Меня разбудило рыжее чудовище. Я так крепко спала, что не сразу поняла, почему так хочется чихать. Гарфилд уселся около моей головы и махал хвостом прямо у лица. Спасибо, что не нагадил. Кошки, вроде как, мстительные животные. Если им что-то не нравится, не стесняются в проявлении недовольства.

Этот монстр всего лишь хотел есть. Громким «мяу» он позвал меня за собой. Тетя Оля и Настя, видимо, забыли его покормить. Отсыпав стаканчик сухого корма и сменив воду рыжему недоразумению, я отправилась умываться. Кот разбудил меня чуть раньше будильника. Обычно он ошивался в комнате тети Оли, поэтому я даже успела забыть о существовании Гарфилда.

Квартира Насти была небольшой, но даже при нагромождении вещей уютной. Две спальни, санузел и кухня. Старенькая обветшалая мебель, ремонт требовал обновления; бачок унитаза немного подтекал, а потому им надо было пользоваться аккуратно. Но я каждый раз умилялась всяким мелочам вроде разнообразных кружек, которые коллекционировала тетя Оля. Они с Настей часто ездили за границу на турниры и просто так и привозили в качестве сувениров разную посуду. Так, я пила чай или кофе, то рассматривая выпуклый Колизей, то любуясь инкрустированными ракушками. Это были не просто кружки, тарелки или рюмки, а самая настоящая семейная история.

У нас с мамой тоже было что-то подобное. Только она собирала фигурки балерин. Я не придавала этому большого значения. Всегда считала их пылесборниками, ведь именно мне приходилось их протирать. А сейчас даже на мгновение начала скучать по дому. Как там мама? Здорова ли, счастлива?

Я спешно собралась на работу. Мы встретились с Милой перед началом рабочего дня, и она дала мне запасную связку ключей, чтобы я не зависела от нее и Маши и приходила, когда мне будет удобнее. Сестра Милы, как обычно, с недовольным лицом восседала на ресепшене, как какая-нибудь злая тетка в МФЦ.

– Лицо попроще, – пригрозила ей Мила, Маша лишь искоса поглядела на нее и наигранно улыбнулась. – Вот так. Прекрасно!

Сегодня были другие детки, настроенные чуть более позитивно, чем предыдущие. Я повторила все то же, что делала на прошлом вводном занятии. Вроде справлялась со своей задачей, потому что Мила пребывала в приподнятом настроении духа.

– Заявки идут, Майя, а значит, моя реклама работает! На следующей неделе у тебя будет аж пять групп! – восклицала она. – Но я разнесла их так, чтобы у тебя было время на тренировки. Ох, Майя, так жду сентября, когда уже сформируем потоки!

Я посмотрела даты занятий и с досадой заметила, что одно выпадает как раз на нашу поездку на дачу. Правда, оно было в обед, и, может, Настя согласится поехать позже. Ну, если нет, то не расстроюсь и останусь дома. По энтузиазму Милы казалось, что я не просто тренер на замену, и меня это радовало. Мы строили долгосрочные планы, да и деньги мне явно нужнее, чем гулянки. Мои занятия в зале были оплачены вперед, но скоро придется платить снова. А к турниру надо еще подготовить костюм и прочее.

– Держи. – Мила протянула мне несколько тысячных купюр. Кажется, она платит мне слишком много, но когда кажется, креститься надо, а я причисляла себя к атеистам.

– Спасибо, – скромно приняла оплату и внезапно кое-что осознала.

А кто платил в баре, я или Кирилл? Пошарилась по сумке, посчитала свои «копейки» и сделала вывод, что платила явно не я. Так не пойдет. Судя по моему состоянию, я выпила прилично и разорила Кирилла на немаленькую сумму. Правда, моих денег, наверное, и не хватит погасить долг.

Уже вечером перед сном я ворочалась, борясь с сердцебиением, вспоминая его руки, губы и зубы на моей шее. Его не смущало даже то, что я была вся потная после пробежки. Денис бы уже верещал, что мне пора в душ.

Кирилл после вел себя так, будто ничего не произошло, и снова начал использовать наш чат как свалку мемов. Это меня немного расслабило. Настя на удивление не стала донимать расспросами. Сказала, что я могу ей рассказать, когда посчитаю нужным. Она взяла инициативу в свои руки и целый час делилась со мной мыслями насчет Стаса. Наш ловелас оказался вполне адекватным парнем. Я не могла не порадоваться за Настю. Она светилась, когда говорила о своем «не-парне».

