1

Вторая половина дня. В районе Сёто стояла блаженная тишина.

– Рихито, мы уже почти дома. Вы в порядке? – оглянулась Итика. В тот же миг ее ослепил блеск золотистых волос юноши, сиявших, как тончайшие нити шелка.

Прошел уже месяц с тех пор, как она поселилась в особняке в Сёто, работая домработницей, но ее испытательный срок еще не подошел к концу. Наступил июнь, и небо уже затягивали предвещающие сезон дождей облака, но пряди волос Рихито все так же сверкали, отражая свет, словно само небо решило подчеркнуть его красоту. Впрочем, не только волосы, он будто весь светился – синие глаза, безупречно выточенные черты…

И вот этот ослепительный принц идет позади нее. И тащит три тяжелых пакета с продуктами.

«Нелепое сочетание», – подумала Итика, украдкой бросив взгляд. Идеальный красавец, словно сошедший с обложки журнала, и три мятых сумки-шоппера, набитые картошкой и соевым соусом.

Погода стояла жаркая и душная, так что Итика выбрала простую полосатую футболку с коротким рукавом и джинсы до щиколоток. Рихито в светлой льняной рубашке и хлопковых брюках выглядел на удивление вполне естественно. Но, несмотря на легко продуваемую одежду, он все равно покрылся испариной и то и дело перекладывал тяжелые сумки из руки в руку. Ему, очевидно, было непросто.

– Рихито, давайте я понесу! – не выдержала Итика и прошла к нему на два метра назад. – В конце концов, это моя работа – покупать и носить продукты!

Район Сёто примыкал к оживленному торговому кварталу Сибуя, но и тут находилось место не только для роскошных особняков. Несколько элитных супермаркетов предлагали самые свежие продукты своим зажиточным клиентам. В обязанности по ведению домашнего хозяйства входило и хождение по магазинам. Обычно Итика ходила за ними одна, но сегодня, пока она собиралась, Рихито вдруг предложил пойти вместе, ведь ему «все равно скучно». Итика возражать не стала, решив, что это будет просто прогулка вдвоем. Она и не планировала просить своего начальника таскать за нее сумки.

– Правда, отдайте, пожалуйста, я понесу, – повторила она, потянув за ручку бежевого шоппера.

– Все в порядке, – покачал головой Рихито. – Я донесу. Мы уже почти дома.

– Но вам ведь тяжело!

Сегодня в супермаркете устроили распродажу, так что Итика накупила кучу всего: пять килограммов риса, бутылку соевого соуса, молоко, четыре помидора, десять картофелин и еще множество мелочей. Так они забили целых три сумки. И Рихито упрямо тащил их сам, не позволяя девушке даже прикоснуться. Где это видано, чтобы заказчик носил за домработницу тяжести? Если об этом узнают в агентстве «Хидамари Хаус», ей точно влетит от начальства.

– Рихито, правда, давайте я понесу, – попробовала она еще раз.

– Нет. Такие тяжести тебе нельзя, – упрямо ответил он, хотя выглядел так, будто вот-вот рухнет. Капли пота скатывались по вискам, шаги становились неуверенными. Но он все упрямо шел вперед.

Итика не удержалась и тихо рассмеялась. Такой безупречный, сдержанный Рихито – и вдруг вот так, без защиты, с чуть смущенной улыбкой, в поту и с сумками в руках. И раз он готов показать себя с уязвимой стороны, значит, они сблизились?.. И он готов ей довериться и открыться?.. Эта мысль радовала Итику больше, чем любые слова.

«Я тоже должна постараться, – подумала она. – Чтобы мой испытательный срок наконец закончился, и я стала полноценной домработницей!»

С этими мыслями Итика подняла взгляд. Впереди показалась стена из черного гранита. Еще немного вдоль нее, и за поворотом можно было заметить ворота их особняка.

– Наконец-то дом… Рихито, спасибо, что понесли… – девушка не договорила, потому что впереди, прямо у ворот, стояла женщина.

На ней было белое платье, в руках она держала кружевной зонтик, а длинные темные волосы струились по ее плечам. Почувствовав их приближение, незнакомка медленно обернулась.

Какая очаровательная…

Чистая белая кожа, тонкие черты лица, теплый румянец на щеках, алые губы… И спокойный, холодноватый блеск в узких глазах. От нее исходила аура сдержанной утонченности, будто она сошла с картины. Хрупкая, тонкая, как фарфор. Казалось, если дать ей пакет с продуктами, она тут же сломается пополам.

Пока Итика стояла, пораженная ее изяществом, Рихито рядом вдруг резко выдохнул едва слышно:

– Микагэ…

– Мило, что ты помнишь меня, – уголки губ красавицы дрогнули. – Давненько не виделись… Рихито.

2

Красавица в белом платье у особняка оказалась клиенткой. Выходит, она столкнулась с некой загадкой и пришла за помощью к знаменитому благородному детективу. Рихито, сославшись на то, что ему необходимо переодеться, попросил Итику проводить гостью в дом и ушел к себе. Риндзо отправился за ним помочь переодеться.

Итика, как и было велено, провела незнакомку в гостиную. Та аккуратно присела на край дивана и грациозно перекинула за плечо копну длинных волос. Даже это простое движение выглядело настолько изящно, что у Итики сердце пропустило удар.

– Вы, должно быть, домработница? – вдруг обернулась женщина.

– Э-э… д-да! – едва не подавившись воздухом, выпалила девушка. – Я… Итика Митамура, домработница. Ну, пока еще на испытательном сроке.

– Понятно. А Рихито… прямо не узнать, – на алых губах мелькнула лукавая улыбка. Женщина тихо хихикнула своим мыслям, потом выпрямилась и посмотрела на Итику уже серьезно. – Рада знакомству, Итика. Меня зовут Микагэ Мёдзин.

– Микагэ Мёдзин… постойте, я где-то слышала это имя… – пробормотала себе под нос Итика, наморщив лоб.

Пока она силилась вспомнить, гостья достала из кожаной сумки книгу. С обложкой, где на фоне ночной сакуры выделялись имя и фамилия – Микагэ Мёдзин.

– Я писательница. А это мой последний роман.

– Не может быть! Вы та знаменитая писательница, госпожа Микагэ! – пораженно воскликнула Итика.

– Только не надо титулов и таких громких эпитетов, пожалуйста, – негромко засмеялась женщина. – Смущаюсь.

Итика наконец вспомнила ее. Мёдзин Микагэ, писательница, двадцать пять лет. Дебютировала в двадцать, еще студенткой. Сразу премия, слава, пристальное внимание общественности, звание гения. Ее новый роман уже месяц не сходил с первого места в рейтингах продаж. Все ее книги становились бестселлерами, у каждой наберется не меньше трехсот тысяч продаж. А в следующем году одну из них собирались экранизировать.

Итика вздохнула. Она знала о ее существовании, но никогда не видела фотографий. Кто бы мог подумать, что она не только гений, но еще и такая красотка?

А говорят, небеса не дают два дара одновременно… Чушь!

Микагэ явно досталось даже не два, а все пять. Как несправедливо, Итике в этом распределении не досталось ни красоты, ни денег.

– Прекрасный дом, – сказала Микагэ, оглядываясь по сторонам. – И подумать только, Рихито здесь хозяин. Раньше-то был совсем мальчишкой… удивительно.

Итике понадобилось несколько мгновений, чтобы остановить нарастающую волну комплексов, после чего она осторожно спросила:

– Госпожа Ми… То есть, Микагэ, вы давно знакомы с Рихито?

– Да, – кивнула та. – Я до восемнадцати жила в Германии. Училась в японской школе, где преподавала Анна, его мама. Она была замечательной. Я часто гостила у них, и мы с Рихито подружились. Он был сообразительным малым, но очень пугливым. Часто плакал.

– Правда? – удивленно моргнула Итика.

Девушка совершенно не могла поверить тому, что услышала. Взрослый Рихито часто выказывал высокомерие к окружающим и не боялся даже старшим сказать слово поперек. Представить Рихито, обычно такого холодного и уверенного в себе, плачущим мальчишкой? Немыслимо.

– Рихито мог начать хныкать по малейшему поводу. Стоило ему услышать гром или увидеть большую собаку, как он каменел от страха и начинал плакать, – улыбнулась Микагэ. – Приходилось брать его за руку и вести домой.

А ведь Микагэ была всего на восемь лет старше Рихито. Видимо, она стала ему старшей сестрой.

– Н-не может быть! – выдохнула ошарашенная Итика.

– А теперь вот вырос, стал детективом… – вздохнула Микагэ. – Дом, в котором они жили с Анной в Германии, был величественным, как замок. Впрочем, этот особняк не хуже. И даже не скажешь, что мы в самом центре Токио. Диву даюсь.

В этот момент дверь в гостиную открылась.

– И что же тебя так удивляет, Микагэ? – прозвучал знакомый голос.

Итика обернулась – и едва узнала его. Рихито был безупречен. Вместо привычного шнурка боло на его шее красовался строгий шелковый галстук, волосы аккуратно зачесаны назад. Казалось, в этот раз он приложил на порядок больше усилий, чтоб привести себя в порядок, чем обычно.

– Просто не ожидала, что ты так повзрослел, – мягко произнесла Микагэ, снова откинув непослушную прядь в сторону. – Я уехала из Германии, когда мне исполнилось восемнадцать. Значит, мы не виделись шесть… нет, даже семь лет. Ты стал таким красивым.

– А ты все такая же прекрасная, – ответил он спокойно.

– Спасибо. И… прости, – ее голос дрогнул. – Я не смогла приехать на похороны Анны. Слышала, что ты остался совсем один, но… я ничего не могла сделать…

– Все в порядке, – тихо сказал он.

– В другой раз я обязательно схожу к ее могиле. Вместе с тобой. Можем даже за руки взяться, как в детстве, если позволишь.

