Я шла на тренировку, как на плаху. Перед глазами проносилась буквально вся жизнь: холодный и отстраненный взгляд матери; кривой рот балетмейстера; коллеги по театру, что считали меня приблатненной; указка, которой мама била меня по ступням, чтобы я их лучше тянула; бесконечные диеты и замеры; затем побег и борющиеся во мне чувства свободы и страха из-за неприспособленности к самостоятельной жизни; знакомство с Настей, осветившей мой путь; и напоследок встреча с Денисом, который впустил меня в свою тихую гавань.

Поначалу я действительно ощущала, что нашла то самое, чего мне так не хватало в жизни с мамой. Но стоило переехать к Насте, как я стала чувствовать себя еще лучше. Словно спали оковы с запястий и лодыжек. И хоть они были мне такими привычными и родными, это все еще были оковы. А еще я думала о Кирилле, о том, насколько он был напористым, и о том, почему его выбор пал на меня именно тогда, когда я переживала внутренний кризис. Мы занимались вместе в зале около года, но он никогда не разговаривал со мной и не проявлял интереса, а затем так внезапно ворвался в мое пространство, захватил собой все мысли и заставил сомневаться во всем.

Денис ухаживал красиво, мило и по-доброму, Кирилл до трясучки в руках переворачивал все мои внутренности.

Чтобы не поддаваться эмоциям, я пыталась анализировать происходящее, хоть и давалось это очень сложно. Меня не могло не расстраивать безразличие Дениса. Его молчание, обрывки фраз и вечная любовница – работа. Мой анализ лишь доказывал, что я поступила правильно, уйдя от него, хоть и оставила в том доме частичку себя. Вернуть этот кусочек себя назад казалось нереальным. И вроде ушла я, а ощущение было, будто это Денис меня бросил.

Слова, сказанные Настей утром, не выходили из моей головы, въелись так, что я начала во всем видеть подвох. Что именно меня могло привлекать в Кирилле – загадка века. Мне хотелось его увидеть и одновременно спрятаться так, чтобы он никогда до меня не добрался. Я не знала, как реагировать, а потому активно защищалась. Грубостью – в надежде, что это его оттолкнет, но Кирилла, казалось, это лишь еще больше раззадоривало.

Чем сильнее я отгораживалась, тем активнее он становился. А потому единственным выходом было перестать сопротивляться, авось ему просто станет скучно. Но было страшно. Что будет, если я сломаю возведенную стену? Штурм окончится в пользу Кирилла и он осядет в моей крепости или пройдет мимо, успешно преодолев препятствие?

Кирилл стоял у станка и тянулся. Я заставила себя отвернуться, глянула лишь коротко, столкнувшись с его взглядом, вызывающим и испытывающим. Прошла к девчонкам, поздоровалась с теми, кто не был занят, потом – к Светлане за инструкциями. Сегодня она поручила нам отрабатывать базовые движения вальса. Слава богу, не латина! Вальс хотя бы подразумевал между партнерами расстояние, которое я могла выдержать. Строгий, скромный и благородный танец. Я любила вальс.

Кирилл находился в приподнятом настроении, одарил меня ослепительной улыбкой, оголив клыки. Благо не набросился с порога. Видимо, всему причиной лишь то, что мы были не одни. Хоть минута передышки, если можно так сказать.

Я все еще ощущала привкус эскимо и мягкость губ Кирилла. Мягких, но до отчаяния напористых. И от этих воспоминаний по спине в который раз пробежали мурашки, захотелось потрясти руками и ногами, чтобы сбить наваждение.

– Как спалось? – весело и непринужденно спросил придурочный.

– Спала как убитая! – воскликнула я слишком громко и сразу же закрыла рот, натянув маску доброжелательности. – А ты?

Кирилл наклонился, положил руку на мое голое плечо и прошептал у самого моего уха:

– Всю ночь предавался мечтам о тебе. – Его пальцы, едва касаясь кожи, заскользили от плеча к моему запястью.

Щеки вмиг запылали, но я умудрилась сохранить самообладание, хоть в горле и пересохло. Пусть шутит сколько влезет, решила я и ответила в его манере:

– Надеюсь, мозоли не натер?

