Veni, vidi, vici.

Степан

Только профессиональный десантник, пожалуй, мог бы назвать приземление капсулы мягким. Я к ним, признаться, никакого отношения не имел – первое десантирование, знаете ли. Поэтому, стиснув зубы (хорошо хоть, что уцелели!), я высказал всё, что думал о тех умниках, которые предложили использовать дубраву в качестве посадочной площадки. Конечно, моё приземление ночью в дремучем лесу никто бы не увидел. Но капсуле, честно говоря, глубоко всё равно, куда падать. Она и о скалу не разобьётся. А деревья – они же мягкие! Ну да, мягкие. И упругие вдобавок. Капсула встретила их, кажется, шесть или семь раз. Так что я на собственной шкуре ощутил всю глубину научного труда: «Что такое рикошет и как с ним бороться».

Ничего, рёбра и зубы целы, сотрясения мозга тоже вроде бы не наблюдается. Посмотрим, куда меня занесло. Давлю на зелёную кнопку. Осторожно, двери открываются. Да, свежо тут. От реки сыростью тянет. И не видно вокруг ни зги. А если свет выключить? Так немножко получше: небо видно, тёмные силуэты деревьев вокруг колышутся. И нет ни малейшего желания вылезать наружу. Все нормальные люди по ночам спят. Мне, конечно, до нормального человека далеко, но спать, тем не менее, тоже хочется. Две предыдущие ночи нам с Леной не до сна было, и сейчас глаза ощутимо слипаются. В общем, я баиньки. Утро вечера мудренее.

Разбудили меня солнечные лучи, пробивающиеся сквозь колышущуюся на ветру листву. Ну, не солнечные, конечно. Тут, на Андане, местное светило, известное на Земле как Кеплер четыреста сорок два, называют Анд. Надо и мне перестраиваться. А то ляпну нечаянно, и как потом объясняться? Языки-то тут не слишком отличаются один от другого. Анд, он и за хребтом Анд.

В ветвях щебетали птицы, какая-то живность шебуршала внизу в траве. Начинался мой первый день на Андане. Весна. Листва на деревьях уже распустилась, и трава прёт вовсю, но поутру ещё зябко. И это на тридцать пятой параллели. Представляю, каково сейчас остальным, высадившимся значительно севернее. Да, холодная нам досталась планетка.

Пора в путь. Взял с собой лишь «Завтрак туриста» и энергетические таблетки. Быстро перекусил, собрал вещи из капсулы, выкинул пустые саморазогревающиеся банки и нажал красную кнопку.

Отошёл на пару шагов. Капсула сморщилась, провалилась внутрь, оставив лишь лёгкий дымок. Не эффектно, но эффективно. Принцип работы этого иноземного деструктора мне неведом, но это не мешает им пользоваться. Через несколько минут от десантной капсулы осталась лишь горка трухи в небольшой ямке. Края ямки подозрительно ровные, будто циркулем чертили. Быстро исправил: попинал грунт, забросил пару камней и листвы. Теперь другое дело.

Можно отправляться. Сориентировался по Анду и двинулся строго на север. Лес выглядел ухоженным: почти нет валежника, но и тропинок не видно.

Через полчаса вышел к ручью. Небольшой, но успел проточить приличную промоину – значит, течёт давно. Пошёл вверх по течению. Метров через триста наткнулся на родник, дающий ему начало. Здесь явно поработали люди. Родник обихожен с умом: в воронкообразную промоину с ровным песчаным дном, куда утоплены дубовые плахи, вели ступени из плотно подогнанных камней. На ветке соседнего деревца висел деревянный ковшик с длинной ручкой. Основательно. Значит, поблизости есть жильё.

Спустился и попробовал воду. Вкуснейшая, но такая холодная, что зубы ломит. Пожалел, что не взял баклажку. Такая вода стоила того, чтобы её нести. Раз налить некуда, пришлось пить, сколько влезет.

От родника тянулась натоптанная тропинка. Пошёл по ней. Вскоре услышал голоса. Резкие мужские и женские, почти на грани истерики. Ускорил шаг и через минуту вышел к хутору.

Ничего экстравагантного. Стандартная в пограничье ситуация. Грабят, девок сильничают. Во дворе вся семья собралась. И не маленькая. Дед старенький с бабкой, крепкий чернобородый мужик в возрасте, жена его – немного располневшая, но достаточно ладная. Чуть сбоку здоровенный молодой парень, поперёк себя шире, на вилы опирается. Троица молодых девушек – погодок, младшей навскидку лет четырнадцать (по земным меркам, конечно). А детворы – мал мала меньше – сосчитать трудно. И чужих пятеро. Все вооружены. Трое с арбалетами по двору рассредоточились и хозяев под прицелом держат. Ещё один делом занят – дверь в сарай выламывает. Пятый, в рогатом шлеме и при мече, – по всему видать главный – девчонок щупает внаглую. Выбирает, поди, с какой начинать. А те притихли, как мышки, дрожат, но не сопротивляются. Смирились уже, похоже.

Подхожу никем не замеченный.

– Что за шум? – спрашиваю. – А драки нет? Драку заказывали?

Обернулись на меня все пятеро. Арбалетчики сразу на прицел взяли. Четвёртый дверь ломать прекратил, смотрит заинтересованно – кого это ни с того ни с сего принесла нелёгкая. Главный девчонку отпустил, медленно повернулся, оценил шлем, кольчугу блестящую, рукояти мечей над плечами. Паузу небольшую выдержал для солидности, да и спрашивает:

– Чей будешь, воин? И какого рожна тебе тут понадобилось?

– Да так, – отвечаю. – Мимо проходил, вижу – непорядок. Дай, думаю, поинтересуюсь, всё ли тут по доброму согласию обстоит? Не обижают ли кого понапрасну?

– Мимо шёл, так и иди. Тут тебе ничего не обломится.

– А коли не уйду, что будет? Осерчаешь, наверно? А не боишься, что я тут рога кому-то пообломаю?

– Ишь, какой смелый да разговорчивый попался! Гурх, стрельни его! Только аккуратно, чтобы доспех не попортить.

Ближний арбалетчик прицелился мне прямо в лицо и нажал на спусковую скобу. Хоп. Я перехватил болт в воздухе и бросил обратно. Не сильно, но так, чтобы правую руку хорошенько оцарапать. Попал. Этот на несколько секунд из игры выведен.

– Мочи его! – крикнул обладатель рогатого шлема, но было уже поздно. Я ещё на Тэчч думал, как сюрикены приспособить, чтобы под рукой всегда были? И придумал-таки. По бокам шлема скобки поставил. Так метательные звёздочки будут украшением казаться. Грамотное получилось решение. Когда я вверх руки вскинул, все подумали, что за мечами, не особенно этим обеспокоились, и ещё одну секунду мне удалось выиграть. А это очень большой срок на самом деле. Ни один из арбалетчиков так и не успел выстрелить. Сюрикены обоим вонзились точно в переносицы.

Вот теперь можно и меч вытащить. Один. Второй не потребуется: здоровяк больше не опирается на вилы. Короткий бросок, и они пришпиливают к стене постройки четвёртого из грабителей, который ещё только начал тянуться за своим мечом. А парень уже за оглоблей устремился. Какой молодчага!

Рогоносец уже напротив меня. В одной руке меч, а во второй что-то, напоминающее дагу. Сразу чувствуется, что опытный боец. Но это только по здешним меркам. Мне он не соперник.

– Я тебе обещал рога поотшибать? Ну так не обижайся!

Два лёгких взмаха мечом, который на полметра длиннее палаша моего противника, и оба рога падают на землю.

– Сдаёшься? – спрашиваю.

Нет, этот не из тех, кто сдаваться будет. Глаза сузил и прыгает вперёд, резко сокращая дистанцию. Далее следует мощнейший удар палашом из-за головы справа налево и вниз, способный распластать человека от плеча до бедра. Только вот палаш встречает на пути не мягкое тело, а значительно более твёрдый меч. Короткое дзиньканье, и в руках у моего противника остаётся только рукоять с крохотным обрезком лезвия, которую он тут же бросает мне в голову. Уклоняюсь и отступаю на шаг, разрывая дистанцию. Лезвие меча замирает напротив его лица. Финита ля комедия. Боковым зрением отмечаю, что детинушка уже сцапал оглоблю или нечто очень на неё похожее, лошадей-то тут не водится, и самозабвенно гоняет по двору поцарапанного мной арбалетчика. Ну что ж, можно считать, что ещё минус один. А парень молодец, надо брать.

– Беги, – обращаюсь к своему противнику. – Ты мне больше неинтересен.

А он не дурак. Быстро сообразил, что шансов против меня больше не имеет ни малейших, и начал медленно отступать, не спуская с меня настороженных глаз. Лучше бы он по сторонам смотрел. Главу семейства расклад, при котором главарь напавшего на его дом отряда уцелеет и сможет в дальнейшем вернуться, явно не устраивал. И тяжёлый плотницкий топор, брошенный умелой рукой в широкую спину незадавшегося грабителя, враз оборвал неправедную жизнь. Молодой здоровяк к этому моменту тоже успел прикончить своего противника, буквально вбив ему голову в плечи. Что, в общем, и не удивительно при таких габаритах.

Я кинул меч в ножны, повыдёргивал из черепов арбалетчиков сюрикены и, тщательно вытерев об их одежду, установил на место. У меня в ранце этого добра хватает, но лучше им не разбрасываться. Мало ли в чьи руки мои звёздочки потом попадут.

Вот теперь можно и познакомиться.

– Благодарю тебя, воин, – поклонился мне в пояс глава семейства. – Крепко ты нас выручил! Сами бы мы нипочём с пятерыми не сладили. Можно твой меч посмотреть? Больно уж он чудной, никогда такого не видел!

– Отчего же нельзя, смотри. – Я выдернул меч из-за спины и, перехватив его за клинок, подал рукоятью вперёд. – За просмотр денег не беру.

Мужик бережно принял меч в руки, взвесил, махнул пару раз, со свистом рассекая воздух. Осмотрел лезвие, попробовав его остроту заскорузлым ногтем, и с сожалением вернул обратно.

– Знатный меч, даже зазубринки не осталось. Это где же такие делают?

– Где делают, не знаю. Мне они от отца достались, а он ещё в молодости из-за хребта принёс.

– Ты не здешний, похоже?

– Не здешний. Из Ситока. Там, в предгорьях, у отца небольшое владение имеется.

– Младший сын?

– Да.

– Знакомая ситуация. Приходилось мне ваших не раз встречать. Но с такой подготовкой впервые вижу. Хорошие у тебя, похоже, были учителя!

– Отец учил.

– Тогда понятно. Что ж мы тут стоим? – спохватился мужик. – Проходи в дом, будешь гостем дорогим!

– Люк, – обратился он к детинушке, – приберись тут и тоже подходи.

– Жена, – следующее повеление. – Мечи самое лучшее на стол!

Прошли в дом, познакомились. Главу семьи звали Гердом, а его жену – Вестой. Старики ей приходились родителями, а Герду, соответственно, тестем и тёщей. Люк был ему не сыном, как я думал, а племянником. А вся остальная детвора, включая девчушек, – его дети. Я назвался настоящим именем. Пусть непривычно оно тут, но я ведь, по легенде, и не местный.

Накормили меня от пуза. И хотел бы больше съесть, да некуда. Из напитков на столе был компот из каких-то ягод и местное пиво. На которое, кстати, особенно не налегали. Я выпил одну кружку, поблагодарил и сказал, что с меня достаточно. Встречено это было с пониманием: день только начинается.

Когда насытились, Герд задал вопрос, который не давал ему покоя.

– Степан, почему ты пощадил главаря? Почему сразу не убил?

– Так он ведь уже не опасен был. Зачем же душу зря убийством безоружного поганить?

– Таких надо убивать! – припечатал Герд кулаком по столу. – Это волк! Он раны залижет и снова придёт.

– Ну тут вы с племянником в своём праве. Вам тут жить. Я-то дальше пойду. Да, Люка со мной не отпустишь? Справный у тебя племянник, а мне как раз оруженосец требуется. Платить ему буду десять серебряных монет в год.

– Десять монет – это большие деньги. – Герд посмотрел на меня с хитринкой во взгляде. – Но хоть он мне и самому в хозяйстве нужен, я бы его и без всяких денег с тобой отпустил. И не только потому, что обязан я тебе, а и для его собственного блага. Давай считать, что отдаю его тебе не в услужение, а в обучение. С возвратом.

– Договорились. Обучить его обязуюсь, а вот вернётся ли назад – это уж как сам решит.

– Дядька, а что ж ты меня ни о чём не спрашиваешь? – подал голос Люк. – Может, я и не соглашусь ещё?

– А чего тебя спрашивать? – усмехнулся Герд. – На твоей счастливой морде и так всё написано.

В первый же день я умудрился не только боевое крещение принять, но и обзавестись оруженосцем.

* * *

Во второй половине дня мы с Люком отправились в путь. Он был вооружён одним из трофейных арбалетов – Герд выбрал для него лучший. Меч оруженосцу не полагался, поэтому Люк нёс на плече длинное тяжёлое копье, которое ему казалось лёгким, словно тростинка. Через другое плечо была перекинута сумка с провизией.

В дороге я расспросил Люка о военизированной банде, напавшей на их хутор: откуда она взялась и как часто происходят подобные набеги. Оказалось, что это случается нечасто, но регулярно. Бандиты переправляются через реку из Гарва – небольшого воинственного государства, граничащего с Ситоком на востоке. Они приходят большими отрядами, численность которых порой достигает нескольких сотен человек, а затем разбредаются мелкими группами по окрестностям. Места для нападений выбирают каждый раз новые, и правительственные войска обычно не успевают их остановить. Граница протянулась почти на восемьсот километров, и расставить гарнизоны по всей её длине невозможно. К тому же набеги происходят вдали от столицы, и власти не придают им большого значения.