– Рано еще о чем-то говорить! – возникала Настя, при этом меня подгоняла с Кириллом. Возникало чувство, будто мы могли чего-то не успеть в этой жизни. Мы ведь еще такие молодые, столько всего впереди. Хотя, если сидеть на пятой точке, точно ничего не произойдет.

Как только определилась с расписанием, скинула его Насте. Она заверила, что все решаемо и поедем тогда, когда я освобожусь.

Я решила прогуляться по Москве, пока не начались проливные дожди и лето не забыло, что оно лето. Август выдался поистине приятным. Доехала на метро до Библиотеки имени Ленина и двинулась по Воздвиженке в сторону Старого Арбата. Рассматривала витрины с сувенирами, всякими камушками, статуэтками, платками. Наслаждалась игрой уличных музыкантов. В который раз сделала селфи на фоне стены, посвященной Виктору Цою. Дворами вышла на Пречистенку, а затем на Остоженку. По Садовому кольцу вдоль Крымского моста дошла до Парка Горького.

Были бы деньги, села бы на теплоходик и поужинала, но… не судьба. Такая жизнь для меня в прошлом. Мой максимум – взять напрокат самокат и неспешно прокатиться вдоль набережной.

Прогулка вышла шикарная! Я освежила голову и освободилась от лишних навязчивых мыслей. Я просто впитывала в себя атмосферу города, запечатывала солнечные лучи на коже, дышала полной грудью и никуда не торопилась. Мне не нужен был никто, так хорошо было наедине с собой.

«Ты где?»

– нарушил мою идиллию Кирилл.

«В Парке Горького катаюсь на самокате»,

– ответила, остановившись и уйдя с велосипедной дорожки.

«Так ты из этих…»

«Из каких таких – этих?»

«Из самоубийц. Хотя это даже заводит».

«У тебя странный вкус»,

– написала я, желая быстрее закончить переписку, ибо у меня время на самокате тикало.

«Что хотел?»

Показалось, что грубовато, но Кирилла это не смутило.

«Увидимся?»

С одной стороны, я безумно хотела с ним встретиться, с другой – мы увидимся на тренировке уже завтра. Хотелось чуть-чуть отдалиться, иначе я совсем сойду с ума от него. Это ненормально – так окунаться в омут с головой и поддаваться низменным желаниям. Я такое уже прошла с Денисом. Повторения не хотелось. Я решила это, пока прогуливалась, но еще не сформулировала, как преподнести решение Кириллу.

«Завтра на тренировке увидимся»,

– ответила ему коротко.

Он прислал в ответ картинку со Ждуном. Дистанция – это не хорошо и не плохо. Да, меня тянуло к нему, и я даже очень недвусмысленно реагировала на него. Можно сказать, я страдала от того, что не чувствую его рук на себе и что приходится так сухо общаться. Но я не отказывалась от своих слов – я знала его только как танцора, как мастера своего дела, а как человека еще предстояло узнать.

У меня было время обдумать его слова, сказанные в парке. «В своих мыслях я делаю тебе больно», – шептал Кирилл мне на ухо. Что бы это могло значить? Я не была уверена. Может, оно мне на самом деле не надо. Но почему-то создалось ощущение, что мне это понравится.

Нужно было дать нам время. Если Кирилл так сильно хочет меня, то подождет. Сама поразилась тому, насколько самоуверенной стала от внимания всего одного мужчины. Излишне самоуверенной, а потому сама себя осадила. Тело вторило об одном и том же, разум иногда сопротивлялся и выдавал ошибку.

Я свое состояние могла назвать удовлетворительным. Единственное, я все еще думала о Денисе. Меня в принципе напрягало, что я думаю сразу о двух мужчинах. Один вычеркнул меня из своей жизни так легко и просто, другой – ворвался и захватил. А можно как-нибудь попроще? Я ведь не эстафетная палочка.

Вечер я провела в компании мамы Насти, которая любезно меня покормила. Я не переставала нахваливать ее борщ (да, мне пришлось съесть суп, но это было божественно!). Густой наваристый бульон с большим количеством говядины не шел ни в какое сравнение с перемолотой жижей из брокколи, которую мама называла супом.

– Ох, в Настю не засунешь и ложки борща! – сетовала тетя Оля. – Ей, видите ли, не нравится вареная капуста!

Мама Насти была такой же громкой, как и ее дочь. Я продолжала восхищаться ее ухоженностью. Моя мама, на самом деле, тоже не уступала, всегда была с иголочки, но ее красота была холодной и острой, как бритва. Тетя Оля же представляла собой тех женщин, которые притягивали тысячи взглядов. И мужских, и женских. На нее хотелось смотреть, не отрываясь. Одним взглядом или словом она смягчала даже самые черствые сердца. Насте безумно повезло иметь такую маму. Я ей завидовала белой завистью.