– Можешь проверить. – Кирилл протянул мне открытую ладонь, чтобы я могла убедиться в чистоте его помыслов.

Я скривилась, на миг представив, что творили эти руки ночью, если и творили.

– Надеюсь, ты их помыл? – первая же мысль сорвалась с губ, Кирилл лишь улыбнулся и посмотрел на меня исподлобья.

Я встала рядом с ним и принялась разминаться. Начала с динамики, затем перешла на статику. Кирилл с таким упоением, подперев кулаком подбородок, смотрел, как я тяну ноги в складке, что мне в который раз стало душно. Так, гляди, и в обморок упаду, а он сожрет же и не подавится. От этого его взгляда жар по телу, выстрел в голову. И странные, непривычные мне скабрезные мысли, призывающие подразнить его. Мозг выдавал ошибку, а ноги уже растянулись в поперечном шпагате. Мышцы напряглись, швы затрещали на моих ягодицах. Я потянулась к полу, и часть моей кофты задралась и позволила Кириллу увидеть чуть больше, чем я планировала показать. Грудь у меня, и правда, была неплохая. У Дениса был на нее некий фетиш: он всегда отмечал, что она идеально ложится в руку.

От мыслей о Денисе у меня перекосило лицо, и пытка, предназначавшаяся Кириллу, стала моей пыткой. Ведь следом искуситель ворвался в поле зрения вместе со своим томным и изучающим взглядом. Мне показалось, что Кирилл одними глазами трогал меня везде. И даже там, где не должен был и где я не позволяла.

Я сразу же завершила разминку. Мышцы разогрелись достаточно.

– Кончила? – игриво спросил Кирилл, наигранно зевая.

– Закончила, – не поддалась на его провокацию я.

Кирилл подал мне руку, приглашая наконец начать танцевать. Я нехотя протянула ладонь.

Мы заняли стартовую позицию, между нашими ногами расстояние было минимальным. Я вытянула корпус влево и вверх, но при этом стояла чуть правее Кирилла.

Задача партнера – вести и дать партнерше достаточное расстояние, чтобы двигаться. Начали мы без музыки, необходимо было настроиться друг на друга. Да и в зале играла совсем неподходящая. В идеале нам бы переместиться в другой зал, но пока не хотелось оказываться с ним наедине, и по его лицу я видела, что партнер читает мои мысли.

Мы выписывали квадраты, Кирилл тихо считал такты. Я старалась успевать за ним, крепче сжимая его ладонь с каждым шагом. Он был прекрасным танцором, искусным штурманом нашего корабля, и оттого я плыла, подчиняясь его указаниям.

– Расслабься, – прошептал он, чтобы услышала только я.

Я старалась держать осанку и следила за шагами, и раз на раз не приходилось, но, бывало, сбивалась.

– Доверься мне. – Он похлопал лежащей чуть ниже моей лопатки рукой, распространяя по венам уверенность.

Кирилл закружил меня в первом полуповороте, затем – во втором. А в конце как будто забыл, где мы, и притянул к себе слишком близко. От этой близости мое дыхание сбилось, а Кирилл втянул носом воздух так, будто хотел забрать весь кислород. Мы смотрели друг другу в глаза безотрывно, а его рука скользнула ниже лопатки. Со стороны никто бы ничего и не заметил, в этом жесте не было ничего сверхосудительного, но для меня все было иначе, да и для Кирилла тоже.

– Буранова, Афанасьев, вам нормально танцевать вальс под румбу? – возмутилась Светлана, вырывая нас из какого-то опьянения. – А ну-ка марш в малый зал!

Кирилл сразу же отпустил меня, улыбнулся и повернулся к Светлане.

– Поняли-приняли, Светлана Альбертовна! – отчеканил он так, будто отдавал ей честь, и утянул за собой. Права на возражения я не имела. С излишней покорностью последовала за придурочным, страшась того, что он опять вытворит наедине.

Звук наших каблуков эхом отскакивал от стен в такт моему сердцебиению. Прежде, чем Кирилл затащит меня в малый зал, я должна была сказать вслух важные слова. Я остановилась и вцепилась ему в руку, как будто пыталась угрожать, как делают порой мужчины при рукопожатии.