Ещё одним недостатком страны было отсутствие нормальных дорог. Лошадей здесь не разводили: пахали на быках, а вьючными животными служили ослы. Иногда их запрягали в повозки, но случалось это редко – ослы были слишком норовисты. Поэтому кавалерии как таковой не существовало, и войска передвигались исключительно пешим строем. Чрезмерно нагруженные обозы и караваны двигались очень медленно.

Преодолев по пересечённой местности несколько десятков километров, мы остановились на привал у небольшой речушки. Лес остался позади, и вокруг простирались степные просторы, лишь изредка прерываемые небольшими рощами.

Это место идеально подходило для ночлега. Оставшееся до заката время я решил посвятить обучению Люка воинским искусствам, начав с арбалета. С тридцати шагов он попадал в дерево примерно через раз, но такой результат меня категорически не устраивал. Пришлось начинать с азов.

Первое – правильная поза. На первый взгляд кажется, что от неё мало что зависит, но ведь стрелять нужно уметь из разных положений. Поэтому все они должны быть не только удобными, но и устойчивыми. Не менее важен мягкий спуск курка: палец сначала медленно выжимает свободный ход, а затем плавно наращивает усилие – никаких рывков! Спускать его следует на выдохе.

И, наконец, самое главное: ты должен видеть и ощущать точку, в которую попадёт болт. Представь воображаемую линию между наконечником и целью и следи, чтобы болт летел строго по ней. На малых расстояниях это будет прямая линия, но чем дальше мишень, тем выше нужно поднимать точку прицеливания. С каждым десятком шагов превышение над целью увеличивается.

Сначала мы освоили первые три этапа, и Люк стал уверенно поражать древесный ствол с расстояния до пятидесяти шагов. Затем я объяснил ему, как делать горизонтальные поправки – учитывать ветер и упреждение при движении мишени. Мне повезло с учеником: у него было главное – огромное желание учиться. Соответственно, результаты появились быстро. Только с наступлением сумерек мы прекратили тренировку.

Костёр разводить не стали. Поужинали на скорую руку, завернулись в шерстяные одеяла, которые Люк прихватил из дома, и легли спать. Дежурства я не распределял – сплю чутко, а вероятность, что нас кто-то потревожит ночью, была ничтожно мала. Вот если бы костёр горел, тогда другое дело.

Когда я раздевался перед сном, Люк с удивлением заметил крючки, на которые застёгивалась моя кольчуга. У них ничего подобного не практиковалось, и кольчужные рубашки, иногда доходившие до колен, надевали исключительно через голову.

* * *

Мы поднялись с рассветом. Вместо привычной утренней разминки я решил оценить действия Люка с копьём. Немного поправил его хват, хотя в целом остался доволен – парень интуитивно почти всё делал правильно. Но когда дошло до проверки навыков обращения с дагой – длинным узким ножом с поперечной гардой перед рукояткой – стало ясно, что здесь предстоит долгий и вдумчивый труд. Люк вообще не имел никакого представления о ножевом бое. Если случится стычка такого рода, его сразу зарежут.

Во время завтрака я провёл краткий инструктаж. В бою основным оружием Люка должен быть арбалет.

Стрелять нужно исключительно из укрытия и только тогда, когда уверен в попадании. Если сомневаешься, лучше подожди. На короткой дистанции используй копьё. За дагу хвататься ни в коем случае нельзя. Даже если от копья останется лишь обрубок, лучше им и орудуй – толку будет больше. Ножевому бою я тебя со временем научу, но это дело долгое. Сначала нужно научиться правильно двигаться, предугадывать действия противника и только потом отрабатывать удары и связки.

«Интересно, – подумал я, когда мы уже форсировали речушку, перескакивая с камня на камень. – Люку семьдесят три местных года, мы с ним почти ровесники, а общаемся так, будто я старше минимум на поколение. Герд тоже говорил со мной как с полностью взрослым. При этом у меня много знаний и навыков, но практического опыта – кот наплакал. Видимо, всё дело в том, что как ты сам себя позиционируешь, так к тебе и будут относиться. Главное, чтобы самооценка не была слишком завышенной».

По мере нашего продвижения к северу местность менялась: степь местами вздымалась небольшими холмами, а рощ становилось всё меньше. Поднявшись на очередную возвышенность, мы услышали крики с другой стороны холма. Не сговариваясь, ускорили шаг и почти бегом выбежали на вершину.

Между холмами извивалась река, изгибаясь крутой дугой в противоположную от нас сторону. На мысе, образованном этим изгибом, у самой воды стояло около полутора десятков воинов в кольчугах и островерхих шлемах, прикрываясь щитами и ощетинившись копьями. Их теснил отряд «рогоносцев» численностью не менее сорока человек. Гарвцы не спешили, уверенные в своём подавляющем превосходстве, лишь изредка стреляя из арбалетов, чтобы ещё больше ослабить обороняющихся. Мы стояли в тылу этого отряда, всего в двухстах метрах, и пока что оставались незамеченными.

– Наших бьют! – обернулся ко мне Люк.

– Поможем, – ответил ему, срываясь с места. – Но с умом. У нас задача – выиграть схватку, а не бездарно погибнуть!

Уже на бегу показываю ему на дуб, одиноко стоящий в пятидесяти шагах от противника:

– Прячься за это дерево и стреляй из арбалета. В свалку не лезь – пристрелят ещё на подходе. И брось, наконец, эту дурацкую сумку!

Большую часть пути мы пробежали незамеченными. К сожалению, учить Люка бесшумному передвижению мне придётся ещё долго. Если, конечно, он сегодня уцелеет. Хорошо ещё, что на его слоновий топот начали оборачиваться, когда он уже подбегал к дереву.

Поначалу должного внимания мне не оказали – навстречу двинулось всего лишь трое. Зря они так. Двоих я на бегу поразил сюрикенами. Потом выхватил из-за спины оба меча, походя срубил третьего противника и с разбегу врезался в толпу врагов с тыла. Фехтовать мне не требовалось – можно было просто рубить, не обращая особого внимания на то, что именно попадает под лезвие меча. Я прошёл сквозь толпу, как горячий нож через масло, развернулся и двинулся в обратном направлении.

Но теперь я был уже не один. Слева и справа выросли фигуры в кольчугах и конических шлемах. В этот проход я двигался медленнее, соразмеряя темп с бойцами, находящимися на флангах, выступая чуть впереди них, но не отрываясь. Теперь, наряду с рубящими ударами в ближней зоне, я использовал колющие тычки, сочетающиеся с длинными выпадами вбок, – обеспечивал продвижение вперёд соседних бойцов. Таким образом, находясь на острие клина, я мог регулировать его поступательное внедрение в глубину уже не строя и даже не толпы, а некоего аморфного формирования, связность которого падала с каждым нашим шагом вперёд. В какой-то момент она пропала совсем, враги дрогнули и побежали, бросая щиты и арбалеты.

Отряда больше не было. Остались лишь отдельные напуганные душонки, пытавшиеся спастись любой ценой, даже если для этого приходилось оттолкнуть и затоптать товарища. В этот момент из-за дерева вышел Люк.

Он выстрелил в рослого гвардейца в сбившемся на затылок рогатом шлеме, который нёсся прямо на него. Аккуратно положив разряженный арбалет, Люк подхватил с земли копьё и встретил второго врага. Резким движением стряхнув с наконечника дёргающееся тело, он шагнул в сторону и наколол третьего противника. На этот раз удар был настолько сильным, что копьё пробило тело насквозь. Другой на его месте, возможно, выпустил бы оружие, но не Люк. Он ухватился за свободный конец, крутанул копьё над головой вместе с трупом, повисшим на противоположной оконечности, и со всей силы приложил ещё одного врага, который успел обойти его сбоку.

Я поразил в спину двоих убегающих метательными ножами, закреплёнными на внешней стороне голенищ, и остановился. Дальше они справятся без меня. И действительно: трое воинов на бегу метнули короткие копья; четвёртый, экипированный заметно богаче остальных, резким движением выдернул из-за спины лук, согнул его, опирая нижним концом на землю, и накинул на верхний конец петельку тетивы. Затем он перехватил лук левой рукой и с интервалом в пару секунд выпустил в убегающих врагов пять стрел – каждая из них нашла свою цель. На этом схватка закончилась.

Этот воин явно был командиром отряда. Он неторопливо снял тетиву, сложил её и положил в маленький кармашек на поясе, после чего направился ко мне.

– Благодарю, – он слегка склонил голову. – Вы вмешались очень вовремя. Могу ли я узнать ваше имя, иноземец?

– Степан.

– Просто Степан? – в голосе командира прозвучало сомнение.

– Степан де Рус. Я из Ситока.

– Понятно. Младший сын владетеля?

– Да. А что, у меня это на лбу написано? Ты уже второй, кто определил мою принадлежность к княжескому сословию с первого взгляда.

– Не на лбу. Доспехи, оружие, манера держаться, опыт – знающий человек сразу всё видит. А первым случайно не был дядя этого оболтуса? – он кивнул в сторону Люка, который подходил к нам.

– Он самый. Знакомый?

– Не просто знакомый. Был сержантом в дружине моего отца. Правую ногу так и волочит?

– Вроде не заметил, ходит нормально.

– Здравствуйте, князь! – вмешался Люк. – Дядя уже поправился, только ходит медленно и бегать совсем не может.

– Здорово, лоботряс! – Князь взъерошил Люку волосы. – Экий битюг вырос!

– То, что Герд отпустил с тобой племянника, для меня лучше любого рекомендательного письма, – князь снова обратился ко мне. – Да и нас ты здорово выручил. Чем могу отплатить?

– Князь, для начала представьтесь, расскажите, как так получилось, что пришлось вас выручать, и о своей ближайшей задаче. Может, с оплатой подождём. Кажется, я вам могу пригодиться гораздо больше, чем вы мне.

– Прошу прощения! – опомнился князь. – Гай де Берк. Просто Гай. Меня прислали из Ашама с небольшой дружиной для защиты от набегов гарвцев. Чтобы охватить большую территорию, я разделил отряд на три части. Обычно эти разбойники действуют мелкими группами, но мы дважды столкнулись с крупными отрядами. Первый разбили, но не без потерь: убитых похоронили, раненых оставили в форте. А сами отправились на соединение с остальными отрядами – и встретили этих. Если бы не вы, все мы здесь полегли бы. Слушайте, идите ко мне в дружину! Вы – настоящий воин, это чувствуется. В одиночку уложили почти половину противников, и, судя по всему, ещё не раз пригодитесь. Я представлю вас нужным людям в столице – моё слово весомо.

– Рядовым бойцом не пойду. Но если вы выделите мне десяток воинов под начало – другое дело. Я их немного обучу, может, и толк из них будет.

– Согласен. Встретим наших – подберу учеников. А теперь займёмся трофеями, перевяжем раны и пообедаем.

Я нашёл свои метательные принадлежности, почистил и убрал на место. В чужом снаряжении рыться не стал – это неуместно, но отобрал пару десятков качественных болтов для Люка. Затем пошёл к раненым бойцам. Ничего серьезного, кроме одного случая. Парню болт вошел глубоко в бедро, застряв в мягких тканях. В горячке боя он, видимо, не придал этому значения, а теперь сидел на траве с унылым видом – лекаря в отряде не было.

– Гай, – обратился я к князю. – Могу помочь, но нужны чистые тряпки. И что-нибудь крепкое для обезболивания.

– Найдём! – он отдал распоряжения, и через пару минут у меня было все необходимое.

– Пей! – протянул я своему пациенту увесистую баклажку с чем-то, напоминающим самогонку. Он сделал несколько глотков и поперхнулся.

– Нет, так не пойдёт. Пей маленькими глотками, но много!

После того как он с грехом пополам одолел большую часть содержимого, я объявил, что достаточно, и забрал баклажку – ещё стерилизацию проводить. Выдал парню кусок тряпки и велел, сложив в несколько раз, зажать зубами. Попросил двух воинов надавить ему на грудь и держать руки, а Люку велел сесть на здоровую ногу и крепко держать раненую. Разрезал штанину ножом и отогнул ткань. Оторвал пару кусков от чистой тряпки, пропитал самогонкой и положил рядом – скоро понадобятся. Чуть надавил на болт. Всё оказалось именно так, как я и предполагал: наконечник уперся в кость. Предупредил, что сейчас будет очень больно. Щедро полил самогонкой торчащий из раны конец болта, немного потянул на себя, наклонил градусов на тридцать и сильно нажал. Наконечник прорвал кожу на противоположной стороне ноги и вышел наружу. Смахнул его ножом и выдернул болт обратно. К обоим отверстиям прижал заранее приготовленные тряпки.

– Всё, самое страшное позади, – обратился я к раненому, мычавшему сквозь тряпку. – Ещё немного потерпи! Гай, подержи эти тряпки, пожалуйста, мне нужно кое-что приготовить.

Достал из аптечки баночку с мазью, которую мне дала Лена перед отъездом. Лезвием ножа нанес мазь на маленькие кусочки чистой тряпки и приложил к ранам. Теперь можно бинтовать. Аккуратно обернул ногу несколько раз широкой полосой ткани, надорвал конец и завязал, плотно закрепив повязку.

– Отпускайте его. Пусть поспит немного. И сегодня ногу не тревожить. Завтра будет ходить.

– Ты думаешь? – усомнился Гай. – Его дня три теперь на себе таскать придётся!

– Сказал, что пойдет – значит, пойдет. Это особая мазь.

Я аккуратно закрыл баночку и убрал в ранец.

– Может, тут и заночуем, чтобы парня не мучить?

– Если обещаешь, что сам пойдёт. Передышка никому не помешает.

Перед трапезой мы сбросили в реку трупы врагов – хоронить их никто не собирался. Их арбалеты я велел оставить. Хотя болты редко пробивают латы, для засад, когда стреляешь почти в упор, они незаменимы. К тому же хороший лучник готовится годами, а стрельбе из арбалета можно научить любого за пару дней. Чтобы доказать это, я предложил Люку продемонстрировать свои умения.

