Я находилась в полной прострации. Даже не помнила, как добралась до дома, отказалась от еды, когда тетя Оля предложила, с пустой головой приняла душ, а затем так же молча легла на кровать и уставилась в потолок.

Настя как сквозь землю провалилась. Наверное, опять развлекалась со Стасом, который, конечно же, не был ее парнем. К слову о парнях, Денис, видимо, работал денно и нощно, раз так и не удосужился мне позвонить. У меня было такое гадкое состояние, как будто меня окунули в мазут. Мысли о том, что ему без меня плохо, растворялись, как утренний туман. Хотя рано было делать выводы, ведь он всегда был таким. Работа, работа и еще раз работа. Однажды он даже забыл поздравить мать с днем рождения, а у них были довольно теплые отношения. И вообще, вне своей любимой работы он был вполне домашним мальчиком. Не считая походов в ресторан, мы максимум выбирались в кино. Просто потому что Денису нравился более объемный звук, а нагромождать квартиру всякой аудиотехникой он не хотел.

Пора было признаться самой себе, что с Денисом было жуть как скучно. Первые отношения, откуда я могла знать, что мне надо? Чего я хочу и как их вижу. Я начала ощущать, что жила, обманывая саму себя. Потому что нахальный и самоуверенный Кирилл вызвал во мне такую бурю, что я почти сорвалась и улетела в Изумрудный город. Хотя мне бы не помешало обзавестись смелостью, мозгами и до кучи – сердцем.

Губы Кирилла отдавали мороженым. Я ощущала их мягкость и вкус даже спустя несколько часов. Зачем он это вообще сделал? Как мне теперь смотреть ему в глаза? Он хотел, чтобы я перестала остро реагировать на него, но в итоге стало только хуже. Или ему было абсолютно все равно, что я думаю и чувствую. Еще и сбежал, ничего не объяснив.

Взяла телефон и открыла нашу с ним переписку.

«Где туфля?»

– написала, агрессивно нажимая на экран.

Я закрыла глаза, и всплыло его лицо, его губы и язык, который слизывает с меня сначала пот, затем мороженое. А потом появляется и весь остальной Кирилл: кусает, томно дышит и трогает. В параллельной вселенной он точно вампир, который высасывает всю кровь из жертвы, но перед этим доводит до исступления, чтобы пища была слаще. В реальности же Кирилл высасывал из меня всякое благоразумие, раз я его еще не послала далеко и надолго.

«Прости, но я не очень понимаю, о чем речь…»

– ответил Кирилл и вдогонку добавил:

«Ты добралась до дома?»

«Добралась, твоими молитвами. А ты сбежал, как Золушка!»

Кирилл не заставил себя долго ждать, и следом за моими возмущениями раздался звонок. Душа ушла в пятки, когда я подняла трубку и услышала тихое:

– Злишься?

– С чего бы мне злиться? – я попыталась ответить максимально непринужденно.

– Поцеловал и сбежал.

Я прикусила ноготь на мизинце, чтобы не раскрыть рот раньше времени и дать Кириллу возможность оправдаться, если он вообще собирался это делать.

– Мне стоит извиниться? – уточнил он, как будто это было неочевидно.

– Стоит. Ты поступил как мудак.

– Разве свидание не должно заканчиваться поцелуем? – Я слышала, как Кирилл улыбался. Мерзавец.

– С чего ты решил, что это было свидание?

– А разве нет?

– А разве да?

Сердце колотилось под ребрами, от его голоса – тихого, вкрадчивого, глубокого, как Марианская впадина, – у меня сводило ноги. Кирилл утягивал меня за собой на самое дно. Мне хотелось слушать его как можно дольше, чтобы он шептал и облизывал мое ухо. От этих мыслей у меня приятно тянуло между ног, и это даже немного пугало. Я никогда не думала о сексе с кем-то, кроме Дениса, а теперь…

– Да, я поступил как мудак, – признался Кирилл, вырывая меня из томных фантазий. – Извиняюсь за то, что ушел, ничего не объяснив.

– А за… – Я замялась. Слова застряли в горле.

– А за остальное не буду. Только не говори, что тебе не понравилось.

Я собрала всю волю в кулак, чтобы сказать следующие слова, ведь Кирилл не знал, что я ушла от Дениса, а потому его поведение должно было меня разозлить. Но мне, черт возьми, действительно понравилось!

– Ты ставишь меня в неловкое положение. Что, если бы нас кто-то увидел?

