Светлов пришёл в себя от приступа кашля, который сотрясал всё его тело, заставляя боль вспыхивать в каждом ушибленном месте. Воздух был ледяным и пах плесенью, сырой землёй и затхлостью. Он лежал на полу парадной.

Он попытался пошевелиться, и волна тошноты накатила на него, перемешиваясь с острой болью в спине, куда пришлось больше всего ударов. Сквозь туман в голове начали проступать обрывки происходящего: тёмный подъезд, хриплый смех. Шаги. Кто-то приближался. Он силился поднять голову, но она тут же рухнула обратно на снег. В узкой полоске света от разбитого окна он увидел сапоги. Несколько пар. Они остановились рядом.

– Сдох, что ли? – хрипло спросил один голос.

– Сейчас проверим! – ответил другой и лягнул матроса по рёбрам.

Светлов сдавленно застонал, не в силах сдержаться.

– Живой! – раздался чей-то недовольный возглас.

Десятки ударов тяжёлых сапог посыпались на Николая в живот, в грудь, по ногам. Он пытался закрыться, но толку от этого было мало.

Вдруг удары прекратились.

– Давай, кончай с этим делом. Надо поторапливаться, – сказал Бригадир.

Наверху, на лестничной клетке, замерла тень. Светлов, открыв глаза, увидел Вадима. Его лицо было искажено ужасом. Он смотрел, как эти люди, которым он доверился, которые обещали его накормить, били человека, который пусть совсем недавно вошёл в его жизнь, но уже стал своим.

Один из бандитов, Рыжий, широко ухмыляясь, наклонился над Светловым. В его руке блеснул стальной ствол нагана. Он прицелился прямо в голову лежащего.

И тут другая рука оттолкнула его, отведя пистолет в сторону.

– Ты патроны-то побереги, – воскликнул Калюжный. Судя по дрожи в голосе, он нервничал. – Мы ж не знаем, сколько их там нам на всю животину понадобится-то.

Рыжий нахмурился и снова поднял пистолет.

– А что, с одного патрона бегемот не скопытится?

– Понятия не имею! – слишком громко ответил Калюжный. Затем он, немного понизив голос, добавил: – Я бегемотов не стрелял.

Бригадир, наблюдавший за диалогом, молча кивнул Рыжему. Патроны были ценностью, тратить их попусту – расточительство.

Хряпа, здоровенный детина с лицом, на котором почти не осталось свободного от шрамов места, ткнул пальцем в сторону Светлова.

– И чё с ним делать прикажешь? Оставлять?

Все взгляды – холодные, оценивающие – устремились на Калюжного.

– Предложения? – потребовал у него Бригадир.

Калюжный бросил взгляд на тяжёлую железную дверь в подвал.

– Сам замёрзнет, – сказал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Нам мороки меньше.

Витька, Рыжий и Хряпа занесли Светлова в подвал. Тут было ещё холоднее. Светлов, снова потерявший сознание, пока его переносили, лежал без движения на холодном полу. Под ним таял снег, одежда намокала и тут же охлаждалась подвальным морозом. Если он будет лежать так слишком долго, то холод действительно сделает всю чёрную работу за бандитов.

Калюжный сделал шаг обратно к двери, намереваясь быстрее покинуть это место, оставив Светлова наедине с приближающейся смертью… и шансом на выживание. Однако Бригадир преградил ему путь, став в дверях.

Бригадир не спеша достал из-за голенища длинный, узкий финский нож и протянул его Калюжному рукоятью вперёд.

– С ножами дефицита нет, – произнёс он тихо, и в его голосе прозвучала холодная насмешка. – Давай.

На лице его промелькнул довольный оскал. Он прекрасно видел, что Калюжный еще сомневается. Что этот парень ещё пока не повязал себя кровью с его бандой достаточно крепко, чтобы никогда от неёне отколоться. Только самое страшное преступление могло навеки сломать в нём совесть, заставить забыть о надежде на прощение и помнить только страх перед поимкой. Тот мимолётный шанс на спасение, который Калюжный дал Светлову, предложив оставить его в подвале, он сам же должен был сейчас отобрать. Или Калюжный докажет, что он свой, или его ждёт та же участь, что и самого матроса – это понимал и Бригадир, и сам Витька.