Мой телефон зазвонил. Это был Кирилл. Тетя Оля сразу обратила на это внимание. Глаза ее были такие же зоркие, как и у Насти, – двое из ларца одинаковы с лица. Я развернула телефон экраном вниз, посчитав невежливым прерывать наш с ней разговор.

– Почему не берешь?

– Да потом перезвоню, – стушевалась я и убрала волосы за уши.

– Ой, да ладно тебе. Иди поговори. По глазам вижу, как тебе хочется ответить, но ты смущаешься меня оставить. Я все равно собираюсь уже спать. – Тетя Оля посмотрела на настенные часы. – И где носит мою дочь в такое время?! Совсем уж распоясалась.

Я знала, что Настя со Стасом, но не мне было сдавать подругу. Крамовы разберутся как-нибудь сами между собой.

«Теперь игнорируешь меня?»

– прислал Кирилл.

«Не ной»,

– резко послала в ответ, встала из-за стола и попрощалась с тетей Олей.

– Спокойной ночи, те… – Мама Насти предостерегающе посмотрела на меня. – Спокойной ночи, Оля.

Она довольно кивнула и принялась мыть посуду. Я попыталась предложить помощь, но она шикнула на меня, как на нашкодившего Гарфилда, а я подчинилась. Не любила мыть посуду: от моющего средства очень сохли руки. Можно использовать резиновые перчатки, да вот беда – у меня аллергия на такие материалы. К слову, презервативы входили в список того, чего мне стоило бы остерегаться. После латекса у меня так все опухало и чесалось, что я потом неделю ходила в раскорячку. Сначала мы с Денисом использовали защиту из других материалов, а затем и вовсе я перешла на противозачаточные таблетки. Какой-то особой разницы между сексом в презервативе и без я не заметила. Но говорят, это больше про мужские ощущения.

Я отметила, что поцелуи с Кириллом вызывают во мне куда больше эмоций и тело реагирует куда ярче, чем секс с бывшим парнем. Это был еще один гвоздик в крышку гроба с надписью «Денис+Майя». Как так? Неужели все было настолько плохо? Или это я ищу оправдания своим поступкам?

Я перезвонила Кириллу. Уж очень он настойчиво забрасывал меня сообщениями. Это даже слегка начинало раздражать.

– Ты слишком навязчивый, – сказала сухо без приветствия.

– Соскучился по твоему голосу, – тихо и вкрадчиво произнес Кирилл.

Нас соединяли невидимые нити сотовой сети. Удивительные технологии, никогда не перестану удивляться тому, что придумывают люди. Только ощущала я себя мухой, попавшей в паутину страшного паука, но как же хотелось, чтобы этот паук подошел ближе.

– Мне спеть тебе колыбельную? – посмеялась, потому что не знала, что еще сказать. Шутка вышла какой-то глупой.

– А ты умеешь?

– Боюсь, после этого ты сбежишь. И мне придется искать нового партнера. Медведь на ухо наступил.

– Сбегать в планах не было, – посмеялся Кирилл.

Его голос вызывал ворох мурашек и пульсацию внизу живота. Удивительное явление. Хотелось закрыть глаза и слушать, слушать, слушать.

– Может, ты мне споешь?

– Я так же плох, как и ты.

– Да ладно. У тебя красивый голос, – удивилась я и закусила губу. Сказала это вслух, надо же!

– Нравится мой голос? – Кирилл стал говорить еще тише и ниже.

На фоне у него было шумно, как будто он снова говорил либо с улицы, либо из метро. Но помимо шума города слышались какие-то странные звуки, вроде женских криков или чего-то подобного.

– Ты где? Почему так шумно? – спросила без задней мысли.

Он тяжко выдохнул.

– Я дома.

– Ты не один? Вечеринка? – засыпала его вопросами, сама не понимая зачем.

– Я у родителей. Не обращай внимания.

Крики стали сильнее, и казалось, кто-то бьет посуду. Кажется, на фоне у Кирилла происходил какой-то happy house. Видела в соцсети видео, посвященные этому тренду. Грустному и неприятному, возвращающему меня в детство. Мама не кричала, но она могла убивать в тебе все живое лишь взглядом.

– Все в порядке? – я забеспокоилась.

Да, Кирилл был уже не мальчиком, но все же возраст не защищает от неблагоприятной атмосферы в семье.