Сначала над ним посмеивались, но когда парень с сорока шагов трижды попал в подвешенную на дереве рукавицу, настроение резко изменилось. Всем захотелось попробовать. Теперь уже Люк отпускал шутки и раздавал советы. Но это продлилось недолго: мы с Гаем быстро пресекли самодеятельность и наладили нормальное обучение. К вечеру уже все уверенно стреляли из арбалетов.

Перед сном я отвел Гая в сторону для разговора. Меня беспокоила ситуация с ежегодными набегами: из сотен бандитов, переправляющихся в Галицию, погибала лишь треть, остальные возвращались с добычей. И, похоже, это устраивало обе стороны.

– Нет, конечно! – возмутился Гай. – Не всех! Меня такая ситуация совершенно не устраивает! Но я не могу перекрыть всю границу!

– И не нужно. Они ведь каждый год весной нападают в разных местах, верно?

– Да.

– Тогда расставим вдоль реки наблюдателей, которые будут сигналить дымом о месте высадки. Будем встречать их боем, а не гоняться за мелкими группами по всей территории. В следующем году так и сделаем. А сейчас наша задача – не допустить того, чтобы в этом году хоть один бандит вернулся обратно. Возможно, в следующий раз желающих грабить-убивать станет меньше. Если повторим это три-четыре раза, совсем отвадим. Когда из набега никто не возвращается, это самый страшный урок.

– Согласен, но как это сделать?

– Очень просто. Раньше вы не знали, где они переправляются через Волхон, но нам никто не мешает определить место, где они собираются перед возвращением. Зачем гоняться за мелкими группами, если можно подождать их в засаде и перебить по очереди?

– Я за, но как мы его найдём?

– По лодкам. Они ведь не будут переправляться с добычей вплавь. Значит, где-то припрятали свои лодки. И вряд ли там будет много охраны.

– А как ты собираешься за день-два всё побережье осмотреть? Нас тут всего семнадцать человек. Дробить отряд на ещё более мелкие группы нельзя – вырежут по частям, а ждать, пока с соединимся основными силами, – время упустим.

– Не будем мы отряд дробить! Одного посыльного налегке отправишь навстречу своим, и довольно. И всё побережье нам осматривать не придётся. Они ведь не дураки, чтобы устраивать стоянку прямо на берегу Волхона. Наверняка загнали лодки в устье какого-либо из притоков и спрятали там. Карта есть?

– Есть. – Гай вынул из-за пазухи аккуратно свёрнутый кусок ткани с нанесёнными на неё кроками местности и развернул.

– Ты смотри, очень даже неплохая карта! Покажи, где мы находимся. Отлично! Значит, эта речушка как раз в Волхон впадает? Причём в лесистой местности. И вблизи неё вы встретили два крупных вражеских отряда. Считай, что их лодки мы уже нашли! Я бы их вот тут спрятал.

– Степан, ты меня удивляешь всё больше и больше! Я тебе не только десяток бойцов в подчинение дам, но и своим заместителем сделаю. Как всё просто, а я не додумался! Так и поступим! Завтра я отправлю посыльным Линга – он парень удачливый, в засаду не попадётся и ходок отменный. А мы двинем вниз по течению. Слушай, а ты точно младший сын?

– Точно младший. Мамой клянусь! – выпалил я, даже глазом не моргнув. А потом ухмыльнулся, представив себе выражение лица Гая, если бы он узнал, что старший ребёнок в нашей семье – девочка.

На ночь выставили дежурных, но обошлось – никто не потревожил наш сон. Утром Гай с явным удивлением рассматривал два небольших розовых пятнышка кожи на бедре Геда – бойца, из ноги которого я вчера извлекал арбалетный болт.

Спустя полчаса мы уже шли вдоль берега реки. Вперед выслали дозор из двух человек. На открытой местности это было скорее предосторожностью, чем необходимостью, но лучше перестраховаться. По моим расчётам, добраться до лодок мы могли не раньше вечера. Каждый из воинов помимо собственного снаряжения нёс по два арбалета. Даже мы с Гаем взяли по одному, хотя они нам, в принципе, были ни к чему. Но запас никогда не помешает. Если подмога не успеет, то в засаде, при значительном численном превосходстве противника они точно не окажутся лишними.

Народ в дружине Гая был выносливым, и мы двигались в хорошем темпе, почти без привалов. Даже Гед шёл наравне со всеми. Мы, конечно, разгрузили его по максимуму, оставив лишь меч и арбалет.

К лесу добрались ближе к вечеру. Темп пришлось снизить – теперь нужно было пробираться предельно осторожно, чтобы ни одна ветка не хрустнула под ногами. С каждой минутой это становилось всё сложнее: темнело быстро. Через некоторое время Гай остановил нас и, издав крик, похожий на писк какой-то местной птички, подозвал дозорных. Он решил заночевать здесь и продолжить путь после рассвета. Но у меня было другое предложение: пусть все отдыхают, а я смотаюсь вперёд на разведку. Люк хотел пойти со мной, но я достаточно резко поинтересовался, есть ли у него ночное зрение. Ах, нет? Тогда зачем мне такая обуза?

Моё ночное зрение, конечно, не совиное, но в лесу даже в безлунную ночь я чувствую себя уверенно. Сегодня же луна – хоть и красноватый полумесяц, невысоко над горизонтом – давала достаточно света. Редкий лес, без зарослей и бурелома, позволял двигаться без особых затруднений. Примерно через километр потянуло дымком, а вскоре я заметил отблески пламени.

Костёр был умело разведён в низине, почти не потрескивал, но блики в кронах деревьев выдавали его местоположение. Значит, вы здесь, голубчики! Дальше – предельная осторожность. Сняв шлем, я обмотал его тряпкой, соорудив подобие чалмы – блики мне ни к чему. Затем укрыл кольчугу одеялом и растёр грязью лицо.

Теперь я двигался плавно и медленно: шаг – утверждение – перенос веса – следующий шаг. Голоса я слышал уже давно – двое у огня тихо беседовали. Где остальные? Сомневаюсь, что их всего двое. Пришлось подождать. Ага, вот ещё один. Он вылез из шалаша, потянулся, перекинулся парой слов с костровыми и направился прямо ко мне. Понятно, нужно отойти. Остальные, видимо, остались в шалаше.

Я замер. Главное – не шевелиться. Он меня сейчас не увидит, даже если подойдёт вплотную, ведь смотрел на костёр. Но он не дошёл полутора метров, поливая землю у самых сапог. Я дал ему закончить – не изверг же, чтобы прерывать последнюю человеческую радость. Дождался, пока он уберет хозяйство и повернётся ко мне спиной. Затем шагнул вперед, чиркнул засапожным ножом по горлу и осторожно уложил дёргающееся тело лицом вниз. После чего, уже не таясь, потопал к костру, стараясь подражать походке только что убитого врага.

– Ну как, полегчало? – повернулся в мою сторону один из сидящих у костра.

– Ещё как! – ответил я и резко дёрнул рукой, бросая ему в горло метательный нож. Второй часовой открыл было рот, чтобы крикнуть, но не успел. Последнее, что он увидел в своей жизни, была чёрная бесформенная фигура, буквально падающая на него сверху. В следующий миг его голова стремительно повернулась на пол-оборота, в шее что-то щёлкнуло, и сознание начало медленно угасать.

Я уже направлялся к шалашу. Там обнаружился ещё один. Этот налётчик умер во сне. Языки мне были ни к чему – вот они, лодки, выстроились у воды. Пройдя вдоль берега, я пересчитал их: двадцать шесть. Каждая вместит минимум десяток человек, а то и больше. Значит, рассчитывать нужно на пару-тройку сотен гостей. И было бы здорово, если бы они не явились одновременно.

Костёр я не тушил. Он нам ещё пригодится. Я даже подбросил дров – сейчас маскировка ни к чему. Кроме нас этой ночью сюда точно никто не заявится. Теперь можно идти за остальными. Скоро им предстоит познавательная экскурсия по ночному лесу. С провожатым.

* * *

Возвращался я неспешно, на душе было тяжело и муторно. Четыре жизни я отправил в страну вечной охоты, даже не пытавшихся защититься. Пришёл как вор: троих зарезал, одному шею свернул. А ведь они мне ничего не сделали. И даже мысль о том, что они поступили бы со мной так же, не служила оправданием. Да, люди они были не лучшие, и никто их сюда не звал. Но всё же – люди. Пусть и инопланетные. Я понимал, что иначе поступить не мог, но неприятный осадок всё равно оставался.

Приближаясь к лагерю, я стал осторожнее. На месте Гая я бы обязательно выставил засаду в лесу именно с этой стороны – он знал меня меньше суток. Вдруг я окажусь засланным казачком? Такую вероятность нельзя было исключать. Гай полностью оправдал мои ожидания. Одного из дозорных я заметил ещё метров за триста до лагеря. Он стоял, прислонившись к дереву, бдительный, но пока не видел меня. Второй должен был быть где-то поблизости. Вот он – притаился за кустом, даже ветки на шлем приспособил. Только куст слегка шевелился на ветру, а он сидел неподвижно, что и выдавало его. Присмотревшись, я понял – это сам Гай. Что ж, проверим уровень его подготовки.

Я медленно сместился в сторону, обходя его с тыла. Он меня не слышал. Подойдя на десять шагов, тихо окликнул Гая. Тот вздрогнул и обернулся.

– Спокойно, – шепчу. – Свои. Чего тут сидишь?

– Ты не поверишь, – отвечает, присмотревшись. – Тебя жду.

– Молодец, дождался! – говорю. – Только в следующий раз будь внимательнее. Пойдём перебазировать лагерь. Я их нашёл.

Факельное шествие в лесу устраивать не стали – это лишнее. Моё решение было удивительно простым и, наверное, очень смешным со стороны. Но вокруг не было ни души – по ночам здесь в лес не ходят.

Шестнадцать человек выстроились в одну колонну. Я – впереди, Гай – замыкающим. Каждый положил руку на плечо стоящего впереди. И пошли тихо, в ногу. Что ещё поделаешь, если обе луны уже за горизонт ушли, и в лесу такая темень, что хоть глаз выколи? Я хоть немного различаю дорогу и не натыкаюсь на стволы, а остальные – словно слепые. Медленно, конечно, двигались, но через некоторое время приноровились и пошли быстрее. Часа за два добрались.

Костёр уже догорел, только угли светились, но мы его быстренько раскочегарили. Исключительно для того, чтобы трупы убрать и нормально устроиться на ночлег. Не выспавшийся боец – это очень плохой боец, особенно если ему предстоит долго сидеть в засаде. Больно уж велик риск, что задремлет в самый неподходящий момент. Поэтому, рассудив, что повторять наш подвиг точно никто не сподобится, все улеглись спать.

* * *

Проснувшись, я разбудил Гая, и мы отправились на поиски подходящего места для засады. Вскоре мы обнаружили хорошо протоптанную тропу, которую ночью не заметили. Скорее всего, именно по ней вернутся те, кто нагружен добычей. Пройдя около полукилометра, мы нашли идеальное место. Справа от тропы возвышался холм высотой от трех до пяти метров, а слева, со стороны реки, раскинулось густое мелколесье, куда в здравом уме никто бы не полез.

В пяти метрах от тропы рос приметный дуб с раскидистой кроной. Гай сразу же отметил его как идеальную позицию для лучника: отсюда открывался превосходный обзор всего участка тропы. Чуть дальше, примерно в двухстах метрах, где она делала поворот, виднелся ещё один дуб, поменьше. Мы решили разместить там наблюдателя, чтобы он мог сигнализировать о приближении гостей и их количестве.

Вернувшись в лагерь, мы организовали побудку, позавтракали и распределили задачи. Засада на тропе – это хорошо, но мелкие группы могут выбрать и другие пути. Поэтому мы решили оставить несколько человек непосредственно в лагере. Гай выделил пятерых: двое бойцов, переодетых в гарвцев, открыто расположились у костра, а трое заняли скрытые позиции.

Все остальные немедленно отправились в засаду. Мы с Гаем заняли позиции на кронах дубов, а десять человек, включая Люка, разместились в кустарнике на вершине холма. Каждый из них вооружён двумя заряженными арбалетами.

Мысль о том, чтобы занять место наблюдателя на дальнем дубе, пришла мне в голову в последний момент. До этого я считал, что на земле принесу больше пользы. Но внезапно я осознал: от действий наблюдателя будет зависеть всё происходящее внизу. Сегодня это звено станет ключевым, даже важнее командования.

И только тогда я понял, что у нас есть ещё одна немаловажная проблема – связь. Между дубами почти двести метров. Они возвышаются над лесом, и крона одного прекрасно видна с другого. Гай будет видеть меня отчётливо, но как это поможет? Он не знает ни азбуки Морзе, ни флажной сигнализации. Обучать его уже поздно, а мне разучивать крики местных птиц – бессмысленно. Можно передать лишь простейший сигнал, вроде простого взмаха тряпки. Меня это категорически не устраивало – слишком мало информации. «Идут», – хорошо, но сколько их? Все вместе или группами? А если это случайные люди или даже свои – группа поддержки? Как донести эту информацию до Гая? По цепочке? Это рискованно. Во-первых, возможны искажения сигнала, а во-вторых, можно легко демаскировать засаду – не все умеют говорить шёпотом.

По дороге к месту засады мы с Гаем обсудили ситуацию и всё-таки договорились о сигналах, которыми будем обмениваться. На месте провели ещё один краткий инструктаж, расставили стрелков по местам и полезли на деревья.

Четырёхметровая высота нижней ветки моего дуба не стала препятствием. Два метательных ножа в руках – и я полез. Втыкаю один, подтягиваюсь, втыкаю второй. Цикл повторяется. Преодолев ветку, забрасываю ноги и сажусь. Короткий отдых. Встав, дотягиваюсь до следующей. Подтягиваюсь, делаю выход силой, забрасываю ногу. Дальше ветки шли чаще, подъём напоминал лестницу, но мечи цеплялись за сучья. Не критично.