– Что такое? – удивленно спросил Кирилл.

– Пожалуйста, – я взмолилась и подняла на него усталый взгляд, – давай просто будем танцевать. Без твоих фокусов и прочего.

А затем уставилась в пол. Было ощущение, что я пытаюсь отпроситься у Кирилла погулять подольше, а не требую то, чего так страстно желала, – танцевать, а не предаваться флирту.

Я увидела, как носки его туфель вплотную прижались к моим, а следом он приподнял мой подбородок и заставил посмотреть на него.

– Никогда не делай так, – сказал Кирилл строго и тихо.

– Как – «так»? – решила я уточнить.

– Не смотри в пол, когда говоришь со мной. – Он провел большим пальцем по моим губам. – Потому что мне сразу хочется тебя наказать.

От его слов меня прошибло волной непонятных чувств. Я замерла, не в силах выдавить и звука. Что значило его «наказать»? В голове сразу возникла указка матери, больно рассекающая кожу. Я поежилась от воспоминаний, и голова сама начала опускаться. Кирилл сжал мои скулы и снова вернул к себе.

– Я же попросил, – еще более строго приказал он, и я, как болванчик, закивала головой.

Псих! Конченный псих! Но почему тогда по телу разлилась волна непреодолимого желания? Кирилл смотрел на мои губы, а я – на его. Мне хотелось сократить между нами расстояние и узнать, какие они на вкус сегодня. И, кажется, я сделала шаг навстречу, но он отпустил меня и снова заулыбался.

– Хорошая девочка. – Кирилл потрепал меня по голове, как маленького ребенка, убив весь настрой. – А теперь давайте потанцуем?

Кирилл открыл передо мной зал и жестом пригласил внутрь. Я закатила глаза, чуть расслабилась и, так же любезно улыбнувшись, прошла внутрь.

На удивление Кирилл выполнил мою просьбу на все сто процентов. Мы кружились под музыку в медленном вальсе, обсуждали, где совершили ошибки, где стоит ускориться или замедлиться, разбирали шаги, сидя на полу по-турецки. Кирилл накидал на бумаге рисунок танца, а я впитывала, как губка, его слова и опыт.

– Не люблю европейскую программу, но что ради тебя не сделаешь! – воскликнул Кирилл.

Я толкнула его в плечо, заставляя завалиться на бок.

– Никто не заставлял тебя вставать в пару с новичком.

– Я воспринимаю это как приглашение в «Танцы со звездами», – посмеялся Кирилл.

– Ага, только тебе за это заплатили целое ничего.

Кирилл придвинулся ко мне ближе, и наши лица оказались в непростительной близости друг от друга. В который раз!

– Мне не нужны деньги, Майя.

Мое имя он произносил с какой-то особенной интонацией, что во мне едва не включалась мурчалка, как у кошки. Но иногда хотелось и пошипеть, конечно же.

– Как благородно, – прошептала я ему прямо в губы, мои веки отяжелели и норовили закрыться.

– Ну? Как успехи? – раздался голос Светланы за спиной, и я отшатнулась от Кирилла, как будто меня застукали за чем-то непристойным.

– Все прекрасно, Светлана Альбертовна, – успокоил ее Кирилл и поднялся с пола.

Светлана подошла к нам и задумчиво глянула в окно.

– Знаете, я тут подумала. Вам, наверное, лучше податься на Pro-Am[12]. Так Майе будет проще, и эти соревнования вам больше подойдут. При этом избежим пересудов и сравнений с Альбиной.

– В этом есть смысл. – Кирилл задумчиво потер подбородок. – Мне в целом все равно.

– Но Кирилл же не мой учитель… – Мне показалось, что нужно хоть что-то сказать. – Да и Pro-Am – это как-то…

– Ну почему не учитель? – Светлана не дала мне договорить. – Он как раз ведет у нас занятия у младших групп. Так что фактически является тренером студии.

Я удивленно посмотрела на Кирилла. Кажется, на моем лице читалось: «И такого извращенца подпустили к детям?» – но он лишь похлопал меня по плечу.

– Кстати, Майя, – продолжила Светлана, – я хотела упростить тебе жизнь и подать заявку на квалификационную книжку, но если пойдешь в Pro-Am, то тебе это будет не нужно.

