1

Конец мая, воскресенье, восемь утра.

– Как вкусно!.. – удивленно выдохнул золотоволосый красавец в просторной гостиной дома в самом сердце Сибуи, так и не выпустив из изящных пальцев крошечную ложечку. Его сапфировые глаза округлились, и в них словно зажглись две крошечные лампочки. В ответ на такую простую и непосредственную реакцию Итика торжествующе сжала кулак и мысленно воскликнула: «Есть!»

В комнате были только Итика и Рихито. Дворецкий Риндзо возился в гараже, проверяя машину перед выездом.

– Даже подумать не мог, что выйдет так вкусно. Это просто йогурт с соевой пудрой кинако… – сказал Рихито, ложка за ложкой уминая содержимое стеклянной пиалы.

Прошло чуть больше двух недель, как Итика устроилась на испытательный срок в качестве домработницы в этом доме. Рихито, который поначалу питался исключительно безвкусными спортивными батончиками, теперь понемногу стал пробовать ее домашнюю еду. Он ел мало, но для Итики, как для хозяйки, это все равно было радостным изменением.

Чтобы понять вкусы работодателя, она за это время перепробовала десятки блюд. Поначалу делала ставку на дорогие продукты, ведь Рихито жил в роскошном особняке. Ей казалось логичным, что богача надо радовать стейками или дорогими морепродуктами. Но оказалось, что все наоборот. Больше всего Рихито нравились повседневные блюда: омлет с рисом, запеченный лосось, домашние котлеты. «Никогда такого не ел!» – постоянно удивлялся молодой человек. Похоже, для этого утонченного аристократа простая еда была в новинку.

Особенно он полюбил блюда с, так сказать, маленькими штрихами. Итика добавляла в привычные продукты совсем простые, но не очевидные ингредиенты, и вкус раскрывался совершенно иначе. Фирменная ее фишка, которую она переняла от матери.

Сегодня на завтрак у них было как раз одно из таких блюд – йогурт с соевой пудрой кинако. Рихито такого раньше не пробовал, но среди интересующихся кулинарией такой вариант подачи давно считался классикой: и йогурт, и пудра полезны для пищеварения. Неудивительно, что он был особенно популярен у девушек, следящих за фигурой.

– Это сладкий йогурт, поэтому я просто посыпала его соевой пудрой, – пояснила Итика. – А если взять без сахара, можно добавить немного меда или сахарного сиропа, и тоже выйдет неплохо!

Рихито, доев все до последней ложки, скрестил руки и задумчиво посмотрел на нее:

– Как любопытно… Вкус будто из дорогого ресторана. Или даже из старинного чайного дома. Это точно просто йогурт с посыпкой?

– Точно, – улыбнулась она. – Йогурт и пудру я купила в супермаркете у станции. Еще и по скидке! Маленькие штрихи и дешевые продукты превращают в дорогие блюда.

Последнюю фразу Итика не раз слышала от своей матери. Они всегда жили небогато. Отец девушки, Харухико, когда женился на Томиё, еще учился в аспирантуре естественнонаучного факультета. Иногда подрабатывал преподавателем, но большую часть времени посвящал исследованиям, оставляя Томиё заботиться о семейном бюджете. Четверо человек ютились в двух комнатушках, по шесть татами каждая.

Зато Харухико всегда помогал по дому. У Итики и Мэй никогда не было модных наборов вроде «Я – принцесса» с коронами и туфельками, но отец всегда старался придумывать что-нибудь для них из подручных материалов, подходя к процессу изобретательно. Одежду, конечно, тоже с чужого плеча донашивали, но отец внимательно следил, чтобы она всегда была выглажена и мило украшена.

Они были бедны, но счастливы.

А потом отец заболел. Опухоль в мозге. Когда его доставили в больницу, спасти уже было невозможно. Год боролись врачи, но ничего не помогло. Харухико умер, ему было всего тридцать восемь, Итике – четырнадцать, а ее младшей сестре Мэй только исполнилось четыре.

Выживать стало еще труднее. Деньги уходили на оплату больничных счетов, и матери едва удавалось сводить концы с концами. Мясо на столе появлялось редко, а на других продуктах всегда краснели скидочные наклейки.

Именно тогда в их жизни появились блюда с маленькими штрихами – добавками, которые делали бедную жизнь хоть чуть-чуть вкуснее. Никаких дорогих продуктов или сложных рецептов, просто немного фантазии и любви. Чуть-чуть добавить дешевого к дешевому, и привычное превращается в особенное.

– Ничего не понимаю, – вдруг сказал Рихито.

Итика стояла у мойки, смывая пену с тарелок. За шумом воды она едва расслышала его голос.

– Я пробовал лучшую кухню Японии, – продолжил он. – Рестораны с тремя звездами Мишлен, отборные продукты, редкие специи… Но все казалось пустым. Безвкусным. И в итоге я решил, что еда мне не нужна, главное – питательные вещества получать.