Калюжный взял нож. Лезвие блеснуло в тусклом свете. Он почувствовал, как подкашиваются ноги, но заставил себя сделать шаг к темноте, в которой лежал Николай. Подойдя ближе, он опустился на корточки. Сердце страшно колотилось. Калюжный привык выживать. Он умел выживать. И он не позволит себе так легко погибнуть. Он понимал: либо он, либо его. Витька опустился на колени рядом со Светловым.

Удар. Глухой стон матроса.

Спустя несколько секунд Калюжный вернул Бригадиру окровавленный нож.

Дверь подвала с лязгом захлопнулась. Раздался щелчок навесного замка. Подвал погрузился в кромешную темноту.

* * *

Было так светло, что Зоя закрыла глаза ладошкой-козырьком, и всё равно приходилось щуриться. Обезьянка Инка убежала уже далеко, но каждые несколько метров она оборачивалась и громок кричала Зое, как бы подзывая её к себе: «Скорей! Скорей! Торопись!» Зоя побежала, слушая шум воды, который успокаивал её и навевал ощущение сказки. Наконец, она догнала обезьянку, но та уже взобралась на дерево и торопливо бегала по нему. Зоя, смеясь, махала ей руками, подзывала к себе.

– Инка! Иди ко мне! Кормить тебя пора!

Инка только пропищала в ответ что-то похожее на смех. И правда, какое еще «кормить»? Обезьянка сорвала с дерева связку бананов и скинула их вниз. Зойка еле успела подставить ладони. Она смотрела на бананы с раскрытыми от удивления глазами: плоды были настолько ярко-жёлтые, тяжёлые… Неужели такое и правда бывает? Зоя открыла банан и сделала первый укус. Какое чудо! Тропический плод казался ей вкуснее всего, что она когда-либо ела в своей жизни. Она смотрела, как морской прибой ласкает песчаный берег, ощущала на коже ласковые касания солнца и впервые за долгое время не тревожилась ни о чём…

Зойка проснулась от скрипа двери. В её комнату в ленинградском зоосаде кто-то зашёл. Ещё не продрав глаз после сна, она пробормотала, обращаясь к высокой фигуре мужчины:

– Дядя Коля?.. – улыбнулась Зоя – Представляешь, я видела бананы!..

Фигура выпрямилась. И в слабом отсвете снега за окном она увидела незнакомое лицо с искривлённым переломами носом. Это был не дядя Коля.

– Тс-с-с… – протянул Бригадир, приложив палец к губам. От него пахло табаком. – Веди себя тихо, и всё будет хорошо.

* * *

Распахнулась дверь в вольер кавказского медведя. Туда, грубо толкая в спины, загнали Анну, Дашину, Мартына Ивановича, Зойку и ещё нескольких работников зоосада. Мартын Иванович пытался возмутиться, требовал отпустить, вести себя прилично, дамы ведь… Но бандиты только смеялись над стариком, да утихомирили его небрежным ударом по затылку. Загнав всех внутрь, они закрыли решетку.

– Сидите тихо, если жить хотите, – бросил один из бандитов сквозь прутья. – Особенно ты, дед. – кивнул он на Мартына.

Хряпа, помогавший ему, фыркнул:

– Эх вы… живодёры! Разве не жестоко держать животных в клетках?

Оба преступника рассмеялись, и от их гогота у Зойки по спине побежали мурашки. Мужчины вышли из вольера, закрыли деревянную дверь и заблокировали ручку небольшой приставной лестницей, найденной тут же рядом.

* * *

Десять минут назад

Калюжный наклонился к его уху и прошептал почти беззвучно:

– Коль… не шевелись. Сейчас будет больно, но молчи.

Светлов, лёжа на полу подвала, только пережив падение и избиение, после слов Витьки глубоко вдохнул и приготовился к очередному испытанию. Калюжный со всей силы ударил его кулаком в солнечное сплетение. Звездочки поплыли перед глазами, дыхание остановилось… Взрыв боли сотряс всё тело Светлова. Калюжный, не обращая на это внимания, окунул нож в лужицу крови, которая успела образоваться от ран, полученных матросом. Витька поднял окровавленное лезвие и на ватных ногах подошёл к выходу. Что происходило дальше, Колька уже не видел, потому что снова провалился в беспамятство.