– И что с того?

– Кирилл, я не какая-то ш… женщина, не обремененная моралью, что крутит сразу с двумя.

– А ты бы хотела с двумя? – насмешливо спросил он.

– О чем ты? – его вопрос поставил меня в тупик. Я четко услышала сомнительный подтекст.

– Не делай вид, что не поняла меня, – рассмеялся Кирилл, а я начала нервно глотать ртом воздух. Это что он такое спрашивает вообще?!

– Нет! Не хотела бы! – Я резко села и уставилась в свое отражение в зеркале на шкафу. Я была в шоке.

Кирилл выдохнул.

– Это успокаивает. Я, знаешь ли, собственник.

– И когда это я стала твоей собственностью?! – Я захлопнула рот, поняв, что слишком эмоционирую.

Кирилл залился смехом, а я подошла к двери и проверила, не разбудила ли тетю Олю. Еще не хватало, чтобы меня выгнали за неподобающее поведение.

– Ты просто невыносим, – прошипела я в телефон.

– Мне это часто говорят.

– Так, может, пора прислушаться к людям? Знаешь, когда вокруг всем воняет говном, а тебе не пахнет, – стоит задуматься.

– Какие грубые слова вылетают из твоего милого рта.

– Я положу трубку, Кирилл.

У меня раздувались ноздри, горело лицо, а руки тряслись. Был бы рядом, точно бы зарядила еще одну пощечину. Он прямо напрашивался.

– Честно, я не понимаю, чего ты от меня хочешь. – Я села на край кровати и запустила свободную руку в волосы. – Я просила тебя не приставать ко мне, но в твоем лексиконе, видимо, слово «нет» отсутствует.

– Ты просто используешь не то стоп-слово.

– Какое еще, к черту, стоп-слово?!

Придурок. Придурок. Придурок. А мне с ним еще танцевать! Мой мозг готов был взорваться от непонимания происходящего.

– За что ты свалился на мою голову? – прошептала больше себе, чем ему.

– Ты просто еще не поняла, от чего так яростно отказываешься.

– Да, все так, Кирилл. Я совершенно не понимаю, чего ты добиваешься.

– Все просто, Майя, – произнес он своим коронным низким и вкрадчивым голосом. – Я добиваюсь тебя.

Голова закружилась. Мне стало душно. Не спасал даже вентилятор, который тетя Оля любезно перенесла из своей комнаты. По моей спине, груди и между ног тек пот. Меня бросало то в жар, то в холод.

– Спокойной ночи, Майя, – мягко произнес Кирилл, и мою злость как рукой сняло. – Буду ждать нашей новой встречи.

А затем он отключился, не дождавшись ответа. Пожелать спокойной ночи после всего – верх издевательства.

Что бы сделала на моем месте Настя? Закрутила бы бурный роман с ним? Послала бы к чертям собачьим? У меня язык не поворачивался даже рассказать ей обо всем происходящем, хотя у нее точно нашлась бы парочка советов. Но толку в этом не было никакого.

Я всю ночь провозилась, снедаемая всевозможными мыслями. В какой-то момент даже смогла уснуть, но мне приснился этот гад ползучий. Он предстал змеем-искусителем. Обвил яблоню, а вместо кожи переливалась голубая чешуя в тон его глазам. Он надкусил запретный плод и предложил его и мне. Яблоко было таким красным и сочным, что я шагнула навстречу. Я попалась в ловушку. Искуситель поймал меня своим змеиным хвостом, сжимая до приятной боли. Кончик хвоста блуждал по телу, вызывая трепетное желание. Он поцеловал меня, и его раздвоенный язык проник глубже.

На этом моменте я проснулась, поражаясь тому, насколько все ощущалось реальным. Я покрылась гусиной кожей, а между ног приятно зудело.

Я никогда не замечала за собой такого неудержимого желания. Тем более от фантазий о хладнокровном ползучем. Мне хотелось секса. И не просто секса, а с конкретным человеком. Невыносимо!

Я тихо заскулила в подушку, борясь с искушением запустить руки под тонкую ткань кружев. Настя могла вернуться в любой момент, а за стеной спала ее мама. Да и не сказать, что у меня это дело получалось. И когда вообще в последний раз трогала себя сама, я и не припомню.

Я до боли сжала свою грудь, чтобы доставить себе хотя бы каплю удовольствия, и сильно сжала между ног простынь. Мне пришлось кусать себя за запястья, чтобы переключить мозг с похотливых мыслей, но это совершенно не помогало, потому что Кирилл Афанасьев проникал в них и кусал-кусал-кусал.

