Мы все учились понемногу
Чему-нибудь и как-нибудь…
Степан
Я сидел на жёсткой деревянной скамье у стены, отдыхая после изнурительного спарринга. Мой взгляд приковывала Ленка: она легко и непринуждённо скользила по ковру, словно перетекая из одной точки в другую. Каждый раз она оказывалась чуть в стороне от деревянного меча, которым пытался её достать Тэтсуй – маленький вёрткий японец, преподающий нам основы тайдзюцу, искусства владения телом.
Наблюдая за их перемещениями по залу, я неожиданно вспомнил событие пятилетней давности, из времён учёбы в обычной земной школе. Тогда в школу пришёл мужчина, и я сразу заметил его плавные, скользящие движения. Перемена была в разгаре: мы носились по коридору как угорелые, постоянно сталкиваясь и налетая друг на друга. А он шёл сквозь эту сутолоку спокойно, без резких изменений траектории и без торможений, но каким-то непостижимым образом избегал всех неминуемых столкновений. Так течёт расплавленный металл или любая другая жидкость с низкой динамической вязкостью, ну, или, скажем, кошка. Я тогда ещё не знал этих терминов, но помнил, как легко и упруго ходит мой отец, тренер по русбою. Однако отцу было далеко до этих струистых, перетекающих движений. Насчёт кошек я не оговорился: они и правда во многом подобны жидкостям – перетекают из одного положения в другое, принимают форму любой ёмкости, в которую забираются. У кошек это отточено миллионами лет эволюции, а навыки того человека явно были приобретёнными. Так что запредельным уровнем подготовки пришедшего в школу мужчины я проникся ещё до разговора с ним.
Когда я вошёл в комнату для релаксации, мужчина уже сидел за столом. На этот раз я смог рассмотреть его гораздо лучше, чем при нашей первой мимолётной встрече. На нём была полувоенная форма без знаков различия, которая идеально сидела на крепком, мускулистом теле. Мягкие кожаные мокасины, короткая стрижка «ёжиком», смуглое обветренное лицо – всё это сразу привлекло внимание. Сначала он показался мне молодым человеком, лет тридцати, не старше. Но буквально через пару минут я понял, что ошибся – как минимум вдвое. Трудно объяснить, почему: внешне он выглядел молодо, голос звучал звонко и по-молодому… Может, в его взгляде было что-то особенное? Не знаю точно, но у меня внезапно возникла твёрдая уверенность в том, что ему уже далеко за шестьдесят. Тогда я ещё ничего не знал о регенерирующих способностях межзвёздных порталов и, разумеется, не мог даже предположить, что этому мужчине давно за восемьдесят.
Он представился Иваном Сергеевичем и пригласил меня сесть напротив за пластиковый стол. Полминуты молча смотрел на меня, и создавалось впечатление, что осмотр был не только внешним. Затем он сказал, что хочет поговорить со мной серьёзно, но сначала предложил провести небольшое испытание. Я согласился.
Внезапно Иван Сергеевич крикнул:
– Лови!
И, не размахиваясь, бросил мне в лицо маленький стальной шарик. Ну, не совсем в лицо – шарик пролетел примерно в трёх сантиметрах от моей головы, но я успел поймать его и бросить обратно.
– Молодец! – одобрил он. – А теперь левой рукой.
Он снова метнул шарик. В этот раз я тоже его поймал, но уже не так легко, как в первый.
– Что же ты? – укорил меня Иван Сергеевич. – Нужно одинаково хорошо владеть обеими руками.
Мне очень хотелось оправдаться тем, что я не левша, но, немного подумав, я понял его правоту и пообещал исправить этот недостаток. Казалось, он заметил мою небольшую заминку, но остался доволен услышанным ответом.
– А теперь скажи мне, кем ты хочешь стать после окончания школы? – задал он ещё один вопрос.
Я ответил, что пока окончательно не определился, но склоняюсь к разведке ВКС. Если, конечно, меня возьмут.
– Скорее всего, взяли бы, – улыбнулся он. – Но у меня для тебя есть другое, более интересное предложение. Не хочешь пойти в прогрессоры? Ты ведь знаешь, что это такое?
Я, конечно, слышал байки про них, но даже не подозревал, что прогрессоры существуют на самом деле. Так и ответил, добавив, что если это правда, то, конечно, соглашусь, это ведь ещё интереснее, чем косморазведка.
– Интереснее, – подтвердил Иван Сергеевич. – Но и намного сложнее. Придётся переехать в специальную школу-интернат, жить вдали от семьи, видеться с ней только на каникулах, а почти всё свободное время, кроме сна и еды, посвящать тренировкам и учёбе. Нагрузки будут порой запредельными. Знаешь, только идеалисты-теоретики думают, что можно пожарить яичницу, не разбив яйцо, или ковыряться в грязи, не запачкавшись. Жизнь гораздо суровее мечты, и вас будут готовить именно к ней, называя вещи своими именами и не приукрашивая. Тебя это не пугает?
– Нет, конечно. Я всё понимаю. А школа находится на другой планете?
– Не просто на другой планете, а на противоположном конце галактики. Слышал про Тэчч?
– Это где неандертальцы живут? Да, слышал. Но там ведь сила тяжести высокая?
– Не слишком, всего на треть больше, чем на Земле. Дело в том, что в галактике очень мало землеподобных планет с гравитацией, равной земной или даже ниже. В этом плане наша Земля скорее исключение из правила. А при внедрении на планету с непривычно высокой силой тяжести прогрессор сразу окажется в крайне невыгодном положении по сравнению с аборигенами. Поэтому привыкать придётся сразу, пока организм ещё не до конца сформировался.
Конечно, я согласился без колебаний. Родителей долго уговаривать не пришлось: папа сразу сказал, что это дело достойно настоящего мужчины, а навыки, которые я там приобрету, скоро позволят и ему у меня чему-то новому научиться. Тогда я не поверил, но теперь понимаю, насколько он был прав – это совсем другой уровень. Теперь на каникулах занимаюсь боевыми искусствами вместе с папой, и уже он учится у меня, а не наоборот. Мама тогда сказала, что я уже взрослый и должен сам принимать решения. Только потом тихо плакала, думая, что я этого не слышу.
А японец Ленку всё же достал – на тридцать второй минуте. Молодец, девчонка! Сегодня никто из нас не смог столько продержаться против Тэтсуя. Она двигается просто шикарно, словно от рождения дано, но выносливости ей пока не хватает. Ничего, выносливость – дело наживное, её можно развить тренировками.
Теперь – в душ, а потом бегом на теорию. Сегодня Иван Сергеевич будет рассказывать об особенностях развития человеческих цивилизаций.
Обычно мы занимались по группам, но на этот раз собрался весь курс – все пятнадцать человек. Ведь не каждый день директор школы лично ведёт занятие. Мы расположились с внешней стороны огромного дугообразного стола гиперболической формы, искусно вырезанного из цельного куска местного аналога пушистого дуба. Иван Сергеевич занял жёсткое кресло, расположенное с внутренней стороны стола, прямо в фокусе гиперболы.
Для начала он задал вопрос: какие у нас есть мысли о перспективах галактического развития именно человеческих цивилизаций?
Мы переглянулись – общего мнения пока не было, хотя давно спорили на эту тему. Поэтому решили предоставить слово Тиму, самому сильному логическому уму нашего курса. У него особый дар – не только подбирать аргументы в нужный момент, но и умело вплетать их в общую картину.
Тим не стал увиливать и в своей привычной манере сказал:
– Я считаю, что главная проблема – высокая агрессивность людей. Именно из-за неё большинство человеческих цивилизаций неизбежно самоуничтожается в термоядерных войнах или под воздействием боевых вирусов. Поэтому наши действия как прогрессоров должны быть направлены на снижение пассионарности.
– Интересная мысль! – улыбнулся Иван Сергеевич. – На первый взгляд она кажется логичной. Но только на первый. Кардинальное снижение пассионарности ведёт цивилизацию в тупик – она перестаёт развиваться и быстро деградирует. А просто снизить её немного недостаточно. Попробуем ещё раз.
После небольшой паузы слово взяла Таня. С ней обычно не спорили – она заводится с пол-оборота. Поговорка «Обидеть Таню всякий сможет, не всякий сможет убежать!» как раз про неё. Резкая и невероятно быстрая, да ещё и очень красивая. Чёрные как смоль волосы, стриженные под каре, высокие скулы, чуть прищуренные карие пронзительные глаза – адская смесь в сочетании с бешеным темпераментом.
– Может, всё дело в техническом пути развития? – выдвинула свою гипотезу она. – Если не изобретут порох, ядерное и термоядерное оружие, войны просто прекратятся. Ведь деревянными мечами много не повоюешь! Пусть цивилизация развивается по биологическому пути.
– Тоже логично, – согласился Иван Сергеевич. – Будут развиваться по биологическому пути, а потом выведут какой-нибудь вирус, который уничтожит всё население. Есть ещё версии?
– Наверное, дело в объединении всего населения планеты, – предположил Игорь, лучший снайпер курса, которому было безразлично, из чего стрелять. После короткой тренировки он легко попадал в цель из любого оружия.
– Молодец, снайпер! – похвалил его Иван Сергеевич. – В точку! Какие могут быть войны, если никто не голодает, а всё население планеты объединено общей целью? С одним вопросом мы разобрались. Но из него вытекает сразу несколько других: как этого добиться и на каком этапе развития цивилизации наше воздействие будет оптимальным?