Он пришёл в себя только спустя некоторое время, когда бандиты уже добрались до зоосада. Пока преступники запирали работников и крали животных, Светлов, преодолевая всепроникающую боль, перевернулся на бок. Несмотря на ноющие раны и синяки, сознание его было чистым и ясным – надо возвращаться в зоосад и спасать друзей.

Тут он услышал стук, словно кто-то долбил по железу чем-то тяжёлым. Звук доносился сверху, со стороны двери из подвала.

Тонкий голос, срывающийся от вины и отчаяния, донесся снаружи:

– Дядь Коль! Не умирайте!

Светлов пополз к двери, преодолевая боль, волоча непослушную, онемевшую ногу.

– Вадим? Это ты?

Снаружи на мгновение воцарилась тишина, а потом мальчик разрыдался в полный голос.

– Дядя Коля, я не знал, что они враги… Простите меня, я не знал! Я думал, они просто поговорить о чём-то хотели! Я очень-очень кушать хотел… Простите… дурак я, дурак!

Столько боли и раскаяния было в его голосе, что они мучали Светлова сильнее, чем ссадины и ушибы.

– Вадим! Слушай меня! – его собственный голос прозвучал хрипло и тихо, но он постарался придать ему твёрдости.

– Что же я наделал?! – мальчик не мог остановиться.

– ВАДИМ! – крикнул Светлов из последних сил, и это подействовало – рыдания стихли. Светлов продолжил, но уже более мягким тоном. – Родной! Я всё понимаю. Успокойся! Слушай внимательно. Замок на двери большой?

Пауза. Слышно, как Вадим шмыгнул носом.

– Да! Огромный!

– Как у нас на складе или как в клетке у тигра? – Светлов судорожно пытался придумать, как ему выбраться из западни.

Вадим задумался.

– Как… как на складе.

– Как на складе… – повторил за ним Светлов. Такой замок мальчик ни за что сам не собьёт.

– Вадим! – снова позвал он. – Слушай! Беги в милицию. Скажи, что на зоосад напали бандиты. Понял?

Вадим вспомнил про зоосад и вдруг испугался ещё сильнее, чем раньше.

– Там же Зоя…

И его шаги застучали, удаляясь. Светлов закричал ему вдогонку, прижимаясь лицом к щели:

– Вадим! Ты меня понял?! Вадим!

В ответ – только пустая тишина и далёкие, чужие голоса. Вадим убежал за помощью. В зоосад приедет милиция. Всё будет хорошо…

Но несмотря на эти мысли, отчаяние, холодное и липкое, начало подбираться к сердцу. Он должен был им помочь. Милиция может не успеть. И тогда эти жизни будут на его совести.

Вдруг шаги вернулись. Раздался стук – у двери то ли что-то поставили, то ли что-то упало. Послышался шорох.

– Кто здесь?

– Сейчас, дядь Коль! Сейчас! – вновь Светлов услышал голос Вадима. Теперь мальчик был полон решимости.

– Я же сказал, беги в милицию!

– Я тебя не оставлю тут, дядь Коль! Я тебя вытащу!

– Что ты делаешь? Эй!

Вадим не ответил. Светлов мог только догадываться, что именно он задумал. Он не мог видеть, как мальчик подставил стул к двери, достал из кучи мусора длинную трубу и просунул её между стулом и замком. Соседняя дверь была заколочена досками, и Вадим забрался по ним до самого верха.

– Сейчас! – крикнул Вадим и прыгнул на трубу.

Светлов услышал грохот падения и громкий скрежет металла.

* * *

В бегемотнике Красавица насторожилась. Еще несколько минут назад её чуткие уши уловили то, что не услышали люди: далёкий гул моторов, приглушённый скрежет тормозов где-то у ворот. Потом – голоса. Не те, что она слышала здесь каждый день, а чужие. Она медленно, с глухим ворчанием, отползла от решётки в самый дальний угол своего загона, прижимаясь огромным телом к стене. Её глаза, как мокрые угольки, блестели в темноте и с опаской глядели на вход.

