый, куда наше золото дел, или я тебя сейчас на кусочки строгать буду.

И скимитаром перед носом у него поводила. Мужик почему-то мне сразу поверил. Может быть, лезвие скимитара, покачивающееся возле уцелевшего глаза (второй уже закрылся), так его завораживало, или голос у меня был убедителен, не знаю, но захоронку свою он выдал быстро. Там кроме Толиного золота оказалось ещё некоторое количество серебряных и медных монет, которые мы выгребли без остатка. Невелика компенсация, но какая уж есть. Всех четверых (парень, лежащий у двери, уже оклемался) спустили в яму. Аккуратно по лестнице. Которую потом не только вынули наверх, но и поломали на части. Больше в посёлке никого, кроме пёсика, не осталось. Один из парней был ещё утром послан в город за покупателями, а остальные успели разбежаться.

Может быть, так и лучше – убивать мне никого не хотелось. Понимала, что гуманность тут, скорее всего, будет расценена как слабость, но ничего не могла с собой поделать. Я ведь ещё тогда, в школе знала, что без этого не обойтись, но одно дело, знать, а совсем другое – живого человека своими руками (в данном случае ногой) в хладный труп превратить.

* * *

Толик

Лопухнулся я по полной. Всё ведь, как мне казалось, предусмотрел, но не учёл того, что мы направились в гости не к добрым самаритянам и даже не к прожжённым циникам, а всего лишь к простым заурядным труженикам моря, часть из которых уже побывала пиратами, а вторая ещё только собиралась ими стать. У них даже и мысли не возникло покормить и обогреть за деньги двух богатых жертв кораблекрушения, заботливо выкинутых океаном прямо у их посёлка. Зачем кормить, обогревать, когда можно просто обобрать до нитки, да потом ещё и самих продать? Это ещё повезло, что Лену не тронули. Как бы я потом объяснялся со Степаном?

Нет, что мы выпутались бы в конце концов, я нисколько не сомневался. Не зря же нас десять лет учили всяким разностям. Поэтому за конечный итог я был спокоен, но если бы с Леной случилось что-нибудь нехорошее, не простил бы себе никогда!

А потом, когда выбирались, получилось ещё хлеще. Как мне было на неё не смотреть, если я её должен был держать над собой на вытянутых руках? А если бы уронил? Но обошлось, вроде поняла и не стала обижаться. Хотя ракурс да, был шикарный.

До ближайшего города тут километров двадцать. Пока парень туда доберётся, найдёт там нужного человека, убедит, плюс обратная дорога – раньше вечера никто не появится. А скорее всего, их надо ждать завтра. Поэтому следует подкрепиться да посмотреть, что тут у них имеется ценного, так как изысканной нами к настоящему моменту контрибуции явно недостаточно.

Шишку на голове мне Лена обработала какой-то мазью и заставила принять таблетку. Ещё и пошутила, что голова у меня является сильной стороной, но ведь не до такой степени, чтобы ею вёсла ломать?

Поискали в доме съестное и обнаружили погреб, набитый всякой всячиной. В основном, разумеется, рыба и морепродукты, но обнаружилась там и пара окороков. Один из них тут же перекочевал на стол и был если не уполовинен, то изрядно сокращён.

Только поели – голоса во дворе. Опять прокол. Не сообразил, что ни один уважающий себя купец не станет ради наших персон ноги сбивать двадцать километров. Это ведь остров. Пиратский. Разумеется, они добрались морем. Шторм-то уже совсем успокоился. Ладно, будем встречать гостей.

Первым зашёл посыльный. Лена приняла его прямо в дверях. Носком сапога между ног, потом за волосы и носом о колено. И в бок ногой – пусть в сторонке поваляется и поскулит – с него пока достаточно. А сама в другую сторону перетекла, как будто и не было её. Следующий гость явно покупатель. Грузный мужчина в богатом, но потёртом кафтане, высоких сапогах-ботфортах и в треуголке. На поясе кортик почти в полметра длиной.

– Заходи, – машу ему рукой, не вставая. – Присоединяйся! Тут ещё много осталось!

И на яства, разложенные на столе, показываю. Мужик – кремень. Одним взглядом охватил корчащегося у стены посыльного, меня, стол, Лену, стоящую в сторонке и держащую обе руки на рукоятях скимитаров. И шагнул к столу. Треуголку небрежно бросил на угол стола, отодвинул скамью и уселся напротив меня.

– А вина нет? – спрашивает.

– Извини, – говорю. – Только пиво. Не слишком хорошее.

А сам кувшин к нему придвигаю. Он набулькивает себе полную кружку, выпивает, не отрываясь, и, отставив её в сторону, вытирает рукавом усы.

– Дрянное пиво! Это вы, что ли, потерпели кораблекрушение?

– Мы. Я с Юга и не знаю местных порядков. Отец денег дал и товары на пробу. Послал открыть факторию, чтобы наладить торговлю. А тут вот такая незадача приключилась.

– И что, всё пропало?

– Не всё. Только корабль и товары. Деньги я сохранил, и уцелела Елена, моя телохранительница.

– Много ли тех денег?

– На факторию хватит. А вот товары закупить и корабли нанять – нет. Придётся занимать тут.

– Не боишься это всё мне выбалтывать? – ухмыльнулся пират, отрезая здоровенный шмат мяса от окорока. – А то ведь дам по голове да заберу денежки.

– Не боюсь. Мне компаньон нужен. Толковый. А ты мне приглянулся. Опытного человека сразу видно. У тебя ведь корабли есть?

– Есть. Немного, но мне на жизнь хватает.

– Расширяться не думаешь?

– Думал. Но прибыли тут невелики, а конкуренция высокая. Пока ничего не выходит.

– Так давай объединим усилия. С тебя корабли и охрана, а я обеспечу товары и связи. Надо ведь знать, что, куда и когда везти, кому сбывать. И не по мелочам, а на широкую ногу.

– Интересное предложение. Неожиданное, но мне нравится. И подход твой – сразу быка за рога. Без экивоков. Меня тут Мораном кличут.

Он вытер пятерню о штаны и протянул мне.

– Анатоль. – Я приподнялся и пожал протянутую руку.

Моран крепко сжал пальцы. Я также усилил давление.

– Неплохо, – убедившись, что не сможет меня передавить, Моран разжал руку. – А с виду и не скажешь. Цыплёнок-цыплёнком.

– Моран, – повернулся он в сторону Лены и чуть склонил голову.

– Елена. – Лена расслабилась и, подойдя к столу, уселась рядом со мной.

– Я приберусь тут. – Моран встал со скамьи, подхватил за шиворот парня, сидевшего у стены тихо, как мышка, и, протащив его волоком через тамбур, выкинул во двор.

– Вот теперь можно серьёзно поговорить, – сказал он, вернувшись к столу и наливая себе ещё одну кружку пива. – Что ты конкретно предлагаешь?

* * *

Через полчаса мы спустились с крыльца, довольные исходом переговоров. Парнишки и след простыл – сбежал.

– Куда вы своих обидчиков подевали? – Моран огляделся, задавая вопрос.

– Один за домом валяется, – я кивнул в сторону торчащих из-за угла босых ног. – Четверо в яме. Остальных Елена пожалела – не стала по кустам вылавливать. Где-то прячутся.

Моран подошёл к яме, заглянул к сидящим там рыбакам. Бросить им хотя бы нож? Даже не подумал. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Плюнув, он направился к морю.

На берегу нас ждала шестивёсельная шлюпка. Примерно в двух кабельтовых от берега на волнах покачивалась бригантина. Пропустив нас на бак, Моран уселся на корме. Матросы столкнули шлюпку в воду, запрыгнули и взялись за вёсла. Несколько быстрых гребков – и берег остался позади.

На корабль мы поднялись по верёвочной лестнице. Лодку пустили за кормой на буксире. Матросы быстро поставили паруса и выбрали якорь – их выучка была очень приличной. Бригантина прошла немного вдоль берега и снова бросила якорь. Шлюпку подтянули под борт, и мы с Леной снова спустились в неё. Нужно было забрать припрятанное золото. Я думал, Моран останется на корабле, но он спустился следом. Вероятно, хотел лично убедиться в наличии золота или же не доверял своим матросам.

Шлюпка причалила к берегу. Песчаного пляжа здесь не было, поэтому матросы не стали вытаскивать лодку на камни, а просто придерживали её руками, пока мы с Леной и Мораном ходили за деньгами.

Они были на месте, наш тайник никто не тронул. Возвращаясь, Моран остановился и спросил, не боимся ли мы, что он оставит нас здесь, а сам уплывёт с деньгами? И пристально посмотрел на нас. Лена слегка напряглась. Моран этого не видел, но я почувствовал. Выдержав паузу, я ответил:

– Нет, не боимся. Потому что умные люди не режут курицу, несущую золотые яйца.

Он рассмеялся. Я же добавил:

– Ты ведь и сам неплохо разбираешься в людях. Не боялся, когда в одиночку с нами на берег сошёл, что Елена тебе голову отрежет?

Моран вздрогнул, смех оборвался. Он ещё раз оценивающе взглянул на Лену. Та мило улыбалась, постукивая пальцами по рукояти скимитара.

– Ладно. – Он посмотрел на меня уже доверительно. – Один-один, ничья. Зубастые вы, ребятки! Палец в рот точно не стоит класть. Но мне это нравится. Пошли уже, а то ветер может измениться!

* * *

Лена

Когда мы поднялись на борт бригантины и разместили вещи в предоставленной нам каюте, я не удержалась и спросила Толика, не слишком ли он рискует, доверяясь Морану. Ведь это прожжённый пират, чья репутация давно запятнана. Толик же заверил меня, что нам невероятно повезло. Именно такой человек и нужен: не просто опытный, но и умный. Таких, как он, стоит иметь на своей стороне, но при этом нельзя расслабляться. Морану нельзя лгать – он моментально почувствует фальшь. Необходимо быть предельно честными, но при этом не раскрывать всех деталей. О нашей главной задаче – ни слова. Пока. А дальше посмотрим, как будут развиваться события.

Закончив разговор, мы вышли на палубу. Бригантина оказалась весьма достойным судном. По сути, это шхуна-бриг: две мачты, но площадь парусов вполне приличная, а узкие обводы корпуса обещают хорошую скорость. В шторм на ней, конечно, лучше не попадать, но при свежем ветре она бегает очень шустро. Двадцать пять километров, отделяющие нас от города, она, двигаясь против течения, преодолела менее чем за два часа. У Морана таких судов три. На первый год этого хватит, трюмы у них вместительные, а потом придётся приобрести ещё несколько.

Городом поселение, к которому мы подошли, можно было назвать лишь условно. По сути, это было несколько частных владений по периметру бухты, рынок, административно-торговый квартал и небольшая верфь. Владения Морана располагались с восточной стороны бухты: четыре причала, два из которых занимали бригантины, пара двухэтажных домов, полтора десятка одноэтажных построек, крытый эллинг со слипом и ряд просторных амбаров.

