Моя мать никогда не рассказывала мне об отце. Я узнал о том, кем он был, от Зелика, во время ссоры. Это было обидно, но я сразу понял – то, что он говорит, правда. И от того мне было ещё обиднее и больнее. Я до крови закусил губу и еле сдержался, чтобы не расплакаться. Потом топнул ногой и сказал Зелику: «Не приходи сюда играть! Мы больше не дружим с тобой! Война!!!»

«Война!!!» – повторил Зелик и тоже топнул ногой. Мы развернулись друг к другу спинами и пошли прочь, каждый в свою сторону, я – к беседке перед домом, Зелик – к выходу в железных воротах.

В беседке я немного поплакал. Потом пошёл домой, молча поужинал и сел смотреть телевизор. Когда мама отправила меня спать, я ушёл в свою комнату, но долго не мог заснуть. Сначала я думал об отце. Потом стал гнать эти мысли прочь; я решил действовать.

Утром, после завтрака, когда все дети ПП-2 вышли играть во двор, я объявил чрезвычайное собрание. «А где Зелик?» – спросили меня. Я ответил, что Зелик оказался гадом и предателем, он за чурок, которые живут за стеной, поэтому мы поссорились, и я объявил войну Зелику и всем его чуркам. Дети встретили известие о войне с восторгом. Видимо, они думали, что это ещё одна, новая и интересная игра. Ведь мы с Зеликом всегда придумывали игры.

Сразу наметили план боевой операции: первое сражение устроим у запасных, пожарных ворот. Там нет сторожа, к тому же они выходят как раз на улицу, где живут Зелик и его друзья чурки. Мальчики вооружились рогатками, набрали полные карманы камней. Трёх девчонок назначили подносить боеприпасы и перевязывать раненых. Кто-то притащил из дому настоящую аптечку, с бинтами, зелёнкой и йодом.

Когда всё было готово, отряд выдвинулся к пожарным воротам; стрелки заняли позиции на деревьях, воротах и стене. Я засвистел и крикнул: «Зелик!» Противники появились внезапно, со стороны двора Зелика и сразу кинулись в атаку, на ходу швыряя камни. Один камень попал в голову сидевшему на дереве Серёже, он свалился с ветки, громко заплакал и, прикрывая рукой окровавленный лоб, побежал домой. Тогда и мы все послезали со своих мест и бросились врассыпную, не дожидаясь, пока придут родители Серёжи и нам всем попадёт.

Армия чурок ликовала. Из-за стены доносилось: «Вурррооо! Русы-трусы, русы-трусы, русы-трусы!»

Про Серёжу мы все дружно наврали взрослым, что он упал и ударился головой об асфальт, но больше никто из детей ПП-2 идти на войну не хотел.

И потянулись неинтересные дни. Без Зелика ни одна игра не клеилась. Без него лето перестало быть летом, каникулы потеряли смысл. И я скучал. Признаюсь, я скучал по нему.

Тогда я взял белую тряпку и снова пошёл к пожарным воротам. Привязал тряпку к палке, залез на верх ворот и стал свистеть. Зелик играл на улице с соседскими мальчиками. Увидев меня с белым флагом, чеченские дети завопили: «Рус-трус, рус-трус! Сдаваться хочешь?»

Я заорал: «Предлагаю мир! Мне надо поговорить с Зеликом». «Не будем с тобой говорить! Не нужен твой мир. Ты трус, как все русские!» – кричали дети. И ещё что-то по-чеченски, наверное, оскорбительное или смешное, так как при этом они громко хохотали.

«Мне надо поговорить с Зеликом!» – повторил я. В кучке пацанов произошло замешательство. Видимо, Зелика отговаривали. А он молчал и не знал, как ему поступить. Потом всё же отделился и подошёл к воротам: «Ну, говори».

«Зелик, давай помиримся. Приходи к нам играть».

Чеченские дети услышали мои слова и начали наперебой говорить что-то Зелику. Зелик постоял молча, потом развернулся и ушёл к себе домой.

Но на следующий день, уже утром, Зелик пришёл в ПП-2, и мы снова играли вместе.