– Раньше ты за мной приглядывала, потому что старше, а теперь я буду сопровождать тебя, – с легкой улыбкой отметил Рихито.

– Как галантно, – усмехнулась Микагэ, но взгляд ее смягчился.

Поведение Рихито настораживало Итику даже больше, чем его внешний вид. Что-то тут не так. С ней он вел себя иначе, чем с кем бы то ни было.

– Прошу прощения, – вмешался Риндзо, появившись с подносом. На нем – чай и сладости. Итика поспешила помочь расставить чашки и тарелки, а потом вместе с дворецким отступила в угол гостиной.

– Спасибо, – кивнула Микагэ слугам и перевела взгляд на Рихито. – Итак… Позвольте представиться как положено. Меня зовут Микагэ Мёдзин. Сегодня я пришла как клиентка, уважаемый детектив. Слышала, в последнее время ты зарабатываешь на жизнь расследованием дел? У меня есть загадка, которую хочу доверить тебе.

– Это скорее хобби, чем заработок… А какая загадка? – Рихито сделал глоток чая, отставил чашку и посмотрел на нее серьезно. – Что случилось?

– Я ищу завещание своего отца.

От этих слов в комнате резко стало будто бы прохладнее.

– Твой отец умер? – прямо спросил Рихито.

– Да. Два месяца назад. Разрыв сосуда в мозгу, внезапная мгновенная смерть. Ты, наверное, помнишь его? Вы с ним встречались, когда ты еще жил в Германии.

– Конечно. Соун Мёдзин, художник… Картины он предпочитал подписывать просто именем.

Итика тоже знала это имя, оно было на слуху в Японии. Художник Соун писал маслом. Несколько его работ были представлены в учебниках по искусству и неизменно занимали почетные места на выставках.

– Он был приглашенным профессором в немецкой академии, – продолжил говорить Рихито. – Потом вернулся в Японию и полностью посвятил себя живописи. Но я и не знал, что он скончался.

– У отца было так много знакомых, что приглашать всех было накладно, – слабо улыбнулась Микагэ. – Так что мы провели похороны внутри семьи. Даже прессе ничего не сообщили.

– И теперь ты ищешь его завещание, – подвел итог Рихито.

– Да. Моя мама, его жена, умерла много лет назад от болезни, и теперь это моя обязанность, как дочери – выполнить его последнюю волю. За полгода до смерти он сказал, что написал завещание и положил его в сейф. Но я не могу открыть его – не знаю код. Десять цифр.

– Десятизначный код? – нахмурился он. – Он нигде не записал комбинацию?

– Должен был. Наверняка оставил подсказку где-то в доме, но, сколько бы я ни искала, так и не нашла. Думаю, он собирался сказать мне его лично… но не успел, – на мгновение на лице Микагэ отразилась глубокая печаль, но она быстро взяла себя в руки. – Правда, однажды он сказал фразу, которую я не могу забыть: «Код спрятан в единственной подделке».

– В единственной подделке?.. – повторил Рихито вполголоса.

– Да. Поэтому я и пришла. Рихито… нет, уважаемый детектив. Помоги мне разгадать этот шифр. Я должна исполнить последнюю волю отца. Прошу тебя, помоги! – глаза женщины блестели, голос дрожал.

– Хорошо, Микагэ. Я приму это дело, – Рихито поднялся, подошел и осторожно взял ее за руку.

– Правда?.. Ты мне поможешь?

– Конечно. Как я могу тебе отказать?

Итика смотрела, как они стоят напротив друг друга, рука в руке. И в этот момент ей вдруг показалось, что она попала в какую-то другую историю – не про детективов и тайны, а в сказку, где принц и прекрасная принцесса встретились вновь спустя долгие годы разлуки.

3

Итак, в центре всего – сейф, который проглотил завещание и теперь отказывается открываться. Но прежде чем судить, нужно увидеть все своими глазами. Так что компания отправилась в путь. Вел автомобиль Риндзо, рядом с ним на переднем сидении расположилась Итика, а на пассажирском – Рихито и Микагэ. Салон был просторный, но двое сзади сидели, прижавшись друг к другу, и оживленно беседовали.

– Я так растерялась, когда сейф не открылся, – призналась Микагэ, ее голос звучал мягко и певуче. – Думала, к кому обратиться… и сразу вспомнила о тебе, Рихито. Недавно в одном закрытом салоне я услышала, что ты теперь частный детектив. Спасибо, что согласился помочь.

– Салон, значит, – лениво откликнулся Рихито, прищурившись. – Когда я жил в Германии, мама иногда брала меня с собой на подобные встречи. Скукотища невероятная. Все пьют дорогой, но отвратительный на вкус чай и хвалят чужие платья или часы. Помню, мама ходила туда исключительно из вежливости.

– Наш салон немного другой, – улыбнулась Микагэ. – Там собираются люди искусства. Все-таки отец был художником. Однако все его посетители очень богаты, этого у них не отнять.

Итика слушала их разговор с переднего сиденья, и чем дольше слушала, тем сильнее ощущала, что оказалась не в своей тарелке. Насколько она не вписывалась в мир «настоящей аристократии». Она даже не понимала толком, про какие «салоны» шла речь, по голосу Микагэ было ясно одно – это что-то блестящее, дорогое и недосягаемое.

– Видимо, слухи обо мне быстро распространяются в их среде, – хмыкнул Рихито. – Толстосумы любят посплетничать.

– Ничего подобного, – с легким смехом возразила Микагэ. – Все нахваливали тебя, что ты такой талантливый детектив. Слышала, ты уже раскрыл несколько запутанных дел.

– Просто мое хобби.

– Хобби? – Микагэ приподняла бровь. – А ведь Анна, твоя мама, тоже была детективом, не так ли? Видимо, это у вас семейное. Я, конечно, хочу поскорее узнать, что с завещанием, но торопить тебя не стану. Делай все в своем темпе. Можешь обыскивать мой дом сколько хочешь. А если расследование затянется, то оставайся на ночь. Мне будет только приятно.

– Постараюсь закончить быстро, – спокойно ответил Рихито. – А ночевку в твоем доме оставлю на потом, когда найдем разгадку. Тогда и отдохнем спокойно.

– Хи-хи, – рассмеялась она. – Раньше мы часто устраивали ночевки. Интересно, чем мы займемся теперь, спустя столько лет после последнего раза?

– Оставлю на твое усмотрение, Микагэ, – улыбнулся в ответ Рихито.

Слушая эту бесконечную приторную беседу из-за спинки сиденья, Итика почувствовала тошноту.

И зачем я вообще поехала?

Она просто села в машину, потому что Рихито так сказал. Но ведь она всего лишь домработница на испытательном сроке. Если бы умела, как Риндзо, обращаться с техникой и драться как мастер айкидо, – это одно дело. Но присутствие в расследовании человека вроде нее казалось лишним. Она не считала себя ни умной, ни красивой, и денег у нее особо не было. Она ведь просто путается под ногами. Тем более рядом с Рихито теперь Микагэ – ослепительная, утонченная, уверенная в себе. На ее фоне Итика казалась просто тенью.

Если Рихито скажет: «Возвращайся домой», – я уеду без вопросов.

Итика вздохнула и машинально прижала потяжелевшую ладонь к груди.

– Вон там! – оживленно сказала Микагэ. – Уже мой дом видно.

– О-ого?! – Итика невольно вскрикнула. – Ничего себе!..

В лобовом стекле появился особняк. Нет, настоящий дворец! По мере того, как машина приближалась, за оградой поднимался острый шпиль, и весь фасад рос, нависая над ними.

– Впечатляет, – заметил Рихито. – Вот он, дом великого художника Соуна Мёдзина. Я слышал, что особняк большой, но не думал, что настолько. Хотя, если его картины действительно продаются за сотни миллионов иен, то ничего удивительного.

– Ты преувеличиваешь, – засмеялась Микагэ. – Дом старый, и ремонтировать его приходится каждый год. На деле – одно мучение. И твой особняк, между прочим, тоже великолепен. До станции Сибуя рукой подать.

Итика слушала краем уха, но оторваться от вида не могла. Перед ними возвышалось нечто, похожее на викторианский замок, утопающий в зелени сада. Хотя формально они все еще были в Токио, казалось, будто попали за границу.

– Наша семья владеет землей здесь, в квартале Кита, еще с эпохи Мэйдзи, – сказала Микагэ. – Дом принадлежал родителям отца, дедушке и бабушке. Отец был человеком творческим: как только продавал картину, сразу что-нибудь перестраивал. Так и получился замок. Внутри, кстати, еще интереснее. Риндзо, пожалуйста, притормозите у входа.

Автоматические ворота медленно разошлись, и машина въехала на территорию. Через минуту они остановились перед главным подъездом.

Риндзо первым вышел из машины, обошел ее и открыл заднюю дверь. С легким поклоном предложил выйти Микагэ и Рихито. Итика в свою очередь выбралась из машины сама и застыла, задрав голову.

Особняк возвышался над ней, словно ожившая декорация из фильма. Где-то в небе сверкал на солнце кончик шпиля. Главное здание – трехэтажное, с десятками окон. А вокруг простиралась территория сада с цветами и искусственным прудом с фонтаном, из которого била прозрачная вода. Дом Рихито в Сёто, конечно, тоже был роскошным, но здесь все выглядело по-настоящему грандиозно. Итика стояла, не в силах вымолвить ни слова, когда массивная дверь особняка вдруг распахнулась.

Из дома, почти подпрыгивая на ходу, выскочила девушка в белой рубашке и зеленой юбке длиной до щиколоток. Ее черные как смоль волосы были заплетены в косы. Лицо усеивали веснушки, а еще она носила очки в толстой оправе. Она собиралась позвать Микагэ, но осеклась, увидев ее в компании незнакомых людей.

– Здравствуйте. Меня зовут Нанако Вакабаяси.