Времени до вечера оставалось достаточно, поэтому мы решили не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня – отправились открывать контору фактории. Вместе с Мораном и парой его головорезов. Двухэтажный рубленый дом, который Моран посоветовал нам купить, находился в дальнем от рынка конце административно-торгового квартала, в прямой видимости от его резиденции. Между домом и берегом располагались три больших склада. Ниже по берегу тянулась причальная стенка из деревянных свай с дощатым покрытием.

Всё выглядело достаточно новым и находилось в приличном состоянии.

Строения принадлежали местному купцу, недавно разорившемуся. Сначала он оживился, увидев долгожданных покупателей, но затем резко помрачнел, поняв, кто именно их сопровождает. Торг оказался на удивление коротким и завершился словами Морана:

– Хватит этому купчишке и тридцати золотых. За всё, включая остатки товаров. И чтобы через два часа его духа здесь не было.

Кликнули стряпчего и завершили сделку. Сменить вывеску дело не долгое. К вечеру над дверью в контору был установлен щит с надписью: «Торговая компания „Анлемо“». Всего по две буковки от каждого, а звучит красиво. Спать мы улеглись на втором этаже. Первый решили оставить под кабинеты, приёмную и кухню. А ночью нас пришли убивать.

Мы, конечно, ожидали такого поворота событий, но Морана решили не беспокоить. Полагали, что справимся сами. Ведь если дёргать серьёзного человека по мелочам, он может решить, что наше партнёрство неравноправно.

Прежде чем подняться наверх, я проверила замки. Окна здесь небольшие, чуть больше форточки, но пролезть можно. Медные задвижки на них достаточно массивные. Открыть их можно, только разбив стекло, а на это вряд ли пойдут. Значит, остается дверь. Сама по себе она надёжна – из толстых дубовых досок, её и бревном не сразу высадишь. Плюс железный засов. На первый взгляд всё кажется безопасным, но между дверью и косяком есть небольшая щель. Тонкая, но лезвие ножа пройдёт. А значит, засов можно приподнять и вывести из скобы. Ладно, завтра поставлю сверху ограничитель. А пока оставлю все как есть. Не буду создавать лишних препятствий незваным гостям. Если они не смогут войти через дверь, начнут искать другие пути. И вовсе не факт, что я предугадаю их замыслы. А так всё просчитывается гораздо проще. Никто здесь не знает о том, что произошло с нами в рыбацком поселке, поэтому к нам должны относиться как к обычным купцам. Даже не совсем обычным – юным и неопытным.

На второй этаж вела пологая двухмаршевая лестница, заканчивающаяся узкой площадкой, на которую выходили двери обеих комнат. Ничего похожего на чистое бельё я не обнаружила. Завтра придется купить ткани. Пока же я просто вытерла пыль с лежанки подвернувшейся тряпкой и этим ограничилась. Сегодня придется спать одетой. Если, конечно, до этого вообще дойдет. Ох, как же хочется спать! Сколько можно?! Это уже четвёртая ночь бодрствования! Но если сейчас уснуть, то это будет уже навсегда – это я понимаю.

Прибиралась я при свете одной из двух свечей, найденных в ящике секретера на первом этаже. Вторую отдала Толику. Честно говоря, я рассчитывала, что нам придётся пользоваться свечами из сала, поэтому обнаружение спермацетовых свечей меня приятно удивило. На Земле их начали использовать только в XVIII веке, а здесь они уже есть. Разница в двести-триста лет. Нужно выяснить, это особенность только островитян, или такие свечи используются и в других местах? Если нет, попробуем организовать здесь свечной заводик. Горят они гораздо ярче сальных и, главное, не коптят так ужасно.

Убравшись в комнате, я направилась к Толику. Пусть те, кто наблюдает за окнами, думают, что мы просто готовимся ко сну. В дальнейшем нужно что-то придумать с нашим прикрытием. Идея с женщиной-телохранителем хороша, но только на Земле, начиная примерно с XX века. Здесь же это не сработает. Значит, необходимо изображать любовников. Иначе ко мне начнут приставать все подряд, и не только на людях. Придётся спать в одной постели. Бедный Толик!

Полчаса мы тихо беседовали при свечах, а потом погасили их. Сидим в темноте. Я приготовила скимитар. Комната тесная, нас двое. В темноте могу случайно зацепить. Хотя темнота не абсолютная. Глаза привыкли, и я уже почти всё различаю. Этот городок, который местные называют Свободным, находится на пятьдесят втором градусе северной широты. Весна подходит к концу, ночи сейчас короткие и не слишком тёмные. Для нас с Толиком это не проблема – наше зрение, особенно ночное, острее, чем у обычных людей.

Первые звуки послышались через полтора часа после того, как мы погасили свечи. Кто-то скребётся у двери, неумело пытаясь приподнять засов через щель. Я бы справилась быстрее. Наконец им удалось. Дверь я оставила приоткрытой, чтобы слышать, что происходит внизу. Теперь её слегка качнуло сквозняком.

Мы с Толиком бесшумно переместились к двери, заняв позиции по обе стороны. В правой руке у меня скимитар, у Толика – локтевой кинжал. Слышны тихие шаги, дыхание нескольких человек, шепот. Сейчас должна скрипнуть третья ступенька. Я проверяла. Не скрипнула. Значит, не чужие пришли, дом знают.

Чья-то рука нащупывает дверную ручку. Щель медленно расширяется, и кто-то протискивается боком. Встречаю его колющим ударом на уровне груди, держа меч горизонтально – так меньше шансов попасть в рёбра. Лезвие не упёрлось. Грабитель даже не вскрикнул, лишь хлюпнул горлом и начал заваливаться назад. На пол звякнул упавший нож. Я выдернула скимитар, опустила его рукоятью вниз, чтобы кровь не стекала, и переложила в левую руку. Дверь захлопнулась. Я отодвинулась за косяк. Вовремя. В следующий момент дверь распахнулась вновь, и в проём метнулось копьё. Небольшое, похожее на дротик, но с широким плоским наконечником, длиной около полутора метров. Всё это я разглядела позже, при свете. Сейчас же увидела лишь длинный узкий предмет, мелькнувший перед глазами. Если бы стояла напротив, меня бы нанизали на него. А так я перехватила древко правой рукой и изо всех сил дёрнула на себя, втягивая в комнату грабителя, крепко державшегося за его конец. И рубанула скимитаром сверху по затылку. Голова отделилась от тела и покатилась в сторону. Минус два. Дверь вновь захлопнулась, но на этот раз вмешался Толик, со всей дури приложивший её ногой на уровне груди. Классный удар. Человека, находившегося с той стороны, буквально снесло, и он с грохотом покатился вниз по лестнице. Толик прыгнул следом.

Я зажгла свечу. Без свидетелей можно было обойтись без кресала, просто взяв зажигалку, спрятанную в рукоятке гребёнки. Спешно покинув комнату, я старалась не запачкаться в крови, заливавшей пол. Толик догнал грабителя у лестницы. Тот сломал руку при падении и дико кричал. Он тут же был прикончен Толиком – из жалости, чтобы не мучился.

Шутки шутками, но возвращаться в комнату мне не хотелось. Я не боюсь крови, но очень не люблю её вид. Тем не менее, убирать пришлось немедленно, иначе потом ничего не отмоешь, а жить здесь нам.

Мы вытащили трупы на улицу. Одного я узнала – приказчика бывшего хозяина фактории. Двое других были незнакомы, но, судя по тому, как хорошо они ориентировались в доме, тоже из его людей.

Затем Толик таскал воду из ручья, а я смывала кровавые пятна. Дважды меня чуть не стошнило – приходилось выпрямляться и глубоко дышать. Но всё неприятное когда-нибудь кончается. Я задвинула засов ножом, принесённым одним из грабителей, и мы отправились спать. Легли в моей комнате. Прижавшись к спине Толика, я закрыла глаза и тут же уснула. Никаких кошмаров. Проспала до утра как убитая.

* * *

Толик

Моран заявился сразу после рассвета. Ему, видимо, было интересно, потревожит ли нас кого-то ночью. Охрану он ставить не стал – хотел проверить, сможем ли мы сами за себя постоять. Трупы у крыльца его, похоже, удовлетворили – и в прямом, и в переносном смысле. Лену я будить не стал, пусть ещё поспит, вчера ей досталось. Прошлись с Мораном по двору, заглянули на склады. Ничего серьёзного: немного ячменя, пара мешков с наконечниками для стрел и гарпунов, да мотки верёвок. Мелочь, но и она пригодится.

Спросил у Морана, как тут с погодой ближе к лету, особенно насчёт штормов. Можно ли уже на север к китобоям, или ещё рановато. Тот посоветовал подождать пару дней и поинтересовался моими планами. Почему именно на север? Пришлось объяснять основы успешной торговли. Во-первых, надо быть первым везде, пока спрос максимальный, а выбор самый широкий. Это шанс снять сливки. Во-вторых, желательно быть монополистом. Если не получается, то хотя бы захватить большую часть рынка. Тогда сам цены диктуешь. В-третьих, и это главное, – никаких пустых рейсов. Товар должен идти в обе стороны.

Если сейчас рвануть на юг, будем там последними, да ещё и с пустыми трюмами. Туда мы тоже зайдём, но позже и с полными трюмами. А сейчас – к китобоям. На всех трёх бригантинах. Затариться по максимуму. Но сначала закупить здесь что-то, что можно взять с собой. И денег занять.

– Кто тебе даст в кредит? – удивился пират. – Незнакомому, да ещё и без залога?

– Вот и я думаю. Покажи мне пару местных денежных мешков. Не купцов, а тех, кто деньги меняет и под проценты даёт. Кстати, сколько денег твоим людям нужно выдать сейчас, чтобы в плавании не возникало лишних вопросов, и сколько потом, по возвращении? Учитывая, что вернёмся мы только осенью.

Моран прикинул и назвал цифры. Немаленькие. По-моему, даже слишком. Я ему так и сказал: «Не слипнется ли у вас там всё?» Неужели, когда он в набег идёт, столько же вперёд платит? Тот согласился, что, конечно, столько не платит, но и на такой долгий срок они в море не ходят. Тут ведь у многих семьи, их надо кормить, пока мужик в море.

– Хорошо, – соглашаюсь. – На аванс я денег найду. А остальное пообещай, но скажи, что столько будет лишь в том случае, если у нас всё получится.

Нам развиваться нужно, корабли покупать. Поэтому большую часть прибыли я хочу сразу пускать в дело, чтобы у нас к зиме было уже не три корабля. С другой стороны, если сейчас много заплатим, то и с набором команд на новые корабли проблем не будет. В общем, понятно: нужны деньги, деньги и ещё раз деньги. Будем решать эту проблему.

Прогулялись по улице. Моран охарактеризовал мне трёх местных ростовщиков, рассказал о наиболее известных купцах и пиратских капитанах. Потом он позвал меня позавтракать. Сказал, чтобы о трупах не беспокоились – он пришлёт людей, которые всё организуют. А заодно и бывшего владельца поищут. Зашли за Леной. Она уже проснулась и даже умудрилась привести себя в порядок.

