Если случайный прохожий в сегодняшнее морозное утро из любопытства решил бы заглянуть в окно госпиталя, то он бы наверняка испытал непреодолимое желание прижаться лицом к окну. И там он бы увидел нескольких медсестёр и бесчисленное множество матросов, которые заполонили собой весь вестибюль, лестницу, заняли перила, оседлали подоконники. Они радостно хлопали и смеялись, толкали друг друга, протискиваясь поближе к центру, где происходило… Прохожему пришлось бы совершить несколько прыжков, чтобы среди торчащих макушек разглядеть их… артистов.

Троица из Зойки, Анны и Светлова смотрелась странно на фоне белой плитки госпиталя. Возможно, это от того, как они были одеты. У Зойки поверх её скромного серого платья был завязан яркий блестящий плащ, на голове у неё болтался розовый колпак с приклеенными к нему звёздами. А на её щеках красовались два кругляшка, словно яркие грудки снегирей на холодном снегу. Анна была одета в комбинезон изумрудного цвета с золотыми вставками на плечах и бёдрах. Лицо её сияло весёлой улыбкой, а на макушке лежал берет с зелёным, словно листик на яблоке, хвостиком. На Светлова был натянут, да-да именно натянут, почти без его согласия, потёртый концертный фрак. На его голове восседал большой цилиндр, видимо, он был призван удержать Кольку своей тяжестью на сцене. Светлову приветственно помахал главврач, стоящий среди своих раненных подопечных. Николаю явно было неуютно, от нелепого образа и от того, с какой надеждой на него смотрели раненные бойцы. С другой стороны, это ведь была его идея… Но вероятнее всего, странным были не их костюмы, а то, что помимо них в госпитале присутствовали: пони Пломбир, обезьянка Инка и собачка Вихорёк. Таких посетителей среди этих белых стен ещё не бывало.

Зойка смело сделала шаг вперёд и раскинула руки в стороны, так что её блестящий плащ взметнулся вверх.

– Вашему вниманию – удивительные трюки от зверей Ленинградского зоосада! – Зойкин голос отскакивал от стен госпиталя, словно весёлый мячик-попрыгунчик.

Зойка сделала реверанс, Анна поклонилась, а Светлов приподнял цилиндр. Представление началось! Все матросы на мгновение замерли. Анна провела по кругу пони Пломбира, который шёл на двух задних ногах. Бойцы и медсёстры громко захлопали.

Начались трюки, и шли они один за одним. Вот уже обезьянка Инка исполняла свои знаменитые сальто. Кувырок, ещё один и ещё. Казалось, что им нет конца! Наш прохожий, если бы он сейчас следил за кувырками Инки, неизбежно бы поскользнулся и упал – так сильно закружилась бы его голова от её бесконечных переворотов в полёте. Но он тут же бы подскочил и прижался к окну так, что его нос сплющился бы в поросячий пятачок. Разве можно пропустить следующий номер, даже когда у тебя ноги разъезжаются в разные стороны на скользком льду?

Обезьянка взобралась на две лыжные палки и гордо вышагивала из стороны в сторону. Внезапно один из бойцов с перебинтованной ногой начал ходить рядом с обезьянкой, постукивая своими костылями в точности повторяя движения и манерность Инки. Обезьянка на лыжных палках пустилась в погоню за бойцом на костылях. Госпиталь огласил громкий всеобщий хохот.

Наконец, на ковёр вышла собачка Вихорёк. Зойка подкинула цветастый мячик, и собачка отбила его прямо в руки главврача, который, к своему собственному удивлению, ловко поймал его. Бойцы одобрительно загудели и захлопали. Главврач тут же, словно горячую картошку, перебросил мяч Светлову и тот почти не глядя поймал его. Главврач одобрительно кивнул головой, а Светлов несколько раз подкинул мяч в своих руках и широко улыбнулся.

Пока Зойка продолжала своё выступление с Вихорьком, который запрыгивал то на спину пони, то на руки девочки. Главврач кивком головы подозвал Светлова к себе. Мужчины о чём-то тихо переговаривались между собой. Анна пыталась расслышать хоть слово, но бойцы хлопали слишком громко. Главврач одобрительно хлопнул Кольку по плечу и передал ему медицинскую провизию. Светлов быстро убрал её по карманам. Внезапно Инка прыгнула на плечи к Николаю, взобралась на цилиндр и протянула лапу главврачу, как бы выпрашивая у него награду за выступление. Главврач засмеялся и порывшись в карманах отдал обезьянке маленький сухарик, который та тут же начала грызть.