– Нанако – моя дальняя родственница, на год младше меня, – пояснила Микагэ, похлопав девушку по плечу. – Ее родители умерли около шести лет назад, и, поскольку у нее не было других родственников, мой отец взял ее к себе. Заботился о ней, пока она не окончила университет, и теперь Нанако работает моей секретаршей.

– Ну что вы, я просто помощница… – покачала головой та. Ее косички покачивались из стороны в сторону, а очки сползли с носа.

Хотя она была примерно одного роста с Микагэ, стоящей рядом, Нанако казалась гораздо ниже. Вероятно, сказывалась разница статусов.

– А ты куда так спешила? – обратилась к девушке хозяйка дома.

– Ах, да! – хлопнула в ладоши Нанако. – Я хотела передать, что звонили из музея «А». Они просили перезвонить, как только у вас будет время.

Выслушав доклад своей секретарши, Микагэ достала смартфон из кожаной сумки, висевшей у нее на плече.

– О, на моем мобильном тоже есть пропущенный звонок. Выключила звук и не заметила… Нанако, я позвоню, а ты пока не могла бы показать Рихито и остальным наш дом. А через полчаса приходите в студию отца. К тому времени я закончу разговор и объясню, как работает сейф.

– Хорошо! – Нанако глубоко поклонилась и проводила Микагэ взглядом.

Когда та окончательно скрылась из виду, Нанако повернулась к гостям:

– Тогда, вместо госпожи Микагэ, я покажу вам дом, – сказала она с легкой улыбкой. – Начнем, пожалуй, с сада.

Она двинулась вперед, мягко стуча каблуками по каменным плитам, и, пока шла, воспользовалась возможностью, чтобы снова представиться.

От входа вдоль здания тянулась аккуратная каменная дорожка. Через каждые десять метров стояли изящные фонари, а по обе стороны росли кусты и цветы. Над головой пели птицы.

– Какой чудесный сад, – прошептала Итика, наклоняясь к Риндзо. – Настоящий парк.

– Да уж, – согласился пожилой дворецкий, бросая взгляд на идеально подстриженный газон. – Ухаживать за таким очень трудно, полагаю.

Нанако, услышав их разговор, весело обернулась.

– Бывает, сюда случайно заходят люди, думая, что это общественный сад, – рассмеялась она. – Но, если уж зашли, мы обычно предлагаем им не торопиться и осмотреться. У нас тут теплицы, клумбы, беседки. Когда погода хорошая, можно гулять часами. Сегодня покажу коротко, но, если будет время, обязательно приходите просто так, рассмотрите все как следует.

– Часами?! – Итика чуть не споткнулась. – Неужели сад такой огромный?

– Да, – кивнула Нанако, ее темные косы качнулись. – Вся территория вместе с домом – примерно тридцать тысяч квадратных метров.

– Тридцать… тысяч?! – переспросила Итика, не до конца осознавая масштаб.

Рихито, идущий чуть позади, тихо добавил:

– Это примерно девять тысяч семьдесят пять цубо. Участок в Сёте, где я живу, – меньше тысячи. Значит, этот примерно в десять раз больше.

И только получив числа для сравнения, Итика осознала, насколько это много.

– В десять раз?! Это же… не дом, а настоящий замок!

Скоро они вышли на широкую зеленую лужайку за зданием.

– Господин Соун часто делал здесь наброски, – сказала Нанако. – Многие картины, где изображен сад, были написаны именно отсюда. Хотите посмотреть? Они висят в доме.

После прогулки вокруг особняка компания вернулась ко входу.

– Дом кажется запутанным, но на самом деле все просто, – объясняла Нанако, ведя их внутрь. – На каждом этаже можно пройти по коридору кругом. И почти все картины на стенах – работы господина Соуна.

Они начали осмотр с первого этажа. На стенах висели десятки полотен в резных рамах – густые мазки, яркие краски, узнаваемый почерк мастера.

– Замечаешь, – сказал Рихито, прищурившись, – в каждой работе есть зеленый цвет. Иногда он едва заметен, иногда доминирует, но глаз неизменно цепляется именно за него.

Итика присмотрелась, и действительно, в каждой картине присутствовал зеленый. Где-то это были сады с пышными газонами и горные пейзажи, а где-то ярко-зеленая гусеница поедала сухой лист. Очевидно, зеленый цвет являлся центром композиции.

– Верно! – обрадовалась Нанако. – Господин Соун обожал зеленый. Говорят, все главные детали в картине он выделял именно этим цветом. Многие называли его «зеленым художником».

Они решили пока отложить осмотр каждой комнаты по отдельности и вместо этого осмотреть весь особняк. Обошли первый этаж, потом второй, потом третий, и везде висели картины с теми же зелеными акцентами. Всего, на глаз, около сотни, и каждая поражала великолепием.

– Нанако, мы видели, у замка есть шпиль, – спросил Рихито, остановившись. – Это декоративная часть, или туда можно попасть?

– Нет, туда нельзя войти. Просто украшение. Господин Соун любил перестраивать дом, добавлять необычные детали. И внутри вы еще не все видели. Особенно его мастерскую, вот уж где он дал волю фантазии, – девушка взглянула на часы. – Полчаса почти прошли. Пойдемте в мастерскую. Думаю, госпожа Микагэ скоро присоединится.

Они направились по южному коридору третьего этажа. Туда, где, по словам Нанако, находилась самая солнечная комната.

– Только… не пугайтесь, – предупредила она, положив руку на дверную ручку.

Итика насторожилась, вдохнула поглубже. Но как только дверь открылась, она громко ахнула.

– Это что… все зеленая краска?!

Все стены, потолок, мебель были исписаны краской. Повсюду виднелись хаотичные рисунки, похожие на детские каракули или ранние наброски: люди, звери, странные существа. С потолка на гостей глядел огромный пес с раскрытой пастью, словно собирался проглотить любого, кто войдет.

– Господин Соун превратил комнату в холст, – пояснила Нанако с виноватой улыбкой. – Иногда закрашивал все и начинал с нуля.

От такого вида Итику охватила смесь восторга и замешательства. У стены стояла кровать, но спать в окружении таких стен казалось девушке форменным безумием. Художники – непостижимые существа. Посреди хаоса выделялась одна-единственная «нормальная» картина, которая стояла на невысоком мольберте.

– Это Микагэ, – сразу заметил Рихито.

На полотне была изображена женщина в белом платье с длинными черными волосами и чуть насмешливой улыбкой. На фоне – алые розы.

– Да, – тихо сказал Риндзо, – как прекрасно…

– Это последняя работа отца, – раздался за спиной голос.

Все обернулись. В дверях стояла сама Микагэ, словно сошедшая с этого портрета.

– Он написал ее полгода назад, – продолжила она. – По фотографии. Назвал «Портрет писательницы».

– Госпожа Микагэ, простите, – подскочила к ней Нанако. – Я слышала, вы говорили по телефону, что собираетесь продать картины господина Соуна музею «А»?

– Да, – спокойно ответила та. – Сделка уже почти оформлена. Скоро приедут перевозчики, будь готова.

– Понятно… – Нанако чуть сникла и отступила к стене.

– А теперь, – сказала Микагэ, – посмотрим сейф.

Она взяла Рихито за руку и подвела к стене, покрытой зелеными мазками. Приглядевшись, Итика заметила легкий контур дверцы, почти сливавшийся с поверхностью. Кроме того, на высоте детского плеча выстроились кнопки с цифрами.

– Вот он, – сказала Микагэ. – Его делали на заказ. Отец велел встроить его прямо в стену. Очень прочный, без кода не открыть. Если не найдется код, то придется ломать всю стену… или даже комнату.

Вероятность необходимости сносить комнату целиком поражала воображение, но явно была недалека от реальности. Сама стена деревянная, а дверца сейфа, похоже, сделана из толстой железной пластины. По размеру примерно квадратный метр. На нее были наклеены такие же обои, как и на всю стену, поэтому она была почти незаметна. Чтобы взломать такую дверцу, понадобится мощная дрель или паяльная лампа.

– Код состоит из десяти цифр, – Микагэ осторожно коснулась кнопок, стоявших в ряд по диагонали. – В сейфе лежат завещание и, возможно, чертежи, идеи, бумаги на собственность.

– Но код мы не знаем, – уточнил Рихито.

– Да, только подсказку, – вздохнула Микагэ. Даже с опущенной головой она оставалась все такой же прекрасной. – «Код спрятан в единственной подделке». Где же отец записал шифр от сейфа…

– А если просто попробовать все комбинации? – хлопнула себя по ладони Итика. – Однажды подберем!

Блестящая же идея! Итика мысленно похвалил себя. Но почему-то все разом повернулись к ней.

– Чего? – растерялась она.

– В теории это действительно может сработать, – вздохнул Рихито. – Но, Итика, как ты думаешь, сколько лет понадобится, чтобы перебрать все варианты?

– И сколько?

– Посчитай. Комбинация сейфа состоит из десяти цифр. От 0000000000 до 9999999999. Десять миллиардов возможностей. Допустим, если на ввод десятизначного числа и проверку, открывается ли сейф, уходит одна секунда, то на проверку всех комбинаций уйдет десять миллиардов секунд. Итак, сколько лет в десяти миллиардах секунд?

– Я не… – Итика едва ли могла вычислить такое огромное число на ходу.

– Если предположить, что в году триста шестьдесят пять дней, – продолжил математику Рихито, – то это три миллиона сто пятьдесят три тысячи шестьсот секунд. Разделим десять миллиардов на это число… Ну, грубо говоря, получится триста семнадцать лет.

– Т-триста семнадцать?!

– Если ты все еще хочешь попробовать, то вперед. Может быть, первая цифра, которую ты нажмешь, будет правильной. Хотя вероятность этого составляет один к десяти миллиардам. Попробуем?