Завтрак был плотным. Я обычно в обед ем меньше. Но после вчерашних событий простая и сытная пища нам лишней не показалась. После завтрака я откланялся, заявив, что мне пора – надо начинать тряску кредиторов. Заглянули домой. Я взял с собой большую часть из оставшихся золотых: половину из них ссыпал в пояс, остальные – в кошель. Всё, можно отправляться на дело.

Городок был маленьким, и слухи по нему распространялись с чудовищной скоростью, обрастая такими подробностями, что впору хвататься за голову. Все уже знали, что вчера в Свободный заявился молодой купец с Юга с какой-то головорезкой. Говорят, спит с ним, а за него всех подряд в капусту шинкует. Лицом на наших женщин не похожа, волосы цвета спелой соломы, явно с гор спустилась. И что самое удивительное, привез их сам Моран, лично гонявший за ними бригантину! Едва ступив на землю, купец, не торгуясь, скупил огромный участок с постройками, расплатившись чистым золотом. Основал торговую компанию «Анлемо». Что это значит, никто не ведает, но звучит, чёрт возьми, солидно. А ночью на него напали, так эта девка такое устроила, что утром вдоль крыльца трупы рядами лежали. Головы – отдельно.

Поэтому, когда мы с Леной подошли к конторе одного из ростовщиков (второго по влиянию), и я попросил обменять деньги, меня впустили без лишних вопросов. Лену же попросили подождать в приёмной.

Я вошёл в кабинет, представился:

– Анатоль, купец с Юга. Приехал открыть здесь факторию.

И уселся в кресло.

– Здесь моё золото, – я перебросил кошель через стол, – мне бы хотелось обменять его на серебро.

Он внимательно изучил монеты, пересчитал их, даже провёл пробу на зуб. Затем назвал цену. Я поморщился, словно от чего-то кислого. Он предложил другую сумму. Я согласился. Кошель перешёл к нему, а мне вручили мешок серебра. Я взвесил его на руке, развязал шнурки и принялся осматривать монеты. Кивнул одобрительно – всё было в порядке. И не спешил покидать помещение.

– Есть ли что-то ещё? – спросил он.

– Разумеется, есть, – согласился я и вытащил чётки из-за пояса. – Мне недостаточно этих средств для закупки товаров, я хотел бы взять кредит. До осени. Под залог фактории.

А сам тем временем перебирал чётки. Блестящие металлические шарики ловили лучи света, завораживая взгляд. Я же мерным голосом рассказывал о своей удачливости и о том, как ему повезло получить возможность ссудить мне пару мешков серебра под столь низкий процент – всего пять. Это было бы превосходным вложением средств. И тот факт, что обычно он предоставляет займы под куда более высокие проценты, не имел никакого значения. Ведь я брал у него значительные суммы. К тому же мне можно доверять, и он совершенно ничем не рискует, предоставляя мне эти деньги. Но об этом, конечно, не стоит говорить никому – люди вокруг так завистливы.

Теперь чётки можно было убирать – своё дело они сделали. Он позвал приказчика, и мы приступили к составлению договора. Приказчик удалился за деньгами. А я тем временем продолжал рассказывать о своих планах, упоминая, что собираюсь в ближайшее время значительно расширить свою факторию. Ростовщик был в восторге от проведённой сделки, его лицо буквально светилось от удовольствия. Вскоре принесли деньги. Я повесил два мешка на пояс – здесь, как известно, кошельки в руках носить не принято. Третий передал Лене – пусть и она внесёт свою лепту в работу, ведь я же не грузчик, чтобы таскать всё в одиночку. Мы попрощались, обменялись поклонами и покинули помещение.

Отправились прямо к Морану. Я вручил ему два мешка серебра в качестве аванса для команд кораблей. Третий мешок предстояло потратить на товары.

Прошлись с Леной по лавкам. Закупили всё необходимое для личного пользования: от нижнего белья до столовых приборов и письменных принадлежностей. Наняли женщину, которая взяла на себя заботу о нашем хозяйстве. Доставив покупки домой, Лена вместе с Асой – нашей новообретённой домоправительницей – занялись приборкой. Я же отправился на встречу с купцами. Где-то мы просто вели беседы, где-то договаривались о приобретении товаров. Основная цель этих встреч заключалась в том, чтобы определить актуальные цены, изучить номенклатуру товаров и, что самое главное, проникнуться духом местного торгового сообщества.

После домашнего обеда и небольшого отдыха мы с Леной (сами понимаете, большие деньги без охраны не инкассируют) рванули к главному ростовщику, первому парню на деревне, так сказать. Там всё как под копирку, только денег я вынес в полтора раза больше. К третьему уже не пошёл: два раза факторию заложить – это ещё ладно, посмеются, а вот три – это уже совсем ни в какие ворота.

Дальше опять по купцам прошлись, товар оплатили, договорились, что утром его на склад привезут. В нынешних условиях мы себе предоплату могли позволить. Брали всё, что китобоям нужно: топоры, ножи для разделки, верёвки, ячмень, репу, обручи для бочек. Груза получилось не так уж и много, и два мешка серебра, что остались после расчётов, мы домой унесли.

Потом к Морану заскочили – предупредить, что завтра одну бригантину к фактории под загрузку перегнать надо. Он так на небо глянул, прислушался к своим ощущениям и говорит: «Давай прямо сейчас, похоже, шторм скоро будет». И ведь не ошибся! Едва швартовы закрепили, как началось. Сначала вода в бухте почернела. Анд ещё сияет, небо чистое, а вода – чёрная. Через пару минут небо резко потемнело, тучами затянуло, и ветер засвистел. Метров двадцать пять в секунду, не меньше. Ураганом ещё не назовёшь, но штормяга знатный. В такую погоду на улице делать нечего, так что ужинать остались у Морана. Там же и планы на ближайшее время обсудили. Завтра никуда не дёргаемся. Спокойно бригантину загрузим, воды и продуктов на пару дней возьмём. А послезавтра, когда, по словам Морана, всё утихнет, отчалим. Плохо, конечно, что две из трёх бригантин в балласте пойдут, но тут уж ничего не поделаешь. Ещё повезло, что хоть на один корабль груза наскребли. Откуда тут возьмутся большие запасы товаров весной, когда навигация только-только начинается? Вот на следующий год надо будет заранее о них позаботиться, с учётом всей логистики.

К ночи ветер стих, и мы отправились домой. Днём Лена позаботилась о безопасности: окна и двери теперь были под новыми, надёжными запорами. Незваных гостей мы больше не опасались. Купца, продавца земли, так и не нашли. Говорили, что утром он ушёл в море на парусной лодке. Это косвенно подтверждало, что он знал о грядущем нападении, возможно, даже сам его организовал. Но теперь уже не спросишь. Успел ли он добраться до континента до начала шторма – неизвестно. Четыреста километров, переменчивые течения… Сам бы он вряд ли успел. Но мог встретить кого-то по пути. Впрочем, если что, я его лицо запомнил хорошо.

Зато сегодня я буду спать в постели. С подушкой!

* * *

Лена

Третий день на острове пролетел как один миг. Я хлопотала по дому, а Толик носился как заведённый, разбираясь с приёмом и погрузкой товаров. Нанимать приказчика он пока не стал – мы собирались уйти в «круиз» до самой осени, так что ему пришлось вникать в каждую мелочь самому.

Во второй половине дня, когда основные дела были улажены, мы отправились оформлять бумаги. Нашей экспедиции нужно было придать хоть какой-то юридический статус. Официальная власть в Свободном была, по сути, лишь фикцией. Герцог, как он себя величал, был хитрецом из хитрецов. Государственное образование, даже такое небольшое, должно иметь хоть какую-то власть, и он представлял ее почти единолично. Да, в его свите числились двое стряпчих, писец и стряпуха, а резиденция его была двухэтажной. Но реальной власти у этого человека не было. Все серьёзные вопросы решали несколько предводителей крупных пиратских объединений.

Морану принадлежали три корабля и обширные владения, поэтому его вес в правящем сообществе был значителен. Местные купцы мало отличались от обычных пиратских главарей. Одни временно оставляли разбойный промысел, полностью переключаясь на торговлю. Другие же совмещали приятное с полезным, попеременно выступая то в одной, то в другой роли – исключительно по собственному желанию. Если условия способствовали, честный, законопослушный торговец мог в мгновение ока превратиться в пирата, а если нет – оставался торговцем. И для Морана смена амплуа не была чем-то из ряда вон выходящим. Это был волк, накинувший на время овечью шкуру. Даже если она со временем прирастёт, из-под неё всё равно будут проглядывать острые волчьи зубы.

Мы же с Толиком планировали заняться вполне легальной торговлей, не связанной с грабежом на морских путях. Поэтому нам требовались документы. Толик заранее продумал и записал текст на листочке. Морана решили не брать – не такая герцог и важная шишка, справимся без тяжёлой артиллерии. Принял нас градоначальник сразу, так как никаких признаков очереди в приёмной не наблюдалось. Вальяжно устроившись в кресле, Толик популярно объяснил, что именно нам нужно, и придвинул к герцогу лист бумаги с текстом, придавив его двумя золотыми монетами.

Читать бумагу герцог не стал. Просто заявил, что содержание его вполне устраивает, но количество монет нужно увеличить в два раза. И тогда он, может быть, сможет решить проблему примерно за неделю. Толик ответил, что бумага ему нужна сегодня, забрал одну из монет и выразительно покосился на меня. Я подошла ближе к столу и положила руку на рукоять скимитара. Тон герцога тут же изменился. Да, бумагу оформят прямо сейчас при нас, но вторую монетку надо бы вернуть.

– Хорошо, – легко согласился Толик. – Пусть оформляют. Монетку я вам, так и быть, подарю, но не раньше, чем увижу готовую бумагу.

Герцог вызвал писца, передал ему текст (по-прежнему не читая) и велел переписать немедленно. Полчаса мужчины мило беседовали о погоде, собаках, видах на урожай. Когда писец принёс готовую бумагу, герцог хотел сразу шлёпнуть на неё печать, но Толик выдернул её из его рук, прочитал и швырнул ей в писца.

– Мне нужно, чтобы на бумаге был текст, который я написал, – медленно и размеренно проговорил Толик, глядя писцу в глаза. – Дословно. А свою отсебятину можешь засунуть себе…

Далее он подробно объяснил, куда именно нужно засунуть документ и что с писцом произойдёт, если ещё один лист будет испорчен. На этот раз мы ждали всего минут десять. И написанное Толика удовлетворило. Герцог проставил на бумаге свою печать, мы отдали ему вторую монету и удалились.

– Слушай, – спросила я Толика по пути домой. – А почему герцог не стал читать текст?

– Неужели не поняла? – удивился Толик. – Он же неграмотный!

* * *

К следующему утру ветер стих до свежего бриза, а морское волнение заметно уменьшилось. Мы с Толиком разместились на гружёной бригантине Морана. Две другие шхуны пока шли под балластом, что было явным недочётом. Однако Толик заверил меня, что дальше у него всё продумано, и подобное больше не повторится.