Поднявшись к кроне, я выбрал удобное разветвление и осмотрелся. Тропа видна метров на триста, но участками, где деревья редели. Несколько веток загораживали обзор, но я их обрезал – пригодятся для гнезда. Главное, ничего не уронить.

В другую сторону обзор был отличным. Я видел стрелков на бугре. Гая на дубе не заметил – он хорошо замаскировался. Это не проблема. Отвинтив колпачок засапожного ножа, я вытряхнул на ладонь монокуляр. Надел его поверх шлема, продев резинку под металлический нос. Монокуляр встал идеально. Теперь я мог осмотреться «вооружённым глазом». Ага, вот он.

Проверил, видит ли Гай мои сигналы. Обрезал три ветки, вывесил одеяло. Гай дважды качнул ветку – сигнал получен. Я дважды встряхнул одеяло – ответ пришёл. Одеяло можно убирать, подложил его под себя для удобства. Теперь – терпение и ожидание.

Чутьё не подвело. Ждать пришлось до полудня. Солнце было в зените, когда на тропе показались первые пять человек и осёл, нагруженный до предела.

Я вывесил одеяло, Гай дважды махнул веткой, что видит. Тогда я пять раз подряд крутанул полотнище таким образом, чтобы оно поворачивалось к Гаю ребром, после чего снова убрал его под себя. Гай тем временем подал сигнал голосом – ближайший к нему дружинник сидел буквально в нескольких метрах от дуба, поэтому хорошо разбирал даже приглушенную речь. Дальше информация была шёпотом передана по цепочке. Все приготовились к стрельбе.

Грабители двигались медленно, поэтому вышли к месту засады только через несколько минут. Когда идущий впереди рослый и плечистый гарвец пересёк незримую границу, находящуюся в двадцати шагах от дуба, тихо просвистевшая стрела вонзилась ему в горло чуть ниже подбородка. Здоровяк невнятно булькнул что-то себе под нос, осел на подогнувшихся ногах и завалился навзничь.

Защёлкали арбалеты. Кто-то из гарвцев словил только один болт, остальным досталось сразу по два. Избавившийся от понуканий осёл тут же остановился. Скопом выскочив из-за бугра, дружинники добили раненых, сноровисто освободили их от доспехов, оружия и добычи. Тела протащили по тропинке шагов на пятьдесят и сбросили в речку. Трофеи перенесли за бугор, но осла разгружать не стали – один из дружинников погнал его в лагерь. Все остальные быстро привели тропинку в первозданное состояние и вновь попрятались за бугром.

Примерно через полчаса, когда дружинник, сопровождавший осла, уже успел вернуться, я обнаружил следующий отряд. На этот раз я сначала не увидел его, а услышал – и не только я. По тропинке шёл целый караван: двадцать шесть человек и семь нагруженных ослов. Ещё две узкие повозки, доверху забитые припасами, тащили сами гарвцы. Им приходилось нелегко – когда нужно было перекинуть колесо через корень или вытащить повозку из ямы, несколько из них активно помогали. Всё сопровождалось шутками и смехом.

Я передал Гаю информацию о численности отряда и приготовился наблюдать, здраво рассудив, что моё вмешательство вряд ли потребуется. И не ошибся.

Гарвцы растянулись вдоль тропы. Гай выждал, пока последний из них минует дуб – его гнездовье, и только тогда начал стрелять. Он выпустил десяток стрел, а дружинники разрядили по два арбалета каждый. Затем последовала стремительная атака сверху вниз, завершившаяся короткой, но ожесточённой стычкой. Эффект внезапности сработал безупречно: лишь трое врагов успели обнажить мечи, но это им не помогло. Короткие копья дружинников оказались длиннее их клинков, а стремительный спуск с холма усилил силу ударов. Через несколько секунд всё было кончено.

На этот раз потребовалась основательная зачистка. Со своего наблюдательного поста я заметил четверых гарвцев, помогающих ослу тащить ещё одну повозку. За ними шли три девушки, связанные одной верёвкой. Я подал Гаю сигнал, но он, занятый инструктированием дружинников, не заметил моего знака. Кричать было нельзя – придётся действовать самому.

Я соскользнул по веткам, повис на мгновение, приноравливаясь, и спрыгнул. Земля больно ударила по ногам, но обошлось без травм. Метательные ножи в руки – и вперёд. Терять ни секунды нельзя. Если гарвцы заподозрят неладное и разбегутся, их будет трудно поймать. А если они предупредят остальных, вся засада пойдёт насмарку.

Срезав путь через лес, я выскочил к повозке сбоку. Один из гарвцев, заметив человека в непривычном доспехе, потянулся за мечом. Это было последнее, что он успел сделать: в следующую секунду метательный нож вонзился ему в кадык. Второй повернул голову и поймал лезвие правым глазом. К тому времени, как оставшиеся двое обернулись, оба моих меча уже были в руках.

К чести этих гарвцев, они, будучи вдвоём, не испугались и шагнули навстречу смерти. Церемониться было некогда, поэтому схватка закончилась двумя ударами, нанесёнными почти одновременно с разных сторон. Вытерев мечи об одежду убитых, я забросил их в ножны, а затем освободил девушек, перерезав верёвку засапожным ножом. Перепуганным девчонкам я объяснил, что бояться меня и гарвцев не стоит – те больше никого не тронут. Убегать не нужно: скоро появятся дружинники, и с ними они пойдут дальше.

Я рванул бегом назад – нельзя было оставлять пост надолго. Прибежав, быстро объяснил Гаю: ещё одну повозку и трёх освобождённых девушек надо забрать дальше по тропинке и навести там порядок. Сказал, чтобы в лагерь повозки не гнали – нет у нас сейчас такой возможности. Путь шагов на сто за поворот, и хватит пока. Слишком мало нас.

После этого я снова полез на дерево. Подниматься по стволу и веткам стало гораздо легче. Забравшись в гнездо, осмотрелся – пока всё тихо. Повозку уже убирают, кажется, пронесло.

Примерно через полчаса появилась ещё одна небольшая группа – восемь человек и три осла. К счастью, без повозок: ставить их было уже некуда. С ними быстро разобрались. Но ближе к вечеру началось по-настоящему.

Сначала я услышал вдалеке звуки боя, едва различимые на пределе слышимости. Похоже, отряд, идущий к нам на подмогу, столкнулся с возвращающимися гарвцами. Судя по крикам, там серьёзная заварушка. Значит, скоро побегут.

Я крикнул об этом Гаю. Теперь уже не до сигналов одеялом. Он отдал приказ готовиться и поставил задачу: валить всех любой ценой. Пропускать к лагерю никого нельзя – там всего пятеро, и далеко не факт, что все убегающие пойдут по тропе. Кто-то может рвануть напрямик через лес.

Поэтому диспозиция изменилась. Дружинники собрались компактной группой у дуба, где расположился их начальник. Часть затаилась на бугре, двое – за деревьями по бокам тропинки, ещё двое – за дубом. Приготовили арбалеты и копья.

Через несколько минут до меня донеслись топот и лязг металла. Я вывесил одеяло, встряхнул и убрал. Сейчас точное количество «гостей» никого не волновало. Было ясно: их много. Возможно, даже слишком много.

И вот появились первые – те, кто бежал быстрее других. По тропинке, пихаясь и толкаясь, неслась неорганизованная толпа. Никаких щитов, копий, арбалетов. Многие даже шлемы и доспехи побросали, а некоторые остались и вовсе без мечей. Я полез вниз.

Вслед за первой группой из-за поворота выбегали всё новые и новые. Занятый спуском, я уже не смотрел на них, слышал лишь свист болтов и стрел, сопровождающийся криками раненых. Потом зазвенел металл – началась рукопашная. Присев на нижнюю ветку, я выпустил в пробегающих по тропинке гарвцев весь свой арсенал сюрикенов и метательных ножей, после чего прыгнул сам. Сбил в падении ещё одного и, вскочив на ноги, заступил дорогу остальным.

Тихий посвист мечей, покидающих ножны, зверское выражение лиц – бегущие начали тормозить, но напирающие сзади выталкивали их вперёд. Несколько рубящих взмахов каждой рукой – и одни падают у моих ног поверх других, образуя бруствер высотой с колено. Пауза, за которую я успеваю стряхнуть кровь с мечей, и на бруствер запрыгивают ещё трое. Двоих встречаю колющими тычками в грудь, третьего – одновременным ударом ноги существенно ниже. Он сгибается пополам и, тихо поскуливая, отползает в сторону. Я его не преследую. Снова стряхиваю кровь и, выжидая, опускаю мечи до уровня пояса. С той стороны бруствера, тяжело дыша, собралось уже шесть гарвцев. Двое из них с мечами, но пускать их в ход почему-то не хотят. Слева от меня – густой ивняк. Справа – бугор, на котором пару секунд назад откуда-то появился Люк, поигрывающий своим длинным копьём. А из-за поворота тропинки уже показались дружинники в кольчугах и островерхих шлемах. Сзади ко мне неторопливо подходит Гай. В его левой руке лук, в правой – окровавленный меч. В опустевшем колчане не осталось ни одной стрелы.

Гарвцы опускаются на колени, но оставлять их в живых в этот раз никто не намерен. Князь делает характерный жест рукой, и дружинники закалывают всех. Уже после битвы к нам подоспели дружинники других отрядов Гая, чуть больше семи десятков. А из его личного отряда осталось в живых только четверо. И ещё двое из пятерых, оставленных нами в лагере. Остальных порезали гарвцы.

Об этом мы узнали, когда уже в сумерках добрались до лагеря. Разбираться с трофеями и договариваться о дальнейших планах решили утром, на свежую голову. Разожгли костры. Обильно поужинали, так как у большинства за весь день во рту макового зёрнышка не побывало. Перед тем как укладываться спать, Гай лично расставил посты и определился с их сменой.

* * *

Утро началось с построения дружины. Князь приступил к отбору для меня десятка молодых воинов. Гед, чья нога уже полностью зажила, сам вызвался служить под моим началом. Остальных же Гай назначал, не учитывая их пожеланий. По рядам прокатился недовольный ропот.

Первым не выдержал Лай де Берт, заместитель Гая, который привёл оставшуюся часть дружины. Он был уже немолод, но всё ещё крепок. Вчерашняя суматоха не дала мне возможности с ним познакомиться. Суть претензий Лая сводилась к полному непониманию: с какого перепугу его людей отдают под начало какого-то иноземца, да ещё и для обучения? Чему, спрашивал он, я могу их научить, чего сам не умею?

Гай лишь усмехнулся в усы и вкрадчиво предложил: не хочет ли Лай сам разобраться, в чём именно его превосходит иноземец? Например, скрестив с ним мечи. Он покосился на меня с нехорошей ухмылкой.

Лай с превеликим удовольствием согласился. Я принял вызов, но добавил, что меч против друзей не обнажаю и вполне обойдусь палкой. Затем подошёл к небольшому стройному деревцу, напоминавшему земной ясень, срубил его в полуметре от земли (тьфу, от поверхности Андана), отсёк и выбросил верхнюю часть с ветками. Сделав несколько махов, убедился – древесина отличная: тяжёлая, прочная и в меру упругая. Неторопливо приблизившись к Лаю, я приложил своё будущее оружие к его мечу и отсёк лишний кусок – длина палки не должна была давать мне преимущества.

Князь, наблюдая за происходящим, тихо посмеивался. Лай начал понимать, что поступил крайне неосмотрительно. Где это видано – выходить с палкой против меча? Но отступать было поздно – от поединка нельзя отказываться просто так. Я тем временем расстегнул портупею, снял мечи вместе с ранцем и отдал их Люку. Затем, демонстрируя готовность, я отсалютовал Лаю палкой.

Дружинники расступились, освобождая пространство для схватки. Лай выхватил клинок из ножен – типичную кельтскую спату, развязал пояс и, не глядя, бросил ножны через плечо. Ближайший дружинник ловко поймал их.

Мы начали сближаться. Лай держал меч на уровне груди, а я пока не поднимал палку, держа её в опущенной руке. Сойдясь, мы пошли по кругу. Лицо моего противника оставалось абсолютно бесстрастным, а рука с мечом казалась живой, словно действовала сама по себе. Несколько лёгких, убаюкивающих покачиваний неожиданно завершились рубящим ударом в моё плечо, сопровождавшимся быстрым выпадом правой ногой. Меч был направлен плашмя, и если бы я остался на месте, он бы ощутимо хлопнул меня по плечу.

Однако выпад был неожиданным для всех, кроме меня. За секунду до удара я заметил, как Лай перенёс вес тела на левую ногу. Вместо того чтобы парировать удар, я просто отклонил корпус назад, не сдвигаясь с места. Через несколько секунд Лай снова попытался достать меня – на этот раз в ногу, но я чуть раньше плавно сместился в сторону. В течение следующей минуты он совершил ещё четыре безрезультатных атаки – меч каждый раз встречал лишь воздух. Тогда я поднял палку на уровень груди.

Следующий рубящий удар я встретил палкой, но направил её не на меч. Кончик палки ударил Лая по внутренней стороне запястья. Пальцы рефлекторно разжались, и меч упал на траву. Шагнув вперёд и вбок, я резко взмахнул палкой и нанес ещё один, казалось бы, несильный удар сзади под колено. Ноги Лая подогнулись, и он упал на спину. Отсалютовав противнику своей палкой, я отбросил её в сторону и, выставив кисти рук вперёд, призывно пошевелил пальцами. Лай покрутил кистью правой руки, подвигал пальцами и, с удивлением обнаружив, что всё действует, упруго вскочил на ноги и пошёл на меня по-медвежьи.

