Скрипнув створкой ворот, Светлов и Зойка вошли на территорию зоосада. Их встретили пустые вольеры с провалившимися крышами и клетки, чьи раскуроченные прутья напоминали игольчатую спину дикобраза. Там и тут виднелись глубокие ямы, оставшиеся от бомбардировок. Теперь их засыпало снегом, как и весь парк.

Зойка подбежала к одной из клеток. На дне её виднелась дыра, а на одном из прутьев повисла табличка: «Отряд приматы». Клетка была пуста: очевидно, этот отряд покинул свой пост.

– А зверей что, тоже бомбят? – спросила печально Зоя.

– Стреляют по Петропавловке, а если мажут – зоосаду достается, – ответил Светлов.

Вдруг его взгляд, скользивший по белой пустыне парка, выхватил движение. К ним навстречу вышла фигура, закутанная в широкий тулуп, с большой меховой шапкой на голове и в громадных валенках. Через плечо у этого человека была перекинута винтовка Мосина, она же в простонародье «трёхлинейка». Линиями раньше называли длину примерно в два с половиной миллиметра, поэтому винтовка с калибром в три линии получила такое прозвище. Человек шёл к ним от небольшого вольера, окружённого заборчиком, где что-то жевал невозмутимый олень.

– Эй, мужик! Не подскажешь, Парк Ленина, дом один – это здесь? Ищем-ищем… – крикнул Светлов.

Когда человек приблизился и сдвинул с лица шарф, Колька и Зоя удивились: оказалось, что под нагромождением одежды скрывается вовсе не «мужик», а молодая девушка с острыми чертами лица, только подчёркивающими её большие чёрные глаза.

– Вы уже нашли. Это и есть «дом один» – Ленинградский зоосад. Только у нас закрыто сейчас для посетителей. Мужик.

– Вы извините, я просто… не понял…

– Если бы мой дядя был поэтом, он бы сказал, что в этом тулупе вы похожи на тонкую лань в шкуре косматого медведя, – неожиданно воскликнула Зоя.

Девушка улыбнулась Зое, а Светлов на несколько секунд смутился, не зная, что и ответить на это.

– Твой дядя, конечно, совсем не поэт, – прервал он тишину, а затем обратился снова к девушке. – У вас здесь где-то точка местного ПВО? Мне сказали, что это стратегический объект.

Девушка ничего не ответила, только как-то растерянно оглянулась вокруг, как будто ища пресловутую точку ПВО, хотя и знала прекрасно, что ничего такого тут нет. Светлов, заметив её растерянность, расстегнул бушлат и достал своё удостоверение личности: военно-морскую карточку.

– Светлов моя фамилия. Старшина Светлов.

– А! Светлов! – сказала, выдохнув, девушка, когда прочитала удостоверение. – Я уж подумала, вы посетители. Хотя, откуда бы им тут взяться нынче… Держите!

Девушка передала винтовку Светлову, скинула с плеч тяжеленный тулуп и тоже отдала ему в руки.

– Это всё сторожу полагается. Вы тут пока осмотритесь, а мне работать надо. Увидимся!

И после этого девушка, подмигнув Зойке, поспешила мимо вольера с оленем куда-то вглубь зоопарка, чуть не споткнувшись о пробегавшую мимо маленькую черную собачку.

Зойка подошла к вольеру с оленем. Рогатый красавец посмотрел на неё, не теряя своей северной флегматичности. Умиленно улыбаясь, девочка погладила оленя по голове. Тем временем Светлов быстро скинул тулуп на забор вольера.

– Ну, Паша! Ну, паразит!

– Так значит, ты зверей охранять будешь? – радостно спросила Зоя.

– Разберёмся, – недовольно ответил Светлов, поправляя винтовку на плече.

Колька догнал девушку и коснулся ее плеча. К этому моменту она уже взяла где-то тележку, и сейчас, не на секунду ни остановившись после прикосновения Кольки, везла её к очередному вольеру. В тележке стояла большущая кастрюля, внутри которой источала пар непривлекательного вида жидкость, похожая на кашу из песка и опилок.

– Так, барышня! Бросайте-ка вы свою кормёжку и ведите меня к главному!

– Прям вот так взять и бросить? Боюсь, товарищ, главному это ой как не понравится!

Уже подоспела и Зоя, и вместе с Колей они шли за девушкой, пока не добрались до одного из хорошо сохранившихся зданий – с целыми стенами и крышей.

– Ничего, мы с начальством как-нибудь объяснимся. У меня важное задание от военной комендатуры города.

– Ну хорошо, «главный» как раз здесь, мы пришли.

С этими словами девушка остановила тележку с кашей и постучала в деревянную дверь здания.

– Фёдор Михалыч, дорогой, выйди на секундочку, тут к тебе пришли! – прокричала она в дверь, слегка улыбаясь.

– Вот так бы и сразу. Порядок должен быть везде, – прокомментировал Светлов.

– Конечно-конечно!

Светлов подошел поближе к двери. Девушка же привычным движением отодвинула деревянную створку, и в ту же секунду раздался громогласный рёв, от которого Светлов отскочил назад и, поскользнувшись на обледенелой площадке, свалился на спину. Из открытых створок на него рычал огромный бурый медведь, царапая лапами железные прутья клетки.

Светлов быстро поднял скатившееся с плеча ружьё, встал, отряхнулся и выпрямился.