Остров мы обходили с востока. Моран объяснил, что это самый быстрый маршрут. Сначала нас будет нести тёплое течение, огибающее остров, а затем, выйдя из него, мы сможем в полной мере использовать попутный ветер.

До Юкола – небольшой северной речки, впадающей в океан на шестьдесят пятом градусе северной широты, где располагались китобойные поселки, – мы добирались трое суток. За это время не произошло ничего интересного, кроме одного инцидента. Всё случилось ещё в первый день нашего путешествия, ближе к вечеру. По сути, рядовой конфликт, но в сложившихся обстоятельствах он стал знаковым.

Женщина на корабле – это нонсенс. Хотя это и не запрещено никакими законами, но не принято. На пиратском паруснике женщина может чувствовать себя относительно спокойно лишь в роли наложницы капитана. В нашем случае Моран представил нас с Толиком как своих компаньонов. Большая часть команды решила, что я не являюсь женщиной капитана, а значит, все вопросы следует решать с Толиком. Меня же никто не удосужился ни о чём спросить. По кораблю ходит девчонка с острыми железками на поясе. Говорят, на берегу она кого-то зарезала, возможно, даже нескольких человек. Ну и что? Разве это даёт ей право голоса?

Поэтому вечером, когда мы с Толиком стояли на баке у бушприта и рассматривали океанский простор, к нам подошли трое пиратов. Впереди шёл молодой и наглый, скорее всего, мелкая сошка. Двое позади были постарше и намного серьёзнее. Они представляли ощутимую опасность и, похоже, являлись организаторами этого инцидента.

Молодой пират положил Толику руку на плечо и, брызгая слюной, начал вещать о том, что бабой нужно делиться. Толик сбросил его руку, вытер лицо и отодвинулся. Пират воспринял это как слабость, снова придвинулся и, повысив голос, чтобы слышали наблюдавшие издали, изложил свою мысль: купец должен стоять в сторонке и смотреть, как настоящие мужики разбираются с его женщиной. Возможно, тогда он чему-нибудь научится.

Толик промолчал, снова вытер лицо и коротко, по касательной, ударил снизу в подбородок. Потерявший сознание пират упал. Толик подхватил его, усадил у борта и повернулся к оставшимся.

– Это моя женщина, – медленно, но с такой мощью и едва сдерживаемой яростью произнёс Толик, что двое крепких мужиков отступили. – И если кому-то это непонятно, порву голыми руками и скормлю рыбам. Всё ясно?

– Да что ты, паренёк, мы же пошутили! – примирительно хлопнул его по плечу один из них левой рукой, а правой, спрятанной за спиной, выхватил нож.

– Я тебе не паренёк. – Толик оттолкнул его руку, перехватил вторую, уже вынырнувшую из-за спины, и резко вывернул. Нож выпал и звякнул о палубу. Пират рухнул на колени.

– Не паренёк, а кормилец, – продолжил Толик, наклонившись и продолжая выкручивать руку. – Запомни и по-другому ко мне не обращайся!

Третий попытался вмешаться, но был остановлен шлепком скимитара плашмя чуть ниже живота.

– В очередь! – рявкнула я. – Не видишь, что занят человек? Сейчас закончит просветительную работу, тогда и подойдешь.

– Ну ты, девка, не наглей! – вскрикнул пират, отступая.

– А то, что будет? – поинтересовалась я, двигаясь за ним и снова шлепнув скимитаром в то же место. – Мамочку звать будешь?

– Всё, говорю, прекрати! – Голос пирата стал визгливым. – Я понял уже!

– Смотри, – предупредила я, убирая скимитар в ножны. – Не то отчекрыжу лишнее и скажу, что так и было!

Толик тем временем уже отпустил своего подопечного. Подняв с палубы нож, он одним неуловимым движением метнул его в фок-мачту. Лезвие глубоко вонзилось в твёрдую древесину, заставив её завибрировать. Один из отшатнувшихся пиратов, удивлённо присвистнув, попытался выдернуть клинок и принялся раскачивать его.

На этом инцидент, как говорится, был исчерпан. Больше за всё плавание ничего подобного не случалось. Приняли нас если не за равных, то, по крайней мере, за весьма опасных противников и предпочли больше не связываться. Моран, узнав обо всём постфактум, лишь порадовался, что мы не стали никого калечить. Лишних рук на корабле не бывает.

В устье Юколы мы оказались утром. Лето уже приближалось, и паводок закончился, но на берегу кое-где ещё лежал снег. Горы, видневшиеся на горизонте, были полностью им покрыты. Мне кажется, там он не тает даже летом, а здесь, под палящим солнцем Анд, снег выглядел совершенно сюрреалистично.

Чтобы не спугнуть местных жителей, две порожние бригантины мы оставили на внешнем рейде, а сами подошли к причалу одного из посёлков. Впрочем, насчёт спугнуть – возможно, я выразилась не совсем точно. Местные сами кого угодно напугают. Людей, выходящих в океан в высоких широтах навстречу китам и кашалотам, я думаю, даже морской змей не слишком впечатлит. Скорее, вызовет чрезмерную озабоченность: куда такую прорву мяса девать? Так что точнее будет сказать: «не беспокоить». И они, кстати, не особо обеспокоились. Увидев, что судно сидит глубоко в воде – значит, гружённое, – решили, что пожаловали торговцы. Минут через десять к причалу вышли двое представителей: щупленький старик и осанистый мужчина средних лет, широкий в плечах. Мы с Толиком и Мораном спустились с корабля. Как Толик и предполагал, деньги нам здесь не понадобились – чистый натуральный обмен. Зачем им тут деньги?

Торговля шла просто и эффективно. Мы демонстрировали образцы товаров, а китобои, оценив качество, предлагали взамен свою продукцию. В первую очередь Толика интересовали ворвань (китовый жир), спермацет (вещество из головы кашалота) и китовый ус. Постепенно осадка нашей бригантины уменьшалась, а у причала росло количество бочек и вязанок китового уса.

Когда наши товары начали подходить к концу, Толик задал вопрос: не находили ли китобои в кишечнике самцов кашалотов чёрные комки вещества, которое сначала издаёт резкий запах, но затем, полежав на воздухе, сереет и приобретает приятный сладковатый аромат?

– Находили, и не раз, – ответил один из стариков.

– Ничего не сохранилось? – уточнил Толик.

Дед пообещал поискать и вскоре вернулся с серым комком весом около полутора килограммов, завёрнутым в тряпицу. На вопрос, что он хочет взамен, дед ответил, что готов отдать его даром. Однако Толик настоял на своём, предложив взамен большой моток верёвки. С условием, что если в будущем им попадётся подобное вещество, то они будут его сохранять. Для Толика или его представителя. Дед с радостью согласился, ведь обменять никому не нужную серую массу на отличную верёвку было очень выгодно.

Отведя меня в сторону, Толик спросил:

– Чем, по-твоему, пахнет?

– Мускусом, наверное. Очень приятный запах, навевает разные мысли.

– Деньгами пахнет, – уверенно заявил Толик. – Очень большими деньгами! Это амбра – лучший фиксатор запаха. Такой кусок стоит примерно столько же, сколько вся ворвань, которую мы здесь выменяли.

Вернувшись к деду, Толик сообщил, что планирует бывать здесь регулярно, и поинтересовался, есть ли у них какие-либо пожелания относительно товаров или их количества.

Дед задумался и ответил, что для них самое важное – это зерно, овощи и фрукты. Ничего из этого здесь вырастить невозможно, а одним мясом и рыбой сыт не будешь. Климат здесь суровый, лишь ягоды успевают созреть к концу лета. Толик отметил, что готов брать и ягоды, причем в больших количествах, и пообещал вернуться ближе к осени.

Пока у причала суетились, меняя местами бригантины, Толик предложил Морану отправиться на шлюпке вверх по течению. Загорелся он, видите ли, проверить одну идею. Моран занял место у руля, а мы с Толиком расположились на баке. Течение было неспешным, и шестивёсельная шлюпка легко скользила по водной глади.

Добравшись до первого притока, узкого, не более пятнадцати метров в ширину, Толик велел сворачивать. Ещё метров триста вверх – и мы у отмели, где вода бурлила перекатами. Она оказалась ледяной, поэтому Толик даже не подумал разуваться. Он попросил подвести шлюпку вплотную к отмели и немного подержать её на месте. Когда двое гребцов упёрлись вёслами в песчаное дно, надёжно зафиксировав лодку, Толик перегнулся через борт. Черпаком, который обычно служил для откачки воды, он зачерпнул немного песка из углубления перед самым перекатом. Затем, покачивая черпак, он давал воде смывать самые лёгкие песчинки. Повторив процедуру с водой, Толик продолжил своё занятие.

Заинтригованный Моран подошёл на бак. Толик показал ему песок, осевший на дне черпака.

– Вот это да! – наш компаньон присвистнул, разглядев в желтоватом песке самородок размером с ноготь мизинца.

– Ты бывал здесь раньше? – Моран пристально вгляделся в лицо Толика. – Или кто-то тебе рассказал?

– Я вообще впервые на Севере. А про эту реку услышал от тебя. Просто хотел проверить свою идею и до последнего момента не был уверен, что она сработает.

– Почему именно здесь решил искать?

– Золото – оно тяжёлое. Тяжелее любой другой песчинки. Поэтому там, где обычную песчинку течение легко перенесёт через препятствие, золотая, скорее всего, ляжет на дно. А здесь как раз такое место.

– Выше по течению ещё должны быть такие места?

– Наверняка!

– И что будем с этим делать?

– Местных ставить в известность нежелательно. – Толик на мгновение задумался. – Надо своих здесь оставить. А в конце лета вернуться за ними.

– Парни, – обратился Моран к экипажу шлюпки. – Есть желание провести лето тут? И вернуться осенью на остров богатыми людьми? Вот этот песочек – золотой!

Он продемонстрировал матросам содержимое черпака.

– Не чистое золото, – дополнил его слова Толик. – Золота в этом песке не больше трети. Но за лето его можно намыть много.

Кто бы усомнился в том, что согласились все.

– Есть условие, – заявил Моран, когда бурные восторги пошли на убыль. – Никому о золоте ни слова! Более того, свою долю получите серебром. Доля будет большой, и на следующее лето я вас опять сюда привезу. Имейте в виду: ни в команде, ни на острове никто не должен узнать, что мы тут золото моем. Иначе здесь на следующий год соберётся половина населения острова.

– И такая резня начнётся, что никому мало не покажется – добавил Толик.

Все поклялись хранить молчание. Моран же пообещал вернуться за ними и не обидеть. Опытный работник, умеющий держать язык за зубами, стоил куда больше трёх новичков. Ему поверили. Моран был жестоким пиратом – без этого наверху не удержаться, но справедливым и своих подчинённых никогда не обманывал. Однако, если кто-то не оправдывал его надежд, с тем расставались безжалостно. Ненадёжных, которым нельзя верить на слово, и неудачников он списывал с кораблей сразу.

