С тех пор как Амадей с отцом отправились в путешествие,

много воды утекло в Зальцбурге. Архиепископ Сигизмунд отдал богу душу, а на его место выбрали Коллоредо – аристократа[11] с продолговатым, точно баклажан, лицом. Хоть и был он человеком образованным, но большой любви к музыке не питал. Едва вступив на престол, новый архиепископ первым делом велел закрыть придворный театр и издал указ, по которому месса[12] могла длиться от силы три четверти часа и ни минутой больше!

Как и следовало ожидать, юный Амадей и архиепископ сразу невзлюбили друг друга.

Коллоредо считал Моцарта заносчивым и дерзким: вечно разодет по последней моде, строит из себя важную птицу и держится не так, как подобает (то есть не как слуга).

И правда, Моцарту было не по нраву, когда с ним обращались как с простым лакеем. При дворе князя Зальцбурга музыканты обедали за одним столом с прислугой, и архиепископ не жалел для них презрительных слов.

Между тем Амадей – служитель музыки – требовал к себе более уважительного отношения. К тому же Коллоредо был глух к волшебному миру звуков, который всё больше и больше захватывал Амадея. Вот с этим юноша смириться не мог.

За годы необыкновенных гастролей по Европе Моцарт хорошо изучил музыку своего времени и полюбил её всей душой. Он постиг все хитрости и тонкости этого искусства.

Отныне он был готов к самому серьёзному и трудному испытанию – стать взрослым. Довольно подражать чужой музыке! Пришло время обрести свой голос – ни на кого не похожий и неповторимый. Но для этого следовало покинуть родной город и снова пуститься в дорогу.

На этот раз отец, однако, был категоричен.

– Время путешествий прошло, – заявил Леопольд. – Ты уже не мальчик… А здесь, в Зальцбурге, нас ждут великие дела! Я занимаю недурную должность при дворе, да и ты скоро заслужишь достойное место. Будем сочинять музыку бок о бок! Два Моцарта!

– Да уж, – буркнул Амадей, – не жизнь, а сказка… Вот только не знаю, по душе ли мне такая жизнь…

– Ты что, не желаешь работать с отцом?

– Вовсе нет. Я просто хотел сказать, что мы с архиепископом не ладим. Может, наша семья могла бы перебраться в другое место? Моцарты в Мюнхене! Звучит неплохо, верно?

– Вздор, – отрезал Леопольд. – Мы долгие годы колесили по Европе. Если бы кто-то хотел предложить тебе место, он давно бы это сделал. А здесь, в Зальцбурге, нас ждёт блестящее будущее. Нас обоих!

До сих пор воля отца была для Амадея законом, но теперь… Нет, он не мог отступить. Он упрямо стоял на своём. Ему было хорошо дома, с сестрой и верными друзьями, но… как же музыка? В музыке заключалась вся его жизнь, и Амадей должен был следовать за ней, несмотря ни на что.

В конце концов Леопольд отпустил сына, правда, в сопровождении матушки. Отцу даже удалось добиться согласия архиепископа.

И вот Амадей отправился в Германию. Именно там впервые в жизни он встретился с одной из вечных тайн мироздания.

Это чудо, как и музыка, будет сопровождать его на протяжении всей жизни. Девушки!

В Аугсбурге Вольфганг и его мать остановились у родственников, у которых была прелестная дочь, чуть младше Моцарта. Её звали Текла.

Бойкая и вечно радостная кузина, как и Вольфганг, страстно любила танцевать, играть и устраивать шалости. Очень скоро юноша признался матушке, что намерен жениться на Текле. Анна тотчас написала мужу письмо, дабы узнать его мнение, и вскоре получила ответ. Леопольд напомнил, что они отправились на поиски работы, а посему велел им спешно уехать в другой город.

С тяжёлым сердцем Амадей согласился покинуть Аугсбург. Вскоре они с матушкой прибыли в Мангейм. Там он встретил Алоизию Вебер. Девушке минуло шестнадцать лет, и ей прочили блестящую карьеру оперной певицы. Алоизия была писаной красавицей и тонко чувствовала язык музыки. Разумеется, Амадей снова влюбился. Он написал батюшке письмо, умоляя позволить ему жениться на Алоизии. Увы! И на этот раз Моцарт получил твёрдый отказ.

«Сын мой, – писал ему отец, – ты слишком много думаешь о девушках и совсем мало о музыке. Покуда не сыщешь верного места, и не думай жениться! Все великие музыканты служат королям, так уж повелось, и так будет во всякое время. А посему поспеши отыскать себе должность при каком-нибудь правителе или же воротись домой, в Зальцбург. Но сперва выкинь из головы даже мысль о женитьбе».

И вновь Амадею пришлось повиноваться отцовской воле. Они с матушкой отправились во Францию.

В те времена Париж слыл одной из музыкальных столиц. Там Амадей наконец мог почувствовать себя счастливым. Но мог ли он оставаться спокойным вдали от милой Алоизии! Впрочем, время шло, и их письма становились всё прохладнее и сдержаннее. Тем временем Текла продолжала посылать кузену нежные послания. Тут у Амадея в голове всё перепуталось.

Кого же выбрать – Алоизию или кузину? Кто из них был музой всей его жизни? А может быть, обе?

– Правду отец говорит – у тебя одни девушки на уме! – сокрушённо вздыхала матушка.

Но для Амадея любовь была неотделима от музыки. Недаром влюблённые во все времена распевали серенады в надежде завоевать сердце красавицы. Но мог ли Амадей покорить девушек, живших в Германии, если сам он был во Франции?

Между тем французский король пригласил его в Версаль. Людовик XV был столь очарован этим забавным юным австрийцем, что тотчас предложил ему место придворного органиста. Но Амадей, недолго думая, отказался.

– Ты уверен, что поступаешь правильно? – спросила его мать. – Твой отец прогневается, когда узнает об этом…

– Возможно, – ответил Амадей, – Но ты и сама знаешь, что я не большой охотник до игры на органе. К тому же жалованье незавидное.

Да и во Франции мне карьеру не сделать. Уж лучше вернёмся в Германию.

Матушка скрепя сердце согласилась. Они уже собирались в дорогу, когда Анна вдруг захворала.

– Не тревожься, – сказал Вольфганг. – Уверяю тебя, через пару дней ты пойдёшь на поправку.

К прискорбию, всё вышло не так. Пять дней спустя его матушка приказала долго жить. Амадея охватило отчаяние. Он написал письмо отцу и сестре, сообщая о страшном горе. Леопольд велел ему немедля возвращаться в Зальцбург.

На этот раз Амадей не послушался отца. Он устремился в город Мангейм, к своей Алоизии. Однако красавица встретила его ледяным холодом.

– Мне жаль, что с тобой случилось такое несчастье, – вымолвила она, – но больше мы не сможем видеться.

– Что? – воскликнул он.

– Амадей, я полюбила другого. И выхожу за него замуж.

Это была последняя капля! Амадей пожал плечами и с поникшей головой вернулся в Зальцбург, как того желал его отец.