Вдруг резко распахнулась дверь и в бегемотник вошел Калюжный. Красавица обрадовалась, увидев знакомое лицо. Но за ним следом зашел грозный Бригадир, и Красавица поняла: творится неладное. От этого человека веяло чем-то недобрым. Следом зашёл Рыжий. Он присвистнул, осмотрев бегемотиху.

– Здоровая тварь. Как ж мы её грузить-то будем?

– По частям, – холодно ответил Бригадир.

– Я тогда за пилой, – откликнулся Рыжий и вышел на улицу.

Калюжный в испуге посмотрел на Бригадира, но тут же спрятал взгляд. «Дурак я… Какой же дурак» – думал он. Как он мог согласиться на это? Неужели не понимал, на что идёт? Неужели не знал, что придётся участвовать в таких жестокостях? «Поздно ныть. Теперь обратной дороги нет», – убеждал он себя.

– Ну давай.

С этими словами Бригадир отдал Калюжному винтовку.

– А чего я-то?

– А чего нет-то? Или струсил?

Бригадир стал в открытой двери, оглядывая территорию зоопарка – нет ли милиции?

Калюжный медленно поднял винтовку. Красавица замерла. Он прицелился в уголок глаза: вспомнил, что Дашина когда-то говорила милиционерам. Палец нащупал холодную сталь спускового крючка.

– Ну?! Долго стоять будешь? – нетерпеливо крикнул главарь Витьке.

* * *

Дылда толкнул дверь в здание администрации. Окинув взглядом пространство, он сразу нашёл то, что искал: маленького тигрёнка Котика и медвежонка Гришу, от страха забившихся по углам своих наскоро сколоченных вольеров. Бандит ухмыльнулся. Он покрутил в руке наган, раздумывая, кого пристрелить первым. Но тут заметил на столе фотоаппарат Мартына Ивановича. «Трофейчик будет», – подумал он, нацепив камеру на шею. Бандит направил её на зверей и сделал снимок.

– Вас там не видно ни черта. Поди сюда! Ко мне! Тьфу…

С глупой ухмылкой он подошёл к клетке, просунул палец сквозь прутья, чтобы подразнить зверят. Проснулись инстинкты хищника, и Котик молниеносно метнулся и ударил негодяя лапой, выпустив когти. Бандит отдернул руку и громко выругался: на его щеке теперь красовались свежие, кровавые полосы.

Тем временем у входа в зоосад Хряпа и Рыжий грузили добычу в кузов ЗИСа. Сам Хряпа, стоя в кузове, принимал увесистый свёрток.

– Здоровая она? – спросил Хряпа, подмигивая.

– Как Зинка твоя, – отозвался Рыжий, выбирая пилу.

Хряпа присвистнул, и оба усмехнулись.

К машине подошёл Дылда. На его груди болтался фотоаппарат, а в руках, яростно вырываясь, бился завёрнутый в куртку тигрёнок. Хряпа тут же протянул пустой мешок.

– Ты на кой ляд его живым приволок? – брезгливо поморщился Рыжий, выбрав, наконец, самую большую пилу.

– Пусть подрастёт малеха, пока не забуреет. Потом с него мяса больше будет, – объяснил высокий бандит, вытирая кровь с щеки. – Деранула, скотина!

– Много их ещё осталось? Валить пора, – беспокойно оглянулся Хряпа.

– Там медведь ещё. Небольшой. Но на шапки хватит, – бросил Дылда и, не теряя времени, пошёл обратно.

* * *

Винтовка дрожала в руках у Калюжного.

– Долго стоять будешь, спрашиваю? – повторил Бригадир.

Калюжный опустил винтовку, не отрывая взгляда от глаз Красавицы.

– Тут как бы… это… Так просто ведь не попадёшь, тут в глаз надо…

– Ну так подойди поближе, умник!

– Шуганётся. Она меня не шибко жаловала…

– Тогда я давай!

– Нет! – увидев, что Бригадир приподнял бровь, Калюжный добавил: – Чужих она тоже не жалует. Близко подойдёшь, она и затоптать может. И ногу перекусить.