Ему понадобилось всего несколько минут, чтобы осознать, с чем именно он столкнулся. И это человек, который ничего не слышал о золотой лихорадке! Я в очередной раз убедилась, что Толик не просто выбрал нам хорошего партнёра. Похоже, он заключил соглашение с единственным, кто оптимально подходил для наших целей. Или нет? Есть ли здесь ещё столь же сильные личности? Надо срочно разобраться.

Пока велись разговоры, шлюпку вытащили на отмель и все по очереди попробовали отмывать золотой песок. Не у всех сразу получилось, но постепенно, и они справились. В результате у Толика набрался мешочек почти в килограмм весом и ещё несколько маленьких самородков.

Моран пришел к выводу, что шести человек для работы будет недостаточно. Шлюпку ведь придётся регулярно перетаскивать через мелководье, да и на вёслах нужен кто-то постоянно. Он предложил оставшимся назвать еще несколько кандидатур – людей, которым они доверяют и с кем не возникнет проблем ни этим летом, ни в дальнейшем. В итоге предложили троих, и Моран сам выбрал двоих для промывки золота.

По возвращению в посёлок мы с Толиком отправились договариваться с местным старостой. Нам нужно получить согласие на то, что восемь человек останутся здесь на лето. Они не будут жить в посёлке, а разобьют лагерь выше по течению реки. К нашему удивлению, возражений не последовало. Местные жители тоже были заинтересованы в налаживании постоянных контактов.

Тем временем Моран подозвал двоих выбранных им пиратов. Он поставил им задачу, особо подчеркнув важность поддержания дружеских отношений с местными.

– В противном случае на всей нашей дальнейшей деятельности можно поставить жирный крест, – сказал он. – Воевать с китобоями было бы верхом глупости!

В шлюпку погрузили провиант, личные вещи и несколько черпаков, собранных с трёх кораблей. Моран отметил, что в дальнейшем нужно будет изготовить побольше специальных промывочных лотков, а пока придется довольствоваться тем, что имеется под рукой.

К этому времени погрузка была завершена, и три бригантины ощутимо просели под тяжестью груза. Решили переночевать в море. Лето короткое, а успеть нужно чрезвычайно много. Когда эскадра вышла в океан, солнце уже клонилось к горизонту.

Назад мы возвращались по течению, на этот раз холодному. Оно идет вдоль берега почти до самого острова. Там мы с ним разойдёмся и направимся в Хелемский залив. Помимо Хелема в него впадают ещё две крупные реки, но больших городов там нет, и заходить в них мы не планируем. Поэтому сейчас наш курс – на Ашам, столицу Галинии.

На бригантине мы с Толиком уже освоились. Нам выделили каюту, расположенную рядом с каютой Морана. Чтобы избежать разоблачения, нам приходится спать на одной койке. Тяжело приходится Толику, природу не обманешь. А тут ещё и амбра в каюте – полтора килограмма, и запах соответствующий. Психофизиологическая нагрузка на организм колоссальная, поэтому стараемся как можно больше времени проводить на палубе.

Толик пока не стал объяснять Морану про амбру. Решил сначала пообщаться с местными парфюмерами и выяснить, знают ли они её истинную цену. Иначе, как он опасается, можно проколоться. Поэтому сказал Морану, что собирается продать это вещество дорого, не уточняя, насколько.

На третий день мы вышли к устью Хелема. Нас уже ждали: навстречу стремительно выдвинулись две ладьи, словно хищные птицы, почуявшие добычу.

– Паруса долой! Ложись в дрейф! – скомандовал Моран.

С Морской стражей Галинии шутки плохи. В абордаж они не идут – издали, безжалостно осыпают огненным дождём зажигательными стрелами. Одна из ладей прильнула к нашему борту, вторая кружила поблизости. Пираты? Или кто они теперь? Законопослушные матросы купеческого флота, ха-ха. Моряки ловко выбросили за борт кранцы, приняли швартовы, подтянули ладью вплотную и сбросили веревочный трап. На палубу легко взлетел дежурный сотник Морской стражи. Бросил взгляд вокруг. Толик, не теряя времени, протянул ему гербовую бумагу, представился и доложил: три корабля, груженные ворванью, спермацетом и китовым усом, следуют в Ашам. Разгрузка-погрузка – два-три дня. Затем – Ядан и далее на юг.

Сотник изучил документ, вернул его Толику и изъявил желание осмотреть груз. В трюм, однако, спускаться не стал. Окинул взглядом сверху ровные ряды бочек и вязанок китового уса, скользнул по нам равнодушным взглядом, пожелал счастливого плавания и спустился в свою ладью.

Пока мы поднимали паруса, обе ладьи грациозно развернулись и умчались обратно, словно стрелы, выпущенные из лука. Лёгкие, стремительные, как морские ласточки, – нам под парусом за ними было не угнаться.

* * *

Толик

В Ашаме Моран бывал, так что в гавани мы, не теряя времени, сразу заняли нужные места. Одна бригантина пошла под разгрузку, а остальные – к свободным причалам на отстой. Две трети товара мы повезём дальше. С ворванью и китовым усом проблем не возникло – товар привычный, уходит влёт. Деньги, конечно, не баснословные, но надёжные. Со спермацетом в столице тоже всё прошло гладко. Уровень жизни здесь повыше, чем в провинции, поэтому спрос на качественные свечи стабильный. А вот дальше спермацет везти не советовали – нет там перерабатывающих предприятий. Готовые свечи, может, и взяли бы, но переработку пока не осилят. Ладно, придётся на острове свечной заводик ставить. Во-первых, возить будет ближе, во-вторых, готовая продукция пойдёт совсем по другой цене.

Теперь предстояло разобраться с самым ценным товаром. Для начала я отправился искать парфюмера. Разумеется, с Леной. Столица – она и есть столица, чужим здесь лучше не разгуливать в одиночку.

Поначалу мы прошлись, поговорили с местными, выяснили обстановку. Парфюмерных лавок тут несколько, и, похоже, есть конкуренция. На этом можно сыграть. Начнём с самого продвинутого местного парфюмера – того, кто поставляет продукцию ко двору.

В лавку мы зашли вдвоём, но делали вид, что пришли по отдельности. Лена принялась рассматривать товары, а я попросил приказчика позвать хозяина, сказав, что у меня к нему дело. Когда тот вышел, я представился заезжим купцом и заявил, что привез ему некую диковинку. Мы прошли в кабинет. Я развернул свёрток и спросил, интересует ли его это вещество. Парфюмер взял амбру в руки, понюхал, слегка поскрёб ногтем. Судя по тому, как загорелись его глаза, я понял, что он прекрасно осознаёт, что именно попало ему в руки. Отлично, значит, объяснять ничего не придётся.

– Ну как? – спросил я. – Возьмёте?

– Не просто возьму, – ответил он, – а даже очень дорого заплачу. Десять золотых монет.

И выжидающе посмотрел на меня.

– На десять золотых я вам могу вот такой кусочек отрезать, – я показал пальцами.

Небольшая пауза. Я буквально чувствовал, как в его голове крутятся шестерёнки.

– Тридцать золотых!

– За половину этого куска. А остальное я попробую в другом месте пристроить.

– Понимаете, я заплатил бы больше, но у меня просто нет таких денег. – Парфюмер явно начал волноваться. Перспектива того, что половина амбры окажется у конкурентов, его явно не устраивала.

– Так займите! Вам ведь дадут в долг? Я могу завтра ещё раз зайти.

– Хорошо, к завтрашнему дню у меня будет ещё тридцать золотых. Но я могу быть уверен, что это ни к кому больше в этом городе не попадёт?

– Можете. Я тоже заинтересован в постоянном канале сбыта. Но вынужден подстраховываться. Поэтому сейчас я продам вам только половину, а остальное заберу с собой. А завтра принесу вторую половину. Устраивает такой вариант?

– Конечно! – с явным облегчением выдохнул хозяин заведения. – Подождите немного, сейчас я принесу деньги.

Десять минут спустя я вышел из парфюмерной лавки, увесистый кошель заметно оттягивал пояс. Лена, купив какую-то безделушку, последовала за мной, не спуская глаз. Маленькая предосторожность на случай, если парфюмер решит завершить сделку сегодня же. Я не спеша направился к верфи. В жизни не любил две вещи: терять время и таскать большие деньги. Во-первых, они просто тяжёлые. Золото или серебро – разницы нет. Хоть серебро и легче золота по удельному весу, его всё равно таскать неудобнее: монет получается гораздо больше. Во-вторых, деньги должны работать. Непрерывно. А пока золото лежит в кошельке, оно просто бездельничает.

Я шёл неторопливо, нарочито разглядывая окрестности, но не оглядываясь назад. Хотя очень хотелось. Любопытно же, пустили за мной «хвост» или нет. Но я держался – нельзя было показывать нервозность. Тем более что я уже был почти на месте. До ворот оставалось метров двадцать. И тут сзади послышались торопливые шаги. Теперь можно обернуться. Походка была до боли знакома – меня догоняла не посторонний человек, а сама Лена. Я обнял её за талию, и мы вместе прошли в ворота. На ходу она нашептала мне весьма любопытную информацию.

«Хвост» за нами действительно был, но совсем не тот, на который рассчитывали. Из лавки никто не вышел. Напротив, один человек вошёл туда, разминувшись с Леной в дверях. Впрочем, этого стоило ожидать: я привез парфюмеру чрезвычайно нужный ему товар за сущие копейки, пообещав привезти ещё. Он должен молиться на меня и пылинки с меня сдувать.

Тем не менее, слежка велась. Неприметный человек ждал снаружи и следовал за мной до самой верфи. Вёл себя профессионально. Похоже, со временем он заметил и Лену. Интересно, где мы прокололись?

Верфь поразила своей запущенностью. Материалов было много, но строился лишь один корабль, причем крайне неспешно. Хотя пустующих стапелей много. Нет заказов? Или денег? Мы это исправим!

Покрутившись по территории, мы нашли хозяина. Он сидел в конторе в полном одиночестве, попивая чай. Я представился заказчику, обронив небрежно, что мне требуется не менее трёх быстроходных морских судов, способных вместить немалый груз. В общих чертах описал бригантину, лишь слегка коснувшись некоторых параметров. Хозяин верфи, до того хмурый, заметно оживился, но тут же преградил путь к дальнейшему разговору вопросом об авансе. Я не стал медлить, выложил на стол тридцать золотых, полученных от парфюмера, и, словно фокусник, извлек ещё десять из-под пояса. Кораблестроитель окинул взглядом четыре скромные стопки монет и изрёк как приговор:

– Этого не хватит даже на один корабль.

– А если добавить вот это, то хватит, чтобы покрыть предоплату за все три? – спросил я, кладя на стол увесистый мешочек с золотым песком.

Хозяин верфи зарылся в нём пальцами, внимательно рассмотрел каждый самородок, взвесил на ладони и, поразмыслив, заявил, что в качестве задатка этого достаточно.

– Ладно, а сколько же нужно ещё до полного расчёта?

– Ещё сорок золотых монет.

– Тридцать, и я навеки ваш постоянный клиент.

– Договорились!