Он был ниже меня, но в плечах раза в полтора шире – серьёзный противник, без сомнения. Однако он не знал тонкостей борьбы, где сила и масса соперника обращаются в твою пользу. Поэтому я не стал мудрить и применил один из самых простых бросков – через себя. Схватив его за плечи, я дважды дёрнул вниз, а затем, на противоходе, опрокинул на спину. Уперев согнутую ногу (колено к груди) ему в живот, я потянул Лая за собой. Коснувшись лопатками травы, он резко выпрямился, не выпуская моих плеч. Совершив полный оборот по широкой дуге, он всей массой врезался в густую траву. Резкий удар спиной выбил весь воздух из лёгких, делая вдох почти невозможным. А тут ещё я, перекувырнувшись, подтянулся на руках и уселся ему на грудь. Отпустив плечи, я перехватил его кисти и прижал к земле по обе стороны от головы.

Зафиксировав удержание, я пружинисто вскочил, протянул поверженному противнику руку и резким рывком поставил его на ноги. Отпустив его и дав отдышаться, я слегка склонил голову:

– Степан де Рус.

Затем протянул руку, глядя ему прямо в глаза.

– Лай де Берт.

В ответ – короткий поклон и крепкое рукопожатие.

– Научишь меня этому? – спросил Лай, дружески обнимая меня за плечо.

– Этому – да. А всему остальному, увы, нет, – честно ответил я. – Кости уже не те, гибкости не хватает. Но молодых научу многому.

– Учи. Больше возражений нет. Прости, что усомнился.

– Ничего, ты ведь меня совсем не знал. Я не в обиде.

Теперь предстояло разобраться с трофеями. Часть добычи – повозку, девушек и ослов – отправили обратно под охраной десяти дружинников. Пусть хозяева сами разбираются со своим имуществом. Остальное свезли в лагерь и принялись сортировать.

Денег оказалось немного – в приграничье они почти не водились. Гай сразу же определил их в казну дружины. Оружия же было в избытке. Часть раздали тем, кто нуждался в дополнении или замене снаряжения. В частности, мы полностью обмундировали и вооружили Люка. Остальное сложили для продажи.

Провиант собрали в общий котёл – дружинников нужно было кормить регулярно, а собственных запасов почти не осталось.

Сельскохозяйственный и плотницкий инструмент, железо, посуда и прочая утварь тоже пойдут на продажу, но пока спрятаны. Выкидывать жалко, а таскать с собой неудобно. Та же участь постигла одежду, обувь, ткани, верёвки и нитки.

Я не поленился собрать свои метательные предметы, а затем поинтересовался у Гая нашими дальнейшими планами. Выяснилось, что он собирался возвращаться в столицу пешком. Вариант, конечно, интересный с познавательной точки зрения, но слишком уж долгий – в лучшем случае к зиме доберёмся.

Я предложил:

– А не проще ли сплавиться по Волхону на лодках до Ядана, а там зафрахтовать корабли и плыть морем до самого Ашама?

Гай ответил, что раньше они всегда возвращались пешком, и такая мысль ему в голову не приходила.

– Ну так раньше у вас просто не было лодок и такого количества трофеев! – заметил я.

– Ты прав, – согласился Гай. – Мне нравится эта идея! Лодок тут хватит с запасом. Заберём их все и продадим в Ядане. Выбирай себе лодку.

– Я лучше две возьму. В одной нам будет тесновато.

– Хорошо, выбирай две!

Я подозвал Люка, и мы отправились выбирать лодки. Выбор был неплохой. Основную часть флотилии составляли затрапезные плоскодонки, но имелось несколько килевых лодок, а также два баркаса. Баркасы пусть себе начальство берёт, а мы выбрали пару очень приличных килевых лодок на четырёх гребцов и отогнали их в сторонку.

Я собрал дружинников из своего десятка и поинтересовался, кто из них имеет опыт обращения с подобными лодками. Откликнулся лишь один – Ланс. Он вырос в рыбацкой семье и прекрасно разбирался в судах. На мой вопрос о том, что именно его смущает в нынешних лодках, он сразу указал на уключины.

«Молодчага!» – подумал я. Действительно, рогульки, служившие уключинами, позволяли делать лишь короткие, слабые гребки. Опереться на них было невозможно. Я и сам убедился в этом, когда мы с Люком перегоняли лодки вдоль берега.

Я уточнил у Ланса, сможет ли он изготовить десяток нормальных уключин и сколько времени ему на это потребуется. Он заверил, что справится за два часа. Времени у нас было достаточно, поэтому я выделил ему в помощь ещё двоих и велел немедленно приступать к работе.

Носимых часов ни у кого не было. Время определяли в основном по солнцу. На стоянке использовали простейшие солнечные часы, а в пути ориентировались по положению солнца, прикидывая время «в локтях». Компас был один на весь отряд – у Гая. Это был массивный прибор, не морской, но незаменимый в степи, где отсутствовали ориентиры, а солнце часто скрывалось за облаками.

Остальным дружинникам я поручил вытащить обе лодки на берег, тщательно прошпаклевать и просмолить швы. Я не хотел несколько дней подряд сидеть с мокрыми ногами, ведь дни становились теплее, но лето ещё не наступило.

Видя наши старания, остальные десятники тоже принялись за работу. К этому времени Гай закончил разбираться с трофеями и распределением людей по лодкам. Как я и подозревал, себе он выбрал баркас.

Я подошёл к нему и спросил, есть ли карта большего масштаба, чтобы оценить предстоящий путь. Оказалось, что у него была только та, которую я уже видел. Однако он в общих чертах представлял маршрут, так как в столице у него была подробная карта всей Галинии. По его прикидкам, расстояние до Ядана составляло около двенадцати переходов (чуть меньше четырёхсот километров), а затем предстоял в несколько раз более долгий путь по морю. Я знал точные цифры, но вынужден был молчать.

К нам присоединился Лай, и мы обсудили детали предстоящего сплава. Решили не торопиться, а тщательно подготовить все лодки. Это позволит двигаться быстро и слаженно, а не просто плыть по течению. Отправимся в путь завтра утром. Сегодня же предстоит загрузить лодки и проверить их на воде. Если какая-либо из плоскодонок окажется ненадёжной, лучше избавиться от неё сейчас, чем рисковать грузом и жизнями.

Вернувшись к своим лодкам, я обнаружил, что вся работа уже завершена. Новые уключины оказались превосходными – никаких кривых сучков или нелепых ремней. Ланс подошёл к делу с умом: он отрезал короткие рогатины от молодых деревьев с раздвоенным стволом. Обточив нижние концы рогатин примерно на две трети, он смазал их жиром и вставил в отверстия планширей, которые предварительно расширил буравом.

Спустив лодки на воду, мы опробовали их, пройдя до Волхона и затем поднявшись метров на триста вверх по течению. Я сам сел на руль одной лодки, а на вторую посадил Ланса. Судёнышки оказались вполне приличными, но вот гребцы оставляли желать лучшего. Заметив неподалеку песчаный пляж, мы загнали на него обе лодки до половины корпуса и приступили к обучению гребле. Сначала я объяснил всё своим людям и дал им потренироваться, затем перебрался к Лансу и повторил инструктаж для его гребцов. Вернувшись к своим, я посмотрел на их старания, плюнул и высадил всех на берег. Сам сел на вёсла и наглядно показал, как нужно грести. При этом я заметил, что на днище отсутствуют упоры для ног. Подозвав Ланса, я объяснил ему, что нужно сделать. К счастью, он догадался взять с собой столярные инструменты, и гвоздей нужного размера у него оказалось достаточно.

После того как Ланс дооборудовал лодки, я ещё раз продемонстрировал дружинникам правильную технику гребли, чтобы они не тратили лишние силы и не мешали друг другу. Когда у всех начало получаться, мы снова спустили лодки на воду и прошли ещё немного против течения. Результат был удовлетворительным. Дальнейшие тренировки пройдут уже в походе. Развернувшись, мы поплыли обратно. Грести по течению оказалось настоящим удовольствием, а скорость оказалась весьма приличной.

Когда мы вернулись в лагерь, все припасы уже были упакованы и распределены. Мы загрузили обе лодки и проверили их осадку. Оказалось, что они сидят слишком низко в воде – планширь возвышался над поверхностью всего на десять сантиметров. Это было опасно, мы могли легко зачерпнуть воду. После короткого совещания с Гаем мы перераспределили часть груза на баркас.

После обеда я провел ещё одну тренировку для своего десятка. Некоторые из дружинников неплохо владели ножом, по крайней мере, по их собственным меркам. Я показал им, как работают профессионалы, и это произвело на них большое впечатление. Чтобы избежать травм при работе с ножами, я нарубил палок и раздал каждому по одной. Мы начали с основ: стойки, захваты, движения. Когда ребята освоили базовые элементы, то перешли к более сложным приёмам и связкам. В конце занятия каждый получил индивидуальное задание для отработки.

Вернувшись в лагерь, мы обнаружили, что баркасов нет, наши килевые лодки стоят на месте, а почти половина дружинников отсутствует. Оказалось, что многие десятники, вдохновлённые нашим примером, тоже устроили тренировки. Это было логично: двенадцативёсельные баркасы требовали слаженной работы гребцов. Даже один человек, выбивающийся из ритма, мог испортить дело, а если таких половина, команда обречена на провал. Они вернулись уже в сумерках, уставшие, но довольные.

Я тоже не терял времени даром. Выяснил, что никто из моих бойцов не умеет ни читать, ни писать. Они знали лишь отдельные буквы. Бумаги и карандашей не было, но это не беда. У нас были палки и целый пляж песка. Сначала я написал алфавит. Затем мы начали писать буквы, произнося соответствующие им звуки и собирая их в слоги. К вечеру большинство ребят уже могли читать короткие слова, пусть и очень медленно, по слогам, но самостоятельно! Восторг дружинников, которые даже не мечтали приобщиться к грамоте, был неописуем. Я принял решение: как только мы окажемся в Ядане, обязательно куплю бумагу, перья, чернила и продолжу с ними заниматься.

Перед сном Гай собрал командиров на совет. Кроме меня и Лая присутствовали ещё четыре оставшихся в живых десятника – всего шесть человек командного состава на восемьдесят три дружинника, включая Люка. Нам предстояло обсудить походный порядок движения.

Известно, что скорость эскадры определяется самым медленным кораблём. Среди наших трофеев более половины – плоскодонки: лодки, отлично подходящие для рыбалки и охоты, но никогда не отличавшиеся скоростью. Конечно, если бы к ним можно было бы приладить мотор, они шли бы быстрее, но лодочные моторы на этой планете появятся ещё очень нескоро. Зато баркасы – самые быстроходные суда, ни одна вёсельная лодка за ними не угонится. Вывод прост: плоскодонки нужно брать на буксир – все, какие только возьмём. При этом гребцов на плоскодонках оставлять не стоит, только груз и по два человека на крайний случай – если вдруг оборвётся чалка, откроется течь или случится что-то экстраординарное. Чтобы не бездельничали (а расслабляться в походе нельзя), пусть ловят рыбу на всю дружину – на ходу.

Мы прикинули расклад. На баркасы можно посадить по двадцать человек. Килевых лодок шесть, включая две мои, на них оптимально по шесть человек – без груза можно было бы и больше, но с грузом лучше не рисковать. Итого – семьдесят шесть человек. Значит, можно взять ещё семь плоскодонок: к одному баркасу цепляем четыре, к другому – три. Все оставшиеся плоскодонки затопим.

На ночь снова выставили дозоры, но уже в меньшем количестве, чем в прошлый раз. Погода нас баловала – несколько дней без дождей, поэтому даже не думали строить шалаши. Легли спать под открытым небом.

* * *

Утром проснулись очень рано. Солнце ещё пряталось за горизонтом, но восток уже начинал светлеть. Завтрак, укладка последних припасов – всё готово, можно отплывать. Вчера я договорился с Гаем, что мои две лодки пойдут в авангарде, немного впереди остальной флотилии. Отойдя от лагеря, парни сразу налегли на вёсла. Берега реки разошлись в стороны и скрылись за кормой.

Я направлял лодки к стремнине, где течение было самым сильным. Волхон по праву считался крупнейшей и полноводнейшей рекой восточного побережья. Не Енисей, конечно, и даже не Лена, но с Волгой вполне мог поспорить – не по длине (около двух тысяч километров), а по расходу воды, который примерно в полтора раза выше, и по скорости течения. Вероятно, этому способствует значительный перепад высот между истоком и устьем: Волхон берёт начало в ледниках на высоте около четырёх тысяч метров, в него впадает множество горных речек, и уже на равнине река превращается в мощный поток шириной около километра. Примерно через пятьсот километров течение успокаивается, но скорость остаётся высокой. В нижнем течении ширина реки достигает около пяти километров, а скорость течения не превышает десяти километров в час – тоже немало. У берега, где течение слабее, мы уверенно поднимались против него, а на быстрине в лучшем случае остались бы на месте.

К счастью, перед нами не стояла задача плыть против течения – наоборот, нужно было спуститься по реке как можно быстрее. Эх, если бы ещё паруса поставить! Но на этих лодках не было ни парусов, ни даже степса под мачту.

Ладно, под парусом нам ещё предстоит болтаться в океане – и долго. А сейчас мы, практически не напрягаясь, шли, по моим прикидкам, не менее трёх узлов. С учётом скорости течения около пятнадцати километров в час, это примерно сто пятьдесят километров за десять часов. Если так пойдёт, доберёмся до цели за три дня.

Баркасы пристроились за нами и постепенно отставали. Оторвавшись на пару кабельтовых, я велел гребцам немного сбавить темп – желательно не уходить за пределы прямой видимости. Мало ли, князь решит сделать привал на берегу.