– Нет уж, спасибо, – Итика мигом отступила к стене.

– Придется искать записку с кодом. Или… вскрывать. В целом, я не против, даже если комнату придется разрушить. Просто студия, расписанная каракулями. Но Нанако против, – тяжело вздохнула Микагэ, бросив взгляд в сторону своей секретарши с косичками.

– Конечно, против! – вспыхнула Нанако, сжав руки в кулаки. – Это же одна из работ господина Соуна! Этот зал – произведение искусства!

Итике тоже казалось, что в комнате нет ничего особенного, но было очевидно, насколько она важна для Нанако. Похожа, та очень уважала его творения. Даже Микагэ смягчилась:

– Ладно. Ладно… я тоже не хочу рушить дом, – она повернулась к Рихито. – Мы надеемся на тебя. Найди код!

– Найду, – уверенно сказал он. – Думаю, уже знаю, где искать.

– Правда?! – лицо Микагэ просветлело от надежды. Итика тоже была немало удивлена. Когда это Рихито успел что-то понять?

– Господин Соун сказал, что код спрятан в «единственной подделке». Значит, где-то среди этих картин есть фальшивая.

– Как сюда могла проникнуть фальшивка? – элегантно наклонила голову Микагэ.

– Здесь так много картин, которые он написал. Возможно, при жизни он заменил одну из них подделкой.

– И на этом поддельном полотне скрывается код? – догадалась Итика.

– Именно, – подтвердил детектив.

– Гениально, Рихито. Мой отец вполне мог заменить собственную картину подделкой, он любил выдумывать всякие шалости. Значит, надо осмотреть картины в доме, – Микагэ огляделась, остановилась взглядом на своем портрете, после чего подошла к нему и провела рукой. Творение и модель, – Только не в этой. Я видела, как он ее писал. Это точно оригинал.

Слова дочери, которая жила под одной крышей с художником, имели смысл. Кроме того, судя по всему, это был подарок. Портрет лучился безграничной любовью, и было трудно считать его подделкой.

– Если позволите, я начну проверку прямо сейчас, – Риндзо расправил плечи и поклонился.

– Отлично, – сказал Рихито, щелкнув пальцами. – Давайте поделимся на группы и найдем «единственную подделку»!

Так в доме гениального художника началась новая охота – охота за поддельной картиной, в которой, возможно, скрыт ключ к сейфу… и к загадке, оставленной Соуном Мёдзином.

4

– Эх… Микагэ… – пока Итика в который раз внимательно рассматривала одну из картин, за спиной вновь послышался протяжный вздох Рихито уже, кажется, пятнадцатый по счету.

– Ох… Микагэ… – шестнадцатый. Терпение лопнуло.

– Послушайте, Рихито! Может, хватит уже? Только настроение портите!

Она обернулась, возмущенно глядя на блондина, и тяжелая папка с надписью «Каталог работ Соуна» едва не выскользнула у нее из рук. Сейчас они медленно двигались по первому этажу особняка, сверяясь с каталогом и внимательно осматривая каждую картину на стене.

Задача перед ними стояла непростая: найти шифр от таинственного сейфа. А подсказка – «единственная подделка». То есть среди сотни картин должна быть всего одна фальшивка. Найди ее – и найдешь код.

На словах казалось легко. Но стоило начать проверку, как Итика поняла: это испытание на выносливость. Каждую картину нужно было сравнить с фотографией из каталога, проверить рамку, а иногда и снять полотно со стены, чтобы взглянуть на оборот. И так десятки, сотни раз.

Количество просто поражало воображение. Одни висели в длинных коридорах, другие – в просторных залах, третьи – в выставочных комнатах. И в каждой десятки полотен. А им нужно всего одно. Одна-единственная подделка.

Тридцать тысяч квадратных метров… Это слишком!

Через полчаса после начала поисков Итика уже еле держалась на ногах. А постоянные вздохи Рихито добивали окончательно.

– Вы так вздыхаете, будто скучаете по Микагэ, – заметила она, бросив на него испытующий взгляд.

– Не говори так. Неловко как-то сразу. Просто мы давно не виделись, и я хотел поговорить. Вот и все, – прекрасное лицо Рихито, достойное греческой скульптуры, слегка исказилось.

– Ну, сейчас-то вы не поговорите. Микагэ работает вместе с Нанако, им не до этого.

Микагэ – популярная писательница. До дедлайна оставалось мало времени, и она со своим секретарем заперлась в кабинете, поручив все расследование Рихито. Так что картины в коридоре проверяли они с Итикой, а Риндзо занимался выставочными залами.

Судя по всему, Рихито рассчитывал провести расследование в компании ослепительной Микагэ, а не в обществе своей домработницы на испытательном сроке. Так что его тоска вполне объяснима. Но если он продолжит в том же духе, дело никуда не сдвинется.

– Ну-ну, Рихито, не отвлекайтесь. Ищем подделку. А пофлиртовать с Микагэ сможете потом, когда сейф откроем.

– Звучишь вульгарно, Итика, – нахмурился он, но отрицать смысл сказанного не стал.

Итика вздохнула. Кажется, она поняла: Микагэ, вероятно, была первой любовью Рихито. Мальчишка, влюбленный в красивую соседку, – ничего необычного. И вот теперь, спустя семь лет, они встретились снова. Неудивительно, что Рихито снова зажегся. Даже прическу и галстук сменил, лишь бы впечатление произвести.

И все же…

– Может, уж лучше признаетесь ей, чем ходить вздыхать без конца? Скажите ей прямо, если любите!

– Опять ты все переворачиваешь, – поморщился он. – И вообще… признание уже было.

– Что?! – Итика едва не выронила каталог от неожиданности. Она-то была уверена, что он мучается от неясности отношений. – Вы уже признавались?!

Он отвел взгляд.

– И… каков ответ?! – допытывалась она, почти подпрыгивая.

– Без комментариев, – сказал он сухо. – Между мной и Микагэ немало дорогих воспоминаний. И я не хочу, чтобы кто-то вроде тебя, Итика, у которой нет никакого романтического опыта, говорил мне, что делать.

– Простите, что?! У меня, между прочим, есть опыт! И не один! Я… апчхи! – на весь коридор разнесся звонкий чих.

– Ну вот, – цинично усмехнулся Рихито, приглаживая золотистые волосы. – В прошлый раз, когда ты говорила то же самое, ты тоже чихнула. Тебя сдает твое собственное тело, удивительно. Но со стороны наблюдать забавно.

Итика залилась краской. Только что она чувствовала себя победительницей в споре, но теперь положение изменилось с точностью до наоборот.

– Ладно, – сказал он, все еще улыбаясь. – Немного устал. Надо бы сменить обстановку.

– Что? Рихито! Куда вы?! – окликнула она, торопливо следуя за ним.

Он подошел к большой двери и, не раздумывая, потянул за ручку.

– Внутри вроде просторно. Зайдем?

– Нельзя так просто… – начала Итика, но Рихито уже скрылся за дверью. Пришлось идти следом. – Ух ты… сколько же здесь книг!

Комната действительно поражала. Просторная, не меньше двадцати татами, и вся, до самого потолка, уставлена книжными шкафами. В центре стоял стол, заваленный стопками книг и бумаг. Только другой, письменный стол у окна выглядел относительно опрятно, хотя и там громоздились тетради и документы.

– Библиотека? – предположила Итика, обводя помещение взглядом. Каталог она временно положила на стол.

– Похоже на то, – отозвался Рихито, проводя пальцами по корешкам. – Здесь можно найти все, что угодно, от энциклопедий до карт и художественных романов. Есть даже зарубежная литература.

Книги сильно различались по форме, от впечатляющих твердых переплетов до мягких обложек. Некоторые были еще совершенно новыми, а другие – старыми томами с потёртыми углами.

Рихито какое-то время не отрывал взгляда от книг, и тут за их спинами раздался мягкий голос:

– О, Рихито. Вот ты где.

– Микагэ! – мгновенно просветлел Рихито.

Ну надо же, как быстро настроение улучшилось…

А ведь совсем недавно зеленел от уныния. Игнорируя хмурый взгляд Итики, Микагэ и Рихито заговорили друг с другом.

– Закончила работать? – спросил Рихито.

– Пока нет. Просто захотелось отвлечься. Проходила мимо и услышала вас.

– Я так понимаю, мы в библиотеке?

– Да. Здесь книги отца, но в основном мои. И художественная литература, и справочники, которые я использую в исследованиях для своих романов.

– Ты всегда любила читать, – мягко сказал он.

– Ты помнишь… – улыбнулась Микагэ. – А еще меня Анна часто хвалила, когда заставала с книжкой.

– Я помню все, что связано с тобой.

Итика прикусила губу. При такой атмосфере ей хотелось раствориться в воздухе. Но другого выхода из библиотеки не было, кроме как пройти мимо этих двоих. Пришлось затаиться в углу и делать вид, что рассматривает книги.

– Я тоже хотел бы больше читать, – продолжал Рихито. – Вот, хотя бы две книги из тех, что здесь есть, я знаю.

Он указал на стол. Там лежали два тома японской классики в переводе на современный язык. Даже Итика слышала их названия, хотя в целом читала достаточно редко.

– Я все еще мало знаю о японской культуре, но эти книги очень помогли, – сказал он. – А тебе, как писательнице, они что дали?

– Хм… Они глубокие, заставляют думать. Но… лучше взгляни-ка сюда, Рихито, – Микагэ провела рукой вдоль нижней полки. – Здесь мои собственные книги. Самая левая вышла совсем недавно, в прошлом месяце.

И действительно, на полке стояло около двадцати томов в мягком и твердом переплете – все с именем автора Мёдзин Микагэ.

– Впечатляет, – сказал Рихито. – Прости, я еще ни одной не прочитал. После приезда в Японию как-то не до книг.

Он не стал уточнять, что последние месяцы его жизнь состояла из расследований, недосыпа и попыток справиться с прошлым.