После госпиталя артисты отправились туда, где прохожий уже никак не смог бы подглядывать за ними в окно. Они оказались на палубе военного корабля. Пломбира пришлось оставить в зоосаде, он жутко боялся входить на воду, но Инка и Вихорёк были готовы вновь удивлять людей своими трюками. На палубе столпились балтийцы, все как на подбор высокие, статные, облачённые в чёрную зимнюю форму с золотыми пуговицами. Один из балтийцев играл на баяне, пока Инка крутилась на кнехте. Кнехт – это такой «пенёк» на палубе корабля, на котором завязывался трос, когда кораблю нужно было пришвартоваться к берегу.

Другой матрос топал сапогом в такт баяну, а потом вдруг взмахнул рукой и пустился в пляс. Его ноги всё быстрее и быстрее стучали по палубе, вытанцовывая знаменитый танец «яблочко». Инка, заметив соперника, оказалась не готова уступить ему всеобщее внимание. Обезьянка сделала сальто. Балтиец ускорился, его ноги лихо взмывали над палубой. Вокруг этих двоих кружился внезапно пошедший снег, радость охватила всю палубу, и на мгновение все забыли, что шла война, и что Ленинград был в блокаде. В это мгновение были только музыка, снег и отбивающие ритмы ноги.

Когда Инка и балтиец, уставшие от своих танцев, упали на палубу и часто-часто задышали, выпуская горячий пар изо рта, к Зойке подошёл капитан корабля. Он вручил девочке две банки консервированных персиков.

– Спасибо! – Зойка расплылась в улыбке. Она переглянулась со Светловым. Они оба уже знали, кому они отнесут эти персики.

Светлов локтем толкнул баяниста и вот его пальцы уже забегали по кнопкам и вновь зазвучала весёлая музыка. Зойка пустилась в пляс. В её ногах бегал Вихорёк, рисуя причудливые танцевальные па.

Балтиец и обезьянка посмотрели на резвую девочку уставшим взглядом. Они попытались подняться, но ничего не вышло. Инка поскользнулась и упала в руки балтийцу. Тот ловко поймал обезьянку, расстегнул свой китель и запустил Инку погреться. Так они и сидели, обнявшись, обезьянка и матрос, пока боцман передавал Светлову ящик с консервами и крупой. На самом верху ящика лежала банка рыбьего жира.

После госпиталя и корабля наши артисты, конечно, вернулись в зоосад за Пломбиром и поехали в центральный детский дом, тот самый, который не так давно покинула и сама Зойка. Девочка замерла перед входом, но Светлов крепко сжал её руку, и они шагнули внутрь.

Зойка оглянулась по сторонам, проверяя, изменилось ли что-то за время её отсутствия. Первое, что она заметила, – это причудливо вырезанные снежинки, развешанные повсюду. Их тени танцевали по всему дому. Взгляд девочки заскользил по стенам, где стояли двухэтажные кровати, по свечам, которые являлись единственным источником света, и упёрся в угол, где спрятался одинокий покосившийся шкаф. На кроватях, словно птички на ветках, застыли десятки исхудавших детей. Они застыли в ожидании чуда.

И чудо пришло. Пломбир встал на задние ноги и вместе с Анной сделал почётный круг по комнате. Дети засмеялись, захлопали, и хоть их было в несколько раз меньше, чем бойцов в госпитале, хлопали и смеялись они в тысячу раз громче.

Выступления не прекращались, артисты шли на всё, чтобы детский смех не затихал. Вихорёк прыгал через обручи, катал игрушечную коляску с неказистой куклой из стороны в сторону. Обезьянка Инка уставшей рукой махала каждому из ребятишек.

После выступления Светлов передал воспитательнице две большие банки консервированных персиков. Те самые, которые капитан корабля вручил им в благодарность. Воспитательница дрожащими руками взяла банки и прижала к груди. В голове она уже подсчитывала, как разделить сочные кусочки персиков так, чтобы досталось каждому ребёнку. Со слезами на глазах она обняла Светлова.

* * *

День уже близился к концу, когда артисты отправились в зоосад. Светлов нёс в руках коробку с костюмами, а поверх сидела Инка и усиленно притворялась спящей. Анна вела под уздцы Пломбира, а Зойка всё также энергично бегала на перегонки с Вихорьком.

Анна и Зойка зашли в здание администрации. Зойка стряхнула с себя снег, а Анна зажгла керосинку, и комната озарилась светом.

– Жалко, что Вадима с нами не было. Зря я его дураком назвала, – расстроенно сказала Зоя, стуча ботинками друг об друга.

– Мужики народ странный Зоенька, всё держат всегда в себе. – Анна регулировала керосинку так, чтобы та не потухла.

– Да, Коль? – Анна полуобернулась на вошедшего Светлова.

– Чего? – Светлов пытался отряхнуться от снега и при этом не уронить свой ценный груз. Спящая обезьянка почему-то очень крепко для спящей цеплялась за его плечи.

– Я про госпиталь! Про главврача. – Анна терла руки друг об друга, пытаясь согреться и с ожиданием смотрела на Светлова.

– Ну, будет медкомиссия. Будут решать. – Светлов протиснулся мимо Анны в соседнюю комнату.