– Главные у нас, товарищ сторож, в вольерах. В каком-то смысле, они, конечно, разговаривают. Но, боюсь, вам не удастся убедить их в том, что задержка кормежки – это «ничего страшного». – С этими словами она закрыла створку обратно. – Если есть какие-то вопросы, то задавайте их мне. Зоотехник Яковлева Анна Тимофеевна, приятно познакомиться. А теперь, я должна вернуться к работе.

Анна снова взялась за тележку и пошла с ней дальше по своим делам.

– Лахудра… – проворчал про себя Светлов. Как будто в ответ из-за деревянных створок снова раздалось рычание, и Колька опять чуть не поскользнулся.

– Дядь Коля, мне кажется, ему такие слова не нравятся, – заключила Зоя.

* * *

Собрать всех работников удалось только ближе к вечеру, когда они закончили с большинством своих обязанностей по зоопарку. Все выстроились перед Светловым в ряд, а сам старшина шагал из стороны в сторону, пока произносил свою приветственную речь. Происходило всё перед зданием администрации зоопарка, тусклая лампа которого слабенько освещала лица присутствующих. Свет был синеватый, потому что лампа была выкрашена в синий – так предписывал закон о светомаскировке.

– Здравия желаю товарищи… работники зоопарка! Я, старшина первой статьи, Светлов Николай Павлович с этого дня вступаю в должность руководителя по охране этого… объекта. Дальнейшие указания по обеспечению порядка и безопасности вы получите в течение суток. Есть вопросы?

– Вопросов много, конечно, да кто на них ответит… товарищ матрос. – Одна из работниц села на корточки завязать узел на санях с пустыми ведрами, стоявшими у её ног.

– Старшина, – поправил Светлов.

– Бригадир Дашина Евдокия Ивановна, – представилась женщина. – А можно я пойду, ладно? Мне б за опилками присмотреть, варятся там.

– За опилками? – переспросил Светлов.

– Угу, – подтвердила Дашина. – Питательные очень. Мы из них кашу варим.

По ряду работников зоопарка пробежал смешок – всех позабавило непонимание, написанное на лице Светлова.

– Возражений не имею, Евдокия Ивановна.

Дашина застегнула тулуп и повезла сани с вёдрами к одному из вольеров.

Вперёд вышел немолодой мужчина с сильно охрипшим голосом, настолько, что казалось, будто он сейчас окончательно превратится в шипение, подобно тому, как начинает шипеть граммофон, когда кончается пластинка. Однако в действительности речь его была удивительно энергичной. Пожалуй, он производил впечатление наиболее «живого» человека во всём зоопарке.

– Мартын Иванович Соколов, ветеринар. Старший. Он же, впрочем, и единственный. Скажите, товарищ старшина, как оно там на самом деле, на фронте?

– Что же, у вас радио нет?

– Радио не обделены, сводки слушаем, ясное дело, да только вы ж там были, вы ж нам лучше скажете. Правда ли, что наши скоро кольцо прорвут? А что немец Тихвин взял? Когда уже конец-то всему этому настанет?

Светлов немного растерялся от такого потока вопросов. Действительно, он недавно с фронта и да, знал какие-то детали и мог бы наверняка рассказать подробности. Тихвин и правда был взят. И это значило для города очень много. Тихвин играл важную роль для поставок продовольствия в окружённый Ленинград. С восьмого ноября этот небольшой городок контролировали немцы, а значит, провозить продукты по Ладожскому озеру теперь станет очень трудно. Скорее всего, город будет страшно голодать, и всем, кто стоял сейчас перед Светловым, равно как и ему самому, придётся пережить очень непростые недели, а может, и месяцы. Он был к этому готов. Он был готов ко всему. Но были ли готовы они? Была ли готова Зойка?.. Светлов почувствовал, что в этот конкретный момент он не должен показывать слабость. И не должен пугать этих людей. Мартыну Ивановичу и всем собравшимся на самом деле нужно было, чтобы кто-то подарил им надежду.

– Война скоро кончится. И блокада скоро кончится. Потому что победим мы скоро!

Мартын улыбнулся. А потом как будто спохватился и тут же достал из кармана фотоаппарат.

– Отставить! – мгновенно отреагировал Светлов. Вы что, не знаете, что в Ленинграде фотосъёмка запрещена? Приказ военного коменданта.

– Так я ведь, это… Это для памяти! – объяснился как мог Мартын.

– Разгильдяйство!

– Товарищ командир, – обратилась к нему Анна, – вы поймите, на данном, как вы выразились, «объекте», военных нет.

– А теперь есть, – парировал Светлов. – И теперь тут дисциплина будет, ясно? Идём, Зоя.

Светлов взял Зойку за руку и твёрдо, целеустремлённо зашагал в сторону.

– А, кстати, куда нам, собственно, идти? – невозмутимо спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно.

Работники зоопарка не смогли сдержать смех: слишком уж силён был контраст между грозной речью старшины и его неловким поведением.

– Туда, товарищ матрос, туда! – Анна указала ему верное направление, и Колька ушёл по нему вместе с Зоей.

– Отставить смех! – попытался урезонить работниц Мартын. Впрочем, его грозный тон внушал ещё меньше доверия, чем тон Кольки.

Тем временем в здании склада звякнула о стол железная кружка. Её хозяин периодически прижимал к ней ладони, согреваясь. Он мрачно наблюдал за всей сценой, что развернулась только что перед администрацией зоопарка. В особенности за Николаем Светловым, новым начальником охраны. Сделав глоток, мужчина потёр большой шрам на щеке и отвернулся от окна.