Через некоторое время мне наскучило сидеть на руле, и я решил немного размяться, введя новую практику: весь экипаж лодки меняется местами каждый час, перемещаясь по часовой стрелке. Я пересел на место левого загребного, он – на место левого бакового гребца, тот – на место вперёдсмотрящего, а Люк, который до этого сидел на носу, занял место правого бакового. Ланс сразу оценил идею и организовал аналогичные перестановки на своей лодке. Через пару часов я снова отдыхал – теперь в роли вперёдсмотрящего – и в полной мере почувствовал своевременность этого решения. За два часа гребли в мышцах накопилась приятная усталость, которая, скорее всего, постепенно перешла бы в тяжёлую, если бы не наступил перерыв. Часа для отдыха хватило за глаза, поэтому, вновь взяв в руки весло, я опять получал удовольствие от гребли. Работа на свежем воздухе не очень напряжная, благо мы двигаемся по течению, да ещё и в хорошей компании. Чего ещё можно пожелать?

Минут через сорок я заметил, что наши баркасы начали медленно смещаться к берегу – отличный знак! Я сразу же отдал команду досрочной смены гребцов: нужно было занять место у руля для предстоящих манёвров. Мои дружинники пока ещё не слишком уверенно держались за вёсла. Свистнув Люку и показав жест «делай как я», я переложил руль. Пляж, на который ориентировался Гай, уже был виден. Учитывая течение, я вёл лодку чуть левее намеченной точки. Прямо у кромки воды отдал команду «табань», затем «суши вёсла». Сам вытащил руль из воды и аккуратно уложил рядом. Через мгновение нос лодки с тихим шорохом выскочил на песок. Дружинники тут же выскочили на берег и втащили её почти до середины корпуса.

Я неспешно прошёл через всю лодку и спрыгнул на песок, оставив амуницию внутри. Это наш берег, и дружине Гая здесь ничто не угрожало.

Вскоре рядом на песок вылез нос другого баркаса, и почти сразу на берег спрыгнул Гай. Он тоже был доволен началом нашего путешествия. Мы сошлись во мнении: при таком темпе будем в Ядане уже послезавтра вечером. А улов превзошёл все ожидания! Столько рыбы нам просто не съесть. Здоровенные рыбины длиной почти в метр напоминали земного осетра. Я уже предвкушал обед: уха, запечённая на углях осетрина и, конечно, осетрина слабой соли. Здесь её тонко нарезают, слегка подсаливают и едят сырой – невероятно вкусно, рыба буквально тает во рту.

Через полчаса вдоль берега уже горели несколько костров, в огромных котлах булькало ароматное варево. Раньше я не считал себя провидцем, но сначала угадал меню, а теперь, спустя час, отчётливо понял: следующая гребля будет не раньше вечера. Как грести после такого обеда!

После него я провёл около двух часов, обучая своих дружинников чтению и письму – в основном, конечно, лёжа на песке. Если так пойдёт и дальше, мои ученики скоро смогут самостоятельно читать любые вывески в Ядане.

* * *

Наше путешествие продолжилось ближе к вечеру, поэтому к берегу мы причалили уже после захода солнца. Учитывая полученный опыт, в последующие дни мы старались обедать менее плотно, к тому же рыба быстро надоела. Скорость передвижения постепенно увеличивалась, но незначительно: вместе с опытом появились и мозоли.

К вечеру третьего дня мы добрались до Ядана – немаленького портового города. С пригородами его население достигало двадцати тысяч и даже больше. Город располагался не прямо на берегу океана, а чуть выше по реке, за мысом, образующим защищённую от ветров бухту. Как и большинство подобных поселений, Ядан вытянулся вдоль речного берега, усеянного рукотворными заводями и утыканного причалами, мостками и слипами, уходящими под воду.

Вдоль берега теснились амбары и сараи, перемежающиеся с бараками и вполне пристойными домиками. Детинец, или цитадель, находился чуть поодаль, на холме. Сам же город, шириной в две, а кое-где и в три улицы, раскинулся между берегом и цитаделью. Но в тот момент меня интересовали не столько городские постройки, сколько корабли. Их было множество: от крутобоких океанских каракк и приземистых бригантин до невзрачных плоскодонных барж и разнообразных ладей. Среди них затесался даже один барк. Были здесь и чисто парусные суда, и парусно-гребные, и исключительно гребные.

Примечательно, что гребные суда имели только один ряд вёсел – никаких бирем или трирем. В принципе, я всегда подозревал, что подобные «монстры» нежизнеспособны: слишком длинными и тяжёлыми были бы их вёсла. Управлять ими пришлось бы впятером или даже всемером – это ещё можно представить: один гребец сидит, двое стоят, остальные бегают. Но добиться синхронности? Да ещё и на двух или трёх палубах? Нет, это нереально.

Другое дело – ладьи. Каких только ладей здесь не было! От совсем маленьких, двенадцативёсельных, чуть длиннее наших баркасов, до шестидесятивёсельных гигантов с длинными, хищными силуэтами, явно предназначенных для военных целей. Издалека их можно было принять за галеры. Одна галера, кстати, тоже имелась, но не на воде. Её вытащили на слип и, судя по непритязательному виду, давно забросили. Это вполне логично: в океан на ней не пойдёшь, а для реки, как мне кажется, она была бы слишком неповоротливой. К тому же бороться с течением на ней было бы сложно – слишком уж широка.

Гай в этой сутолоке неплохо ориентировался и сразу повёл нашу эскадру в один из затонов. Рядом имелся постоялый двор, включающий, кроме всего прочего, барак казарменного типа и небольшую двухэтажную гостиницу для благородных. Места хватило всем. Дружинники разместились в казарме, а мы с Гаем и Лаем (вот ведь имена подобрались) на втором этаже гостиницы. Люка я тоже к себе определил.

Между тем погода ощутимо портилась. Я предложил Гаю разгрузить лодки, вытащить их на берег и перевернуть. Он присмотрелся к набегающим тучам, согласился, что мысль своевременная, и отдал соответствующие команды. Почти успели. Дождь ливанул в тот момент, когда переворачивали последний баркас. Повезло, что вовремя спохватились. В противном случае завтра лодки пришлось бы сначала поднимать со дна и только потом вычерпывать из них воду. Ну и товарный вид они бы явно потеряли.

Да, земные грозы отдыхают по сравнению с местными! Планета очень сильно наэлектризована. Молнии хлещут пучками. И гремит почти без остановки. Хорошо в такую грозу под надёжной крышей!

Спросил у Гая, как тот собирается реализовывать лодки и товары: на базаре выложить или оптовикам сдать? Тот ответил, что, разумеется, оптом. Незачем тут долго задерживаться. Имеется у него знакомый купец, хозяин постоялого двора, послал к нему мальчишку ещё до начала дождя. Так что утром Лай будет торговаться, а Гай пойдёт договариваться с корабельщиками, предлагает мне составить компанию. Естественно, я даже и не подумал отказываться.

* * *

Дождь всю ночь лил как из ведра, но к утру перестал. Гроза ушла куда-то дальше, и небо полностью очистилось от туч. Воздух был настолько свеж, что хотелось вдыхать его полной грудью.

Я думал, что мы пойдём в порт – выбирать судно и договариваться с корабельщиками, но Гай повёл меня в припортовый трактир. Причём не слишком высокого полёта. Не забегаловка, конечно, но явно не того уровня, в котором будут собираться судовладельцы и капитаны. Заказав по паре кружек пива и две порции копчёной рыбы, мы устроились за угловым столом и, ни с кем не вступая в разговоры, просидели более двух часов. Задумку князя я понял не сразу, но, разобравшись, оценил чрезвычайно высоко. То есть тогда я думал, что в полной мере понял его замысел. Действительность же значительно превзошла мои ожидания. Но об этом позже.

Мы сидели, неторопливо прихлёбывая не такое уж плохое пиво, понемногу отщипывали кусочки оплывающих жиром рыбин и слушали разговоры. В этот час в трактире было немноголюдно: моряки со стоящих в порту судов, мелкие торговцы, маклеры. О чём они могли разговаривать? Конечно, о кораблях, их грузах и перспективах выхода в море. И не шёпотом, а достаточно громко, иногда даже на повышенных тонах. До драк, правда, не доходило – ещё не вечер.

А мы слушали, отфильтровывали нужное, сопоставляли полученные данные – нормальная аналитическая работа. Только выводы, как оказалось, мы сделали разные. В принципе, это понятно – Толик на моём месте при упоминании некоторых вещей мгновенно сделал бы стойку на ушах, а я всё-таки готовился выступать в несколько другой ипостаси. Поэтому и не догадался сразу о том, насколько нам повезло.

Неожиданно для меня Гай, даже не допивший вторую кружку пива, поднялся из-за стола и, швырнув на него серебряную монету, направился к выходу. Я поспешил за ним. Он уверенно шёл в ту часть порта, где стояли океанские корабли. В принципе, его действия были понятны – узнать мы успели достаточно. Вот только когда он прошёл мимо трёхмачтового барка, я удивился. Самый большой из всех имеющихся кораблей, мы бы на нём отлично разместились, отправляется в Ашам уже завтра. Он наиболее скоростной, ни один пират не угонится, да и не рискнут пираты на него покушаться.

Я изложил свои выводы Гаю. Князь согласился, что я рассуждал абсолютно правильно, но заметил, что я упустил несколько мелких, но очень важных нюансов, которые меняют дело коренным образом. Ведь он не просто так вёл свою дружину пешком через всю страну. Аренда корабля, особенно такого крупного, как этот барк, требует значительных вложений, которые потом никто не компенсирует. Сейчас было бы верхом глупости отдать всё, что мы сможем получить от продажи трофеев, лишь бы поскорее вернуться домой. Поэтому мы поступим иначе.

Тем временем мы подошли к одной из каравелл – судну средних размеров: меньшей длины, но с более широким и высоким бортом, с приподнятыми над верхней палубой баковой и кормовой надстройками. Примерно на таких кораблях Колумб отправился на поиски Индии и открыл Америку. Эта же, насколько я понял из разговоров в трактире, только вчера утром пришла в Ядан с грузом свежих фруктов. Остановившись у борта, Гай крикнул вахтенному матросу, чтобы тот позвал капитана.

Ждать пришлось недолго. Капитан появился на палубе буквально через пару минут и, узнав цель нашего визита, велел спустить трап. Проведя нас в свою каюту, он пригласил к столу, выставил кувшин с весьма неплохим вином (по моим меркам) и поинтересовался конкретикой. Гай объяснил, что направляется в Ашам с дружиной из девяноста человек и ищет корабль, который сможет их туда доставить. Капитан задумался, посмотрел в потолок, немного пошевелил губами и назвал цену – десять золотых.

– Цена меня устраивает, – практически не раздумывая, согласился Гай. – Но только при условии, что кормёжка за ваш счёт.

– Годится! – Капитан прямо-таки светился от привалившего счастья.

На его лице чётко просматривалась мысль: «Бывают же на свете такие идиоты!»

– По рукам? – Он протянул вперёд подрагивающую руку.

– По рукам! – Гай звонко хлопнул его по руке раскрытой ладонью.

– Когда рассчитываться будем?

– Ну, – Гай сделал небольшую паузу. – Я понимаю, что у вас сейчас может не быть таких денег. Давайте в Ашаме. Продадите товар и рассчитаетесь. У меня не горит, могу и подождать.

– Подождите! – С лица капитана медленно слезла краска. – Это я должен вам заплатить десять золотых?

– Конечно! Или вы собирались отправиться в океан без охраны?

– Но это грабёж! Я не повезу вас на таких условиях!

– Не хотите – не надо. – Гай поднялся со своего места и направился к двери. – Мы разместились на постоялом дворе Зура. Если передумаете, можете найти меня там. Лето только начинается, подождём другой оказии. Да, вино у вас хорошее.

Я тоже поднялся и медленно двинулся вслед за Гаем, который так же не слишком торопился. Сознательно.

– Подождите! – Возглас капитана остановил Гая уже в дверях.

– Вы передумали?

– Мне действительно нужна охрана, но десять золотых и питание в течение всего плавания – это слишком много! Может быть, восемь золотых?

– Десять и половина добычи.

– Согласен, – приободрился капитан. – Но расчёт в Ашаме. У меня сейчас нет таких денег.

– Так я ведь предложил этот вариант! – удивился Гай. – Почему было сразу не согласиться?

– Сразу вы ничего не говорили про долю в добыче, – потупился капитан. – Как скоро вы можете перебраться на корабль? У меня груз скоропортящийся!

– Я всё понимаю, – успокоил его Гай, – к вечеру будем.

* * *

– Ловко ты его раскрутил! – восхитился я, когда мы спустились на берег. – Он что, вообще никого не мог нанять? И ты уверен, что мы обязательно встретим пиратов?

– Разве что всяких оборванцев он нанял бы. Но это себе дороже. В городе сейчас кроме моего отряда и местного гарнизона, нет никаких войск. Было некоторое количество наёмников, но они уже все на бриг нанялись. А пираты наверняка будут. Эта каракка – первое судно, которое в этом году идёт на север. Там навигация только открывается. Барк нас, скорее всего, обгонит, но на него они вряд ли дёрнутся, это ты правильно заметил. А одинокий купец – завидная добыча.

– Не боишься, что так и случится?

– Определённый риск всегда есть. Это ведь океан. Может ураган налететь или морской змей всплыть. Да, тебе в местных лавках ничего не нужно?

– Бумага нужна и письменные принадлежности.

– Пошли, зайдём, тут недалеко.

В этом городке по земным меркам всё было недалеко. Но лавка действительно оказалась по пути. Карандашей там не оказалось. Бумага была – толстая, сероватая, немного рыхловатая на ощупь. И стоила она дорого. Чернила и перья, наоборот, дешёвые. За всё я заплатил четыре серебряные монеты.

– Зачем ты их грамоте учишь? – спросил князь, когда мы вышли на улицу.

– А что, тебе не понадобятся грамотные десятники? – ответил я вопросом на вопрос.

– Понадобятся, – подумав, согласился Гай. – Хорошо, если не в ущерб боевой подготовке, то учи и грамоте.