– Теперь о сроках. Мне нужны корабли к осени.

– К осени все три вряд ли осилю, – проворчал хозяин верфи, качая головой.

– А что мешает? У вас тут материалов, кажется, хватит и на четыре судна, да и нанять дополнительных работников, полагаю, не составит труда.

– Да, всё так, – замялся судостроитель. – Но тогда придётся организовывать работу в две смены, а это, как понимаете, дополнительные расходы. В общем, за срочность придётся приплатить.

– Сколько?

– Десять золотых.

– Ну ты и пройдоха! Ладно, вот ещё десять. – Я вытряхнул остатки монет из-под пояса. – Но оставшиеся тридцать получишь только по готовности всех трёх кораблей! И если хоть один не будет доделан в срок, то получишь лишь двадцать.

– Договорились!

Хозяин верфи, потирая руки, убрал деньги и послал за стряпчим. Через полтора часа сделка была оформлена по всем местным законам, и мы с Леной отправились обратно в порт. Соглядатай всё так же следовал за нами, но теперь ещё более осторожно. Наблюдал издали, не пытаясь сблизиться. Если бы я не знал о его существовании, то, возможно, и не заметил бы.

Теперь оставалось загрузиться. Я брал промышленные товары, которые не занимают много места, но стоят дорого. Поэтому выручки от северных товаров, выгруженных с одной только бригантины, оказалось недостаточно, и пришлось доплачивать оставшимся серебром. К вечеру корабль был полон под завязку, но у меня оставалось ещё одно незаконченное дело. Поэтому мы решили, что отплытие отложим до завтра.

Утром мы с Леной нанесли визит парфюмеру. В его поведении сквозила лёгкая, почти незаметная настороженность, однако это никак не повлияло на наши договорённости. Он нашёл тридцать золотых, и я передал ему вторую половину амбры. На вопрос о сроках следующей поставки я ответил, что постараюсь привезти товар до осени, но цена возрастёт. Парфюмер согласился платить в полтора раза больше, если объём партии будет не меньше предыдущего, и попросил меня не иметь дел ни с кем другим. Он готов забирать весь мой товар, независимо от количества, даже если для этого придётся влезать в долги. Я заверил его, что такой подход меня полностью устраивает, и мы расстались довольные друг другом.

Сразу от парфюмера мы отправились на корабль. Через несколько минут он отдал швартовы и спокойно вышел из устья Хелема. Однако дальше дело пошло не так гладко: ветер оказался почти встречным. К счастью, благодаря косым парусам на фок-мачте наша бригантина могла идти достаточно круто к ветру. Поэтому мы шли галсами: сначала курс в открытое море под углом к ветру, затем поворот бакштаг (когда корабль пересекает линию ветра носом) и курс к берегу. Это, конечно, изнурительно, и путь удвоился, но другого выхода не было. Если бы мы ждали попутного ветра, то за короткое местное лето не смогли бы осуществить и половины задуманного.

Примерно через полтора часа нам навстречу попалась каракка, шедшая в Ашам с юга. Ситуация была бы совершенно обычной, если бы не одно «но»: купеческое судно тащило на буксире галеру. В Ашаме я галер не видел. Зачем они им? Ведь это боевой корабль, неудобный для торговли. И по реке против течения на нём не походишь – слишком широка река, и сопротивление воды велико. А вот на острове я такие корабли замечал. Значит, галера однозначно пиратская. Неужели купец взял её на абордаж?

Моран отреагировал на увиденное так же. Но разбираться с наглым купцом он не стал. Мы идём с грузом, и сейчас нам совершенно не нужны стычки. Вот если бы мы были налегке, тогда купцу бы не поздоровилось – никакая охрана бы его не спасла. А пираты с этой галеры Морану не товарищи, скорее конкуренты. Поэтому капитан скомандовал очередной поворот, а каракка проследовала дальше нетронутой.

* * *

Лена

К вечеру ветер сменил направление, подув с моря. Мы двинулись вдоль берега, где течение почти не ощущалось. Ночью, чтобы избежать внезапных встреч с островами или мысами, мы брали курс подальше от суши, а утром возвращались к прибрежным водам.

Четыре дня пути до Ядана прошли без особых происшествий. Мы с Толиком проводили большую часть времени в каюте Морана, который оказался превосходным рассказчиком. За это время мы узнали о планете и её обитателях гораздо больше, чем за всё предыдущее время.

В Ядане мы разгрузили очередную бригантину с северными товарами и половину груза из Ашама. В основном загружались тканями, металлоизделиями и прошлогодней мукой – для свежего урожая было ещё рано. Когда будем возвращаться, как раз соберут рожь. На севере она не вызревает вовсе, там выращивают только ячмень. Здесь же благодаря озимой ржи, всё в порядке. Её как раз сажают, а прошлогодняя уже колосится. Сначала я не понимала, как им удаётся здесь выращивать зерновые. Оказалось, более быстрое вращение планеты вокруг звезды ускоряет развитие местных растений. Этот эффект почти не затрагивает животный мир и людей, причём чем выше организм по эволюционной лестнице, тем меньше разница. У рыб она почти незаметна, а у людей – максимальна. Но даже у них есть отличия: местные девушки выходят замуж после шестидесяти лет (что соответствует пятнадцати земным), а двухсот восьмидесятилетние (семидесятилетние по земным меркам) люди считаются глубокими стариками.

После Ядана наши дела пошли в гору. Китовый жир и ус здесь ценились на вес золота, ведь завозили их сюда крайне редко. Толик уже потирал руки, предвкушая барыши. А вот Моран, напротив, выглядел мрачнее тучи. Я спросила, что его гнетёт, но он лишь признался, что южнее Волхона никогда не бывал и, честно говоря, не горел желанием это исправлять. Естественно, мы с Толиком тут же заинтересовались. Что могло так напугать опытного морского волка, который даже среди пиратов слыл бесстрашным?

Оказалось, дело в мифах. Или, может, не совсем в мифах. Рассказывают, что в южных широтах обитают настоящие чудовища: гигантские осьминоги – кракены, способные перевернуть корабль, просто ухватив его щупальцами за мачты. Страшные твари, но с ними, по крайней мере, можно было бороться, отрубая конечности.

– А есть что-то ещё страшнее? – поинтересовалась я.

– Есть. – Моран на секунду замялся, словно взвешивая, стоит ли говорить. Но всё же решился. – Морские Змеи. Их видели редко и только издалека. Те, кто видел их вблизи, уже ничего никому не рассказывали. Поэтому истинные размеры этих тварей можно лишь предполагать. Но в любом случае они невероятно огромны. И встречаться с ними мне совершенно не хочется.

– Но как тогда местные купцы туда плавают? – удивился Толик. – Вон, через два причала каракка с фруктами разгружается.

– Вот так и плавают! Эта каракка – вторая, вернувшаяся в этом году. А уходило их три. И каждый год примерно такое соотношение. Ну, не каждый, погорячился я, но часто такое случается. Поэтому даже местные купцы считают настоящей удачей каждое возвращение оттуда.

– Да мало ли причин, почему судно могло не вернуться? Шторм, нападение гарвцев, внезапная течь. Почему обязательно на Змея всё списывать?

– Может, и не Змей, – согласился Моран. – Но всё равно опасно.

– Всё равно не понимаю, – настаивал Толик. – Ты правда боишься этой твари?

– Да не боюсь я, – усмехнулся Моран. – Я ведь не отказываюсь дальше идти. Просто мне это не нравится. Одно дело – иметь дело с известной опасностью, и совсем другое – с чем-то непонятным.

– Вот и разберемся с непонятками! – резюмировал Толик. – Завтра с утра отправляемся.

Перед сном мы с Толиком решили немного прогуляться и заглянули на каравеллу, пришедшую с юга. Нам нужно было срочно поговорить с капитаном и разрешить заведомо провальную ситуацию. Дело в том, что побережье ниже тридцатой параллели мы с Толиком видели лишь на спутниковых голограммах. Мы знали расстояния и общие черты местности, но совершенно не представляли себе мелких деталей: к какому причалу подойти, с кем торговаться, что и по какой цене продавать. А по легенде мы должны были знать всё, ведь считалось, что мы бывали здесь этой весной. Толик, как всегда, воспользовался своими чётками, и капитан поделился всем, что знал. О Морском Змее, кстати, он ничего не слышал. Мы получили лишь вольный пересказ информации, которую уже слышали от Морана – слухи, мифы и никакой конкретики.

Утром мы вышли в океан. Ветер был попутным, и тысячу двести километров до Роги – небольшого прибрежного городка на двадцать третьей параллели, почти у северного тропика – мы рассчитывали преодолеть за трое суток.

Бригантины шли строем уступа, чтобы идущие позади не мешали тем, кто впереди. Наша, разумеется, шла первой. Мы спешно миновали Гарв, хотя никто не попытался перехватить нас с берега. Скорее всего, они просто не рискнули связываться сразу с тремя быстрыми кораблями. Первая из опасностей оказалась мнимой. Но чем дальше мы продвигались на юг, тем слабее становился ветер. На второй день паруса бессильно провисли – наступил штиль. Течение, ещё не набравшее полную силу, но уже заметное, медленно сносило нас обратно. Штиль в субтропиках летом – тяжёлое испытание для мореходов. А каково приходится женщине, не имеющей возможности даже слегка освежиться! Это далеко не каждый сможет понять.

Океан был тих и спокоен. Ровная, без единой ряби поверхность простиралась до самого горизонта. Но что это?! Ой, мамочки!

Я несколько раз видела в старых фильмах, как всплывает подводная лодка: чёрная сигара вылетает из глубины в хлопьях пены, отбрасывая в стороны крутобокие волны, проседает обратно, почти скрываясь под водой, но вновь отталкивает её и замирает на поверхности, слегка покачиваясь.

Здесь всё происходило иначе. Сначала под водой появилась широкая тёмная полоса, напоминающая асфальтированное шоссе. С каждой секундой она уплотнялась, чернела и приближалась к поверхности. Вода расступилась тихо, без малейшего всплеска. Почти незаметная, пологая волна качнула бригантину, легко приподняв её на полметра, и ушла дальше. Я слышала, что Морские Змеи очень велики, но даже представить себе не могла, насколько огромным может оказаться это «очень». Диаметр рептилии, по-видимому, превышал двенадцать метров, а длина… Затрудняюсь даже примерно определить. Может быть, триста метров, а может, и все четыреста. Черная, лоснящаяся, как у кита, кожа, бугорчатый нарост вдоль хребта, плавники, сопоставимые по размерам с нашими парусами, и раздвоенный хвостовой плавник, при виде которого покраснел бы от стыда голубой кит. И голова. Узкая приплюснутая змеиная голова, размерами лишь немного уступающая нашей бригантине, с двумя глубоко упрятанными белёсыми глазами, перечёркнутыми посередине черными щелями вертикальных зрачков. На темени – маленькие рожки.