– Ничего страшного, – улыбнулась Микагэ. – Можешь взять любые. Хочешь – подпишу.

– Тогда, пожалуй, возьму. Какую посоветуешь?

– Все хорошие, – лукаво ответила она, – но если выбирать одну, то тогда бери новую. Обложку нарисовал известный иллюстратор.

Она сняла с полки том в темно-синей обложке, где на фоне ночного неба цвела сакура. Рихито бережно взял книгу, полистал и поднял глаза.

– Выглядит интересно. О любви?

– Да. История студентки из университета искусств, влюбленной в художника-фрилансера. На ее пути встречается множество препятствий… – Она многозначительно улыбнулась.

– Например, соперница? – поддел он беззаботно.

Но Микагэ резко стушевалась и посерьезнела. Но уже через минуту снова расцвела в чарующей улыбке.

– Прости, но лучше прочти сам. Иначе испорчу тебе впечатление.

– Справедливо, – кивнул он.

Микагэ шагнула ближе и, почти касаясь плечом, забрала книгу из его рук.

– Тогда я подпишу ее для тебя. Заберешь позже… или, может, останешься сегодня у меня? – Микагэ взглянула ему прямо в глаза.

– У тебя? Но… неудобно же, – пробормотал он.

– Почему? Мы ведь уже ночевали вместе, помнишь? Когда я приходила в гости к вам с Анной. Было так весело.

– Да… было, – тихо ответил он.

– Она часто угощала меня домашней едой. А однажды приготовила на ужин, – улыбнулась своим воспоминаниям Микагэ, – твое «особенное блюдо». Помнишь? Оно было божественным.

– Особенное блюдо?.. – Рихито словно остолбенел. В следующее мгновение схватил Микагэ за руку. – Что именно?! Мама сама готовила?!

– Эм… да, – моргнула женщина, удивленная внезапным напором детектива. – Анна сказала, что готовит этот суп, когда случается что-то хорошее. Свет тогда был приглушен, но я все же смогла рассмотреть, что в тарелке был суп. С чем-то мягким внутри.

– Суп! – Рихито щелкнул пальцами. Итика распахнула глаза.

– Это же то самое блюдо, который вы ищете! – воскликнула она.

Да, несомненно. Таинственное «особенное блюдо» матери оказалось супом.

– Микагэ, пожалуйста! – горячо сказал Рихито, снова сжав руку своей подруги. – Ты не помнишь, что именно было в нем? Какой вкус, какие ингредиенты?

Итика, затаив дыхание, ждала ответа.

– Прости… больше ничего не вспомню, – наконец сказала она.

– Жаль, – выдохнул он, отпуская ее руку. – Но все равно спасибо. Я хотя бы узнал, что это был суп. Уже шаг вперед.

– Тогда рада, что помогла хоть немного, – мягко улыбнулась Микагэ. – Ну, мне пора. И да, я подпишу книгу.

Она взяла том с ночной сакурой и направилась к двери. Рихито последовал за ней, но вдруг остановился у полки.

– А это что… – пробормотал он, вынимая старую книгу в потертой мягкой обложке.

Итика не узнала название, но похоже это был перевод на японский какого-то иностранного автора. Рихито перелистал книгу, замер – и неожиданно вскинул взгляд.

– Микагэ! Эта книга… – Он держал ее так, будто в руках было нечто драгоценное.

– Хм? Что-то не так? – спросила она с легкой улыбкой, оборачиваясь.

– Я… А нет, неважно, – Рихито вдруг растерялся, взгляд его потускнел. Он медленно опустил руку.

– Ладно, тогда оставляю вас с расследованием, – с этими словами Микагэ вышла за дверь.

В библиотеке, переполненной книгами, воцарилась тишина. В углу остался сидеть, сгорбившись, опустив плечи и уставившись в пол, красивый молодой аристократ.

5

На следующее утро Итика, Рихито и Риндзо вновь прибыли в дом семьи Мёдзин.

Вчерашний день они закончили с пустыми руками и вернулись в особняк в Сёто. Итика была уверена, что Рихито останется ночевать, ведь это был такой заманчивый шанс вдоволь наговориться с Микагэ, но он уехал вместе с остальными.

Да и в целом он вел себя как-то странно…

Сразу после того, как они с Микагэ разошлись в библиотеке, Рихито словно замкнулся в себе. С тех пор он почти не разговаривал и все время ходил с отсутствующим видом.

Итика и сегодня занимались проверкой картин в коридоре, но при таком состоянии их главного детектива дело не двигалось вовсе. Даже после обеда, когда они с новыми силами вернулись к поискам, Рихито оставался таким же угрюмым. Минут десять назад он вдруг заявил:

– Хочу побыть один. Давайте пока разойдемся, – и просто ушел.

Это был совсем не тот Рихито, которого знала Итика. Хотя он занимался своим любимым делом – решением головоломок, он казался совершенно рассеянным. И даже с Микагэ, о которой он столько говорил и которую, казалось, боготворил, сегодня почти не перекинулся словом. Что с ним случилось? Вчера ведь он наконец узнал хоть что-то о том самом блюде своей матери, которое так долго пытался найти…

«Ой! Как же затекли руки!» – спохватилась Итика, когда тяжелый каталог картин Соуна чуть не выскользнул у нее из рук.

Картин, развешанных по коридорам, хватало, но в выставочном зале их было вдвое больше. Там сейчас один работал Риндзо. Хотелось бы поскорее закончить с этим участком и помочь ему.

Микагэ после обеда уехала в Художественный музей «А» на встречу по поводу продажи картин Соуна. Секретарь Нанако осталась работать в доме.

Итика крепче сжала в руках каталог и решительно повернулась к стене с картинами. Через полчаса она закончила осмотр первого этажа, но никакой информации о коде от сейфа так нигде и не нашла. Плечи ныли от тяжести каталога, который приходилось везде таскать, глаза слезились от усталости. Вздохнув, она направилась к лестнице.

– А-а-ай!

На повороте кто-то врезался в нее так, что каталог вылетел из рук и взмыл в воздух. Раздался протяжный крик, а за ним – глухой грохот.

– О нет! Нанако! Вы в порядке?! – Итика с ужасом поняла, что столкнулась с Нанако, которая случайно попалась навстречу. У Итики просто каталог из рук выпал, а вот секретарь Микагэ, похоже, грохнулась на пол.

– Ой-ой! Простите! Простите, Итика! – пролепетала Нанако, поспешно поднимаясь и кланяясь.

– Нет-нет, вы-то тут ни при чем, это я засмотрелась! Простите! Не ушиблись? – Итика оглядела ее с головы до ног. К счастью, крови видно не было, но под ногами валялась целая россыпь бумаг и ручек. Все, что было у каждой из них в руках, теперь вперемешку валялось на полу.

– Все хорошо. Главное, компьютер цел, – Нанако с облегчением прижала к груди тонкий ноутбук. При падении она буквально прикрыла его собой, словно мать, заслоняющая ребенка.

– Там, наверное, что-то важное? – осторожно спросила Итика.

– Да, – кивнула та серьезно. – Черновики романов. Некоторые незавершенные. Так что для меня они дороже жизни.

– Романов… Микагэ?

– Конечно. Это ее рукописи.

– Вот как… И правда, ценные документы. Хорошо, что ноутбук цел! – с облегчением вздохнув, Итика присела на корточки, чтобы собрать разлетевшиеся бумаги. К ней присоединилась Нанако.

Каталог «Произведения Соун» Нанако составляла сама. Она фотографировала картины на цифровой фотоаппарат, печатала снимки на цветном принтере и вставляла в прозрачные файлы формата А4. При падении несколько листов вылетело. Итика быстро собрала их и вернула на место.

– Все свое я собрала, давайте теперь помогу вам, – сказала она, садясь рядом.

– Ох, простите! – смутилась Нанако. – Я просто несла недоделанные материалы в библиотеку, а потом решила взять и ноутбук… вот и не удержала все вместе. Лучше бы дважды сходила.

– Да бросьте, это же я в вас врезалась, – улыбнулась Итика.

Обе продолжали собирать бумаги. На некоторых страницах был напечатанный текст. Видимо, их раньше скреплял зажим, но он отлетел при падении. Пробегая глазами строчки одной из поднятых бумаг, Итика вдруг узнала знакомые названия книг, которые вчера видела в библиотеке. На одном листе печатного формата были аккуратно написаны названия романов и их краткое содержание. Хотя Итика никогда не читала книг Микагэ, беглого просмотра было достаточно, чтобы понять сюжет и задумку.

– Это и есть «недоделанные материалы»?

– Да, – подтвердила Нанако, моргнув своими большими круглыми глазами под очками. – Я составляю для нее каталог. Микагэ скоро будет встречаться с издателями, и нужно иметь под рукой сводку всех прошлых книг. Я собиралась пойти в библиотеку, чтобы уточнить, про все ли написала…

– Здорово, – восхитилась Итика. – По этой подборке сразу видно, о чем ее книги! Вы прямо профессионал.

– Ну… я ведь ее секретарь, – скромно улыбнулась Нанако. – Микагэ часто появляется в прессе, у нее масса дел, вот я и помогаю, чем могу.

Когда они закончили собирать бумаги, Итика подняла и каталог, и материалы.

– Раз вы шли в библиотеку, давайте я помогу донести.

– О нет, что вы! У вас же свое расследование…

– Пустяки. Все равно по пути. А вы несете ноутбук, который «дороже жизни», – подмигнула Итика. Нанако тихо рассмеялась и благодарно кивнула. Они вдвоем прошли по коридору и вскоре вошли в библиотеку.

– Не могу не поражаться этой коллекции книг! – выдохнула Итика, оглядывая полки.

Она поставила каталог на письменный стол. Нанако следом опустила ноутбук.