Николай скинул коробку и костюмы на стол, Инка тут же сбежала на свой излюбленный шкаф.

– Ты не ответил. – В голосе Анны зазвучало беспокойство и тревога.

Светлов устало скинул рюкзак, вздохнул. Краем глаза он заметил Зойку, которая медленно стягивала с себя шарф, так медленно и тихо, словно её тут и не было вовсе. Но на самом деле она, как и Анна, ждала его ответа.

– Скоро. – Светлов устало опустил голову.

В комнате воцарилась холодная тишина.

Молчание нарушил скрип двери и быстрые шаги. В следующую секунду в комнату влетел встревоженный Вадим.

– Вадим, ты где был? Мы тебя потеряли. – Анна строго оглядела мальчика.

– Помогите! Там дядя Витя умирает! – прокричал Вадик.

Светлов вздрогнул и вышел из своего морозного оцепенения. Он с удивлением посмотрел на Вадима.

– Пожалуйста, помогите! Ему плохо!

Светлов подбежал к мальчику.

– Коля… – голос Анны был встревожен.

– Нет! Нет, сидите отогревайтесь! Я сам разберусь, – Светлов перебил Анну и вместе с Вадимом выбежал из комнаты.

Зойка и Анна остались в одиночестве. Инка с сомнением покачала головой из стороны в сторону. Девочка подошла к Анне и крепко обняла её.

Светлов бежал за Вадимом по холодному ночному Ленинграду. Лёгкие сдавливало от морозного воздуха, дыхание уже давно сбилось, но они продолжали бежать.

Вадим с силой дернул ледяную ручку двери и вбежал в парадную, Светлов последовал за ним. Внутри шёл снег, Николай удивлённо огляделся по сторонам и заметил в потолке дыру размером с бегемота. Из дыры в разные стороны торчала изогнутая арматура. У Светлова возникло странное ощущение, словно эта арматура – прутья клетки.

– Вадик, ты уверен, что нам сюда?

– Сюда, Дядь Коль, сюда. – Голос Вадика доносился с пролёта второго этажа.

Матрос взбежал по заснеженной лестнице. Где-то сверху и впереди он слышал сбивающееся дыхание мальчика. Он поднялся на второй этаж. Перил не было. На полу образовались небольшие сугробы. Дом был в полнейшем запустении. Дыра со штырями арматуры стала ближе. Вадим застыл на стыке между светом, падающим из дыры потолка, и темнотой подъезда. Мальчик тяжело дышал и вглядывался в темноту.

– Вот! Разговаривайте!

– Ну, здорово, друг! – из темноты, хромая и опираясь на трость, вышел Калюжный.

Светлов понял, что произошло. Клетка вокруг него захлопывается.

– Что ж ты, гад, ребёнка запутал. – Голос матроса был полон отвращения.

– Это не я, Коля, – Калюжный говорил медленно, с паузами, так, словно чего-то ждал. – Это война.

Светлов готовился к удару, он следил за каждым движением Калюжного. Он пытался разгадать, в чём же состоит план Виктора? Он хочет отомстить? Или, может, хочет вернуться в зоосад? Последнее казалось матросу очень маловероятным. Слишком уж подозрительно все выглядело. Если бы Калюжный хотел подоброму вернуться, он бы уже давно сказал об этом.

За спиной Светлова раздался шорох. Из темноты появилось холодное и бесстрастное лицо бандита по кличке Дылда. Светлов резко обернулся, но поздно – бандит опередил его. Несколько быстрых шагов, толчок, и Светлов упал вниз между пролетами. Он взмахнул руками в попытке зацепиться хоть за что-то, но перил не было. Он неумолимо летел вниз. Против всех законов перспективы, ему казалось, будто прутья арматуры всё плотнее и плотнее закрывали небо…

– Зачем? – Калюжный с удивлением смотрел бандита переминаясь с ноги на ногу.

– Дядя Коля… – Вадим кинулся посмотреть. Но его тут же остановил бандит, резким движением схватив мальчика за ворот. Бандит оттащил его от проёма.

– Ляпнешь кому – за ним отправишься. Понял?! – Дылда тряхнул испуганного Вадима. Мальчик глубоко и быстро дышал, из его рта с хрипом вырывался горячий пар.

Калюжный молча развернулся и ушёл. Его трость стучала по ступеням, отскакивая громким эхом от ещё пока уцелевших стен.

Дылда широко заулыбался и засмеялся. Он пошарил рукой за пазухой, достал оттуда небольшой свёрток и вложил в руки мальчика шоколадку.

– Держи, заслужил!

Бандит хлопнул мальчика по плечу и спустился вниз по лестнице. Вадим остался один, на его лицо опускались и тут же таяли снежинки. Мальчик сделал шаг к проёму, ещё шаг и ещё… Вадим зажмурился. Ему было страшно посмотреть вниз.