– И что делать будем?

– Сейчас…

Калюжный не до конца понимал, зачем он это делает: правда пытается выполнить приказ бригадира, или всё-таки оттягивает момент? Так или иначе, он быстро нашёл в закромах вольера заготовленный для бегемота корм, вывалил его в кормушку и придвинул к бегемоту поближе.

– Ну давай… подходи! Покушай! – обратился он к зверю.

Красавица медленно встала и приблизился к кормушке. Калюжный снова поднял винтовку.

Тихий, низкий голос раздался в бегемотнике. Калюжный замер. Ледяные пальцы сжали всё его тело. Это что, поёт… бегемот? Витька не верил своим ушам и глазам, хотя слышал голос и видел, как открывается и закрывается пасть животного.

– пела она.

– Считаю до трёх, потом подачек не жди! Раз! – прорычал Бригадир, окончательно потеряв терпение.

Калюжный стоял, не двигаясь. Ствол винтовки подрагивал.

Это была та самая колыбельная. Та, что сопровождала все его детство. Когда было холодно, когда не было еды. Когда он возвращался домой после проигранной драки, ища утешения. Когда боялся засыпать, потому что не хотел, проснувшись, узнать, что опять кто-то из его друзей, соседей или родственников не пережил эту ночь. Когда страшный голод нанес Поволжью, где прошло его детство, незаживающую рану. Родной голос, который уже ему никогда не услышать, пел когда-то давно эти слова, и мотив этот был выжжен в его памяти навсегда.

– Мамина песня… – прошептал он.

* * *

– Ой, беда-беда, ой, беда… – повторял по кругу Мартын Иванович, не в силах успокоиться.

Анна утешала Зойку, поглаживая её по голове. Хотя и ей самой требовалось утешение: она не могла перестать думать о Кольке. Где он сейчас? Уж не было ли всё это ловушкой?

Дашина колотила по решёткам кулакам и изо всех сил звала на помощь.

Вдруг снаружи раздался шум.

– Отойди от двери! – прикрикнула на Дашину Бутылкина. – Достучалась! За тобой пришли! Сказали же тихо сидеть!

Дашина отступила от решёток. Деревянная дверь в здание раскрылась.

– Коля!

Напротив клетки стоял Светлов. Анна бросилась к нему и просунув руки между прутьев, она обняла матроса.

– Что с тобой случилось? – она с ужасом оглядела его раны. – Это они?

– Ерунда. До свадьбы заживет. Сейчас будем думать, как вас вытаскивать.

– Где Вадим? – спросил Мартын Иванович, но вместо ответа раздался выстрел.

Дылда прицелился снова. Первая пуля скользнула меж прутьев клетки, чуть не зацепив Мартына Ивановича. Второй выстрел отколол щепку от стены вольера, но Светлов уже скрылся за углом.

– Эй, солдатик! Живучий ты! – он усмехнулся. – Нам такие нужны. Давай поговорим! Бегемота на всех хватит!

– Урод! – не выдержала Анна.

Высокий ударил её наганом по пальцам, которыми она держалась за решетку. Анна взвизгнула от боли и осела на пол.

– Я кому сказал – молчать! А то вслед за ним отправишься.

– Прости, уважаемый! – вдруг вскричал Мартын Иванович, упав на колени у самой решётки. Бандит, довольно ухмыляясь, стоял прямо напротив него. – Прости, больше не будем! Дура она, дура! Прости!

– То-то же!

Мартын, не вставая с колен и не прекращая своей громкой тирады, украдкой кивнул Дашиной. По направлению взгляда Мартны она поняла, что он задумал. Резким движением она рванула на себя ручку. В самом низу клетки находилась заслонка – через неё внутрь вносили кормушку для медведя. Вслед за ручкой заслонка поднялась, и Мартын Иванович тут же просунул в неё руки и схватил бандита за ноги. Сильным рывком он потянул их на себя, и бандит повалился на спину.

Тут же из-за угла с тяжёлой доской в руках выпрыгнул Светлов и огрел ошарашенного бандита по голове. Тот потерял сознание. Колька схватил его пистолет и спешно начал искать ключ от клетки.