– Скорее всего, государства уже должны существовать, – начал рассуждать Тим. – Но их обособленность друг от друга ещё не должна быть слишком сильной.
– Продолжай, – улыбнулся директор школы. – Пока всё правильно.
– Со временем я уже определился, – закончил мысль Тим. – Средние века. Раньше не получится, потому что народ ещё не будет готов к объединению, а позже появится слишком большая разница в менталитетах.
– Все согласны с Тимофеем? – уточнил Иван Сергеевич, внимательно оглядывая нас.
Все мы к тому времени уже знали, что отвечать вслух вовсе не обязательно, поэтому большинство предпочло промолчать. Лишь Таня, самая импульсивная из нас, слегка кивнула.
– Тогда продолжу я, – добавил Иван Сергеевич. – Дело в том, что цели, ради которых возможно такое объединение, могут быть разными. Более того, они могут меняться по мере развития цивилизации. Поэтому мы с вами определимся с ними, когда твёрдо решим, на какую именно планету вы будете внедряться.
– А вариантов много? – уточнил Толик, длинноносый, курчавый живчик, чьей главной и, пожалуй, единственной серьёзной проблемой была неспособность усидеть на месте. Ни одна из многочисленных учебных дисциплин не вызывала у него особых трудностей.
– Разумеется, их немало. Знаете, сколько цивилизаций Homo sapiens представлено в Галактическом Сообществе? Всего три – за миллиарды лет. В середине прошлого века многие надеялись, что скоро появится четвёртая, но этого до сих пор не случилось. Мне неоднократно приходилось бывать на их планетах, и с каждым визитом надежда, что спустя пару-тройку поколений эта цивилизация войдёт в сообщество, таяла. Оказалось, там существует целый букет фобий, глубоко укоренившихся в подсознании. Главные из них – герпетофобия, боязнь пресмыкающихся, и фелинофобия, боязнь кошек. Ведь на протяжении тысяч лет они враждовали с ящерами и гигантскими кошками. Как теперь выпускать их в галактику, где ящеры и кошки встречаются почти на каждом шагу?
– Теперь перейдём к цивилизациям Homo sapiens, которые пока далеки от включения в сообщество, – продолжил отвечать на собственный вопрос Иван Сергеевич. – Таких сейчас известно несколько сотен. Часть из них, находящаяся на стадии деградации, признана бесперспективными. Все остальные теоретически имеют шанс. Вот только без внешней коррекции развития этот шанс является весьма призрачным. Статистика – вещь суровая: за несколько миллиардов лет во всей галактике появилось всего три цивилизации. Это ничтожно мало. Именно поэтому некоторое время назад мы получили официальное разрешение Галактического Совета на прогрессорскую деятельность. В первую очередь ставка сделана на цивилизации, находящиеся сейчас на средневековом уровне развития.
На вашем курсе пятнадцать человек, разделённых на три учебные группы. Это значит, что каждая группа будет работать с отдельной цивилизацией. До сих пор ваша подготовка была общей, но теперь начинается специализация – как между группами, так и внутри них. Каждая группа станет командой, ориентированной на работу в конкретных условиях.
Почему именно по пять человек? Планета – это большое пространство, одному справиться невозможно. К тому же психологически одиночкам очень тяжело. Отправлять слишком много людей тоже не вариант: начнётся разброд, перетягивание каната и несогласованные действия. Пятеро же, сплочённая команда – оптимальный выбор. Наверняка у вас появились вопросы. Не стесняйтесь, задавайте!
– Состав групп уже окончательный или возможны изменения? – спросил Толик.
– Изменения возможны, но только в двух случаях: если кто-то из вас захочет поменяться местами с другим участником или если кто-то не справится с подготовкой. Кстати, если захотите сделать рокировку, сообщите мне об этом сегодня до отбоя. Завтра начинаются занятия, программа которых рассчитана на специализацию, и менять состав групп будет нежелательно.
– На какие планеты нас отправят? Есть ли у нас выбор? – спросила Таня.
– Куда именно направится каждая группа, вы узнаете непосредственно перед отправкой – я имею в виду координаты планеты. Всё остальное станет известно в ходе дальнейшего обучения. Лишние и несвоевременные знания могут привести к проблемам. Зачем вам сейчас знать, куда отправятся ваши товарищи из других групп? Чем это поможет? Когда вернётесь, общайтесь сколько угодно, тогда эта информация уже не будет секретной.
Иван Сергеевич прервал разговор, убедился, что дальнейшие пояснения никому не требуются, и продолжил:
– Теперь перейду ко второму вопросу. Выбора у вас нет. Согласитесь, тянуть жребий или подбрасывать монетку – далеко не лучший способ планирования долгосрочных операций. Уверяю вас, что для каждой планеты группа была подобрана на основе гораздо более серьёзных критериев. И выбор вовсе не был случайным. Вопросов больше нет? Тогда у меня к вам есть один – этический. Думаю, вы уже достаточно взрослые, чтобы самостоятельно на него ответить. Как вы считаете, имеет ли прогрессор право убивать людей на планете, куда его направили?
Наступила тишина. Вопрос оказался непростым. Первой, как ни странно, вызвалась Лена.
– Я считаю, что до тех пор, пока на данной планете убийство не табуировано, прогрессор имеет такое право. Но, разумеется, только если ситуацию нельзя разрешить другим способом. Иначе прогрессор окажется в заведомо проигрышном положении по сравнению с аборигенами.
– Ответ принят. – Директор немного помолчал. – Есть другие мнения? Значит, все согласны с Еленой?
Иван Сергеевич сделал паузу, внимательно оглядывая всех, заглядывая, как мы давно поняли, даже «под черепушку». Но предпочитал об этом не распространяться.
– Отлично!
Ещё одна пауза.
– Иван Сергеевич, – не удержался я и спросил. – А что было бы, если бы кто-то из нас посчитал, что прогрессор такого права не имеет?
– Ничего особенного, – ответил он. – Учился бы дальше в другой группе, но допуск к работе «на холоде» он уже никогда бы не получил. Нашей службе нужны эффективные, долгосрочные оперативники, а не потенциальные смертники. Есть ещё вопросы?
Директор некоторое время помолчал, внимательно оглядывая нас.
– Хорошо, раз вопросов больше нет, на этом занятие заканчивается. Бегите на обед, а потом у всех до отбоя личное время. Если появятся вопросы – подходите. Вы знаете, где меня найти.
После обеда мы решили смотаться на речку – погонять крокодилов. Очень увлекательное занятие, если, конечно, у тебя есть соответствующая подготовка. Крокодил – это страшная машина смерти с великолепной реакцией и высокой подвижностью. Многие думают, что на суше крокодил менее опасен. Как бы не так! На суше нет сопротивления воды, а значит, движения становятся значительно быстрее. Одно неосторожное движение – и ты в лучшем случае калека. Но мы давно научились вообще не совершать таких ошибок.
Случайностей не бывает. Человек может поскользнуться на мокром камне, только если наступил на него не глядя, не учтя заранее векторы движения, силы тяжести, трения, влажность и ещё несколько важных параметров. Сейчас всё это происходит у нас в мозгу автоматически, на инстинктивном уровне, и на камень можно специально не смотреть. Но его надо видеть. И вовсе не глазами.
На этот раз против нашей пятёрки было шесть пресмыкающихся. Местные крокодилы очень похожи на земных гребнистых, но достигают больших размеров. Сейчас нам противостояли взрослые самцы длиной от пяти до шести метров. Вес каждой твари превышал тонну. Это мы удачно зашли.
Гребнистый крокодил – очень злобное и при этом довольно тупое создание. Но даже самый упрямый, получив деревянной палкой по носу не менее десяти раз, начинает понимать, что сегодня ему ничего не светит, и, видимо, стоит уступить пляж этим сумасшедшим приматам.
Когда последняя из рептилий с плеском рухнула в воду и активно заработала перепончатыми лапами, направляясь к противоположному берегу, мы расселись на песке. Нужно было обсудить ситуацию.
– Ну что, будем рокировку проводить? – Первым, как обычно, не выдержал Толик.
– Конечно, будем, – в тон ему ответила Таня. – Тебя меняем на Диму. Он более сильный эмпат и не суетится попусту.
– Нет, я на полном серьёзе спрашиваю: будем что-либо менять или так оставим? – не мог успокоиться Толик.
– Дурачок! – Лена поспешила на защиту Тани. – Ты что, правда ещё не понял, что это развод, или просто придуриваешься? Какие могут быть рокировки? Мы уже пять лет вместе и знаем друг друга как облупленных. Ты думаешь, нас случайно собрали в одну команду? Если бы хоть кто-то из нас не подходил, его давно бы заменили. Так что хватит паясничать! Нам нужно определиться, как распределим специализации.
– А что тут думать? – Я взял инициативу в свои руки. – Толика назначим главным финансистом, пусть разбирается в экономике. Всё равно лучше у нас это не получится. Игорь возьмёт оружейные технологии и технику, Таня – сельское хозяйство, включая животноводство, а Лена займётся лёгкой и пищевой промышленностью. Шить и готовить – это чисто женские дела.
– Хорошо, – улыбнулась Лена. – А какую специализацию ты себе придумал?
– Элементарно, Ватсон! – ответил я. – Аз есмь царь! Буду осваивать стратегию и тактику, принципы управления и лицедейство. Царям без этого никак!
– Сейчас поглядим, какой ты царь! – выкрикнула Таня и плюхнулась на место, где я сидел всего секунду назад.