Я не верила своим ушам. Я слышала, что тренер может сам, в обход соревнования, зарегистрировать ученика и подать заявление. То есть он буквально подтверждает минимальную квалификацию ученика, но чтобы это сделала строгая и вечно недовольная мной Светлана… Все мое напряжение как рукой сняло, а тело стало таким легким, что я готова была воспарить над землей. На моем лице заиграла дурная улыбка, но ни Кирилл, ни тренер не поняли, отчего я так повеселела.

– Pro-Am так Pro-Am!

На меня нашла волна нежности, и захотелось срочно кого-то обнять, но мы со Светланой были не в тех отношениях, а потому кинулась к Кириллу и обняла его так крепко, что чуть не повалила на пол.

– Я вас не подведу!

Кому я это сказала, даже не знаю: Светлане, Кириллу или самой себе.

– Ну-ну, Майя. Побереги энергию для танца, – похлопала меня по плечу тренер.

Я продолжала виснуть на Кирилле с довольным лицом. Учитель так учитель. Кажется, Кирилл смутился от моей активности.

– В общем, ребятки, отправляю вас в свободное плавание, но буду присматривать. Можете занять этот зал и приходить к нам на общие занятия.

– Обязательно! – воскликнула я, а Кирилл тем временем как-то уж слишком сжал пальцы на моей талии.

Я проводила Светлану взглядом, а когда за ней закрылась дверь, снова ощутила то напряжение, которое появлялось с Кириллом наедине. Его рука все еще лежала на моей талии, а дыхание теперь щекотало кожу на шее. С титаническими усилиями я повернулась к нему и сохранила радостную улыбку, хоть уголки губ непроизвольно дергались.

– Ну что? Значит, учитель и ученица?

– Звучит так запретно. – Кирилл подался вперед, но я умудрилась вырваться и отбежать от него.

– Давай расставим все точки над i, Кирилл? – серьезно посмотрела на своего партнера. – Я не собираюсь поддаваться тебе в ущерб своей танцевальной карьере. На тренировках мы будем держать дистанцию и заниматься делом. – Я замялась и следом добавила: – Это мне так же важно, как дышать, а потому, если есть сомнения, откажись сейчас.

Кирилл усмехнулся и запустил руку в густые волосы, убирая их с лица.

– Как скажешь, Майя. Мне это не сложно.

– Мне сложно! – вдруг сказала я и прикусила губу. Слова слетели с языка быстрее, чем я успела подумать.

Кирилл, с горящими хитростью глазами, сделал пару шагов и оказался подле меня. У меня не осталось путей к отступлению, а потому я просто вжалась в станок, цепляясь за него руками, как за спасательный круг. Руки Кирилла легли по обе стороны от меня.

– Что тебе сложно, Майя? – вкрадчиво спросил он, глядя мне прямо в глаза.

Мои щеки пылали, и не от разогнавшейся после тренировки крови, а от того, как близко он был. Танцы и жизнь – это разные вещи. Я могла абстрагироваться от него ради цели, но, отойдя на шаг в сторону, сразу же стушевалась. Мне захотелось отвести взгляд. Моя голова дернулась, но Кирилл остановил этот порыв, взяв меня за подбородок.

– Я же просил так не делать. Видимо, придется тебя наказать, ученица.

Как только он это сказал, мои губы ощутили вкус Кирилла Афанасьева. Кофейный и терпкий. Его рука опустилась с подбородка на шею и слегка сжала ее, не давая мне вздохнуть. Его язык проник в мой рот, нагло и жадно, а я… Подалась навстречу, забыв обо всем на свете, опьянев настолько, что затряслись коленки. Станок стал единственной опорой, и пальцы сжимали его до боли.

Кирилл кусал мои губы, оттягивал и всасывалв себя с таким остервенением, с которым меня никогда не целовали. Это был очень страстный и как будто бы самый желанный на свете поцелуй, длившийся каких-то несколько ударов сердца, но заставивший меня хотеть большего. Милый чмок со вкусом эскимо стерся из памяти, остался в прошлом. Ему на смену пришел горячий, полный желания, откровенный взрослый поцелуй с переплетенными языками.