Когда мы вернулись на постоялый двор, торг с местным купцом ещё не закончился. Уточнив позиции, Гай заявил, что на цену, предложенную купцом, согласен, но снимает с продаж одну из позиций – арбалеты. Тот поморщился, но согласился, так как этот товар в Галинии ходовым никогда не являлся. Не было на него особого спроса. Вот хорошие луки – это другое дело. Но луки Гай на продажу не выставлял. Их и было-то среди трофеев всего семь штук. Купец отправился за деньгами и повозками, а мы пообедали, распределили между собой оставшийся груз и, дождавшись расчёта, направились в порт.

Возле «Северного ветра» – так называлась каракка, на которой нам предстояло отправиться в плавание, – было многолюдно. На повозках, стоящих у края причала, высились штабеля мешков с провиантом. Рядом сгрудились бочки с водой. Цепочка грузчиков перетаскивала припасы в трюм, осторожно поднимаясь по шаткому трапу. Двое моряков вели под руки третьего, явно перебравшего горячительных напитков. Рядом с бортом с помощью холодной воды проводилось экспресс-протрезвление ещё одного.

Поднявшись на парусник, мы начали размещаться. Корабль на перевозку большого количества пассажиров не рассчитан. Поэтому командный состав, включая сержантов-десятников, расположился в каютах кормовой надстройки, ещё несколько счастливцев – в носовой, а всем остальным пришлось довольствоваться местами на нижней палубе. Ещё через час с берега отдали швартовы, и корабль отошёл от причала под одним небольшим кливером, закреплённым между фок-мачтой и бушпритом. Интересно, на земных каракках на двух передних мачтах имелись только прямые паруса. Уже на отчалившем паруснике для облегчения маневрирования был поставлен косой парус бизань-мачты.

Лавируя, каракка вышла на простор Волхона. Тут места хватало, и можно было поднимать остальные паруса: фок, грот, а потом и оба марселя. Берега раздались в стороны и ушли за корму. Горизонт впереди был чист – ни паруса, никакой затрапезной рыбацкой лодки. Только волны. Пологие и очень длинные. Я ещё никогда не видел настолько длинных волн. Каракка медленно взбиралась на водный бугор, паруса наполнялись ветром, и впереди открывалась просторная низменность, за которой на расстоянии почти в километр просматривался следующий вал, кажущийся отсюда совсем небольшим. А за ним ещё и ещё, вплоть до самого горизонта. Перед нами распахнул свои просторы океан. Самый большой из всех имеющихся в освоенной людьми части галактики. До противоположного берега было около пятидесяти тысяч километров.

Как хорошо, что нам туда не надо! Капитан взял ещё немного мористее, туда, где всё более ощутимо сказывалось влияние другой величественной реки, в сотни тысяч раз превышавшей Волхон по расходу воды – тёплого океанского течения, зарождающегося в экваториальных широтах и направляющегося на север вдоль Восточного побережья континента. Достигнув границы этого потока, каракка довернула к северу. Теперь качка стала бортовой. Но благодаря чрезвычайно большой длине волн крен был настолько незначительным, что почти не ощущался.

Берег, находящийся со стороны заходящего Анда, был уже почти не различим. Тихо шуршала вода, изредка хлопала натягивающаяся парусина, поскрипывали мачты. Их у нашей каракки было три: фок-мачта почти на самом носу, грот-мачта по центру и совсем маленькая бизань-мачта над кормовой надстройкой. Всё это в сочетании с небольшим покачиванием успокаивало, расслабляло и убаюкивало.

Я направился в свою каюту. Узкая пенало-образная клетушка с ещё более узкой и короткой для моего роста деревянной койкой, квадратным иллюминатором, небольшим столом и рундуком для вещей. Предельно аскетично, но функционально. В рундуке даже одеяло с подушкой обнаружились. И какая-то циновка, по-видимому, используемая вместо матраца. Постелил, убрал оружие и снаряжение в рундук и завалился на койку. А ничего! Если ноги слегка подогнуть, то вполне помещаюсь. Теперь можно и баиньки.

* * *

Большую часть нашего плавания ветер был не особенно сильным, но попутным, что позволяло караке уверенно держать скорость в шесть узлов. К этому добавлялось ещё как минимум четыре узла, которые давало течение. Таким образом, весь переход до столицы Галинии, по моим расчётам, должен был занять всего пять или шесть дней. Горизонт почти всё время оставался пустым, лишь на третий день нас обогнал барк.

Всё это время дружинникам, по сути, нечем было заняться, и основная их часть отсыпалась. Я же со своим десятком, наоборот, старался использовать каждую возможность для тренировок, уделяя особое внимание борьбе и рукопашному бою. Большинство дружинников наблюдали за этим со стороны, но некоторые, включая Лая, периодически присоединялись к нам.

Ближе к вечеру, когда физические нагрузки заканчивались, мы переходили к урокам чистописания. Дружинники старательно выводили буквы, собирали из них слова и учились составлять предложения. Поначалу у многих буквы получались корявыми – руки, привыкшие к грубой работе с копьём и мечом, просто не обладали необходимой тонкой моторикой для выведения плавных линий и изящных завитков. Но, как говорится, повторение – мать учения. Моего терпения было достаточно, и к пятому дню большинство дружинников уже писало хоть и не каллиграфически, но вполне разборчиво.

На шестой день, поутру, когда мы уже вышли из тёплого течения, которое в этом месте начинало удаляться от берега, огибая остров справа, и оказались в более холодных прибрежных водах, марсовый заметил на горизонте небольшую чёрточку, направляющуюся в нашу сторону. Спустя некоторое время в капитанскую подзорную трубу уже можно было различить хищный силуэт галеры, идущей к нам навстречу на вёслах. Мы оказались не в открытом океане, а в заливе, прикрытом с северо-востока крупным островом. Это место, превращённое в уютную заводь, позволяло пиратам чувствовать себя вольготно даже на гребных кораблях. Впрочем, это касалось лишь весенне-летнего периода. Осенью и тем паче зимой направления ветров изменялись, начинался период ураганов, и в заливе становилось очень неуютно даже парусникам.

Гай дал команду надеть доспехи и вооружиться, но на верхнюю палубу никому не соваться. Просто быть в готовности и приготовить арбалеты. Пусть наши гости до поры до времени пребывают в полной уверенности, что добычей сегодня является именно каракка.

Мы с Гаем сидели на капитанском мостике, расположенном на крыше кормовой надстройки у самой бизань-мачты, полностью скрытые резной балюстрадой ограждения. Лай расположился аналогичным образом на баковой надстройке у бушприта, скрытно наблюдая за приближающимся с севера противником. Галера была не слишком большой – по двадцать вёсел с борта, но широкой – на каждом весле сидело по два гребца. Впереди пенил воду остро заточенный и обшитый медными листами рог, являющийся продолжением килевого бруса. Если такой получить в борт, точно мало не покажется. Ничего, каракка – кораблик вёрткий, увернёмся.

И действительно увернулись. Секунд за пятнадцать до неминуемого столкновения капитан скомандовал поворот фордевинд, и «Северный ветер», обогнув галеру по широкой дуге, направился в сторону отчётливо видного берега.

Галера, табаня одним бортом, развернулась почти на месте и устремилась в погоню. Догонят, конечно. Нам при таком ветре и шести узлов не сделать, а они в рывке могут выдать все девять. Пока пираты были заняты разворотом, дружинники поднялись наверх и, распределившись вдоль борта, приготовили к бою арбалеты. Гай, Лай и ещё несколько лучников также были готовы к стрельбе. Я вытащил из ножен оба меча и ждал прыжка на палубу. Более не пытаясь таранить, галера подошла с наветренной стороны. Правильно действуют: подойди с другой – получили бы навал нашего значительно более высокого борта. Вверх полетели верёвки с кошками – маленькими, остро заточенными трёхлапыми якорями. Удар. Не слишком уж сильный – инерция галеры была невелика, – но ощутимый. Мачты качнулись, но устояли, и палуба упруго вздрогнула под ногами.

В этот момент над бортом нашей каракки выросла плотная шеренга дружинников, и вниз полетели арбалетные болты. С обеих надстроек ударили лучники. Залп, произведённый почти в упор, был страшен. Практически все болты, не говоря уже о стрелах, нашли свою цель. Большая часть пиратов была без доспехов – они собирались не воевать, а грабить и убивать беззащитных торговцев, и никак не ожидали встречи с воинским подразделением.

На палубе галеры столпился почти весь её экипаж – более ста человек. После залпа из них осталось на ногах не более половины. И тут начался абордаж. Только совсем не тот, который планировался пиратами. Не они полезли на борт «Северного ветра», а дружинники горохом посыпались вниз на галеру. Я спрыгнул с крыши надстройки на палубу, пробежал по ней несколько шагов, перемахнул через борт и приземлился на широкую доску, идущую вдоль продольной оси галеры над банками гребцов. Всё это было проделано мной очень быстро, но сражаться оказалось не с кем. Дружинники уже добивали последних пиратов. Абордажный кортик – очень хорошее оружие, но против меча он категорически не пляшет. Пришлось мне возвращать мечи в ножны и лезть обратно на каракку.

Тем временем часть дружинников удерживала галеру возле борта, а остальные споро чистили её от пиратов, без церемоний освобождая их от амуниции и отправляя за борт на корм рыбам. Матросы сбросили с каракки буксирный канат. После того как он был надёжно закреплён за рымы у основания бушприта, дружинники полезли наверх. На галере оставили партию из десяти человек, в состав которой вошли и двое матросов из экипажа «Северного ветра». Грести они, конечно, вдесятером на такой махине не смогут, но с ловлей концов и вывешиванием за борт кранцев вполне справятся. А заодно досконально проверят все закутки и кладовки.

Взяв галеру на буксир, каракка продолжила плавание. Капитан явно приободрился. Наверное, уже подсчитывал в уме барыши. Галера нам досталась в хорошем состоянии, и загнать её можно было за цену, ненамного уступающую стоимости его каракки. Ашам был уже близок. Существовала, конечно, небольшая вероятность встретить на пути туда ещё одну пиратскую галеру, но ему в это совершенно не верилось. Поэтому крик марсового, раздавшийся через пару часов после начала буксировки, прозвучал как гром среди ясного неба.

Паруса на горизонте. Много. Идут встречным курсом. Спустя некоторое время оказалось, что не встречным курсом, а галсами, то приближаясь к нам, то удаляясь. И не так уж их много – три бригантины. Двухмачтовые шхуны с водоизмещением немного меньше нашего. При этом намного более быстрые и верткие. Корабли этого типа часто используются пиратами. Но сейчас они явно гружёные и идут мимо. Нами не заинтересовались. Всё, разминулись. Такое впечатление, что из Ашама идут. На юг.

Между тем мы всё больше приближались к берегу. Уже были видны небольшие островки перед устьем Хелема – второй по значимости реке Галинии, также приграничной, как и Волхон. Севернее неё располагались княжества лесовиков, не представляющие серьёзной опасности в связи с небольшими размерами, малонаселённостью и невысокой агрессивностью жителей. С Галинией они предпочитали торговать, причём торговля в основном была меновая. Возможно, именно этим и объяснялось, что столица государства располагалась на её берегу, а не на Волхоне.

Устье реки встретило нас двумя дежурными ладьями морской стражи. Эти небольшие гребные суда хоть и не уступали нашей галере в длине, были заметно уже и сидели ниже в воде. В открытом океане им было бы нелегко, но на речных просторах они превосходили любой другой корабль в скорости и манёвренности. Что касается нашей галеры, то два таких судна могли бы справиться с ней без труда. Каждый гребец ладьи был вооружен мощным луком и имел два колчана: один с обычными стрелами, другой – с зажигательными.

Ладьи мгновенно развернулись и пристроились по бокам нашей каракки. Капитан представился, а стоявший рядом с ним Гай просто снял шлем, встряхнул волосами – и был моментально узнан. В этот миг я понял, насколько князь популярен в столице. Его знали не только в лицо, но и, судя по приветственным крикам, уважали.

Ладьи разошлись, и мы, подняв оба марселя, а вскоре и грот, продолжили путь. Ашам располагался примерно в двадцати километрах выше по течению.

Он оказался поистине огромным городом, где проживало не менее ста пятидесяти тысяч человек. Ашам окружали многочисленные пригороды, население которых составляло ещё почти столько же. Причина такого расселения заключалась в том, что знать предпочитала жить не в самой столице, а в своих родовых имениях-феодах, расположенных вблизи города. Некоторые феоды ограничивались лишь замком и прилегающей к нему деревушкой. Владения других феодалов могли находиться далеко и посещаться ими лишь изредка.

Власть короля была лишь номинально абсолютной. На деле он был вынужден считаться с мнением владельцев феодов, которые имели собственные дружины, составлявшие основу армии Галинии. Страна не имела регулярного военного флота; его функции выполнял немногочисленный Корпус морской стражи, начальник которого подчинялся непосредственно королю. Муниципальная милиция, сбор налогов и судопроизводство находились в ведении градоначальников, некоторые из которых по совместительству занимали и должности губернаторов. При этом феоды по сути являлись государствами в государстве, поскольку не подпадали под юрисдикцию градоначальников. Князья, возглавлявшие их, обладали абсолютной властью на своей территории и подчинялись только королю.

Существовал, разумеется, и Корпус Тайной полиции, глава которого также подчинялся непосредственно королю. Обо всех функциях этого корпуса и реальной власти его руководителя были осведомлены буквально единицы. Гай к их числу не принадлежал, но подозревал, что Тайная полиция занимается не только надзором.

* * *

Когда мы пришвартовались в торговом порту и подтянули галеру к дальнему борту «Северного ветра», Гай выдал дружинникам причитающееся денежное довольствие и распустил их до следующего утра. Людям нужно было расслабиться и снять напряжение, а портовый город для этого подходил как нельзя лучше. Раньше возвращаться можно было в любое время, но опаздывать категорически не рекомендовалось. Оружие, излишки амуниции и припасы оставили на галере под присмотром Люка, который отказался сходить на берег без меня. Большой город пугал хуторского богатыря, подавляя его на каком-то глубинном уровне – он чувствовал себя здесь неуютно.