– Конечно, поглядим! – подхватил Толик и, сбитый неожиданным толчком, рухнул на песок рядом с Таней. Остальные двое переглянулись с Таней, которая уже успела вскочить, и одновременно бросились на меня. От Игоря и Тани я ещё смог увернуться, протиснувшись между ними в прыжке «рыбкой с переворотом», но Лена, изогнувшись в совершенно невозможной позе, ухватила меня за лодыжку и резко дёрнула. Через секунду на мне уже копошилась куча тел. Я, конечно, попытался выбраться, но через несколько секунд вновь оказался погребённым под горой сопящих одноклассников.
В школу мы возвращались поздним вечером. Уже стемнело, но натоптанная тропинка на фоне чёрных зарослей выглядела чуть светлее, и ориентироваться по ней было легко. Птиц на Тэчч не водилось, но звуков вокруг хватало и без них. Слева в траве возились мелкие грызуны, справа, примерно в двухстах метрах, тихо похрюкивала молодь кабаньего семейства, а над головой в кронах деревьев суетились обезьяны – живности на бывшем запретном континенте было много. Встречались здесь и хищники, но за всё время нашего пути ни один из них не приблизился к тропинке. Школа располагалась здесь давно, и хищники уже поняли: самый опасный зверь – человек, даже если у него нет оружия.
На крыльце общежития нас ждал Иван Сергеевич. Он стоял в тени неподвижно, и его фигура сливалась с тёмной стеной, но мы заметили его ещё с двадцати метров. Намётанный глаз легко вычленял из общего фона малейшие оттенки серого. Маскировке в школе учили специалисты высочайшего класса, и мы без труда замечали демаскирующие детали.
– Будете рокировку делать или так оставите? – спросил директор, когда мы поднялись на крыльцо.
– Иван Сергеевич! – укорила его Лена. – Зачем спрашиваете? Неужели сомневались в нашем решении?
– Разумеется, ни минуты, – усмехнулся руководитель школы. – Но спросить был обязан.
С утра началась конкретная работа, которая длилась целых пять лет. Мы изучали планету, её население, историю, осваивали языки и диалекты. За это время получили очень разностороннее образование. Сейчас в обществе распространена узкая специализация: физик мало понимает в медицине, а биолог зачастую не разбирается в технике. Но мы не могли себе этого позволить – нас было всего пятеро на всю планету. Да, мы предполагали, что со временем сможем создать на ней единое государство и работать сообща, разделяя обязанности. Но для начала нужно было просто выжить. И вовсе не факт, что выжить удастся всем пятерым. Поэтому каждый из нас должен был стать универсалом.
В Средние века учёные тоже были универсалами – они хорошо разбирались в нескольких науках и часто собственными руками воплощали свои идеи в жизнь. Например, алхимики нередко были неплохими механиками и знали медицину. Но нам, людям XXIII века, этого было мало. Мы должны были чётко понимать сложный конгломерат современных научных знаний и уметь адаптировать их к технологиям Средневековья. Можно знать оптимальные пропорции для изготовления дымного пороха, но остаться без результата, если в полевых условиях нет качественной селитры. И это самый простой пример. В металлургии всё будет гораздо сложнее, а о медицине и говорить нечего.
Если бы на планете был действующий портал, мы могли бы привезти полевой регенератор или запасы таблеток. Но портала нет, и мгновенной связи тоже не будет. Значит, рассчитывать придётся в основном на себя.
За время обучения мы овладели рукопашным боем и боем ногами, научились метать в цель из любого положения всевозможные острые предметы, могли «на коленке» соорудить из подручных материалов приличный лук или арбалет, активно тренировались в фехтовании на палках. Но серьёзное холодное оружие нам пока не доверяли – мол, руки ещё не окрепли, и всё равно потом придётся переучиваться.
Теперь, после достижения семнадцатилетия, эти ограничения сняты. Каждый может заказать себе личное оружие по индивидуальным предпочтениям – естественно, холодное. Порох на планете, куда мы собираемся, ещё не изобрели, и мы не планируем это исправлять в ближайшее время.
Конечно, к этому времени каждый из нас уже тщательно продумал, какое именно оружие хочет иметь. Я не стал исключением – мечи давно завладели моим воображением и даже снились по ночам. Я досконально изучил копии экспонатов из земных музеев, знал наизусть все их плюсы и минусы. Но ни один из этих мечей меня полностью не устраивал, поэтому сначала я занялся моделированием собственного варианта.
Особенно меня привлекали немецкий двуручник начала XVI века и шотландский клеймор середины того же столетия – с прямыми, слегка сужающимися к концу обоюдоострыми лезвиями и коротким остриём. Однако их эфесы категорически не подходили мне. Зачем мне сорокасантиметровая рукоять, если я не собираюсь хвататься за меч двумя руками? В каждой руке должен быть свой меч! Совет Ивана Сергеевича я принял сразу и теперь одинаково хорошо владею обеими руками.
Мне требовался меч, напоминающий модифицированную кельтскую спату, но с более длинным лезвием и усиленной гардой. Современные технологии позволяли одновременно уменьшить вес клинка и улучшить баланс за счёт утяжелённого навершия, поэтому при выборе длины лезвия главным критерием стало удобство.
Экспериментально я выяснил, что меч с полутораметровым лезвием, на который я изначально ориентировался, слишком длинный – его неудобно доставать из ножен, закреплённых за спиной, вне зависимости от конструкции. А вот с лезвием длиной 115 сантиметров проблем уже нет – благо, руки у меня длинные. Если сделать верхнюю часть ножен разрезной, то вместе с эфесом и навершием длина меча будет почти полтора метра – отличный бастард, как в средневековой Европе называли полуторники.
С поперечным сечением лезвия я особо не мудрил. Выбрал уплощённый ромб с долами с обеих сторон, которые заканчиваются примерно в пяти сантиметрах от острия.
Изначально планировал сделать клинок из нержавеющей стали с азотированной поверхностью, но школьный оружейник предложил композитный вариант. В нём нержавейка служит лишь матрицей, а в качестве наполнителя используются сверхплотные фуллеритовые кристаллы, твёрдость которых не уступает даже алмазу. Эта идея мне сразу понравилась. Мы некоторое время экспериментировали с пропорциями компонентов и технологиями порошковой металлургии, и в итоге получили лезвие, которое с лёгкостью рубит оружейную сталь. Заточить его, правда, на той планете будет уже нечем. Но для этого режущую кромку сначала нужно хотя бы затупить, а это, как мне кажется, случится очень нескоро. Камни я им рубить не собираюсь, а обычное железо такой меч будет резать словно масло.
С шириной клинка я тоже быстро определился: пять сантиметров у основания под хвостовиком гарды и плавное сужение до трёх сантиметров у острия, при толщине пять миллиметров у основания и три миллиметра у кончика. Таким клинком можно рубить, колоть и резать практически без ограничений.
Со сложной и вычурной гардой решил не заморачиваться – я не планирую выдёргивать или отклонять чужие мечи, я их буду рубить. Поставил обычную прямую крестовину с шариками на концах. Навершие сделал массивным – оно служит не только для балансировки, но и как защищённый контейнер для связного устройства. Этим навершием при обратном ходе руки и должной сноровке можно не только ошеломить противника, но и проломить череп.
Особое внимание я уделил рукояти – она должна была не только не сушить руку при ударе, но и не скользить, даже будучи мокрой. Эти задачи решаются деревянными накладками, но не всякое дерево для этого подходит. Я знал, что наибольшей упругостью обладает древесина тяжёлых и твёрдых лиственных пород, таких как тик, граб или амарант. Конечно, можно было заказать нужный материал на Земле и немного подождать, но я решил поискать что-то похожее в здешних лесах. И, к моему удивлению, довольно быстро нашёл подходящее дерево. Выстрогал накладки сам – вдруг придётся их заменять. Руки у меня растут откуда надо, но не сразу получилось идеально. Зато я приобрёл навыки, которые наверняка ещё не раз пригодятся.
Через две недели я стал обладателем пары уникальных композитных мечей весом по два килограмма и приступил к тренировкам, не забывая консультировать товарищей. В вопросах холодного оружия я уже почти догнал школьного оружейника по авторитету. Поэтому быстро убедил Лену выбрать в качестве парного оружия скимитары – лёгкие и острые арабские режущие мечи, предназначенные для манёвренного боя. Обычные мечи для неё всё же были слишком тяжёлыми, а сабли я всерьёз не воспринимал.
За эти годы Лена повзрослела и сильно изменилась внешне. Теперь она уже не напоминала маленького подвижного чертёнка, а скорее была словно сочетанием Багиры, Нефертити и Дианы-охотницы – двигалась как пантера, обладала статью и красотой египетской царицы, а вела себя с непринуждённостью богини, спустившейся с небес.
Когда я дал ей покрутить в руках свои мечи, а потом показал набросок скимитаров, предназначенных для неё, мир вокруг словно рухнул. Тайфун, в который превратилась соломенноволосая дева, отпустил меня только после того, как набросок воплотили в два прекрасных изогнутых меча.
Это действительно были произведения искусства. Клинки, ширина которых у гарды составляла всего четыре сантиметра, плавно расширялись на две трети длины – до точки перегиба обуха, где их ширина достигала уже восьми с половиной сантиметров. Затем следовало встречное двустороннее сужение к острию. Изгибы режущих граней напоминали половинку натянутого лука: у гарды они были почти незаметны, но по мере приближения к верхушке быстро нарастали. Длина лезвий составляла всего шестьдесят сантиметров. При этом широкие долы, расположенные с обеих сторон клинков, начинались в пяти сантиметрах от гарды и заканчивались в четырёх сантиметрах от острия.
