Мы были одним целым, подходили друг другу во всём, мы понимали друг друга. Значит ли это, что мы никогда не ссорились? Нет, мы ссорились. Однажды даже случилась война.

Начиналось с мелочи. Я не помню, с какой. В чём-то не сошлись, о чём-то поспорили, стали говорить друг другу обидные слова. И когда злость уже кипела, переливала через край, и у нас, мальчишек, не хватало желчи, мы вспомнили то, что слышали от взрослых. У взрослых больше яда, больше ненависти и отвращения – и мы позаимствовали всё это у них.

Динька, состроив гримасу презрения, сказал: «Закрой свой рот, ты, вонючий чучмек, чурка!»

Гнев начал подниматься во мне, откуда-то снизу живота, но «месть – это блюдо, которое надо подавать холодным». У меня было оружие для контрудара. Поэтому, подбоченившись и сплюнув наземь сквозь зубы, я криво усмехнулся и спросил: «Значит, я чурка? А ты тогда кто?»

«Я русский!» – ответил Динька.

Я выдержал небольшую паузу, предвкушая удачный удар, понимая, как больно я сделаю Диньке. И сказал: «Ты хоть знаешь, кто был твой настоящий папа? Твой папа был чеченец, значит, и ты чеченец. У меня тоже мама русская, а папа чеченец. Но мой папа любит меня и мою маму, а твой отец обрюхатил твою мамашу и бросил, а ты ему не нужен! Ты ублюдок, вот ты кто!»