– И не говорите. Я обожаю книги, поэтому, если есть свободная минутка, сижу здесь. Это мое второе любимое место в доме. Первое – там, где висят картины Соуна… – на веснушчатом лице пролегла легкая тень. Итика вспомнила: картины скоро собирались продать. А Нанако была против этого.

– Вы, наверное, очень любите работы покойного господина Соуна, да?

– Да! Безумно! Но еще больше я любила самого Соуна. Он взял меня к себе, когда я осталась одна, относился как к дочери… Даже за поднесенную чашку чая хвалил! Короткое, но счастливое время, – она опустила глаза. – Если госпожа Микагэ продаст его картины, из дома исчезнет все, что напоминало о нем. Я просто… не выдержу…

Воцарившаяся тишина сказала больше, чем слова. Итика почувствовала, как сердце сжимается. Связь между Нанако и художником была настоящей, почти родственной.

– А нельзя ли… хотя бы часть картин оставить? – спросила она.

– Я бы хотела. Но все наследство, включая картины, теперь принадлежит госпоже. Она решает, как ими распорядиться.

– Но ведь вы тоже родственница Мёдзинов, верно? Может, что-нибудь оставил вам в наследство?

Для выросшей в бедности Итики термин «наследство» был в значительной степени незнакомым. В лучшем случае она слышала его в сериалах. И оттуда она узнала, что даже совершенно посторонний человек может унаследовать имущество, если так будет написано в завещании. Соун написал, но его поиски как раз ведутся.

– Нет, – покачала головой Нанако. – Все достанется госпоже. Хоть Соун и вырастил меня, я ему не кровная дочь, а Микагэ – родная… И на своей последней картине он написал не меня, а ее.

– Нанако… – хотела утешить девушку Итика.

– Госпожа Микагэ красива, умна и талантлива. У ней есть все, чего не достает мне. А еще она родная дочь гениального художника. Поначалу люди покупали ее книги именно потому, что знали имя Соуна.

В глазах Нанако блеснули слезы, но она быстро их смахнула, натянуто улыбнулась и хлопнула в ладоши.

– Ладно, хватит грустить! Раз уж мы здесь, может, возьмете что-нибудь почитать? Тут много редких изданий. Берите, если что-то привлечет внимание.

– Можно? Правда, я читаю нечасто. Надо взять что-то несложное, – смущенно призналась Итика.

– Конечно! Вот, например, тут стоят книжки с картинками, а здесь манга. Тут все легко читается и интересно. Я бы порекомендовала вот эту историю, очень хорошая, – она протянула тонкий том с изображением двух девочек-близнецов.

– Милая обложка! О чем история?

– Ее написал немецкий автор. Две сестры-близняшки, разлученные родителями, случайно встречаются и решают поменяться местами.

– Ого, и никто не заметил?

– Узнаете, если прочитаете, – лукаво ответила Нанако, приложив указательный палец к губам.

– Звучит увлекательно! – улыбнулась Итика и взяла еще одну книгу. – А это что? Такая милая девочка на обложке.

– Фэнтези от японского автора… – за беседой они разобрали целую стопку книг.

– Нанако, вы что, все книги в этой библиотеке прочитали? – спросила Итика.

– Да! – оживленно кивнула Нанако. – И каждая по-своему интересна!

Итика невольно поразилась.

Тут были даже собрания сочинений в десятках томов, а она, оказывается, знает их все. Истинный книголюб. И к тому же блестяще рассказывает о сюжетах.

– Ладно, раз уж я здесь, возьму хотя бы ту про близнецов. Или может…

Пока Итика бродила вдоль полок, взгляд ее зацепился за тонкий том у выхода. Итика узнала обложку. Та самая книга, которую вчера Рихито показал Микагэ.

Она взяла ее в руки.

– А, это одна из тех, что Микагэ когда-то привезла из Германии. Известный детективный роман, где священник раскрывает преступления… Только странно, что тут кто-то писал на полях, – Нанако раскрыла книгу и пролистала к концу. – Да, вот тут. Не почерк Микагэ и не Соуна. Все думала, кто бы мог…

– Это я написал, – дверь в библиотеку внезапно распахнулась. На пороге стоял Рихито. Он вошел, полы его пиджака развевались за спиной.

– О, Рихито! Напугали! – воскликнула Итика, прижимая руки к груди.

– То есть… вы? Вы это написали? – округлила глаза Нанако. – Тогда это значит…

– Я подарил эту книгу Микагэ, – опустил глаза Рихито. – Семь лет назад. В день, когда она уезжала из Германии. Она сказала, что любит книги…

На лице Рихито появилась тень боли.

Оказалось, что в библиотеку он на самом деле зашел случайно. Просто услышал разговор и заглянул. За все время раздельных поисков он ничего нового не нашел. Когда Нанако вернулась к работе, Итика и Рихито снова остались вдвоем и поднялись на второй этаж, чтобы продолжать расследование.

– Риндзо сейчас проверяет выставочный зал, – напомнила Итика. – Надо поторопиться и помочь ему.

– А… да. Конечно… – безжизненно ответил тот, когда девушка потянула его за рукав.

Он выглядел уставшим, волосы не уложены, как это было вчера, вместо галстука на шее висел привычный шнурок боло. Детектив даже стоял с трудом. Да и сама Итика уже не могла сосредоточиться. Перед глазами все время всплывала та книга.

Так значит, Рихито подарил ее Микагэ…

Микагэ вчера будто вовсе не вспомнила эту книгу, когда Рихито показал ее ей. Неужели забыла?

И что за загадочное послание в конце?

Что он написал тогда, мальчишка десяти лет, уже почти взрослой девушке? Итика хотела бы спросить напрямую, но лицо Рихито говорило само за себя: к этой теме лучше не прикасаться.

Эх, надо было заглянуть в книгу, пока он не появился…

Итика покачала головой и снова принялась за дело. Но, перелистывая страницы каталога, вдруг заметила между ними посторонний лист.

– А! Это же из материалов, которые готовит Нанако! – поразилась она. Видимо, случайно вложила его в каталог, когда они подбирали бумаги. – Вот растяпа, надо вернуть… – пробормотала она и повернулась к двери, но Рихито вдруг схватил ее за руку.

– Подожди, – он выхватил листок. – Сводка о романах Микагэ… Нанако составила? – Голос был непривычно низкий, а лицо – напряженное.

– Да, – растерянно подтвердила Итика.

– Что еще вы обсуждали? Что она говорила?

– Да так… в основном о книгах. О Соуне, о том, что любит читать… – Итика вкратце пересказала разговор.

Рихито слушал молча, потом опустил плечи.

– Я выхожу из дела.

– Что? Вы о чем?! – смысл сказанного не сразу дошел до Итики.

– Я не хочу знать правду. Лучше я уйду до того, как узнаю, что именно здесь – подделка, – и, не оглянувшись, он развернулся и убежал. А Итика лишь стояла и смотрела ему вслед, не в силах ни позвать, ни двинуться с места.

6

Что же случилось с Рихито?

В своем флигеле, который ей предоставили для жилья, Итика тяжело вздохнула и перевернулась на другой бок. Было уже далеко за полночь… Сквозь занавеску не пробивался ни единый луч света, ведь за окном царила полная темнота.

Прошел уже месяц с небольшим с тех пор, как она попала на испытательный срок на должность домработницы в этом доме. В свое скромное жилище Итика принесла лишь самое необходимое: сменную одежду и туалетные принадлежности. Ей хотелось обустроиться как следует, но, наверное, разумнее было бы дождаться полноценного трудоустройства.

После того случая их с Рихито команда вынуждена была покинуть особняк Мёдзин. Комбинацию к сейфу разгадать еще не успели, но когда сам детектив решительно заявил, что возвращается домой, спорить было бессмысленно. Итика так и не успела попрощаться с Микагэ, которая в тот момент была где-то в отъезде. Она лишь оставила для нее короткое сообщение через Нанако, что они «на время уезжают». Наверняка Микагэ расстроилась.

С тех пор, как они вернулись в дом на Сёто, Рихито почти все время проводил в молчании. Итика приготовила ужин, но он почти не прикасался к еде. Даже любимые питательные батончики, без которых раньше не обходился, оставались нетронутыми. Риндзо тревожился. Конечно, волновалась и Итика. Все прибрав, она вернулась в свой домик, приняла душ и легла. Но сна как не бывало.

Рихито всегда был невозмутим: с легкой улыбкой, сдержанно-элегантный, он умел замечать мельчайшие детали и одним движением мысли раскрывал самые запутанные тайны. Но сегодня этот благородный детектив сбежал. «Я не хочу знать правду», сказал он тогда отчаянно, отводя взгляд своих ярко-голубых глаз. Итика была всего лишь «домработницей на испытательном», но ей так хотелось, чтобы Рихито снова улыбнулся. Она очень хотела помочь. Только вот…

Что я могу сделать?

Будь она прекрасной, талантливой, живущей в просторном доме с ванной Микагэ, то, возможно, тогда она смогла бы его утешить.

Нет, все, хватит об этом думать. Только настроение себе порчу.

Вздохнув, Итика села на постели. Спать все равно не получалось, к тому же желудок предательски заурчал. При виде того, как Рихито отказывается от еды, у нее самой пропал аппетит за ужином. Она подождала немного, надеясь, что живот успокоится, но нет – урчание только усилилось. Пришлось подняться и, шаркая тапками, направиться к небольшой кухне.

В отличие от главного дома, здесь все было предельно просто: холодильник, микроволновка и одноконфорочная газовая плита. О какой-либо, так сказать, масштабной готовке не могло быть и речи. Обычно Итика готовила в главном доме, и в последнее время они втроем с Риндзо часто ели за одним столом. Но среди ночи идти туда было бы неловко. Значит, придется обойтись тем, что есть под рукой.

– В такие моменты… самое время для хитростей! – бодро сказала она сама себе и включила свет.