Каждым таким мечом, весящим менее килограмма, можно было срубить дерево или мелко нашинковать свинью. В настоящей битве с этим оружием долго не продержишься – слишком короткие клинки. Но мы наших девчонок в сечу посылать и не собираемся. Зато в короткой стычке – чтобы разогнать банду разбойников или быстро наказать обидчиков – эти мечи просто незаменимы.
Наконец, я смог возобновить тренировки. Причём Лена, а вслед за ней и остальные члены нашей команды, которые тоже обзавелись аналогичными мечами, часто составляли мне компанию. Первым делом я предупредил их: этими мечами можно рубить всё что угодно, кроме валунов, но есть одно важное условие – мечи не должны сталкиваться друг с другом. Нет, разрушения им это не грозит, но кому понравится оружие с зазубренным лезвием?
Ещё раз я убедился в прозорливости Ивана Сергеевича, который категорически не рекомендовал нам раньше всерьёз фехтовать с боевым оружием. Сейчас нам приходилось изобретать и осваивать совершенно новые приёмы, абсолютно не похожие на обычное фехтование. Ведь теперь мы не сражались на мечах – мы просто рубили мечи противников.
Игорь
Мечи – это, конечно, хорошо. Но Игорь был стрелком. И не просто снайпером, а стрелком от Бога. Он уже знал, что протащить на планету огнестрельное или импульсное оружие ему никто не позволит. А значит, его надо чем-нибудь заменить. Поэтому то, что Игорь взялся за изготовление арбалета, в принципе, никого не удивило. Ну, не устраивают его имеющиеся образцы, хочется человеку взять с собой что-нибудь неординарное – это его право.
Только вот задумка у Игоря была несколько иной. Хороший арбалет бьёт на триста метров. Но это дальнобойность, а не эффективная дальность поражения, которая всегда меньше. Причём намного меньше. Во всех случаях, но только не у Игоря, который умел попадать в цель даже на предельной дальности.
Игорю был нужен арбалет, уверенно бьющий на полкилометра. Зачем он и сам пока чётко не представлял. Просто у него с некоторых пор появилась уверенность, что именно такой арбалет ему обязательно понадобится. А своим предчувствиям Игорь привык доверять. Он не знал, как именно это у него получается, не мог вызвать это чувство искусственно, а что это именно чувство, Игорь не сомневался уже давно. Наверное, это началось после случая десятилетней давности, когда, отстрелявшись на стрельбище, он перехватил взгляд высокого, коротко стриженного мужчины в полувоенной форме без знаков различий. Встретившись с ним взглядами, Игорь мгновенно осознал, что эта встреча не случайна и в самое ближайшее время его жизнь кардинально изменится. Поэтому, когда спустя некоторое время мужчина к нему подошёл, Игорь уже был готов к серьёзному разговору. И, разумеется, согласился перевестись в спецшколу.
Раз нужен будет именно такой арбалет – значит, надо его изготовить. Игорь не был оружейником, но с металлом работать умел. А с деревом мы все, включая девчонок, умели вытворять всё, что душе угодно. Игорь сразу решил, что монолук в его арбалете будет из упругой нержавеющей стали, ложе с прикладом из дерева, скорее всего, из местного дуба, а над всем остальным следовало хорошенько пораскинуть мозгами.
Это Игорь любил. Покрутить в голове, тщательно обдумать все элементы и сочленения, и только потом, полностью определившись с конструкцией, начинать её воплощение в жизнь. Блочную схему он исключил сразу. Лук должен быть очень мощным, но предельно простым. Выход из строя любой мелкой детали, которую невозможно воссоздать в условиях средневековья, может поставить жирный крест на дальнейшем использовании арбалета. А значит, их в конструкции вообще быть не должно. Никаких блоков, тонких осей, подшипников. Об оптических и даже коллиматорных прицелах, требующих тонкой подстройки, даже речи идти не может. Всё должно быть простым и надёжным.
Некоторое время он раздумывал над конструкцией натяжного устройства. Несмотря на то что ноги и руки у него крепкие, в случае отказа от блочной схемы натяжение стременем может потребовать запредельного усилия. А значит, натяжение нужно делать двухступенчатым. Сначала через стремя тянем, а потом стержень поворачиваем. Рычаг – он и в глубоком космосе рычаг.
Тетиву лучше взять обычную пластиковую на основе сшитого полиарамида. Этот материал термостоек, не боится влаги и прослужит долго. В прикладе можно приспособить специальный отсек под запасные тетивы. Раз всё понятно, можно приступать к реализации.
Большую часть работ Игорь выполнил сам, благо оборудование в школьных мастерских имелось самое разнообразное, а в некоторых (например, при изготовлении монолука) ему помог школьный оружейник. Дважды в конструкцию приходилось вносить коррективы.
Через две недели арбалет был готов. Полевые испытания оружия показали, что ему требуется ещё одна небольшая, но принципиальная доводка. Оказалось, что при стрельбе на большие дистанции можно использовать только утяжелённые болты с длинными стальными наконечниками, а их с собой много не увезёшь. Поэтому в окончательном модернизированном варианте арбалета были предусмотрены два способа использования оружия. При стрельбе обычными деревянными болтами на дистанции до трехсот метров натяжение лука осуществляется только за счёт упора ноги в стремя, а для больших дистанций используются утяжелённые болты и двухэтапное взведение: стремя плюс рычаг.
Лена
Ой, какой всё-таки Стёпка дурачок ещё! Не зря говорят, что у парней сексуальное развитие сильно отстаёт от нашего. Такая дивчина по нему сохнет, а он железками своими занят! Я ведь и скимитарами этими дурацкими заинтересовалась, исключительно чтобы с ним больше времени проводить. А он всё за чистую монету принял. С таким упоением эти мечи проектировал, формы для них отливал, смесь прессовал. Хорошие, кстати, игрушки получились, острые. И в руках отлично сидят, разбирается Стёпа в балансировке. Только вот в девушках ни бум-бум. Семнадцать лет уже обалдую, а на меня смотрит – как будто картину разглядывает. Вижу ведь, что любуется он мной платонически, без всяких задних мыслей. А передние там, похоже, вообще ещё очень нескоро появятся. Ничего, подожду. Я девушка терпеливая. Но если уж что решила, с пути нипочём не сойду.
Вспомнила сейчас тот случай, произошедший более десяти лет назад, после которого меня в эту школу взяли.
Весной дело было. Повела Вера Львовна после уроков наш класс на экскурсию. Солнышко пригревает, травка на газонах вовсю зеленеет, одуванчики жёлтенькие, так и светятся. Настроение у всех приподнятое, идём, смеёмся над Димиными шутками. И вдруг – собачка навстречу бежит. Не совсем, конечно, собачка. Или даже совсем не собачка? В общем, здоровенная такая псина. И вижу я, что-то не так с этой собакой. Бежит она как-то неправильно, язык на всю длину вывалила, слюна из пасти капает. Прямо на нас бежит.
Вера Львовна, как увидела её, сразу испугалась, побледнела вся и давай нас в кучу собирать. Да куда ж ей одной – детвора-то совсем ещё мелкая, дурачится. Смешно им, думают, что учительница новую игру придумала. А я вижу, что серьёзно всё это. И надо ей помочь – придержать собаку. Вывернулась у неё из-под руки и шагнула навстречу псине.
Я, сколько себя помню, никогда собак не боялась. И они всегда меня слушались, даже когда совсем маленькой была. А эта особенная какая-то – остановилась в метре от меня и рычать пытается. Низкое такое рычание, прерывистое. Как будто тяжело ей. А глаза яростные и больные одновременно. Так мы и стояли друг против друга, пока что-то не пшикнуло сбоку. Тут собака вдруг обмякла вся и на бок завалилась. А ко мне милиционер подбегает. Присел около меня на корточки и серьёзно так спрашивает:
– Как же ты эту собаченцию удержать смогла? Она же бешеная.
– Да просто, – отвечаю. – Меня собаки всегда слушаются!
Не знала я ещё тогда, что бешеные собаки вообще никого не слушаются, даже собственных хозяев. А на следующий день к нам домой пришёл Иван Сергеевич.
Толик
По мере обучения мы всё больше узнавали о планете, на которую планируется наша отправка. Она примерно на треть больше Земли и заметно холоднее: средняя температура там всего +5 °C, тогда как на Земле – около +15 °C, а на Тэчч – +18 °C. Всё это связано с особенностями местного светила. В отличие от нашего жёлтого карлика – Солнца, тамошнее светило относится к оранжевым звёздам класса К. Оно на 40 % меньше и почти во столько же раз легче Солнца. Температура на его поверхности составляет всего 4129 °C. Планета расположена гораздо ближе к звезде – большая полуось её орбиты всего 0,4 астрономической единицы, однако инсоляция всё равно ниже земной – примерно две трети от земного уровня. Если бы не мощная кислородно-азотная атмосфера, создающая парниковый эффект, там царили бы морозы, почти как на Марсе.
Я давно решил взять на себя роль визиря, отвечающего за экономику. Битвы меня не особенно привлекают, этим пусть занимаются Стёпа и Игорь. А вот финансы и всё, что с ними связано, – это моё. Поэтому при изучении информации о планете я уделял особое внимание её географии.