По кораблю прошёл шорох – моряки опускались на палубу. Кто-то молился, остальные просто готовились к неминуемой смерти. Мысль о том, чтобы спрятаться или оказать хоть какое-нибудь сопротивление мифическому чудовищу, никому даже в голову не пришла. Слишком велики были его размеры. Моран побледнел как полотно и обеими руками вцепился в штурвал. Сбылся его самый страшный ночной кошмар.

А я, как и тогда в детстве, шагнула вперёд. Бояться было некогда. Надо спасать тех, кто доверился нам с Толиком.

– Здравствуй, Змеюшка, – обратилась я к рептилии. То, что это именно она, я интуитивно поняла сразу. – Поздороваться со мной пришла? Какая ты красивая!

Я говорила тихо, но чувствовала, что хозяйка местных вод меня понимает.

– Чем же мне тебя угостить? О, придумала!

– Толя, – обратилась я к превратившемуся в соляной столб напарнику. – Не тормози, нужны две бочки ворвани и побыстрее!

Толик молнией метнулся в трюм. Через минуту четверо матросов выкатили на палубу бочки с китовым жиром.

– Сейчас, милая, только обёртку сниму. – Я на пару секунд отвернулась от Змеи и несколькими быстрыми ударами скимитара перерубила обручи на обеих бочках.

– Что стоите?! – прикрикнула на матросов. – Быстро освобождайте угощение от тары и кидайте за борт!

Через полсекунды первый ком ворвани полетел в воду. Вслед за ним второй.

– Кушай, Змеюшка, это вкусно!

Змея склонила голову к самой воде. Чуть приоткрыв пасть, усеянную зубами, которые были выше меня ростом, она аккуратно всосала в себя угощение. Вместе с ним ушли десятки кубометров воды, и бригантина ощутимо качнулась.

Подняв голову, Змея сделала глотательное движение и замерла, словно прислушиваясь к своим ощущениям.

– Ну как, понравилось? Всё, хорошего помаленьку. Приходи, когда назад поплывём, я тебе ещё дам, – произнесла я.

Змея чуть наклонила голову, ещё несколько долгих секунд смотрела на меня, проникая взглядом, казалось, в самую суть моего существа. В эти мгновения я поняла: она, в отличие от всех прочих, сразу почувствовала мою инородность в этом мире. Затем, опустив голову в воду, она начала погружаться. Её чёрное, бликующее в лучах Анда тело величественно струилось, тихо и без малейшего всплеска уходя в глубину. На миг мелькнул раздвоенный хвостовой плавник, грациозно изогнулся в воздухе и плавно скрылся под водой.

Ещё полминуты царила тишина, а потом все словно с цепи сорвались. Передо мной падали на колени, кланялись и взахлёб благодарили за чудесное спасение. Мне стало даже неловко. Подошёл Моран. Кровь уже начала приливать к его лицу, но руки ещё ощутимо дрожали. Первым делом он разогнал всех по местам – ставить паруса. Мы и не заметили, как с моря подул ветерок. Слабенький вначале, он с каждой минутой набирал силу. Когда народ разошёлся, а я, обессиленная, уселась прямо на палубу, прислонившись спиной к борту, Моран присел рядом со мной на корточки.

– Как у тебя это получилось? – спросил он подрагивающим от пережитого волнения голосом. – Я уж подумал, что всё, отплавались.

– Не знаю, – честно призналась я. – Животные меня обычно слушаются, вот и решила попробовать. Я же не знала, что она…

– Кто она? Ты про Змея?

– Это не Змей, а Змея. И она не животное.

– А кто? Владычица Морская?

– Можно и так назвать. Скорее, одна из Владычиц. Она мне кое-что показала.

– Что именно?

– Многое. Потом расскажу. Мне сначала самой надо всё осмыслить. Но главное – корабли они не трогают. Только это, наверное, никому кроме нас знать не нужно.

– Елена! Я не первый год на свете живу. Такие вещи мне объяснять не требуется. Пусть все считают, что это была действительно Морская Владычица и что она тебя привечает. А ты её с руки кормишь. Представляешь, сколько желающих теперь под моё начало сбежится?

– Очень удачно получилось, – согласился Толик. – Я в Ашаме на верфи три новых корабля заказал. К осени будут готовы. Так что можешь уже сейчас набирать людей.

– Сколько? Три корабля?!

– На большее количество у меня денег не хватило, – потупился Толик. – Вот когда на Север ещё раз смотаемся, можно будет заказать побольше.

– Подожди… – Моран никак не мог прийти в себя, столько откровений одновременно на него ещё никогда раньше не обрушивалось. – А сколько кораблей ты всего собираешься завести?

– На первое время, я думаю, полсотни хватит, – прикинул Толик. – Это навскидку, без точных расчётов. Я ещё не везде побывал и не все направления оценил. Давай к этому разговору зимой вернёмся.

– Пятьдесят кораблей! Зачем столько?

– Чтобы регулярные перевозки наладить. Мы сейчас наскоками прыгаем. Пытаемся заткнуть все дырки тремя кораблями. И каждый переход от трёх до пяти дней занимает. А всё, что между портами, в которых мы останавливаемся? Там ведь тоже люди живут. Одни товары производят, другие – покупать готовы. А мы мимо плывём без остановок. Потому что иначе мы просто вернуться не успеем. Больше мы так делать не будем. Я хочу специализацию ввести: одни корабли на Юг ходят, другие на Север, третьи постоянно на Юге крутятся. А потом можно будет подумать насчёт экспедиции на Западное побережье. Но для этого надо строить более крупные корабли, чтобы могли серьёзный шторм выдержать.

– Картина, которую ты рисуешь, уж больно заманчива. Но кто тебе позволит так развернуться? У нас на острове не любят, когда кто-то из владельцев становится слишком сильным. Сразу не убивают, нет. Собираются, решают, предупреждают. Не понял с первого раза – считай, что больше не жилец. Свои же прирежут.

– Послушай… – Толик не собирался раскрывать все карты так рано, но понял: сказав «А», нужно говорить и «Б». Пора вываливать следующую порцию информации. – Тебе самому такая практика нравится? Не пора ли её менять, причём кардинально? Или ты думаешь, что о твоём золотом прииске никто и никогда не узнает?

– Думаю, узнают. И довольно быстро.

– И тебе предложат делиться.

– Ещё бы!

– А ты хочешь делиться с остальными?

– Зачем спрашиваешь? Ты же знаешь, что делиться я ни с кем не собираюсь!

– И?

– Что «и»? Буду драться!

– Вот к этому я и веду. Драку нужно начинать, когда ты к ней полностью готов. А пока рано. Задавят тебя гурьбой. Поэтому осенью мы всем скажем, что новые корабли я взял в аренду. На время. И золотой песок на остров попасть не должен. Своим старателям при расчёте выдашь их долю серебром. И очень крепко предупредишь, чтобы помалкивали. Нам год продержаться надо, чтобы набрать силу.

– Это понятно. Тогда, раз пошла такая пьянка, ещё один вопрос. Елена, можно твой меч посмотреть?

– Смотри. – Я выдернула клинок из ножен и протянула его рукояткой вперёд.

Вот ведь, обратил внимание, как я обручи на бочках посекла. Теперь придётся объясняться.

– Где такие мечи делают? – спросил Моран, внимательно осмотрев хищно выгнутое лезвие и проверив балансировку.

– Далеко. Где-то за хребтом, на Западном побережье. У нас это большая редкость.

– Пожалуй, ради одного этого имеет смысл туда экспедицию организовать, – резюмировал Моран, с большой неохотой возвращая мне скимитар.

Даже не знаю, пошутил он или всерьёз задумался над перспективой сверхдальнего похода.

Закончив разговор с Мораном, мы направились в каюту. Напарник тут же засыпал меня вопросами, но я попросила его немного подождать, дать мне прийти в себя. Я обещала всё рассказать и обсудить дальнейшие планы, но сейчас была не готова. Дело в том, что за те несколько секунд, что Змея смотрела мне в глаза, она успела передать мне огромный информационный пакет. Мне нужно было спокойно его осмыслить, разложить всё по полочкам. Толик понял и ушёл на палубу. Я же прилегла на койку, закрыла глаза и погрузилась в этот поток информации.

Мы со Змеями мыслим совершенно по-разному. Не уверена, есть ли у них вообще речь в нашем понимании. Информационный пакет состоял в основном из образов – не статичных картинок, а целых подвижных сцен. Передо мной проплывали горные хребты, чьи вершины терялись далеко под водой, бездонные впадины с копошащимися кракенами, бесконечные косяки рыб. И сами Змеи, величественно струящиеся в океанских глубинах. Насколько я поняла, они обитают на большой глубине и к поверхности всплывают редко. Насчёт их рациона могу ошибаться, но, похоже, они питаются в основном рыбой, не брезгуя кашалотами и кракенами. Предполагаю, что общение между ними телепатическое. Никаких драк, тем более войн, у них, кажется, не бывает. Океан огромен, и места хватает всем.

Немного придя в себя, я позвала Толика.

– Вторая цивилизация? – прошептал он, не успев переступить порог. – Что будем делать? Сообщим на Землю?

– Да, вторая. И, честно говоря, я не сильно удивлена. Большая часть планеты – океан. Он в разы больше, чем все земные, вместе взятые. Неудивительно, что не все его обитатели захотели выбираться на сушу. А те, кто остался в воде, имели гораздо больше времени для развития. Так что появление цивилизации Змеев – это скорее закономерность. Слишком долго они находились на вершине пищевой цепочки. Пока ничего предпринимать не будем. Скорее всего, по пути обратно мы получим больше информации. Думаю, она снова всплывёт. Тогда я попробую передать ей сведения о нас, чтобы контакт был взаимным. Потом встретимся с остальными, обсудим, и только тогда отправим сообщение. За это время ничего не изменится – Змеи крайне редко поднимаются на поверхность.

Я поделилась с Толиком своими ощущениями и всем, что поняла из сообщения Змеи. Он внимательно слушал, иногда переспрашивая и уточняя. Выслушав меня, он согласился: для нашей миссии действительно почти ничего не изменилось. Да, на планете две цивилизации. Но они занимают разные ниши и не пересекаются. И, скорее всего, не будут пересекаться ещё несколько земных столетий.

* * *

Толик

Мы прибыли в Роги ближе к вечеру. Этот небольшой портовый городок раскинулся почти у самого Северного тропика, вплотную к резкой границе заболоченных джунглей. Местные называли его фруктовым раем, и не зря: здесь можно было приобрести практически любые южные фрукты, орехи и ягоды по удивительно низким ценам. Конечно, многое зависело от сезона. Начало лета – не самый урожайный период, но выбор оставался внушительным.

Я уже имел представление об особенностях местной торговли благодаря разговору с капитаном каракки в Ядане. Однако его знания сводились лишь к тому, как и что выгодно купить или продать. Моя же задача была куда сложнее: доставить товар в целости и сохранности на огромное расстояние. Даже по прямой отсюда до Юкола было более шести тысяч километров, а с учетом промежуточных стоянок, капризов ветра и штилей путь обещал быть долгим и непредсказуемым. Поэтому основное внимание я уделил таре. Если ананасы или кокосы можно было без проблем грузить в трюм мешками, то с большинством других фруктов требовался более изобретательный подход к упаковке.

