Я не знала, как воспринимать нашу прогулку с Кириллом: как тренировку, как дружескую встречу или как свидание, на которое я не соглашалась. Или все-таки разок согласилась?

Кирилл пер как танк и не давал никаких путей к отступлению, вцепился в мою руку и не отпускал, что бы мы ни делали. В какой-то момент это показалось мне таким естественным жестом, что я немного испугалась своих чувств.

Он держал меня за руку, пока мы шли до метро, пока ехали (при этом он заслонил меня от других людей, встав сзади). Нет, он не приставал, всего лишь лазил в телефоне, пока я напрягалась всем телом. Если вагон качало на поворотах, то становилось немного тесновато и душновато.

Кирилл держал меня за руку по дороге к какому-то салат-бару. Он не выпускал мою руку, даже пока мы ели!

– Мне неудобно.

– Неудобно спать на потолке, – спокойно парировал Кирилл, закидывая в рот перепелиное яйцо.

– В туалет тоже за ручку пойдем?

– Только если ты этого захочешь. – Он подмигнул мне, а мои глаза устремились к небесам в мольбах.

– Чем быстрее ты привыкнешь ко мне, тем проще нам будет танцевать. – Кирилл размахивал вилкой как дирижер.

– Тренировок было бы достаточно. С Альбиной ты тоже за ручку ходил? – я сказала это без задней мысли и сразу же пожалела об этом.

– Опять ты о ней. Ревнуешь?

– Ага. Мечтай.

Кирилл выпустил мою руку и откинулся на спинку кресла. Он протянул ноги так, чтобы наверняка коснуться меня под столом. Столик, как назло, был крошечным. И я была уверена, что Кирилл сделал это специально, чтобы меня побесить.

Я размяла пальцы, которые, казалось, немного затекли, а затем стало даже грустно от того, что он так резко прекратил эту тактильную пытку. Кирилл внимательно смотрел, как я ем, и это напрягало. Я старалась поглощать пищу как можно аккуратнее, не раскрывая слишком сильно рта, но порой салатные листья падали с вилки прямо на стол, и я принималась судорожно их убирать салфеткой.

– Да расслабься ты уже.

– Я расслаблена.

– Да ну.

Кирилл легко толкнул меня ногой под столом, и я от этого дернулась и выронила вилку.

– А по тебе не скажешь.

Я отставила тарелку и потянулась за чашкой кофе, глотнула живительный капучино и почти застонала от того, насколько он оказался вкусным. Я облизала пенку с губ, отчего глаза Кирилла резко потемнели, а брови сошлись на переносице, создавая морщинки.

– Что?

– Не делай так, – строго сказал Кирилл.

– Как – «так»? – удивилась я, ведь вроде ничего не делала, спокойно пила кофе.

– Не облизывай губы, ведь мне сразу хочется тебя поцеловать.

Я поперхнулась напитком от неожиданности. Подкаты подкатами, но не ожидала, что он настолько прямолинейно выскажет свои желания. От его слов даже как-то приятно свело живот, а сердце на миг остановилось. Я пыталась смотреть куда угодно, только не на Кирилла: вытаращилась на фикус, стоящий где-то у окна кафе, и считала про себя количество листьев. Не заметила, как снова начала кусать губы.

– Сама же меня и провоцируешь. – Кирилл наклонился ко мне, и мы чуть не ударились лбами. – Но не бойся. Не люблю целоваться в общественных местах. Это неприлично.

Мои глаза почти полезли на лоб от такой наглости, а сердце стало биться еще сильнее. Я выставила между нами руку (это начинало входить в привычку?), но он лишь улыбнулся во все тридцать два зуба, переплел наши пальцы и снова стал держать меня за руку. Кирилл махнул официанту и попросил счет.

– Вам совместный или раздельный?

– Совместный.

– Раздельный.

Официант с лицом кирпичом ожидал, когда мы договоримся.

– Я заплачу, – уверенно сказала я, посмотрев зло на Кирилла.

– Не буду настаивать, а то по твоему виду кажется, будто ты уже глаза собираешься мне выцарапать.

Официанта явно не забавляла наша перепалка. Я его прекрасно понимала, сама не раз сталкивалась со странными посетителями.

– Карта или наличные?

– Наличные.

Официант принес счет, забрал тарелки и чашки и явно с облегчением покинул нас.

– Можешь оставить чаевые, – небрежно сказала Кириллу, пытаясь одной рукой достать кошелек.

– Как прикажешь.

Прикажу, как же. Как будто это было возможно. Поведение Кирилла отличалось от поведения любого адекватного мужчины. Мне бы бежать, сверкая пятками, от этого типа с маньячными замашками, но, как показала практика, я терпила еще та. Хотя откуда мне знать, какие они – адекватные мужчины? Я встречалась всего с одним.

– Вот теперь мне надо в туалет.

К моему удивлению, Кирилл позволил мне привести себя в порядок без сопровождения. Я всматривалась в отражение, отмечая, что пора бы покрасить волосы. Мой натуральный русый цвет некрасиво пробивался у корней. Салон теперь мне не по карману, а значит, придется просить Настю поработать помимо визажиста еще и парикмахером.