Земли на этой планете мало – большую часть поверхности занимают вода и льды. Континентов всего три, причём два из них, расположенные в полярных районах, почти полностью покрыты огромными ледяными шапками. Граница полярных льдов проходит по 76-й параллели. Третий континент, вытянутый с севера на юг в форме гигантской капли, представляет собой бугор из вспучившихся и поднявшихся литосферных плит. Вдоль продольной оси континента, начиная от экватора, тянется горный хребет с острыми пиками, местами превышающими высоту 15 километров. По мере удаления от хребта рельеф постепенно сглаживается, переходя сначала в плоскогорья, а затем в обширные равнины.
Длина континента чуть более 12 тысяч километров: он начинается узким мысом в высоких широтах северного полушария, постепенно расширяется, пересекает экватор и заканчивается примерно в 1500 километрах южнее него. Ширина материка в самой широкой экваториальной части и до северного тропика (немного выше 20-й параллели) достигает 4500 километров. К северу начинается сужение: сначала плавное и почти незаметное, а начиная с 45-й параллели – более резкое. Уже к 50-й параллели, где в восточное побережье врезается глубокий залив, ширина континента сокращается до 1500 километров. Далее наблюдается локальное расширение за счёт полуострова, нависающего над заливом с севера. Восточную сторону залива прикрывает от океана единственный на планете крупный остров, размером примерно в половину земного Мадагаскара.
Северная оконечность материка, находящаяся за Полярным кругом, представляет собой узкий низменный мыс, в качестве продолжения которого выступает цепочка небольших каменистых островков, уходящая под полярную шапку.
Таня
Галактическое ориентирование мы изучали факультативно. Зачем оно, собственно, прогрессорам, которые ближайшие десятки лет будут находиться на планете, удалённой от галактических трасс? Достаточно было бы курса прикладной астрономии, чтобы уметь ориентироваться по звёздам и предсказывать затмения. Там две луны, причём одна достаточно массивная, значит, затмения должны быть. Но наши ребята быстро поняли: иначе мы никак не сможем определить, на какую именно планету нас собираются отправить. Конечно, перед самой отправкой эту информацию нам предоставят, но мы хотели знать её уже сейчас!
Мы прекрасно понимали, что в нашей галактике более четырёхсот миллиардов звёзд, и перебором решить задачу невозможно – даже если все пятеро будем искать нужное сочетание без перерывов на сон и еду. Искомая звезда, спектр которой нам уже известен, не может находиться ни близко к центру галактики, ни на её периферии. Значит, балдж и внутренние трёхпарсековые рукава сразу исключаем. Большую часть внешних рукавов за пределами коротационного круга – зоны, где скорость звёзд совпадает со скоростью вращения спиральных рукавов, – тоже можно не учитывать. Затем отбрасываем плотные газовые туманности, оставшиеся после взрывов сверхновых, районы возле чёрных дыр и густонаселённые скопления. Остаётся всего пара миллиардов звёзд – всё ещё слишком много. Но мы же знаем спектр! Теперь в списке осталось около миллиона звёзд. Для ручного поиска это всё ещё слишком много, но мы и не собирались искать вручную.
Толик написал программу для поиска, ввёл в неё наши данные, и мы с Леной запустили её на школьном тактическом компьютере. Буквально через час результат был у нас в руках. Ух ты! Это совсем близко – всего 342 парсека от Земли, маленькая звёздочка в созвездии Лиры.
– Ленка, побежали скорее, надо ребят порадовать. Только смотри, остальным ни слова!
– Таня, ты меня что, за полную дурочку держишь? Я хоть и блондинка, но некоторые вещи понимаю лучше тебя!
– Да ладно, – я хлопнула Ленку по плечу. – Дур среди нас по определению быть не может. Их ещё на Земле отсеяли. Бежим к парням!
Мальчишки обрадовались. Стёпка в благодарность даже расцеловал нас обеих. Ленка при этом покраснела как рак. Бедная девочка. Втюрилась в Стёпу по самое не балуй, а этот обормот до сих пор умудряется ничего не замечать. Может, подсказать ему? Нет, лучше не буду. Пусть у них всё естественным путём развивается.
Только потом мы узнали, что сегодня наша команда сдала ещё один негласный экзамен. Остальные две группы тоже вычислили свои планеты, но мы были первыми.
Степан
Вот и всё. Школа закончена. В торжественной обстановке нам выдали дипломы о высшем профессиональном образовании по специальности «Прогрессирование цивилизаций Homo sapiens, находящихся на средневековом уровне развития», присвоили квалификацию «Прогрессор», внесли в личные чипы отметку: гражданин I категории при Союзе Российских Государств планеты Земля и предоставили двухнедельный отпуск с выездом на родину.
Всё это, кроме, разумеется, категории гражданства, не было для нас сюрпризом, так как сомнений в том, что мы сможем успешно окончить школу, у нас за время обучения не появлялось. А вот получить в восемнадцать лет высшую категорию гражданства мы никак не рассчитывали. Всем жителям Союза Российских Государств при достижении ими возраста в двадцать один год и наличии среднего образования присваивалась третья категория. Вторую присваивали в двух случаях: после получения высшего образования и при службе на постоянной основе в государственных структурах, в том числе, милиции, армии, на флоте, в службах спасения. Если человек, работающий в государственных структурах, получал высшее образование, ему присваивалась первая категория. Ну а подкатегория прим (без ограничений) присваивалась только наиболее ответственным и высокопоставленным сотрудникам государственных структур, чей личный вклад в деятельность государства был наиболее значимым.
Разумеется, мы сразу же по окончании торжественной части обступили Ивана Сергеевича – как, почему, не ошибка ли это?
– Нет, ребята, это не ошибка, это аванс, – тепло и немного грустно улыбнулся нам директор школы. – Вам на протяжении десятков лет придётся заниматься очень сложной, грязной и смертельно опасной работой. Круглосуточно, без каких бы то ни было выходных и отпусков. И сможете ли вы после всего этого вернуться домой, не знает никто. Так что со спокойной совестью пользуйтесь предоставленными вам привилегиями. А теперь расслабляйтесь. Выпускной вечер – это дело святое. Отпуск у вас начинается только с завтрашнего дня. Так что домой утром поедете, а сегодня празднуйте.
Окончание школы мы отмечали всем выпуском. За одним столом собрались пятнадцать прогрессоров – ещё утром обычных старшеклассников. Ну, не совсем обычных. Скорее, уникальных: очень немногие школы могут похвастаться тем, что их ученики за одиннадцать лет получают не только среднее, но и высшее образование. И это без учёта спортивных достижений. Нам ведь запрещали участвовать в чемпионатах мира и олимпиадах – слишком резко изменились бы мировые рекорды, ведь мы двигались иначе и гораздо совершеннее владели своим телом. Да и просто не совершали лишних движений.
Директор и преподаватели решили нас не смущать и, несмотря на настойчивые приглашения, отказались прийти на выпускной. Впервые за всё время обучения на столе появились крепкие алкогольные напитки. Конечно, в небольшом количестве, но для нас важен был сам факт их наличия. Нет, в малых дозах алкоголь у нас присутствовал постоянно – например, в квасе или кефире. Ведь впереди могло случиться всякое: Средние века – это не время трезвого образа жизни. Организм должен был привыкнуть к алкалоидам и научиться их перерабатывать.
Тимофей, конечно, принёс с собой гитару, мы славно пели, на горячительное никто не налегал, но настроение было приподнятым. А когда начались танцы, Лена под каким-то надуманным предлогом утащила меня в общежитие – там у нас и случилось всё, что случилось.
В ту ночь мы так и не сомкнули глаз. Утром, быстро позавтракав и собрав вещи, поспешили на станцию. Вещей у меня было совсем немного – несколько сувениров для родителей и немного местных фруктов. Всё уместилось в небольшой рюкзачок.
Портал на бывшем Запретном континенте был совсем маленький. Каким образом Иван Сергеевич смог вообще договориться о его создании, я до сих пор не представляю, хотя особо этим вопросом и не заморачиваюсь. Мы за эти годы успели неоднократно убедиться, что ему в нашей галактике доступно практически всё. Возможно, нерешаемые проблемы существовали и для него, но мы о таковых ни разу не слышали.
До Новосибирска я добирался с пересадкой, так как через балдж не существовало прямых транспортных путей. Прибыв на место и пройдя контроль, я взял такси до Ленинграда и во время полёта смог минут сорок поспать. Попросил высадить меня за несколько кварталов от дома. Хотелось немножко прогуляться, зайти в магазин – Новый год был уже на носу, да и вообще хотелось посмотреть на обычных людей.
Посмотрел. Люди как люди. Только вот многовато в их движениях суетливости. А некоторые, наоборот, слегка заторможенные – ходят с каким-то отсутствующим видом, как будто их сознание находится где-то далеко и занято чем-то очень важным. Часть из них при этом ещё и разговаривает. Присмотревшись, я обнаружил, что они таким образом общаются через сеть, просматривают видеофайлы, слушают музыку. Ну, музыку я ещё могу понять, но неужели всё остальное тоже нужно делать на ходу? И о чём можно болтать без перерывов? Хорошо ещё, что в процентном отношении таких не слишком много. Большая часть всё-таки выглядит нормально.
Зашёл в продуктовый магазин. В винном отделе никого нет. Посмотрел каталог – в винах я всё равно не разбираюсь, так что решил взять пару бутылок «Звёздного шампанского» и одну «Арарата» – для отца. И с ходу получил отказ от продавщицы:
– Иди, мальчик, отсюда, 21 год исполнится – придёшь. А несовершеннолетним мы алкоголь не отпускаем.
– Мне уже можно продавать, – отвечаю и чип к контроллеру подношу.