– Потом, Коля, брось! – крикнула Дашина. – Красавицу спасай!

Колька кивнул и помчал к бегемотнику.

* * *

– Два! – рявкнул Бригадир, уже вынимая из кобуры свой наган.

А Красавица все продолжала петь:

Калюжный должен был сделать выбор сейчас: убить или быть убитым. И он, человек, который с детства научился выживать, который никогда не хотел геройствовать, твердо знал, какой именно выбор сделает.

Бригадир быстро зашагал прямо к бегемоту, поднимая пистолет. Он решил всё сделать сам.

– Три!

Калюжный развернулся на каблуках. Резко вскинув винтовку, он, почти не целясь, выстрелил в Бригадира. В тот же миг грянул выстрел из нагана.

Бригадир, сражённый в грудь, отлетел назад и рухнул навзничь. Калюжный, получив пулю в живот, издал тихий, удивлённый звук, выпустил винтовку из рук и медленно осел на пол, схватившись за кровоточащую рану.

Через мгновение в вольер влетел Светлов с пистолетом наготове. На секунду он замер от увиденного. На полу в луже крови лежал Бригадир с остекленевшими глазами. Неподалёку, прислонившись к стене, сидел Калюжный. Он был ещё жив. Его лицо побелело, руки судорожно сжимали живот. Красавица стояла рядом с ним, низко опустив свою огромную голову у его колен, будто скорбя.

Светлов бросился к Калюжному, расстегнул его пропитанный кровью ватник. Жизнь утекала из Виктора с каждой секундой.

* * *

Рыжий и Хряпа погрузили последние мешки в кузов.

– Пойду гляну, чего они там застряли. Помогу, может, чем, – сказал Хряпа.

Раздался щелчок затвора.

– Себе помоги, помощничек.

К его затылку приставили пистолет. Из темноты появился старлей милиции. Рыжий дёрнулся было к своему нагану, но его тут же скрутил молодой милиционер, подкравшийся со спины.

Вадим, приведший помощь, крикнул:

– Кольку найдите! Их тут больше!

* * *

– Ты был прав, Коля… – прошептал Калюжный. – Насчёт всего…

– Тише, тише, не говори, – бормотал Светлов, бессильно пытаясь чем-то зажать рану. – Мы тебя вытащим.

– Не-е… – слабо улыбнулся Калюжный. – Не вытащим. Прости меня… за жизнь мою никчёмную.

Услышав пение, Светлов поднял голову на Красавицу.

Калюжный вдруг успокоился. Он всё ещё дрожал от боли, но в глазах уже не было ни страха, ни тревоги. Он, не отрываясь, смотрел на Красавицу и пел вдвоем вместе с ней:

Светлов замер. Он смотрел то на Калюжного, то на Красавицу.

– Ты… ты её тоже слышишь? – пробормотал он.

Калюжный слабо кивнул. На глазах его выступили слёзы.

– Мне мама… эту колыбельную пела… мама…

Взгляд Калюжного потух. Голова склонилась на грудь. Рука, которой он держал рану, бессильно повисла.

– Ты прости его, Коля. Он хороший человек, – тихо прошептала Красавица.

* * *

Через окна вольера было видно, как милиционеры вели под руки всех пойманных преступников. Их посадили по машинам, а затем увезли в отделение для дальнейшего разбирательства. Дашина лежала в бегемотнике, обняв свою Красавицу. Она прижалась щекой к её коже, закрыв глаза, и тихо плакала от радости, что всё кончилось хорошо.

Остальные были на улице. Зойка, дрожа от пережитого, потянулась к Вадиму. Она крепко обняла его, а он, неожиданно для самого себя, уткнулся в неё лицом, как бы спрятавшись ото всех. Анна не могла отойти от Кольки ни на шаг. Она прильнула к его груди, будто проверяя, бьется ли его сердце, жив ли. Он обнял её, крепко-крепко прижав к себе, забыв на это мгновение про ссадины и синяки.

Мартын Иванович, отойдя от них на шаг, поднял свой фотоаппарат, возвращённый милиционерами.

Щелчок!