– Переживаешь за меня?

– Конечно! А если ты завтра не придешь на тренировку, что мне делать? – я перевела все в шутку. Кирилл как будто мысленно меня поблагодарил, что не продолжила расспрашивать.

– С тобой станцует Стас. Он тоже неплох.

– Не. Стас уже занят. Настей.

– Поподробнее, – оживился Кирилл. Кажется, я сболтнула лишнего.

– Неважно.

– Сказала «А», говори «Б»!

Мы смеялись с Кириллом и общались так непринужденно и легко, что все напряжение как рукой сняло. Обычная болтовня двух людей обо всем и ни о чем. Мне было тепло и приятно. Я улыбалась так, что челюсть начало сводить. Никакого сексуального подтекста, никаких острых тем, намеков и прочего.

– С тобой, оказывается, можно нормально общаться? – усмехнулась я, а потом поняла, что сказала.

– Я кусаюсь, Майя, но только в постели. – Вот я и поплатилась.

Щеки заполыхали, дыхание сперло, а ноги я сжала так, будто он был прямо передо мной и мог ворваться в мое пространство и накрыть своим телом, не давая пути к отступлению. Поднимет руки над головой, раздвинет коленом бедра, обожжет поцелуем, опустится ниже и укусит… Я отогнала пошлые мысли и замотала головой.

– Ты кусаешься чаще, чем утверждаешь.

– Не могу сдержаться, когда ты рядом.

Ох, Майя, дыши. Вдох, выдох. Дефибриллятор еще не нужен?

– Как же мы будем танцевать, если ты такой несдержанный?! – воскликнула, возвращая всех в реальность и указывая на реальную проблему.

– Страстно и по-настоящему!

Хоть Кирилл и не был рядом, я видела перед глазами его улыбку от уха до уха. Ощущала его дыхание на своей шее.

– Майя? – Кирилл уточнил, тут ли я. А я…

Нет, я поплыла так, будто была пьяна. Представила, как мы завтра будем репетировать артистизм. Да нужно ли его репетировать, когда так искрит?! Посмотрим. Возможно, я превращусь в истукана и буду хуже работать от напряжения.

– Да? – тихо выдохнула, положив руку на грудь и переводя дыхание.

– Что делаешь? – Кирилл задал странный вопрос. Что я еще могу делать ночью дома?

– Лежу, – выдала самый очевидный ответ. На самом деле я сидела на краю кровати.

– Ты одна?

– Мама Насти у себя в спальне.

– Она может войти в комнату?

– Думаю, нет. Зачем ей это? – Я не понимала, к чему он клонит.

– Ты можешь выполнить одну мою просьбу?

– Смотря что за просьба… – Я преисполнилась подозрением. Но Кирилл говорил так завораживающе, что казалось, если он скажет собраться и приехать к нему, я соглашусь.

– Тебе понравится. Ты в наушниках?

– Нет.

– Лучше надень.

Ох, этот голос! Что он со мной делал! Я будто каталась на тарзанке над пропастью.

– Я так хочу дотронуться до тебя, но не могу, – прошептал Кирилл.

Казалось, все звуки мира затихли. Я сосредоточилась только на его голосе и, как загипнотизированная, продолжала слушать Кирилла. Мое сердце било по ребрам от волнения.

– И? – прошептала на выдохе, почти застонав в трубку.

– Дотронься до себя сама, – резко и властно приказал Кирилл.

Нет, это было далеко от просьбы. Это был указ повелителя, которому такая раба, как я, могла лишь в ноги кланяться.

– Что ты!..

– Тсс, – Кирилл остановил мои возмущения. – Доверься. Тебе понравится. Я буду тебя направлять. Дотронься пальцами до себя.

– Где? – глупый вопрос, но я не могла просто взять и подчиниться, хотя рука уже скользнула под пояс шорт пижамы.

– Все ты поняла, Майя. Не заставляй меня просить дважды, – усмехнулся Кирилл. Он читал мысли?

Я как-то пыталась изучать свое тело, на что оно откликается. Но это было так неумело, так невнятно. Никаких эмоций и эффекта не вызывало, и я оставила попытки.

Мне очень хотелось почувствовать Кирилла, хотя он был так далеко. Ногти царапали нежную кожу, он направлял меня, шепча грязные и пошлые слова, оседающие рябью на коже. Кажется, он тоже трогал себя. Мы тяжело дышали, срывались тихие стоны. Я давила звук подушкой, кусала свободную руку. Пальцы на ногах сводило судорогой. Тяжелое дыхание Кирилла в наушниках создавало ощущение присутствия. Не мои руки меня ласкали, а его. Меня ласкал его голос.