Глянула продавщица на экран, смутилась.
– Извините, – говорит. – На лице-то у вас не написано. А я смотрю – совсем мальчишка. Вы очень молодо выглядите. Много через порталы ходить приходится?
– Бывает, – отвечаю.
Расплатился, списав с чипа необходимую сумму, сложил бутылки в пакет и, поблагодарив продавщицу, двинулся к выходу. А на крыльце меня перехватили. Двое парней – на вид лет девятнадцати-двадцати. Оба длинноволосые, попахивает от них чем-то резким, и одеты не слишком опрятно, у одного кольцо в ухе, у второго целых два на пальце. Смуглые. Фигуры плотные, но рыхлые.
– Слышь, парнишка, – говорит тот, у которого в ухе кольцо. – Зачем тебе столько бутылок? Надо делиться. А ну-ка покажи, что у тебя там!
И руку к пакету тянет. Я её аккуратно перехватил чуть выше запястья, поднял до плеча и совсем немножко в его сторону наклонил. Спрашиваю:
– Это с какого перепуга я с тобой делиться буду? Ты мне сват или брат?
Вижу, парень с лица спал немножко – дёргается, выгибается, а рука на месте. Пальцы только белеют. Он второй рукой за неё ухватился. Думал, наверное, что сможет двумя справиться с моей левой. Нет, мало каши ел. Второй парень, похоже, ещё ничего не понял. И с другой стороны ко мне лезет. А у меня правая рука занята – пакет с бутылками в ней. Ну, это не страшно. У меня ведь ещё две ноги свободны. Приподнял я правую да помотал е. немножко перед его носом. Проняло. Отступил назад с выпученными глазами.
Тут и милиционер подошёл, взял его за руку и плотненько так зафиксировал.
– Что? – спрашивает по-доброму так. – Опять хулиганите? Никак угомониться не можете? Значит, пойдём в отделение.
Я своего налётчика отпустил, а милиционер его тут же прихватил за шкирку. Потом спрашивает меня:
– У вас нет претензий? А то я припоздал немножко.
– Нет, – говорю. – Всё нормально.
– Проездом в наших краях?
– В отпуске.
– Отпуск – это святое, отдыхайте. Я этих друзей сам оформлю. На общественно-полезные работы да суток на пятнадцать. Совсем охламоны от рук отбились! Вы не думайте, у нас подобное редко бывает.
– Да я ничего такого не думаю. Просто хорошо, что они именно меня встретили. Обошлось без неприятностей.
– Точно. Спасибо, что придержали их до моего прихода! Извините, но мне пора. Надо оформлять этих субчиков.
Милиционер поддёрнул обоих и уверенно двинулся в сторону отделения, располагавшегося через два квартала. Одного из неудачливых грабителей он вёл перед собой, придерживая за шиворот, а второго тащил за руку. Я ещё некоторое время смотрел им вслед – больно уж живописно выглядело конвоирование, потом вытер левую руку о комбинезон и, уже никуда не заходя, пошагал домой.
Новогодний праздник в нашей семье всегда был одним из самых важных событий. Все собирались вместе, наряжали ёлку и накрывали праздничный стол. В этот раз ко всему прочему неожиданно приехал и я, не предупредив заранее, что принесло ещё больше радости.
К моему приходу ёлка уже стояла, мерцая огоньками гирлянд, а в центре стола на широком блюде возвышалась гора абхазских мандаринов – мама не признаёт никаких других.
Отцу я подарил охотничий нож с композитным лезвием, сделанный своими руками, маме – натуральную тэччанскую шаль, таких больше нигде в галактике не найти. Старшей сестре Кате преподнёс пару небольших тэччанских алмазов необычайно глубокого синего цвета – пусть у хорошего ювелира закажет из них серьги. Фрукты я выставил на стол, туда же поставил обе бутылки шампанского, а бутылку «Арарата» подарил отцу.
– «Звёздное», – умилённо сказала мама. – Зачем ты, Стёпочка, такое дорогое покупал? Мы могли бы и обычное французское попить.
– Нет, мама, сегодня мы будем пить настоящее российское шампанское. Я окончил школу и через две недели уезжаю. Надолго.
– Как надолго? А дальше учиться не собираешься? Ведь нужно высшее образование получить!
– Мама, ты же знаешь, что я учусь в необычной школе. Я уже получил высшее образование.
– Ты хочешь сказать, у тебя теперь первая категория? – вмешался отец.
– Бери выше, папа, – поправил я, – первая прим.
– Так, вот с этого момента поподробнее. – Отец сел напротив меня. – Куда именно и на какой срок ты едешь?
– Куда именно – сказать не могу, даже тебе. Ты знаешь, почему. Но это недалеко от Земли, всего несколько сотен парсеков. А срок – я сам пока не знаю. Может, десять лет, а может, и все двадцать. На этой планете нет порталов, и появятся они там нескоро. Так что ездить в отпуск не получится, а связь с вами придётся поддерживать через школу.
– А напрямую не проще? – удивилась сестра. – Ваша школа на той стороне галактики, это же какие расстояния!
– Расстояние не имеет значения, – объяснил я. – Там, на орбите, будет ретранслятор мгновенной связи с выходом на ближайший портал. А дальше всё пойдёт через циклопериды по цепочке.
– Это ведь очень дорого!
– Не волнуйтесь, все расходы берёт на себя государство. Но совесть иметь надо и не злоупотреблять этим.
– Понятно, – отец задумчиво помолчал. – Мы с мамой ещё десять лет назад понимали, в какую школу тебя отдаём. Просто не думали, что всё случится так быстро. Когда именно уезжаешь?
– Через две недели.
– Так у нас ещё полно времени! А вот Новый год уже скоро, и до него совсем мало осталось. Ну-ка, быстро все за стол, через две минуты куранты бить начнут, а у нас ещё даже шампанское не открыто!
Таня
Отпуск пролетел незаметно. Меня провожала вся семья – до самого Новосибирска. Мама и папа были грустными, а братишкам весело: новые места посмотреть, себя показать. Они ещё маленькие и не понимают, что я уезжаю очень надолго. Я поцеловала всех на прощание, мама расплакалась, а я с огромным трудом сдерживалась – понимала, что если сейчас расплачусь, то потом будет сложно остановиться, учитывая мои способности. Эмоции проявлять нельзя – это чревато. Я махнула им рукой и поспешила за дверь. Только там, под защитой керамобетонных стен и инопланетных технологий, смогла расслабиться и позволила себе немного заплакать – совсем чуть-чуть, чтобы отпустить напряжение. Нельзя было встречаться с мальчишками в таком состоянии.
Хватит. Я вытерла слёзы, привела себя в порядок, глубоко вздохнула и, набрав код пересадочной станции, шагнула через мембрану. На Тэчч я появилась уже полностью успокоенной. Сразу направилась в кабинет директора школы. Игорь с Толиком уже были там, а через десять минут присоединились Ленка со Стёпой. Фу-ты ну-ты – держались за руки, лица у обоих светились от счастья. Как же не вовремя их накрыло! Я переглянулась с Иваном Сергеевичем, и он кивнул мне успокаивающе:
– Вижу, разберёмся, – сказал он и обратился ко всем сразу. – Раз все собрались, начнём, ведь времени у нас осталось немного.
Он оглядел наши внезапно повзрослевшие лица и продолжил:
– На орбиту вас доставит «Циолковский» – дальний крейсер разведывательного управления ВКС. Высадка будет ночью с помощью индивидуальных посадочных капсул. Каждая капсула может взять на борт двести килограммов полезного груза, так что сразу подумайте, что именно из вещей, оружия и специального оборудования понадобится в первую очередь. В дальнейшем мы будем отправлять вам посылки с необходимым, но нечасто – сами понимаете, никто не станет гонять корабль из-за мелочей. Высаживаться придётся в разных местах – группа из пятерых чужеземцев с необычным вооружением и экипировкой сразу привлечёт внимание. Легендировать пары и одиночек гораздо проще. Какие есть предложения?
– Можно я с Леной пойду? – первым спросил Стёпа.
– Нельзя! – строго ответил Иван Сергеевич. – Степан, ты уже достаточно взрослый, чтобы понять это сам. Выключи эмоции и включи голову. Понял?
Ничего себе всплеск! Целый фейерверк эмоций. Но молодец – быстро взял себя в руки.
– Вы правы, Иван Сергеевич, нам с Леной сейчас не стоит отправляться вместе. Наше состояние это не позволяет. Тетерев в период токования слеп и глух, его можно брать голыми руками. Сейчас мы с ней по отдельности будем гораздо сильнее, чем вместе.
– Хорошо, что ты сам это понял. Может, теперь сможешь принять правильное решение?
– Девочек тоже нельзя отправлять вместе, – вслух размышлял Стёпа.
– Почему? – вспыхнула Ленка. – Из меня и Танюхи отличная пара получится!
– Потому что там женщины не ходят ни парами, ни поодиночке, – я почувствовала, что Стёпа уже принял решение. – Ты пойдёшь с Толиком. Он странствующий купец, а тебя возьмёт с собой в качестве телохранительницы. К такой легенде придраться будет сложно. А Таня пойдёт с Игорем. Он будет изображать охотника, а Таня – его спутницу. Тоже отлично впишутся в роль. А мне придётся добираться одному – меня примут за младшего сына провинциального дворянина.
– Неплохо придумано, – похвалил Стёпу директор школы. – Думаю, можно брать за основу. Есть другие предложения?
– Что касается купца – отличная идея, – поддержал Стёпину мысль Толик. – Только потом не делай мне секир-башку из ревности.