Мне пришлось сделать тридцать берпи, чтобы хоть как-то прийти в себя, а также облить голову холодной водой. К тому моменту, как я уже не ощущала себя человеком из-за недосыпа, с первыми лучами явилось и наше местное солнышко – Настя. Я была не особо рада ее видеть. Я в принципе в тот момент ненавидела людей и все, что с ними связано. Особенно если их зовут Кирилл. Насте немного повезло.

– Ты не спишь? – глупо захихикала Настя, усаживаясь на стул на кухне. – Я тебя разбудила?

Я молча сделала кофе себе и загулявшей подруге. Не видела смысла отвечать на ее вопросы.

– Майя, кажется, я влюбилась, – восторженно произнесла Настя, расплываясь в счастливой улыбке. – Стас совершенно не такой, каким кажется!

– Очень рада за тебя, – буркнула, недовольная тем, что кофе оказался недостаточно крепким.

Настя меня особо и не слушала, бубнила что-то под нос ванильным голоском и загадочно смотрела в окно, подперев рукой щеку.

– Он устроил мне такое романтичное свидание, что я даже не знаю, с чего начать.

– Можешь и не начинать, – сказала как отрезала.

Настя нахмурилась и наконец обратила на меня внимание.

– Что с тобой? Грубишь ни с того ни с сего. – Подруга выпрямила спину и напряглась.

Я тяжело вздохнула, закрыла глаза, пытаясь совладать со своей ненавистью ко всему живому и неживому.

– Это из-за Дениса? – спросила Настя.

Молодец, подруга. Ты сама придумала мне отмазку.

– Да. Он мне так и не позвонил.

– Ну и забей! – бросила Настя и махнула рукой. – Видимо, не так сильна была его любовь, раз ему все равно, как ты и чем без него занимаешься.

Настя даже не представляла, чем я занималась или не занималась. И вроде и не было в нашей прогулке с Кириллом ничего такого, но телефонный разговор перевернул все с ног на голову.

– Думаешь, надо забить? – спросила, уже зная ее ответ.

– Конечно! Ты молодая, красивая и до жути сексуальная. Да каждый второй готов целовать асфальт, по которому ты ходишь.

– Ага. Каждый, но не Денис? – ухмыльнулась я и отхлебнула из кружки.

– Денис – дурачок. Взрослый мужик, а так и не понял, что надо женщинам.

– И что же надо женщинам?

Настя поманила меня рукой, и я наклонилась.

– Эмоции, – прошептала она мне на ухо и снова глупо захихикала.

– И какие это должны быть эмоции?

– А это уже зависит от наших персональных травм. – Настя развела руками. – Почему, по-твоему, мы такие падкие на плохих парней? Потому что они воплощают собой все то, что нам запрещали родители в детстве.

– Стас из плохих парней? – решила подстебнуть подругу я.

– Во-первых, мне ничего не запрещали. А во-вторых, – Настя помрачнела, хоть и продолжала улыбаться, – папа носил меня на руках. Я была его маленькой принцессой. Он выпивал, но не был злым. Скорее, алкоголь делал его еще добрее.

В глазах Насти встали слезы, и это меня забеспокоило. Я взяла ее руки в свои. Это было единственное, что я могла сделать, чтобы утешить подругу, ведь мои моральные силы были уже на исходе.

– Почему же я тогда была с Денисом? – решила переключить подругу с грустных мыслей о покойном отце.

Она шмыгнула носом и смахнула слезы.

– Денис прекрасно играл роль заботливого отца для тебя, но не более. Ты получила от него то, чего у тебя не было, и повзрослела.

– Зачем же ему «дочь»? – От слов Насти стало как-то не по себе.

Настя пожала плечами.

– Да откуда я знаю. Причин много, а я не психолог.

– А говоришь как самый настоящий психолог.

– Во мне много нераскрытых талантов! – задрала нос подруга и улыбнулась так, что мир показался ярче.

От разговора с Настей стало полегче, а может, тому виной кофеин, простимулировавший мозговую деятельность. Тем временем солнце уже вовсю заливало своим теплом кухню, где мы болтали. Но я так и не спросила мнение Насти о Кирилле. Решила, что не время. Раз в ее глазах я повзрослела, то должна была сама разобраться в том, какие именно эмоции вызывает во мне один придурочный танцор.