Но вдруг заметила движение за занавеской. Что-то колыхнулось – силуэт. Снаружи. Кто-то стоял недалеко от ее окна. Итика замерла и прислушалась, затаив дыхание. Сквозь тишину доносился негромкий шелест дождя. Кто же это мог быть в такую погоду, да еще и глубокой ночью? Она осторожно приоткрыла занавеску, и глаза ее расширились. Не раздумывая, сунула ноги в сандалии у входа и выскочила во двор.

– Рихито!

Посреди дождливого сада стоял он. Прекрасный, как никогда прежде. Золотые пряди намокли и прилипли к вискам, по лацканам костюма стекали прозрачные капли. Он был сверхъестественно красив в этом серебристом дожде. Настолько, что Итика на миг просто застыла, не в силах отвести взгляд. Но тут же опомнилась и кинулась к нему.

– Что вы делаете под таким ливнем! Простудитесь! Идите скорее внутрь! – она потянула его за руку и отвела в домик. У порога сняла с него промокший пиджак, побежала за полотенцем и вернулась.

– Вы же вымокли насквозь! Сколько вы там простояли?

Рихито, с полотенцем на голове, не шевелился. Тогда Итика сама начала энергично вытирать его волосы. Кожа под пальцами оказалась ледяной. Он весь дрожал от холода. Хотя на дворе уже июнь, дождливая ночь жарой не радовала. Надо было хоть немного согреть его, прежде чем отправлять в главный дом.

– Пройдите, пожалуйста, в комнату. Я сейчас сделаю горячий чай.

Она мягко потянула его за руку и усадила на пол в своей крохотной комнате в шесть татами. Итика быстро убрала постель и разложила небольшой складной столик.

– Садитесь сюда.

Подушек и прочих удобств у нее не было, поэтому она просто похлопала по полу – и Рихито послушно сел.

– Вот, пожалуйста. Это согреет.

Итика вымыла единственную кружку, залила чайный пакетик кипятком и протянула ему. Простой чай, но аромат наполнил комнату уютом.

– …Не мог уснуть. Вышел на улицу, – сказал он тихо, сделав глоток. Плечи немного опустились, голос стал мягче. – Я тебя не разбудил?

– Нет, я тоже не спала. Так что все в порядке.

– Вот как…

Он опустил глаза. Длинные ресницы отбрасывали тень на бледную кожу. Итика смотрела на него, как завороженная. Затем Рихито заговорил снова – тихо, почти шепотом:

– Три года назад, когда умерла мама, вокруг меня было много взрослых. Все они говорили одно и то же: «В трудную минуту мы тебе обязательно поможем». Но когда я действительно обратился за помощью, они заботились не обо мне. Их интересовали только документы на землю и счета в банке. Тогда я понял, что мне лгали. Они протягивали руки не ко мне, а к маминым деньгам.

Итика молча слушала. Она и не думала перебивать его. В глазах благородного юноши стояла боль, готовая прорваться наружу.

– Потом я узнал, что у меня есть отец, и приехал в Японию. Думал, хоть здесь все будет иначе. Но оказалось только хуже. В семье Синономэ меня считают врагом, который хочет прибрать к рукам наследство. Они отослали меня сюда, в этот дом в Сёто, и сделали вид, что все хорошо. А при посторонних говорят, что я тоже часть их семьи. Лжецы. Я сыт ложью по горло. И я уже ненавижу себя даже больше, чем самих лжецов. Потому что я так устал постоянно сомневаться, кто говорит правду, а кто нет.

Он все говорил и говорил, не поднимая глаз. Не признавался Итике, а исповедовался. Сколько раз Рихито предавали? Сколько раз он плакал и сколько раз после этого заставлял себя встать? И даже когда комок в горле стоял от обиды, он продолжал бороться. Итика считала это чудом.

– После маминой смерти я понял: люди все равно лгут. Как бы я их ни ненавидел. Но я верил, что есть кто-то, кто не станет. Верил… – Рихито улыбнулся, грустно, почти по-детски. – А теперь… я боюсь. Если я продолжу искать правду, могу узнать, что тот человек тоже солгал. Что бы ты сделала, Итика? Я боюсь разгадать ту тайну, с сейфом. Боюсь, что если вскрою ту ложь, то рядом со мной больше никого не останется.

Его взгляд был почти отчаянным, как у человека, потерявшего путь во тьме непроходимого леса. Одинокий, брошенный благородный детектив.

– То, как поступить, решать вам, Рихито, – выдержав паузу, высказалась Итика. И сразу добавила, с теплотой: – Но человек, который не лжет, – здесь.

– Итика… – он удивленно вскинул глаза.

– Точнее говоря, я физически не могу лгать, – она улыбнулась. – Вы же слышали, как я чихаю, когда вру. Но факт остается фактом: я не лгу! И Риндзо, уверена, тоже не станет вас обманывать. Так что не бойтесь. Когда вы раскроете тайну Мёдзин, то не останетесь в одиночестве.

Даже если она не могла взять на себя его бремя целиком, то могла быть рядом, чтобы разделить его. И до самого конца Рихито может быть уверен в искренности Итики. Она ведь просто не умеет врать.

– Так что все будет хорошо, Рихито. Раскрывайте тайны, сколько захотите!

– Да… Особенная ты, Итика, – наконец, печать одиночества на лице юноши сменилась яркой улыбкой. Итика облегченно выдохнула.

Он снова улыбается… Слава небесам.

И тут же желудок громко напомнил о себе.

– Эм… Рихито, а вы случайно не голодны?

– Чай согрел, так что вроде нет… Ну или немного.

– Может, перекусим? Я как раз собиралась сделать себе ночной перекус. Давайте вместе!

Итика бодро вскочила. У нее под раковиной хранился секретный запас одного особенного угощения. Она достала пакет, наполнила чайник водой и поставила на плиту.

– Итика, это что? – спросил Рихито, заглядывая через плечо.

– Лапша быстрого приготовления в стакане, – из пакета Итика достала две чашки с лапшой. – Кстати, вы, наверное, впервые такое видите?

– Видел, но в руках не держал, – с любопытством всмотрелся в их яркую упаковку Рихито. – И в Германии таких марок нет.

Что ж, в конце концов, лапшу быстрого приготовления в чашках изобрели в Японии, поэтому и не удивительно, что здесь она максимально популярна, и разнообразных производителей хоть отбавляй.

– Удобная вещь. Всегда держу несколько упаковок про запас. Когда проголодаюсь, не нужно идти в главный дом, такую лапшу можно приготовить и здесь.

– Кстати, комната у тебя крошечная, – заметил он, оглядываясь. – И кухня смешная. Я не бывал тут ни разу, хоть эта пристройка стоит у нас в саду. Не тесно тебе?

– Что вы, здесь прекрасно! Даже уютнее, чем дома. И главное – тут есть ванна!

– …У тебя дома нет ванны?

Но ответить она не успела – чайник уже зашипел. Итика открыла крышки на упаковках и, как было написано в инструкции, залила кипятком.

– Три минуты – и готово. Но просто так скучно ждать…

– Что ты туда кладешь? – Рихито наклонился, пытаясь заглянуть ей через плечо.

– Сейчас нельзя смотреть! Сюрприз будет. Засеките время, – хитро сказала Итика, после чего закрыла крышки и перенесла чашки на стол.

Три минуты прошли в нетерпеливом ожидании.

– Так! Готово! – сняв крышки, Итика поставила перед ним ароматную порцию. Рихито удивленно склонил голову.

– Что это сверху? Такое… плоское?

– Угадайте.

Он взял вилку, подцепил немного лапши и вместе с чем-то плоским отправил в рот.

– На вкус как… картошка?

– Точно! Это картофельные чипсы! – радостно хлопнула в ладоши Итика.

– Чипсы? Такие тонкие слайсы картошки, которые обжаривают в масле и подают как закуску?

– Они самые. А вы что, и чипсов ни разу не ели?

– Нет. Только фиш-энд-чипс в Англии, но это совсем другое.

В этот раз на сцене сияли не британские блюда, а обычная лапша в стакане, которую сверху укрыли чипсами с солью в процессе приготовления.

– Вкусно! Чипсы размякли и впитали бульон… С лапшой получается идеально. Не поверишь, но ни в одном ресторане мира я такого не ел! А чипсы и эта лапша в чашке… дорогие?

– Ха-ха, нет, конечно. Всего-то иен триста.

– Что? Ты точно пару ноликов не забыла? – Рихито глядел на девушку так, будто она сказала нечто невозможное.

– Нет. Бывают, конечно, и дорогие виды лапши и чипсов, но я-то покупаю самые обычные.

Рихито ел с таким аппетитом, что Итика не могла нарадоваться.

– Кстати, другие вкусы у чипсов тоже классные. С нори, с сыром, с кимчи… Но мои любимые – с солью. Они подходят ко всему.

– Мне нравится этот момент, – призналась Итика, аккуратно поддев ложкой верхний слой размякших чипсов. – Когда поднимаешь шапочку из размякших чипсов и видишь лапшу, будто прячущуюся под ней… Сразу кажется вкуснее.

– …Прячущуюся под шапочкой… – тихо повторил Рихито. Его рука с вилкой замерла. Потом дрожь пробежала по плечам.

– Рихито?

Он поднял глаза – в них вдруг загорелось узнавание.

– Я все понял, Итика.

– Что именно?

– Тайну семьи Мёдзин. Я знаю, где прячется та самая «единственная подделка». Твоя лапша с чипсами навели меня на мысль.

– Серьезно?!

– Утром я всем все объясню.

Он отложил вилку и поднял глаза на девушку. На лице уже не было растерянности, только твердая решимость. И все же где-то на глубине еще виднелась тень грусти. Итика никак не могла отвести от него взгляда.