– Если руки не будешь распускать, твоя башка останется цела. Она очень ценна для нашей команды.
Мы с Игорем тоже согласились, что роль охотников нам подходит. После окончательного утверждения легенд мы приступили к деталям – где именно высаживаться и как экипироваться.
Степан
Планы высадки мы обсуждали ещё до отпуска, и все они строились на командных действиях. Роли уже были распределены, и казалось, что всё идёт по расписанию. Но тут случился неожиданный поворот: Лена пойдёт не со мной, а с Толиком. Теперь приходится перестраиваться на ходу.
Мы изначально не рассматривали оконечности континента как места для высадки. Южные пустынные области почти не заселены – там живут лишь небольшие племена кочевников и редкие охотники. Государств там нет, а пригодных для жизни оазисов очень мало. В перспективе эти территории можно использовать под строительство космодрома, но в ближайшее время они для нас не представляют интереса.
Субтропики, наоборот, густонаселённые, но население там, мягко говоря, находится на более низком уровне развития, чем в центральной части континента. Проще говоря, это дикари. Их мы будем подтягивать на втором, а скорее, даже на третьем этапе. Сейчас в субтропиках нам делать нечего.
В тундре высадка тоже не имеет смысла. Оленеводы более развиты, чем южные дикари, зимой (а она длится больше полугода) они передвигаются на санях. Однако их уклад жизни по-прежнему родоплеменной.
Остаются леса, лесостепи и горы – там уже есть государства. Разные: от небольших княжеств лесовиков и горцев до Галинии – страны с населением более полутора миллионов человек, занимающей две трети лесостепной зоны восточного побережья. И, конечно, остров – отдельная история. Не совсем Тортуга, но близко. Очень привлекательное место.
На западном побережье климат холоднее, и люди там более суровые. С восточной стороны хребта условия значительно комфортнее, и население там гораздо плотнее. В общем, есть из чего выбирать. До отпуска мы рассматривали два основных варианта высадки: вблизи Ашама – столицы Галинии – и на острове. Сейчас же ситуация усложнилась, но вместе с тем появились новые возможности. Разделившись и действуя параллельно, мы сэкономим время и добьёмся гораздо большего.
Итак, диспозиция такова: я высаживаюсь на левом берегу Волхона – второй по среднегодовому стоку реки восточного побережья, по которой проходит южная граница Галинии. Моя легенда – я младший сын владетельного князя из горных районов Ситока, небольшого государства, расположенного по другую сторону Волхона, в его верхнем течении. Переплыл реку на лодке в поисках лучшей доли. У отца есть ещё два сына, поэтому дома у меня нет перспектив для роста. Минус в том, что придётся преодолеть полторы тысячи километров пешком – лошадей здесь не водится. И это если двигаться строго по прямой. На деле путь, скорее всего, окажется ещё длиннее. Зато плюс в том, что к столице я подойду уже не один.
Далее. Игорь и Таня высаживаются в горах на западной границе Галинии и не спеша двигаются на восток, к Ашаму. Легенда такова: они пришли через перевал с западного побережья. Зачем? Просто захотелось. Люди они свободные и небедные. В своём округе уже всё интересное осмотрели, а с этой стороны гор ещё ни разу не были.
Толик с Леной высаживаются на восточном побережье острова. Корабль ночью наскочил на камни и разбился. Спастись удалось только им. Они обосновываются на острове, организуют там факторию или торговый дом. В Ашаме появляются спустя некоторое время, приведя с собой эскадру.
Ровно через местный год мы собираемся в столице Галинии и берём власть в свои руки. Дальше будем действовать по обстоятельствам. За три-четыре года превратим страну в процветающее государство и начнём присоединять соседние территории. Ещё через десять лет, основательно закрепившись на восточном побережье, можно будет заняться западным.
Иван Сергеевич одобрил план, но предложил не зацикливаться на сроках и воспринимать их лишь как ориентиры. В теории всё выглядит красиво, но как пойдёт на практике, никто сейчас точно не скажет.
– Или сможет? – задал, казалось бы, риторический вопрос, заинтересованно глядя на Игоря, Иван Сергеевич. – Что думаешь?
– По срокам ничего не могу сказать, – спокойно ответил Игорь, глядя директору прямо в глаза. – Но нутром чувствую: наше предприятие должно выгореть.
– Вот и славно! Значит, принимаем ваш план. Экипируйтесь согласно легендам. Мастерские и школы в вашем распоряжении. Но не затягивайте – до старта «Циолковского» осталась всего неделя.
Игорь
Стёпе повезло – у него вся экипировка воинская и готова к любым испытаниям. А нам с Таней придётся создавать большую часть предметов двойного назначения. Хорошо, что мне досталась такая напарница – без капризов и закидонов. Большинство земных девушек воспринимают одежду как модные тряпки, подчёркивающие их привлекательность. Для них главное – как они выглядят. А Таня смотрит на вещи иначе: для неё важнее практичность – насколько одежда безопасна и достаточно ли в ней тепло. Комфорт, конечно, тоже важен, как и для любой женщины. И это правильно – одежда должна быть удобной. Но удобство не должно превалировать над утилитарностью. Внешний вид тоже имеет значение, но в другом смысле. Обычно девушки стремятся выделиться из толпы, а у нас задача, наоборот – не выделяться.
Поэтому нам не пришлось долго приспосабливаться друг к другу – взаимопонимание значительно облегчает совместную работу. Достичь его с Таней оказалось просто: достаточно не пытаться её подавлять. Благодаря этому мы были готовы действовать гораздо быстрее остальных. Говорят, одна голова хорошо, а полторы – лучше. У нас же при объединении усилий получалось сразу две, а иногда и больше. Такой эффект называют синергетическим: когда результат совместных действий значительно превосходит простую сумму их частей.
В горах холодно – значит, нужен плащ. Но не обычный, а многофункциональный. Первое требование, сформулированное ещё Витрувием, древним земным архитектором, это прочность. Значит, в ткань помимо шерсти нужно добавить арамидные волокна. Причём не простые, а дополнительно армированные нанотрубками, чтобы материал не только защищал от режущих ударов, но и выдерживал колющие.
Второе требование – практичность. Плащ должен защищать от ветра, дождя и снега (а в горах эти явления часто идут одновременно), не мешать при ходьбе и легко сниматься. Он должен быть достаточно большим, чтобы на ночь в него можно было завернуться, ведь одеял и подушек мы с собой не берём. Вывод: нужна бурка. Это безрукавный плащ из мохнатого войлока. В нашем случае технология изготовления будет немного иной, но суть останется прежней.
Последнее требование триады Витрувия – красота. Здесь всё в руках Тани: бурка должна выглядеть не мешковатой, а изящной, стремительной, хищной. Таня с этим справится.
Теперь об обуви. Сапоги однозначно кожаные, не слишком высокие – примерно до колена. Подошва должна быть толстой, ведь придётся ходить по камням, а каблук – невысоким, но широким. Кожу возьмём телячью, но обработаем так, чтобы по прочности она не уступала носорожьей. Пусть дышит, но не пропускает воду.
Далее – шоссы: узкие, облегающие штаны-чулки из эластичного сукна, сшитые с клиньями. Таня в них вызовет у местных дам некоторый шок, но не слишком сильный. Такие женские наряды там не одобряют, но прямых запретов нет.
Завершат экипировку однобортный жакет до середины бедра для Тани и приталенный полукафтан для меня. И, конечно, шляпы – без них никак, мы же не простолюдины.
Оружия решили брать немного. Мы собираемся путешествовать и охотиться, а не воевать. Я возьму арбалет, ещё прихватим по хорошему кинжалу, который будет висеть на поясе и не мешать. Также возьмём немного метательного оружия, и этого достаточно. А вот стрел к арбалету понадобится много, второй колчан понесёт Таня.
Степан
Экипировка была продумана заранее. Для двух полуторников лучше всего подойдёт кольчуга и конический шлем с открытой бармицей и коротким носом – никаких лат, ведь это не только лишний вес, но и ограничение движений. Моё преимущество – скорость, поэтому доспех должен быть максимально лёгким.
Шлем делать из стали не буду – выберу высокопрочный титановый сплав с повышенным содержанием ванадия, хрома, небольшим добавлением железа, кремния и молибдена. Обязательны двойной отжиг для повышения вязкости и старения. При общем содержании легирующих элементов около 45 % можно добиться временного сопротивления на уровне пары гигапаскалей. Внутри шлема закреплю хороший кожаный подшлемник с растяжками, чтобы случайный удар по куполу не ошеломил.
Кольчугу сделаю из стальных колец, но с меньшим диаметром проволоки. Сейчас нержавеющие стали доступны в широком ассортименте. Длина – до середины бедра. В качестве подлатника нужна жилетка – мягкая, упругая и с хорошей способностью рассеивать энергию удара. Пока не придумал, что именно, надо будет посоветоваться с оружейником. Главное, чтобы материал был простым и легко стирался, не хочется, чтобы от меня потом неприятно пахло.
Теперь нужно решить, где хранить вещи. Никаких перемётных сумок или вещмешков – руки во время боя должны быть свободны. Если сумку сбросить на землю, её быстро уволокут, пока я сражаюсь.
Мечи планирую носить на спине, крест-накрест, чтобы рукояти возвышались над плечами примерно на пятнадцать сантиметров. Возможно, крепление объединю с небольшим кожаным ранцем – пожалуй, это именно то, что мне нужно.