– Чувствуешь это? Что твои руки больше не твои? – прохрипел Кирилл, давясь словами.

Я подчинялась его голосу, и с каждой новой командой возбуждение накатывало волнами, а затем отпускало. Этого всего было недостаточно. Я хотела его, а не свои пальцы. Если объективно, мне было так хорошо, как не было ранее ни разу. Даже если это всего лишь фантазия, хоть и очень реалистичная.

Только я, голос Кирилла и мои… его… наши руки. Глубже, быстрее, сильнее. Нет, этого явно недостаточно! Я смущалась и страдала от того, что вообще начала эту игру по телефону.

– Майя?

– Да…

Тихо вздохнула, когда пик был близок. Пик чего? Я не понимала. Мне было и хорошо, и плохо одновременно. Трясло, бросало в жар, тело само изгибалось от моих действий, раздвигались ноги. Я была влажной, податливой и напряженной.

– Я хочу это услышать, – прошептал Кирилл в наушниках, вызывая очередную волну мурашек.

– Что?

– Как ты кончаешь для меня.

– Ох!

Я освободилась от блаженного напряжения во всем теле. Удовольствие пробежало волной от живота прямо в мозг и назад к пальцам ног. Изо рта вырвался тихий сдавленный стон. Я тяжело дышала, качала головой, отрицая происходящее. Нет, это что-то нереальное. Так не бывает. Почему лишь один его голос заставил меня… кончить?

Я действительно получила оргазм? Непонятно. Это отличалось от всего, что я знала до этого, но было просто потрясающе. Настолько яркие и острые эмоции. Я как оголенный провод: тронь – и снова ударит.

– Тебе понравилось? – сдавленно произнес Кирилл.

Он сделал со мной что-то не поддающееся логике и здравому смыслу. Совратил по телефону!

Я испугалась себя и отключилась. Мне нужно было перевести дыхание, осознать, что произошло. Моя пижама вся пропиталась потом. Штора издевательски развевалась над головой, но воздух не дарил прохлады.

Телефон зазвонил. Конечно, мне бы тоже не понравилось, если бы кто-то отключился после такого. Села на кровати, гипнотизируя фотографию Кирилла, и… ответила.

– Да? – дыхание все еще было спертым и тяжелым.

– Это было немного обидно, – насмешливо подтрунивал надо мной Кирилл.

– Прости. – Я опустила глаза в пол, но затем сразу подняла голову. Будто он был в комнате и мог меня за это наказать. – В смысле…

– Успокойся, Майя. Все хорошо. Так… – Он сделал драматическую паузу. – Тебе понравилось?

– Было странно. Почему ты…

Входная дверь хлопнула.

– Настя вернулась. Не могу говорить, – испуганно и быстро произнесла. Хотела отключиться, но на мгновение задержалась. – Увидимся… завтра?

– Сладких снов, Майя.

По спине пробежали мурашки, а затем голос Кирилла исчез, как и исчезло все возбуждение. Настя тихо ворвалась в комнату и, заметив меня бодрствующей, довольно улыбнулась.

– О! Ты не спишь еще? – прошептала она, скидывая с себя платье и аксессуары. – Надо завязывать с этими прогулками по ночам: я потом никакая. Это плохо сказывается на моей форме.

Я промолчала, слегка улыбнувшись. Старалась не выдать свое возбужденное состояние.

– А ты чего не спишь? – спросила Настя.

– Пить захотелось. Тебе принести? – нашлась я и резко вскочила с кровати.

– Да, будь так добра. Ног не чувствую вообще. – Настя упала лицом на кровать, а я прошмыгнула на кухню и налила нам два стакана воды.

Когда вернулась в комнату, то подруга уже спала. Быстро. Мне бы так. Я еще несколько часов смотрела в потолок, борясь с подступающим возбуждением. Я будто стала зависима от этих перепадов. Или от Кирилла. Когда я смогу спать нормально? Это пройдет, если мы переспим, или станет еще хуже?

– И почему я вообще об этом думаю?! – зло прошептала себе под нос.

– О чем? – сквозь сон спросила Настя.

– Ни о чем. Спи, – шикнула я и отвернулась.

Настя не ответила. Оно и понятно, она же спала. Удивительно, что она вообще отреагировала на мой голос. Проворочавшись еще немного, я смогла заснуть. Лучше не знать, что мне снилось и насколько это было развратно и пошло.