Узнав от меня о своём настоящем отце, Динька объявил войну. С этим известием я пришёл к ватаге соседских мальчишек. Девять месяцев в году я играл с ними, но на три месяца, каждое лето, оставлял их компанию и пропадал в ПП-2. Естественно, меня осуждали за это: «Что, опять с русскими идёшь играть? Динька приехал, и друзья больше не нужны?»

Возвращение блудного сына национальное окружение приняло с удовлетворением. Без колебаний была поддержана идея войны с русскими детьми из ПП-2.

Победа в сражении у пожарных ворот была одержана нами так легко, что это даже не интересно. Но настоящая схватка началась позже, когда Динька предложил мир и пригласил меня снова приходить играть в ПП-2. Эта схватка происходила, конечно, внутри меня. С одной стороны, была обида на Диньку, да и чеченские пацаны снова сочли бы меня предателем, променявшим их на русских. С другой стороны, он был мне нужен, Динька. Я тосковал без него, и мне очень хотелось с ним играть, как прежде.

На следующий день я пошёл в ПП-2. Однако уже не пропадал там с утра до вечера каждый день, как раньше. Я стал чаще играть и с соседями. Так я учился жить на две страны, на два мира.

А с Динькой мы больше не говорили об этом. Никогда не говорили. Ни о чурках и русских, ни об его отце. Наверное, зря. Просто тогда я не смог бы ему всего объяснить, не нашёл бы таких слов. Если бы я смог поговорить с ним сейчас, я бы постарался. Но он уже мёртв, поэтому только в своём уме и памяти я могу к нему обратиться.

Динька, нельзя считать людей варварами, дикими, бескультурными, чурками только потому, что их культура отличается от твоей. С их стороны и ты выглядишь дикарём. Надо понять, что люди разные. У каждой нации своя история, свои традиции, свой язык. Русские называли иностранцев «немцами», то есть немыми, так как им казалось, что если человек не говорит на их языке, значит, он вообще не умеет говорить и всё равно что немой. Это и есть психология дикарей, каждое племя первобытных людей считало собственно людьми только себя, а других – нет. «Ад – это другие». От того самоназвания многих народов обозначают простым словом «люди». Например, нохчи, от нах, люди. Позже появилось «вайнах», наши люди. То есть другие – они тоже люди, хотя и чужие. Хотя бы какое-то движение вперёд.

У дикарей обычаи и ограничения распространяются только на соплеменников, а инородец всегда вне закона. С ним можно поступать как угодно. Это и есть дикость, варварство. И те чеченцы, которые считают, что должны быть нравственными только в своем кругу, а с чужими можно быть распущенными и жестокими, – они лицемеры, подонки, они не понимают законов гор, обычаев своего народа. И те русские, которые презрительно именуют иноплеменников «чурками» или ещё как-нибудь, которые считают, что чеченцы – вне закона по определению и их можно и нужно убивать, истязать как вздумается, – самые худшие из первобытных дикарей, настоящие чурки.

А твой отец… Я не должен был говорить тебе о нём так, прости меня. Но и ты, ты тоже мог понять, хотя бы постараться понять. Это не вина твоя, не позор. Просто судьба, испытание. В Коране сказано, что Аллах не посылает человеку такого испытания, которого тот не смог бы вынести. Ты сильный, Динька, ты всегда был сильным, поэтому Аллах подвергал тебя суровым испытаниям, ведь ты мог преодолеть всё и сохранить в сердце чистоту и любовь.

И, знаешь, мы все, как ты. Все люди, они не знают, кто их отец. Мы знаем только свою мать – вот она, эта земля, эта природа, её можно видеть, слышать, трогать руками. Но никто не видел отца. А когда мы узнаем, внезапно, как ты, кто он, то оказывается, что мы – одной крови. Мы все одной крови. Мы братья.