Толик
Экипировка? Оружие? Меня эти вещи волнуют меньше всего. Пусть Лена занимается экипировкой – кстати, у неё уже есть мечи. А я займусь более важным – деньгами. У нас есть образцы местных монет, нужно наладить их производство. Я возьму с собой золото – в поясе. Кошельки – приманка для воров, а серьёзные люди носят деньги именно в поясах.
Монеты я уже изучил. В них около десяти процентов серебра, но стоит добавить немного больше, чтобы не вызывать подозрений. И обязательно состарить их, причём сделать это грубовато, чтобы каждая монета отличалась от другой не только весом, но и внешним видом: вмятины, сколы, разная степень потёртости. Румата у Стругацких провалился именно из-за слишком чистого золота – мы не повторим его ошибок.
Ещё нужно взять с собой бриллианты. Завтра слетаю в кальдеру, соберу там мелкие алмазы, ограню и слегка отшлифую. Сделаю грубо, но аккуратно, чтобы было видно, что работа кустарная, но ювелирная.
А ребятам золото брать не стоит – откуда у мелкопоместного дворянина или пришлых охотников возьмётся золото? Пусть лучше возьмут серебряные монеты, но не слишком много. Скорее всего, им самим этим заниматься не придётся, так что, вероятно, мне придётся изготовить монеты и для них. Ничего, справлюсь.
Кстати, заодно надо сделать себе чётки из крупных блестящих стальных шариков, чтобы в крайнем случае их можно было использовать как кистень.
Лена
Почему я нисколько не удивилась, что Толик свалил все заботы по экипировке на меня? Наверное, потому что уже привыкла к его причудам. Вот Стёпа никогда бы так не поступил. Какие же они разные! Но ничего, я как-нибудь разрулю и эту ситуацию. Кстати, Игорь с Таней наверняка уже что-то придумали. Надо будет сходить к ним посоветоваться и сделать что-то похожее. Покрой сделаю другой – Толик у меня все-таки купец, а не охотник, а вот ткани можно использовать аналогичные.
Пока я определилась только с сапожками для себя, а Толику пошью туфли с пряжками – такие я видела на голограммах.
Ой, чуть не забыла! Завтра нужно съездить на соседний континент и собрать дорожную аптечку – мази, притирания всякие. У тэччан в этом плане наработки земной уровень значительно опережают. Здесь нам сделают прививки, и регенерационные способности после частых прохождений через порталы заметно выросли, но травмы всё равно будут. Полностью без них не обойтись. А медицина там… Поэтому рассчитывать придётся только на себя.
Степан
Неделя пролетела стремительно, но мы успели всё, что планировали. Иван Сергеевич провожал нашу группу до самого портала, обнял каждого по очереди и пожелал ни пуха ни пера.
На этот раз на Землю мы не попали – с пересадочной станции сразу отправились на Луну. Поэтому увидеть наш голубой шарик удалось лишь через кварцевое стекло панорамного экрана космопорта. Возможно, так даже лучше: девочки и без того были в расстроенных чувствах. Внешне они этого не показывали, но я хорошо чувствовал Лену, а у Тани иногда проскальзывали тревожные нотки.
Вот и рейдовый катер с «Циолковского» подошёл. Быстро загрузили сумки, благо на Луне они почти ничего не весят. Заняли места в пассажирском салоне. Еле слышное гудение насосов, выкачивающих воздух из шлюза, быстро стихло – в вакууме звуки не распространяются. Мягкий толчок, и ускорение прижало нас к спинкам кресел. Внизу купол пассажирского терминала быстро уменьшался, горизонт раздвигался в стороны, открывая всё новые и новые картины.
На переднем экране на звёзды наплыла огромная веретенообразная тень галактического крейсера. Она быстро приближалась и уже через минуту заняла почти весь небосвод. Внезапно мир перевернулся: Луна оказалась вверху, а крейсер – внизу. На самом деле ничего не случилось – катер просто развернулся в противоположном направлении. Короткое торможение вновь прижало нас к спинкам кресел на несколько секунд. Вот и всё, еле заметно подрабатывая маневренными двигателями, катер медленно вошёл в шлюз. Экраны погасли. Чавкнули фиксаторы, надёжно закрепив атмосферное суденышко в кильблоках.
Мы ещё сидели в креслах, ожидая, пока ангар заполнится воздухом, поступающим самотёком из воздуховодов шлюзовой цистерны. Наконец давление выровнялось, и над люком вспыхнула зелёная лампочка. Теперь можно выходить. Подхватив сумки, мы, цокая по палубе магнитными фиксаторами, надетыми прямо поверх обуви, направились к проёму отъехавшей в сторону двери.
Несмотря на отсутствие почётного караула (Толик шутит, что сегодня нечётное число), нам оказана высокая честь – командир крейсера лично встречает нас у трапа. Представляется капитан первого ранга Александр Константинович Измайлов. Мы в ответ называем только свои имена – капитан обладает очень высоким допуском, но даже ему не обязательно знать наши фамилии. Александр Константинович прекрасно это понимает и не обижается. Он лично провожает нас до выделенной двухкомнатной каюты люкс-класса, расположенной на первой палубе командного отсека.
Краткий инструктаж капитан проводит прямо в каюте:
– Уважаемые гости, ваши контакты с экипажем крейсера не предусмотрены – согласно полученной мной инструкции, вам придётся находиться в этой каюте безвылазно до самого пункта назначения. Все мыслимые и даже немыслимые условия для этого созданы. Продержаться предстоит двое земных суток, так как первый межзвёздный портал мы сможем пройти только за орбитой Плутона – такие уж порядки в Солнечной системе. Каюта имеет пассивный выход на навигационную систему – можете любоваться окрестностями. Интерком работает в одностороннем режиме. Для экстренной связи со мной на пульте есть красная кнопка. Надеюсь, вы люди сознательные и воспользуетесь ею только в крайнем случае.
На этом инструктаж закончился, капитан пожелал нам спокойного полёта и удалился. Две комнаты на пятерых: в одной – два просторных раскладных дивана, в другой – три. По-видимому, изначально предполагалось, что одна комната будет для девочек, а вторая – для мальчиков. Но мы сразу внесли свои коррективы. Мне даже не пришлось никого уговаривать – Таня, осмотрев жилплощадь, заявила, что, так уж и быть, проведёт эти двое суток в компании мальчиков. Тем более что ей скоро предстоит лазить по горам с одним из них, а с другим она вообще не стесняется.
Благодаря этому мы с Леной сразу заняли меньшую комнату, зафиксировали межкомнатную дверь и больше не открывали её ни разу до самого прибытия крейсера в систему Кеплера-442.
Таня
Фу-ты ну-ты, молодость, конечно, дело такое: впереди расставание, всё понятно. Но Лена со Стёпой напоследок оторвались, кажется, даже с изрядным перебором. Когда дверь их комнаты наконец открылась и они вышли к нам, оба выглядели до крайности измотанными, но довольными. Стёпа напоминал кота, объевшегося сметаны, а Лена тихо млела, словно ещё не осознав, как мало времени осталось до расставания с любимым.
Внизу, под нами медленно вращалась огромная голубая планета – в три раза больше Земли. Белая вата облаков, бескрайние воды и лёд – ни клочка суши. Континент, должно быть, скрывался где-то на тёмной стороне. Всё шло по плану: высаживаться мы должны были именно ночью.
Интерком ожил. Александр Константинович предупредил, что через полчаса зайдёт за нами и надеется увидеть всех уже переодевшимися.
Пора, так пора! Одевание и подгонка снаряжения заняли немного времени. Свою одежду мы сложили в освободившиеся сумки. После возвращения «Циолковского» в Солнечную систему её доставят в Школу, где на вещевом складе она будет храниться до нашего возвращения. Если оно состоится. Нет, нельзя об этом думать. Оно обязательно состоится!
И вот он – каперанг. Красивый, статный мужчина, настоящий космический волк. Резкий, рубленый профиль, короткий ёжик волос – когда-то иссиня-чёрных, теперь полуседых. Чёрный комбинезон сидел как влитой на его мощной спортивной фигуре. Сколько ему лет, сразу и не скажешь, ведь он регулярно перемещается через порталы. Может, семьдесят, а может, и хорошо за сотню. Выглядел сурово, но взгляд был добрым, даже жалостливым. По сути, он отправлял совсем юных детей на чужую планету. В средневековье.
Только мы ведь дети непростые. И тут ещё не ясно, кого именно жалеть: нас или планету. Я по натуре мирная девочка, сама на людей не бросаюсь и не кусаюсь, пока меня не обижают. Но если кто-то ко мне с недобрыми намерениями – тут уж обижайся, не обижайся, но не виновата я. Мало никому не покажется.
Снова идём по пустым коридорам в сопровождении каперанга. Вот и десантный отсек. Полётные задания уже введены в компьютеры капсул. Прощаемся. Устраиваюсь в ложементе десантной капсулы, закрепляю ремни. Перед глазами – несколько информационных панелей, но рукояток управления нет. Весь полёт будет проходить в автоматическом режиме. Кнопок всего две: зелёная – для открытия люка и красная – для включения механизма самоуничтожения капсулы. Дело в том, что эти капсулы одноразовые: после доставки нас на планету они самоуничтожатся.
Люк закрылся, и тут же включилось неяркое освещение. Чистая психология: очень страшно лететь в неизвестность в закрытом тёмном гробу. А когда есть свет, когда перед глазами приборы, по которым можно отследить скорость и высоту полёта, вроде уже и не так страшно. А вот и прощальный вышибной пинок. Поехали!