Многие местные использовали для перевозки фруктов корзины. Но меня такая полумера не устраивала. При сильной бортовой качке фрукты в корзинах наверняка бы помялись и быстро пришли в негодность. Пришлось мне, в сопровождении Лены отправиться на местное деревообрабатывающее предприятие – проще говоря, на лесопилку. Рейки там, разумеется, не выпускали, да и мелких гвоздей в нужном количестве не нашлось. Тем не менее за символическую плату мне согласились напилить досок из полуметровых чурбаков. Жаль, что даже проволока здесь была в дефиците, но это не беда: ящики можно было связать обычной веревкой. Главное, чтобы они получились достаточно прочными. А стружку я взял бесплатно.

Не помешали бы и бочки, но брать их из-под ворвани не вариант. А те, что изготавливали здесь, предназначались исключительно для вина.

Решив вопрос с тарой, я приступил к выбору фруктов. Взяли яблоки (старого урожая), бананы (решили брать зелеными, чтобы дозрели в пути) и лимоны. Было много и незнакомых нам плодов. Их мы брали на пробу, чтобы Лена могла провести в каюте экспресс-анализ. Если они окажутся безопасны для нас, то с высокой долей вероятности не повредят жителям средней полосы и Севера.

Я уже убедился, что крайние точки приобретения и реализации товаров – самые выгодные для бизнеса. Здесь можно продать дорого, а купить за сущие копейки. Мы уже сейчас в значительном плюсе, а ведь впереди обратный рейс. Единственное неудобство – огромные временные затраты. На Севере и в средней полосе я имел дело с оптовыми поставщиками, и погрузка занимала не более одного дня. Здесь же ничего подобного не существовало. Мелкие торговцы не могли обеспечить поставку достаточно крупных партий. В следующий раз придётся организовать здесь факторию и оставить своего человека.

Выбор вина оказался отдельной проблемой. Мы с Леной могли отличить хорошее от кислого, но на этом наши познания заканчивались. Моран, хоть и не был гурманом, имел куда больший опыт. Поэтому за вином мы брали его.

Крепкий мужик, он совершенно не понимал, что для дегустации нужна мелкая посуда или хотя бы минимальное количество вина в большой тарелке. Пират видел края кружки и считал наполнение ёмкости ниже этого уровня прямым оскорблением. Из-за чего процесс выбора напитков растянулся на несколько дней, но в итоге мы приобрели несколько партий действительно высококачественного продукта.

Реализация всех привезённых товаров заняла всего сутки, а вот упаковка и погрузка – целых пять дней. Зато благодаря самодельным ящикам мы смогли загрузиться очень плотно. Лена предупредила, что две бочки ворвани нужно обязательно приберечь для обратного пути и поставить так, чтобы их можно было быстро достать. Ей почему-то казалось, что Змея нас снова встретит. Может, и так. Я хорошо разбираюсь в людях, а животный мир – это Ленина стихия. Причём, как выяснилось недавно, это распространяется и на общение с неантропоморфными внеземными цивилизациями.

* * *

Лена

И снова горизонт, расчерченный мерным дыханием океана. Длинные, сонные валы лениво вздымают бригантину, перекатывая её по своим спинам. Держим курс мористее, где течение набирает силу. Пока лишь едва ощутимое, оно скоро окрепнет, увлекая нас на север – удобный экспресс, жаль только, что курсирующий в один конец. Ветер попутный. Вскоре мы пройдём милях в двадцати от места нашей первой встречи со Змеёй. Но что для неё пара десятков миль?

Толик скептически усмехнулся в ответ на мои слова о грядущей встрече, Моран же, напротив, поверил мгновенно. До чего же разнятся их мироощущения! То, что для Толика – за гранью возможного, для Морана – обыденность. Я же, в отличие от них, не гадала, не предполагала, а знала: Змея появится. Откуда эта уверенность? Женщины порой ощущают незримое для мужчин. Может, оттого, что мы ближе к природе?

Внезапно паруса, лишённые поддержки, захлопали и безвольно повисли. Ветер, ещё минуту назад щедро наполнявший их, испарился. Я приказала достать из трюма две бочки с ворванью и сбить обручи. Приказ был исполнен молниеносно: бочки не катили, их несли на руках. Большая часть команды, превратив шканцы в амфитеатр, замерла в ожидании. Самые смелые оккупировали реи. На баке кроме меня остались лишь Моран и Толик. Не мне же пачкать руки ворванью!

Я подошла к бушприту и, перегнувшись через борт, вгляделась в бездну. Что это? Тень? Нет, едва уловимая чернота уплотняется, разрастаясь в тёмную, набухающую полосу.

Это всплывает Змея. Вода безмолвно расступается, освобождая огромное чёрное тело, лоснящееся в лучах Анда. Миг – и в паре десятков метров от меня над водой возносится невероятная исполинская голова.

– Здравствуй, красавица! Рада, что ты пришла. Как и обещала, я приготовила тебе угощение. И кое-что ещё.

– Скидывайте угощение! – обернулась я к застывшим мужчинам.

Ворвань полетела в воду.

Змея склонила голову и деликатно собрала с поверхности маслянистые куски.

– А теперь отойдите и не мешайте! – обратилась я к Толику и Морану. – Нам с подружкой нужно посекретничать. О своём, о женском.

Моран с Толиком отошли. Я оперлась о планширь и, глядя Змее прямо в глаза, негромко произнесла:

– Теперь твоя очередь принимать сообщение. Как ты это сделаешь, я не знаю, но верю, что справишься.

Я закрыла глаза и начала прокручивать в памяти заранее заготовленную вереницу образов: мы с Толиком, Стёпой, Таней и Игорем на берегу Чёрного моря (мы никогда не собирались вместе на Земле, но представить-то я могу!), Земной шар, парящий в космосе, Луна, крейсер «Циолковский», рассекающий просторы Солнечной системы. Карта звёздного неба и пунктирная линия, тянущаяся от Солнца к Анду. Анд с вращающимся вокруг него шаром Андана. Наплыв на Андан. Планета медленно приближается, обретая краски. Белые пятна полярных шапок, вытянутые очертания материка и синева океана.

Снова «Циолковский», на этот раз зависший на низкой орбите. Крошечные, яркие капли десантных капсул, отрывающиеся от корабля и устремляющиеся к острову. Мы с Толиком, стоящие на берегу.

Всё, больше не могу. Я открыла глаза. Чёрная голова Змеи по-прежнему высилась над бригантиной, глядя, как мне показалось, куда-то внутрь меня.

– Ты всё поняла? – спросила я дрогнувшим голосом.

Змея кивнула почти по-человечески и, отвернув голову в сторону от бригантины, грациозно погрузилась в воду. В этот раз она уходила быстрее, но с той же царственной плавностью, что и при нашей первой встрече. Лёгкая волна качнула корабль, и почти сразу скрипнули мачты – безжизненно висящие паруса наполнились ветром, который вернулся так же внезапно, как и пропал.

* * *

Первому заместителю начальника

Корпуса Тайной полиции

Советнику I класса Мею де Сону

Рапорт

Настоящим докладываю, что во второй день лета 76-го года правления Его Величества Гастона II при проверке трёх бригантин, следующих в Ашам с севера с грузом ворвани и китового уса, мной была замечена несообразность, предусмотренная в составленном Вами перечне. Купец Анатоль предъявил патент на торговую деятельность, выданный герцогом острова. Бумага и печать подлинные, но текст выполнен в непривычной манере и включает слова, которых писец герцога знать не может. Документ оставлен слишком грамотно для оного.

Других несообразностей мной выявлено не было.

Сотник Морской стражи Кай де Менг.

Резолюция

Секретно

Инспектору I класса Бирсу

Организовать за купцом скрытое наблюдение. Отследить контакты и намерения. Результаты доложить мне рапортом. Уровень зелёный.

Советник первого класса Мей де Сон.

* * *

“Совершенно секретно”

Первому заместителю начальника

Корпуса тайной полиции

Советнику I класса Мею де Сону

Рапорт

В соответствии с Вашими указаниями по рапорту сотника Морской Стражи Кай де Менга от второго дня лета 76-го года правления Его Величества Гастона II было организовано скрытое наблюдение за действиями купца Анатоля, являющегося представителем торговой компании «Анлемо».

Объект наблюдения предположительно южанин. Рост средний, телосложение крепкое, волосы чёрные, вьющиеся, кожа смуглая, бороду и усы бреет, нос тонкий, удлинённый, с узкими крыльями и изгибом у кончика, глаза тёмно-карие, возраст 52–62 года. Особая примета – слабовыраженные мочки ушей. Шаг твёрдый, уверенный. Движения пластичные. Речь чёткая, связная. Говорит с явно выраженным акцентом, характерным для южанина. Вооружение – кинжал.

Пробыл в Ашаме полтора дня. Из его контактов представляют интерес два. Дважды встречался с Ван Хермом – парфюмером Его Величества. Оба раза в его лавке. Привёз редкое и чрезвычайно дорогое вещество, используемое при изготовлении духов. Со слов парфюмера, продал его недорого, хотя об истинной цене осведомлён. Обещал привезти ещё. Ван Херм нижайше просит не разглашать сведений о сделке его конкурентам.

Второй представляющий интерес контакт Анатоля – хозяин корабельной верфи. Купец заказал ему три бригантины, внеся аванс золотыми монетами, полученными от Ван Херма, и золотым песком. Настаивал на том, чтобы заказ был выполнен к осени текущего года.

В действиях купца ничего, предусмотренного инструкцией 25/0017, не замечено, чего нельзя сказать о его спутнице по имени Елена, фактически выполняющей функции телохранительницы.

Предположительно, она уроженка одного из княжеств Срединного хребта. Точных данных не имеется. Рост высокий, телосложение стройное, волосы средней длины, светлые. Носит их собранными в хвост на затылке. Лицо узкое, нос маленький, прямой, губы небольшие, чётко очерченные, чувственные, глаза серые, возраст 52–62 года. Особые приметы – красива и грациозна. Шаг упругий, скользящий. Движения чрезвычайно плавные и собранные. Голос низкий, бархатный. Произношение чёткое. Акцента нет. Вооружение – два коротких меча необычной формы, которыми она владеет в превосходной степени. От жителей острова получила характерное прозвище Головорезка.

Слежку за собой заметила почти сразу, в отличие от купца. По собственной инициативе ничего не предпринимает. Подчёркнуто держится на вторых ролях. Именно это даёт повод предположить, что на самом деле она занимает в паре лидирующее положение.

3-го дня лета 76-го года правления Его Величества Гастона II.

Инспектор I класса Бирс.

Резолюция

Навести справки на Острове. Предупредить Морскую стражу о необходимости срочного оповещения Тайной полиции при каждом появлении этой пары. В следующий визит осуществлять за обоими скрытое наблюдение с ежедневным докладом. Уровень зелёный прим. Никаких действий без моего указания не предпринимать.

3-го дня лета 76-го года правления Его Величества Гастона II.

Советник I класса Мей де Сон.