Достала из рюкзака помаду и накрасила губы. Вспомнила слова Кирилла о поцелуе и… заволновалась. Стало интересно, как бы это было на вкус и какие ощущения вызвало. Затем отругала себя за такие мысли. Неправильно. Это все неправильно. Я же люблю Дениса, а он – меня. Так ведь?

Не сказать, что я сильно убивалась от того, что мы были в разлуке. Да, я была инициатором, и он, как пить дать, сильно на меня обижен. А что делала я? Гуляла со своим наглым партнером, который явно неровно ко мне дышал. Или как минимум хотел, чтобы я так думала. Я не собиралась проигрывать в этой игре. Лучшая защита – это же нападение? Сыграю по его правилам, раз он так этого хочет, не позволю подпитываться моим смущением и смятением.

Я вывела идеально ровный контур помадой, пригладила волосы водой, гордо задрала подбородок и выпрямила спину, натянула улыбку, как если бы сейчас танцевала перед сотнями зрителей и должна была заставить их поверить в страсть и любовь, которую передавала танцем. Кирилл же просил воспринимать это как тренировку, значит, будет ему тренировка.

Когда я вышла из туалета, Кирилл скучающе подпирал стену в ожидании. Я подошла к нему и взяла за руку, а затем улыбнулась той улыбкой, которой раньше принимала заказы официанткой.

– Куда дальше?

Кирилл был удивлен, но попытался скрыть это. Ему явно понравился мой настрой. Он сжал мою руку сильнее и наклонился прямо к уху.

– Я знаю, какую игру ты ведешь, Майя. Тебе меня не обмануть.

Его губы лишь слегка коснулись моего уха, голос проник в такие глубины, что лучше не знать.

– Не понимаю, о чем ты. – Я повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза, а затем закусила губу.

– Хорошо. Будь по-твоему.

Кирилл хищно и довольно улыбнулся, а затем повел меня за собой. Он не уточнил, куда и зачем. Ну, если не вывезет в лес и не закопает – считай, победа, а все остальное – мелочи жизни.

Просто бродить по улицам, как собачонка на поводке, мне не нравилось. И я искренне радовалась, когда он начинал со мной хоть о чем-то говорить. Кирилл довольно умный парень. Во всяком случае, мне так показалось. Стоило пройти мимо какого-нибудь памятника, Кирилл тут же рассказывал, что это был за человек и чем знаменит. Он также неплохо разбирался в стилях архитектуры и выдавал, как Википедия, факты о разных постройках центра столицы. В целом, если так со стороны посмотреть, мы действительно казались парочкой на свидании. Мы обсуждали фильмы, музыку и книги. С книгами у меня было плохо. Как я ни пыталась заниматься литературой в школе, в голове лишь звенела пустота. Краткие содержания и сборники сочинений были спасением. Зато моему шпагату могла позавидовать даже Волочкова. И хоть я часто слышала, что этого все равно недостаточно, но какая уже разница?

– Куда мы все-таки идем?

– Ты же хотела посмотреть на звезды? – слишком радостно и задорно спросил Кирилл.

– Ты собрался пешком дойти до какой-нибудь деревни?

Кирилл озадаченно посмотрел на меня.

– Я не такой садист, как ты думаешь.

– То есть что-то все же есть? – Я толкнула его локтем в бок.

– Кто знает, – тихо сказал Кирилл и загадочно улыбнулся.

Я невольно скривилась. Кто знает? Я знаю. Потому что все, что Кирилл делал, – это издевался надо мной и испытывал на прочность.

Между тем мы подошли… к планетарию. Я ощутила себя полной дурой. Ну, конечно, где посреди дня еще можно увидеть звезды?

Кирилл по-джентльменски открыл передо мной дверь и пропустил внутрь. Очереди не было, а потому мы сразу купили билеты. Сначала нам провели быструю, я бы даже сказала, стремительную экскурсию. Затем завели в зал, и мы заняли свои места. Свет погас, а мое сердце, наоборот, наполнилось им.

Это было что-то нереально потрясающее воображение и проникающее глубоко под кожу. Каждая звезда, каждая планета, Солнечная система, галактика… Мы – крошечные песчинки во Вселенной. Настолько маленькие, незначительные, а где-то там, в далеком космосе, совсем другие миры. А может, и точно такие же, как наш, с морями и океанами, горами и пустынями, с птицами, насекомыми, животными и… людьми. Которые смотрят в эту же минуту в таком же планетарии на те же самые звезды.

Бабуля-экскурсовод рассказывала о том, что появлялось на куполе над нами. Я восторженно озиралась по сторонам, пытаясь рассмотреть каждый уголок и ничего не пропустить. Я сама не ожидала, насколько во мне откликнется эта тема. Настолько было захватывающе, что я абсолютно искренне схватила Кирилла за руку и не заметила, как просидела так все отведенное время.

Когда он начал поглаживать мои костяшки, я быстро глянула на него. В темноте его глаза мерцали не хуже звезд. Меня это захватило даже больше, чем то, что происходило вокруг. Я отвлеклась от представления и с замиранием сердца, едва дыша, смотрела в глаза Кириллу. И вот уже не нужна мне никакая другая галактика, ведь он рядом, прямо здесь. Мне захотелось его поцеловать, раствориться до микрочастиц и слиться в единое целое.