7

С первыми лучами утра детектив и компания направились в дом семьи Мёдзин в квартале Кита. По настоянию Рихито их провели прямо в мастерскую покойного Соуна.

В комнате, стены которой были испещрены психоделическими узорами и хаотичными надписями, собрались пятеро: сам Рихито, Итика, дворецкий Риндзо, а также Микагэ и Нанако.

– Рихито, – первой заговорила Микагэ, глаза ее горели. – Ты нашел, где записан код от сейфа? Вот уж не зря тебя называют гением!

Перед приездом в дом Рихито сообщил его хозяйке, что «все понял», и теперь в ее взгляде сверкали надежда и нетерпение.

Где же все-таки подделка, о которой говорил господин Соун…

Итика и сама не знала подробностей. Рихито вчера сказал лишь, что разгадал загадку, но объяснять отказался. Похоже, Риндзо он тоже ничего не сказал. Оставалось лишь наблюдать за развитием событий. Нанако, нервно теребя косички, стояла в углу, будто ожидая приговора.

– Господин Соун еще при жизни сказал: «Код спрятан в единственной подделке». И действительно, в этом доме есть лишь одна подделка, – начал Рихито, обращаясь ко всем своим обычным спокойным тоном.

– Значит, на ней и записан код? – Микагэ сразу же выступила вперед. – Рихито, что же это за подделка? Где она?!

– Здесь. Передо мной, – сказал Рихито, поднял руку и указал прямо на девушку в белом платье. – Это ты, Микагэ Мёдзин.

Время в комнате будто остановилось. Микагэ побледнела, губы ее дрогнули.

– Что… что ты такое говоришь? – она нервно рассмеялась. – Думаешь, я убила настоящую Микагэ и заняла ее место? Пожалуйста, не повторяй банальные сюжеты старых детективов.

– Нет. Ты настоящая Микагэ. И без сомнений родная дочь господина Соуна, – мягко объяснил Рихито. Но следующая его фраза прозвучала как удар: – Только вот… ты не гениальная писательница. Настоящая Микагэ, но фальшивый автор.

Микагэ остолбенела. Даже Итика невольно ахнула. Микагэ Мёдзин – звезда литературного мира, молодое дарование, чьи книги расходятся миллионными тиражами. Как можно назвать ее подделкой?

– Какое глупое обвинение! – резко вскинулась Микагэ. – Я выпустила столько романов, мои издатели прекрасно знают, кто я такая!

– Конечно, – кивнул Рихито. – Книги действительно вышли под твоим именем. Только вот написала их не ты.

– Что?!

– Все произведения Микагэ Мёдзин написал другой человек. А ты просто присвоила себе заслуги настоящего автора.

– Что?! – вскрикнула Итика, так громко, что даже Риндзо вздрогнул. – И кто тогда, по-твоему, настоящий автор?!

Рихито перевел взгляд в угол комнаты. Там, прижав к груди планшет, стояла ее секретарь Нанако, с косичками и в больших очках в толстой оправе.

– Нанако?.. – прошептала Итика.

Девушка в углу побледнела, попятилась, словно ее кто-то собирался ударить. Микагэ шагнула вперед, глаза ее полыхнули.

– Абсурд! – вскричала она. – Я написала все свои книги! Как ты смеешь называть меня фальшивкой?!

– Ты не смогла вспомнить деталь из собственного романа, Микагэ, – тихо ответил Рихито.

– Что?!

– Когда я взял твою книгу в библиотеке и спросил, не будет ли у главной героини из романа о художниках соперницы, ты растерялись. Такой важный сюжетный ход, но ты, как автор, не смогла его вспомнить. Почему?

– Из-за такой ерунды?! – фыркнула Микагэ. – Я пишу слишком много, могу и забывать детали!

– Забавно, – прищурился Рихито. – А вот твоя секретарь прекрасно все объяснила. Верно, Нанако?

– Я… э-э-э… – заикаясь, начала девушка.

– Я видел материалы, которые ты готовила, – продолжил он. – Вы знали каждую книгу вдоль и поперек. И, кстати, вы настоящий книголюб, всю библиотеку Мёдзинов осилили. Достойно настоящего писателя.

Итика вспомнила, как Нанако пряталась с ноутбуком в библиотеке, сосредоточенно печатая, словно погруженная в другой мир. А Микагэ… книги в ее руках выглядели скорее как аксессуар.

– Писатель не обязан перечитать все книги на свете! – резко бросила Микагэ. – А я прочитала все в этой библиотеке!

– Правда? Тогда же ты тогда не смогла ответить?

– Потому что ты застал меня врасплох! – почти выкрикнула она.

– Микагэ, – голос Рихито стал тихим, но твердым, – посмотри мне в глаза.

Она встретилась с ним взглядом, и застыла, словно пойманная в луч прожектора.

– Ты мне лжешь?

– Н-нет… – пробормотала она.

– Тогда скажи честно. Ты действительно прочла все книги в библиотеке?

Молчание длилось несколько секунд. Потом Микагэ глубоко вдохнула и с вызовом произнесла:

– Конечно! С детства я обожала читать. Отец и твоя мать Анна всегда хвалили меня. Любовь к книгам и сделала меня писательницей! Я прочла все, что есть в этом особняке, все до последней страницы! И хватит меня унижать своими обвинениями! – под конец Микагэ сорвалась на крик, что отразился от стен, расписанных краской, и угас.

– Тогда почему, – тихо произнес Рихито, – ты не ответила мне на письмо, которое я оставил в книге?

– Письмо?..

– Риндзо, подай мне книгу, о которой мы говорили, – попросил дворецкого Рихито.

– Слушаюсь, – ответил дворецкий и достал из кармана пиджака тонкую книжку в мягкой обложке. Итика сразу узнала ее, именно ее Рихито показывал Микагэ пару дней назад.

– Узнаешь? – спросил он, поднимая руку выше.

– Кажется, да… из библиотеки?

– Я подарил ее тебе семь лет назад, в аэропорту, когда ты улетала из Германии в Японию.

– Ах… да, да, теперь помню! – поспешно воскликнула Микагэ. – Маленький Рихито подарил мне ее, потому что я любила читать.

– Я так долго ее искал, в Германии редко продают книги на японском. Думал, обрадую тебя этим подарком. Ты же прочла ее до конца?

– Разумеется, – неуверенно кивнула Микагэ.

Рихито открыл книгу и показал страницу, где черным фломастером он когда-то давно написал:

«Микагэ, я тебя очень люблю. Когда я вырасту, ты выйдешь за меня замуж?»

Тонкие, неуверенные строчки, выведенные рукой десятилетнего мальчика.

– Я хотел, чтобы ты нашла это послание. Написал по-японски, как умел, чтобы ты поняла. Но ответа так и не дождался, – с этими словами он протянул книгу Микагэ. Та побелела.

– И не пытайся оправдываться, будто ты не заметила. Это детективный роман, и я написал здесь – на странице, где герой раскрывает истину. Любой, кто дочитал до конца, не мог не увидеть эти строки, – Рихито закрыл книгу. – Ты не читала. Ни эту книгу, ни других. Тебе просто нравилось принимать похвалу. Поэтому ты притворялась, что любишь литературу и пишешь романы. Но писал их за тебя кое-кто другой… – Рихито перевел взгляд на оцепеневшую Нанако. – Она.

Микагэ покачнулась, словно земля ушла из-под ног.

– Все ложь! – закричала она и ее перекосило от ярости. – Да, я не читала всех книг в библиотеке! И что?! Главное, что мои романы продаются сотнями тысяч экземпляров! И все благодаря мне, моему имени, дочери гения Соуна! – она метнула взгляд в сторону остолбеневшей девушки в углу. – Без него твои романы никто бы не купил! Признай это, Нанако!

– Я… – пролепетала та в ответ, дрожа.

– Видишь? Даже два слова связать не может! Без моей внешности, без моего статуса ты ничтожество!

– Микагэ, вы несправедливы! – не выдержала Итика.

– Молчать, служанка! – взвизгнула Микагэ и шагнула к Нанако, но Рихито преградил дорогу.

– Хватит. Соун все знал. Понял, что ты ненастоящий автор. Потому и сказал: «Код от сейфа спрятан в единственной подделке». Этой подделкой была ты, Микагэ.

Он подошел к мольберту, где стояла крупная картина.

– Вот она, «Портрет писательницы», последняя работа Соуна. Когда я впервые ее увидел, почувствовал нечто странное.

– Странное? – удивилась Итика. – Но картина ведь такая красивая!

– Даже слишком, – ответил Рихито. – И в ней нет того, что неизменно присутствовало на каждом полотне Соуна. Зеленого цвета.

– Точно! – Итика хлопнула в ладоши. – Везде же зеленый, его фирменный цвет!

– Вот именно. Этот цвет был символом «зеленого художника» Соуна. А здесь его нет. Почему? Потому что на портрете подделка. Настоящей писательницей была не ты.

Рихито и Риндзо осторожно сняли полотно с мольберта. Дворецкий достал из ящика гвоздодер и поддел гвозди, которые крепили холст к раме. Послышался треск, и из-под одной картины выглянула другая.

– Еще одна?! – ахнула Итика.

Под портретом Микагэ скрывался второй, с которого теперь на всех смотрела девушка в зеленом платье и с косичками, окруженная травами и птицами.

– Нан… Нанако… – прошептала Микагэ.

– Именно, – сказал Рихито. – Вот он – истинный «Портрет писательницы». Настоящая работа Соуна. Он все знал и оставил это послание как доказательство.

Он перевернул снятое полотно. На обратной стороне каллиграфическим почерком было выведено: «Фальшивкам не место в моем доме».

– А-а… – из груди Микагэ вырвался сдавленный крик. Она опустилась на колени, обхватив голову.

– И я не хотел стать одним из тех, кому ты лгала, Микагэ, – тихо сказал Рихито. Эхо его голоса отразилось от расписанных стен и постепенно угасло.