Кирилл остановил это безумие первым, я смотрела на него затуманенным взором. Все плыло от недостатка кислорода. Я жадно вдыхала ртом воздух, пока он успокаивал мои губы, поглаживая их пальцами.

– Я не нарушил обещания, потому что тренировка давно закончилась, – сказал он и начал отдаляться от меня.

Но я хотела еще. Обхватила руками его шею и притянула к себе, снова впиваясь в него губами и углубляя поцелуй. Его волосы были такими мягкими и плотными на ощупь, что я невольно вспомнила Дениса с его вечной короткой и колючей стрижкой, которая мне совершенно не нравилась. И как же было приятно, когда Кирилл, поддавшись порыву, запустил руки мне в волосы и сжал их до едва ощутимой боли. Он потянул за них, и я поддалась, выгнула шею. Его зубы впились в меня так, будто я была жертвой вампира, и мне это чертовски понравилось. Хотелось, чтобы он продолжал пить мою кровь, буквально и метафорически.

– Ну, хватит. – Кирилл оторвался от меня и одарил своей очаровательной улыбкой. – Кажется, наказание стало наградой для кое-кого.

Я была не в состоянии комментировать произошедшее, тяжело дышала и пыталась привести себя в чувства. Я будто пробежала марафон, и с меня сошло семь потов. Даже в такой момент Денис ворвался в мои мысли. Ну а как не думать о том, с кем прожила столько времени и кому до этого дарила все поцелуи.

Денис никогда бы не стал целовать меня после тренировки так, как это сделал Кирилл. Не стал бы кусать в шею, не прими я душ. Кирилла это явно не волновало. Он просто захотел и сделал. А оказалось, что и мне это было нужно – глоток кофейного дыхания Кирилла.

– Я мог бы предложить тебя проводить, но, думаю, твой парень будет против, – с ехидством сказал Кирилл, радуясь своей победе.

Я сдалась. Сдалась под его напором. И теперь даже не знала, как себя оправдать. С одной стороны, я была свободна и могла делать что хочу и с кем хочу. С другой – Кирилл этого не знал, и получается, что в его глазах я слабовольная изменщица, поддавшаяся низменному порыву. И его это устраивало?

Мои руки продолжали лежать на шее Кирилла и гладить его по волосам невольно, как будто так и надо, как будто в этом был смысл. Кирилл же более не переступал черту и не трогал меня, лишь испытывающе смотрел на мои губы, будто жаждал еще.

– Да, он явно не оценит. – Я собралась с мыслями и выпрямилась, выпуская из объятий этого привлекательного придурка.

Кирилл отстранился и молча отошел, намереваясь выключить колонку. Я и не заметила, что она снова включилась и все это время играла музыку в ритме танго. Как прозаично.

Пока он был ко мне спиной, я пулей вылетела из зала и устремилась к женским раздевалкам. Меня съедала тоска по его поцелуям, таким внезапным и напористым, но нельзя было позволить Кириллу распушить его павлиний хвост еще больше.

Я облегченно выдохнула: в раздевалках никого не оказалось. Мои губы распухли, а на шее красовались следы от зубов Кирилла. Я провела рукой по шее, вспоминая, как он сжал ее, и от этого внизу живота пробежала теплая волна желания. Мне было мало только поцелуев. Пора было признаться своему отражению в зеркале, что я хотела Кирилла Афанасьева, как бы яро это ни отрицала и как бы ни пыталась думать о том, что это некрасиво по отношению к Денису.

– Фу! Нельзя! – отчитывала я себя, как нашкодившую собаку.

Это была дорога в никуда, полная потеря самоконтроля. Я не была уверена в том, что смогу танцевать, если между нами что-то произойдет, хотя это довольно частое явление в мире танцев. Ведь танец – это почти что секс. Ты играешь чувства и страсть, только вертикально. Ты заставляешь зрителя верить в то, что между вами полыхает огонь, хотя в реальности его может и не быть совсем. Партнеры могут даже ненавидеть друг друга за пределами паркета.

Но между мной и Кириллом явно искрило. В моем мозгу случилось короткое замыкание, не меньше. И разгоревшийся пожар нужно было срочно потушить, пока это не привело к непоправимым последствиям.