С Денисом таких чувств я не испытывала и ощутила укол совести. Снова. Отвернулась, чтобы не утонуть окончательно. Я позволила себе забыть о том, насколько Кирилл был невыносим за пределами планетария. Пусть думает, что это игра. Нельзя отходить от первоначального плана.

Кирилл протянул свободную руку и убрал мою выбившуюся прядь за ухо, медленно прошелся кончиками пальцев вдоль скулы, а затем откинулся на спинку кресла. Кажется, чтобы его победить, мне придется стать бесчувственным камнем. Я проигрывала всухую.

Вышла я из планетария с противоречивыми чувствами. Бесило то, что Кирилл буквально заставил меня посмотреть на него под другим углом, и теперь я не испытывала к нему ни раздражения, ни неприязни. Да, я бесилась оттого, что он меня перестал бесить.

Выйдя из прохладного зала, мы вновь окунулись в жару уходящего лета. Кожа вмиг покрылась испариной, и мне захотелось остудиться. Прямо перед входом стояла палатка с мороженым, и я рьяно направилась к ней, потащив за собой Кирилла.

– Ты будешь? – спросила у него.

– Не очень люблю сладкое.

– Хозяин – барин.

Я взяла себе эскимо и с предвкушением принялась открывать упаковку. Вкусила молочный шоколад, дала проникнуть в меня сливочному мороженому и застонала от удовольствия.

– Ты так аппетитно ешь. Неужели так вкусно?

Я протянула Кириллу лакомство, предлагая попробовать. Я думала, откусит чуть-чуть и успокоится, но он заглотил в себя почти половину.

– Эй! Так нечестно. Взял бы себе тоже, если так хотелось! – возмутилась я, осматривая остатки в руке.

– Не особо-то и хотелось. Слишком сладко.

Кирилл облизал губы, но кусок шоколадной глазури остался в уголке, и я без задней мысли протянула руку, чтобы вытереть. Ох, насколько ж надо быть тупой, чтобы так расслабиться рядом с ним? Ему мой жест явно понравился. Думаю, по моим глазам он прочитал, насколько я сама от себя всего этого не ожидала. Пришлось непринужденно улыбнуться и отдернуть руку.

– У меня где-то были салфетки. Не поможешь? – жестом попросила Кирилла открыть молнию на рюкзаке.

Мои руки были заняты. В одной уже таяли остатки мороженого, другая была вымазана. Кирилл шагнул навстречу, и спустя мгновение его язык уже слизывал подтеки с моих пальцев. Это было так неожиданно и дерзко, что я вся одеревенела. Он облизывал мои пальцы так, что я забыла, как дышать. Я буквально представила, что его язык находится не между указательным и средним пальцем, а где-то намного-намного ниже. Стало стыдно за такие мысли.

– Да что ты опять творишь! Я же этими руками трогала не пойми что!

– Ну и что с того?

– А потом носи тебе передачки в больничку.

– Это будет очень мило с твоей стороны.

Я выкинула подтаявшее нечто в урну и все-таки достала салфетки. Вытерла ими руки и сунула несколько Кириллу, чтобы протер и свое лицо.

– Ты такая заботливая.

– Прошу, молчи и ничего не говори.

– Как прикажешь, – и снова это его «как прикажешь».

– Когда ты такой послушный, у меня мурашки по спине.

– Майя, знаешь, тебе очень сложно угодить.

Я нахмурилась, а он улыбнулся. Как будто я просила мне угождать!

У Кирилла запиликал телефон, он хмуро посмотрел на экран, затем что-то быстро там понажимал и вернулся ко мне с немного пустым и серьезным взглядом. Его настроение изменилось как по щелчку пальцев.

Он пару секунд смотрел куда-то сквозь меня, а затем вернулся в привычное состояние.

– Не хочу тебя расстраивать, но мне нужно срочно уйти.

– Все в порядке? – обеспокоенно спросила я.

– Не принимай близко к сердцу. Появились срочные дела.

Кирилл прошел мимо меня к подъехавшему такси. Я моргала, не понимая, что вообще происходит. Кирилл подошел к машине, схватился за ручку двери, но затем остановился.

– Черт, – выругался он и резко развернулся.

Подлетел ко мне быстрее, чем я успела моргнуть, взял мое лицо в ладони и поцеловал. Легко, едва ощутимо. Это был скорее чмок, чем настоящий поцелуй. Он улыбнулся обворожительной улыбкой и прыгнул в такси. Я не успела ничего осознать.

Я ошалело прикрыла рот рукой. Меня трясло. И не от того, что он нарушил мои границы без предупреждения, а потому что мне захотелось большего. Мне оказалось этого недостаточно. Да я даже не думала о том, что мне это было нужно!

Теперь настала моя очередь смотреть пустым взглядом сквозь людей.

– Девушка, не стойте на дороге, – возмутился прохожий, и я вышла из ступора.

«Что это вообще было?!» – единственный комментарий, что возник у меня в голове.