Мне же предстоял визит в королевский дворец. Гай решил не откладывать дело в долгий ящик и сразу представить меня королю, чтобы закрепить мой статус. Согласитесь, положение никому не известного чужеземца совсем не сопоставимо со статусом иноземного дворянина, официально принятого на службу и представленного королю.

Теоретически аудиенцию у короля мог получить любой родовитый дворянин, но ожидание порой растягивалось на недели. Его Величество мог быть занят государственными делами, отдыхать или уезжать на охоту. Сейчас же ситуация была иная: военачальник, вернувшийся после выполнения порученной миссии, обязан был немедленно доложить своему непосредственному начальнику – королю. А поскольку к сюзерену не принято приходить с пустыми руками, Гай настойчиво порекомендовал капитану отобрать из привезённого груза корзину лучших фруктов, намекая, что они окажутся на королевском столе через пару часов. Естественно, капитан постарался оформить презент как можно лучше – такая реклама стоит дорого.

Всё оружие, кроме мечей, я оставил на попечение Люка. Ранец тоже решил не брать – не хотелось, чтобы в нём копались посторонние руки. По идее, и мечи лучше было бы не брать, но так не принято: дворяне здесь не ходят без чего-нибудь длинного и острого.

До дворца было около сорока минут ходьбы. Гай шёл налегке – только с мечом и мешком с серебром на поясе, а я, как младший по званию, нёс корзину. По пути я осматривал город и иногда задавал вопросы.

Дома здесь, в отличие от Ядана, в основном каменные, одно- или двухэтажные, крытые черепицей. Лишь два трёхэтажных здания встретились нам по пути. Деревянные тротуары выглядели чуть приличнее ветхих мостков. Под ними проходила узкая, облицованная пилёным камнем траншея – вероятно, выполнявшая функции ливнёвки и канализации одновременно.

Улицы, вымощенные булыжником, достаточно широки: две повозки разъедутся, и ещё место останется. Всё выглядит весьма прилично. Если бы только не запахи…

На улицах было немного людей, поэтому я быстро заметил неприметную фигуру, следующую за нами на некотором расстоянии. Виду не подал и Гаю ничего не сказал.

Королевский дворец, скорее напоминающий укреплённый замок, располагался в центре обширной пустоши, на небольшом искусственном острове, окружённом каналом. Подъёмный мост был опущен. По всему периметру острова тянулась трёхметровая каменная стена с башенками по углам и по бокам от мощных дубовых ворот. Ворота, естественно, были закрыты. Рядом, прямо в стене, виднелась небольшая деревянная дверь. Около неё стояли два стражника с алебардами. Поприветствовав Гая, они попытались преградить мне путь, но расступились после брошенной князем через плечо реплики:

– Со мной!

За дверью начинался узкий сводчатый коридор, дважды изгибавшийся под прямым углом, прежде чем вывести нас на противоположную сторону крепостной стены. От ворот к главному корпусу дворцового ансамбля вела дорожка из светлых, тщательно пригнанных каменных плиток, окаймлённая шпалерами аккуратно подстриженных живых изгородей. Вокруг раскинулось нечто среднее между парком и садом: зелёные, ровно подстриженные лужайки, фонтаны, скамеечки, множество цветов.

На Земле я видел много дворцов, и все они, даже двухэтажные, производили впечатление какой-то лёгкости и ажурности. А здешнее трёхэтажное здание с цилиндрической приземистой башней, расположенной справа от входа, и массивными балконами третьего этажа, опирающимися на выдвинутые из стены контрфорсы, резко отдавало тяжеловесностью. Ещё более это впечатление усиливалось внутри. Низкие дверные проёмы, узкие сводчатые переходы, толстые ступени пологих мраморных лестниц. И маленькие окна, больше похожие на бойницы. А может быть, это и есть их основное предназначение?

Дважды нас останавливали, вежливо, но настойчиво уточняя цель визита. На третьем посту мы сдали мечи и оставили шлемы. Пропустив в комнату, в которой вдоль увешанных гобеленами стен были расставлены мягкие диваны, нас попросили подождать и на некоторое время оставили одних.

– Удачно мы пришли, – сказал князь через полчаса ожидания. – Раз сразу не приняли, значит, позовут обедать. И у тебя появится уникальная возможность увидеть не только короля, но и членов его семьи.

– А велика ли семья? – спросил я, старательно делая вид, что не имею об этом ни малейшего представления.

– Король недавно овдовел и новую жену брать пока не желает. Так что только дети. Сын. – Гай наклонился к моему уху и предельно понизил голос. – Это нечто особенное. Редкостный балбес. Сейчас сам увидишь. И поаккуратней с ним! Лучше вообще в разговоры не вступай. А вот дочка умница, но маленькая ещё.

Мой слух был специально заточен на вычленение из общего фона определённых звуков, поэтому уловил где-то за гобеленом приглушённое дыхание. И меня это не удивило. Естественно, нас слушали. Поэтому я не стал поддерживать беседу, и Гай, по-видимому, что-то почувствовавший, тоже замолчал. А через несколько минут за нами пришли.

Нет, не кидать в пыточный подвал, а всего лишь позвать к столу. Обед проходил в малой трапезной. В помещении находилось четверо: собственно, король Гастон II, ещё не старый, крепкий мужчина; наследный принц Герв – вертлявый переросток с бегающим взглядом и ранними залысинами; невысокая симпатичная девчушка, выглядящая лет на шестнадцать (земных, естественно) – принцесса Гервина, и представительный мужчина средних лет, являвшийся начальником Корпуса морской стражи.

Войдя, мы поклонились, после чего Гай представил меня:

– Степан де Рус, ситокский дворянин, спасший мне жизнь и оказавший неоценимую помощь в полном разгроме гарвских банд. Перешёл под мою руку. Собираюсь дать ему сотню под начало.

– Не молод он для сотника? – уточнил король, внимательно меня разглядывая.

– В самый раз, ваше величество. Он моего Лая палкой обезоружил.

– Лай – знатный боец, но умения махать палкой для сотника маловато будет.

– Ваше величество, он не только палкой умеет пользоваться. За двое суток боёв на его личном счету оказалось не менее полусотни гарвов. И в тактических вопросах хорошо осведомлён.

– Убедил. Если такой сильный боец, да ещё и в тактике разбирается, так и быть, пусть будет сотником. Садитесь за стол. Поедим, да про ваш поход послушаем.

– Ваше величество, у меня тут совершенно случайным образом некий десерт к вашему столу имеется. – Гай забрал у меня корзину и с поклоном передал её королю.

– Да, и вот ещё, не откажитесь принять малую толику на государственные нужды. – Гай отвязал от пояса и передал королю мешок с серебром.

– За фрукты заморские благодарю, не ел их ещё в этом году, да и денежка, – король взвесил мешок на руке и небрежно бросил на край стола, – лишней не будет. Всё, заканчивай разговоры – обед стынет.

Некоторое время все ели молча. Неплохая тут у королей кормёжка. И пахнет всё очень заманчиво. Вино мне понравилось. Наливали его себе сами, не особенно усердствуя. Один только принц, не обращая внимания на выразительные взгляды отца, умудрился изрядно надербаниться. Принцесса же к вину вообще не прикоснулась. Клевала всего понемножку, да на меня изредка втихаря посматривала. Приятная девушка. Скромная, воспитанная и при этом держится с достоинством. Не каждый сможет вот так, даже не говоря ни слова, одними только движениями и осанкой, показать свою значимость. Принц, например, этого лишён напрочь.

После сытного обеда начались разговоры. Гай кратко и по существу доложил о походе, особо подчеркнув, что на этот раз ни один из грабителей не избежал наказания. Он попросил разрешения завершить начатое, возглавив вне очереди следующий поход на южную границу. Король, после недолгого раздумья, согласился, признав это самым верным решением. Если уж браться за дело всерьёз, то доводить его до конца. Очерёдность в данном случае вторична. Она существует в основном для того, чтобы дружины не застаивались и по возможности чаще получали боевой опыт в мирное время.

Затем обсудили участившиеся пиратские набеги. Гай, воспользовавшись удачным моментом, предложил начальнику Корпуса морской стражи выкупить у него галеру. Корабль был не новый, но в полном комплекте и в отличном состоянии. По его мнению, если помимо гребцов посадить на галеру ещё и пару десятков опытных лучников, можно будет значительно расширить акваторию, охраняемую Корпусом. Цена была согласована быстро: Гай в присутствии короля не стал завышать стоимость, а начальник Корпуса по той же причине не стал скупиться и торговаться до последнего.

Герв и Гервина, насладившись южными фруктами и успев задать Гаю несколько неудобных, но весьма дельных и своевременных вопросов, отправились по своим делам. Мужчины же продолжили беседу. Король произвёл на меня хорошее впечатление. Серьёзный человек, с таким можно иметь дело. А вот его сын…

Разошлись уже ближе к вечеру. Начальник Корпуса, предварительно получив деньги у казначея, отправился с нами, чтобы взглянуть на своё приобретение. По дороге мы с Гаем убеждали его в необходимости покупки более крупных кораблей, способных выходить в открытый океан. Он соглашался, но сетовал на нехватку средств в казне для таких трат.

В портовых городах информация распространяется молниеносно. Я только вошёл во дворец с корзиной фруктов, а у причала «Северного ветра» уже собралась очередь перекупщиков. К нашему возвращению трюмы были пусты. Капитан, довольный, как сытый кот, – он, пользуясь ажиотажным спросом, неплохо взвинтил цены – отсчитал Гаю причитающиеся десять золотых. В ответ князь отсыпал ему полмешочка серебряных монет – оговорённую долю в прибыли от продажи галеры.

Переночевали мы в своих каютах, а утром Гай построил дружину (опоздавших на построение не было!) и повёл в своё имение, находившееся в двадцати километрах к западу от столицы. Там я получу под своё начало ещё девять десятков дружинников. И меньше чем за местный год мне надо будет сделать из них терминаторов.

К этому времени я уже знал, что род Гая, при всей своей знатности и древности, котировался с каждым годом всё ниже, так как стремительно беднел. Размеры феода были достаточно велики, да и населён он был, по местным меркам. густо, вот только процветанию это не слишком-то способствовало. Чересчур уж малая доля земель являлась пахотной, да и лесов на его территории имелось немного. Нет, если установить в феоде жёсткий потогонный режим и драть с населения три шкуры, концы с концами свести можно будет, вот только уважение в этом случае потеряешь и люди разбегаться начнут. Но Гай не был таким человеком. Вот и приходилось ему всё чаще подряжаться на войсковые операции в приграничье.

Проходя по глиняной пустоши, Гай посетовал, что таких мест в его владениях много, а толку от них – чуть. Даже для кирпичей эта глина не пригодна, слишком уж тугоплавкая и в воде почти не размягчается. Я наклонился, поднял комочек глины, с трудом растёр в пальцах. Тонкий серый порошок. Послюнил – действительно не размягчается. Сланцевая глина. Тугоплавкая.

– Гай, ты даже не представляешь, как тебе повезло. У нас такая глина – очень большая редкость. Видел я ваши кирпичи, когда через город проходили. Барахло. Крошатся, трескаются. А из этой глины можно такой кирпич сделать, что у тебя его с руками отрывать будут. Всего-то и нужно температуру в печи поднять. Я потом объясню, как это сделать. Скоро ты станешь очень богатым человеком. Народу-то хватит для организации производства?

– Народу и территории у меня много. Денег мало. А ты действительно знаешь, как из этой глины хороший кирпич сделать?

– Знаю. Я видел, как у нас делают. Но хороший кирпич из неё действительно очень тяжело сделать. Шучу, – я толкнул его локтем в бок. – Это хороший – тяжело, а очень хороший – просто.

* * *

«Совершенно секретно»

Первому заместителю начальника

Корпуса тайной полиции

Советнику I класса Мею де Сону

Рапорт

В соответствии с параграфом 6 инструкции 25/0017 докладываю о появлении в Ашаме ситокского дворянина Степана де Рус.

Означенный дворянин прибыл в Ашам 3-го дня лета 76-го года правления Его Величества Гастона II на каракке «Северный ветер» в сопровождении владетеля Гая де Берк.

Рост выше среднего, телосложение крепкое, волосы светлые, короткие, лицо бреет, нос прямой, глаза серые, возраст 54–64 года, особых примет нет. Шаг упругий, скользящий. Движения экономичные. Одинаково хорошо владеет обеими руками. Речь чёткая, размеренная. Ситокский акцент почти не ощущается.

Вооружение: два длинных узких меча из светлого металла, зазубрин на лезвиях нет. Металл имеет очень высокую твёрдость – царапает стекло.

В тот же день вместе с владетелем Гаем де Берк посетил дворец Его Величества. В разговоре проявлял интерес к семье Его Величества. Оба дворянина были допущены к обеду в малой трапезной и пробыли там около четырёх часов. В соответствии с требованием параграфа 3 инструкции 2/006 в этот период наблюдение за ним не велось. Из дворца оба дворянина вышли в сопровождении начальника Корпуса морской стражи и без всяких заходов куда бы то ни было проследовали в порт. В пути ни с кем в контакты не вступали.

Ночевали оба дворянина на каракке «Северный ветер». Утром 4-го дня означенный дворянин в составе дружины владетеля Гая де Берг убыл в его владение.

4-го дня лета 76-го года правления Его Величества Гастона II.

Инспектор I класса Бирс.

Резолюция

Продолжать скрытое наблюдение. Уровень зелёный. Обо всех передвижениях означенного дворянина за пределы владения Гая де Берг докладывать мне рапортом. Никаких действий без моего указания не предпринимать.

4-го дня лета 76-го года правления Его Величества Гастона II.

Советник I класса Мей де Сон.