Вот так в его холодильнике и появились те самые коробки со спортивными батончиками, вытеснив все остальное. Теперь он понемногу ел домашнюю еду, но и старая привычка пока никуда не ушла и стала дополнением к рациону, а не основной его частью.

– А вот твои блюда другие, – сказал он тихо. – Не просто вкусные… они будто знакомые. Похожие на то, что я ищу. На ту самую еду.

Итика подняла голову:

– «Ту самую»? Вы ищете что-то конкретное?

Он задумчиво коснулся подбородка, опустил глаза в пол и умолк на время. Потом будто что-то решил, посмотрел прямо на нее.

– Пожалуй, пора рассказать. Я ищу…

Но ему не суждено было договорить. Громкая, настойчивая трель телефонного звонка прорезала тишину.

– Телефон звонит! – спохватилась Итика и посмотрела в сторону угла, где стоял аппарат. Она уже потянулась к трубке, но ее опередили. Риндзо, идеально выбритый, в безупречном фраке, с легким запахом машинного масла, уже принял звонок. И когда только успел вернуться из гаража? Он коротко переговорил с кем-то по телефону, потом обернулся к молодому детективу.

– Господин Рихито, поступил новый заказ. Клиент просит подъехать немедленно. Адрес – квартал Минато, район Сироканэ.

– Отлично. Собираемся, – в глазах Рихито вспыхнул интерес. – Похоже, впереди нас ждет непростое, но… вкусное расследование.

2

Квартал Минато, район Сироканэ. Еще один знаменитый в Японии элитный жилой район. Здесь расположилась престижная школа для девочек, а еще бывшая резиденция принца по линии Асака, основанная ее первым представителем в начале девятнадцатого века, ныне ставшая садом-музеем. Вдоль улиц тянулись белые роскошные особняки. В общем, район не уступал в своем роскошестве Сёто, где жил Рихито.

Дом Камэё Хацуты, новой клиентки детектива, располагался именно в этом районе. Здание, увенчанное остроконечной крышей, с несколькими витражными окнами, производило впечатление настоящего дворца. Построен он был на небольшом возвышении, и, если обернуться у парадных дверей, с крыльца открывался вид на весь район.

– Мое имя Камэё Хацута, – торжественно произнесла женщина, когда гости представились.

Она была одета в серое платье, несколько прядей ее коротких седых волос были окрашены в фиолетовый. Это и оказалась сама заказчица.

Итика, Рихито и Риндзо прошли следом за ней в просторную приемную. Камэё устроилась в кресле напротив, а Рихито сел на диван по диагонали от нее и откинулся на спинку. Итика с Риндзо встали позади. В приемной были только они вчетвером, но в доме они явно были не одни.

По пути из Сёто в Сироканэ Рихито и Риндзо успели рассказать Итике кое-что о семье Хацута. Их фамилия – одна из старейших в Японии, знакомая всякому богачу. Первые ее упоминания в летописях появились еще в эпоху воюющих провинций, примерно веке в пятнадцатом, а немного позже, в период Эдо, Хацута получили высший феодальный титул даймё и построили здесь, в Сироканэ, свою загородную усадьбу. С наступлением Мэйдзи, в конце девятнадцатого века, эта усадьба стала их основным домом.

Фамилию Хацута носили многие известные ученые и политики. Кроме того, к бизнесу они тоже имели прямое отношение и с годами лишь приумножали состояние: помимо особняка, им принадлежали земли, акции, целые предприятия.

Камэё, хозяйке дома, было уже восемьдесят. Муж ее давно умер, лицо покрывали глубокие морщины, но взгляд оставался острым, как у снайпера, готового в любой момент выстрелить.

– Давненько не виделись, Рихито. Смотрю, ты не изменился, – сказала Камэё, слегка улыбнувшись.

– Пожалуй. В последний раз мы встречались… Кажется, на выставке цветочных композиций икэбана, ее многие известные семьи посетили.

– Именно. Тогда мы попали в какую-то странную ситуацию, но ты ее блестяще разрешил. С тех пор я часто натыкаюсь на слухи о «детективе-богаче». Скажи-ка, род Синономэ до сих пор не принимает тебя?

– Да, ничего не поменялось, – равнодушно пожал плечами Рихито. – Впрочем, мне все равно. Лживая семейка.

– Что ж, и такое случается, – мягко отозвалась старуха. – Даже родные люди не всегда понимают друг друга.

«Похоже, Рихито и госпожа Камэё были знакомы уже давно», отметила про себя Итика. Вероятно, поэтому она и обратилась именно к нему.

– Итак, госпожа Камэё, – Рихито чуть подался вперед. Одетый в привычный костюм-тройку и с галстуком-боло на шее, он был невероятно элегантен, – расскажите, в чем суть вашего дела.

– Сначала вот, поглядите, – пожилая женщина вынула из папки фотографию и протянула ее через стол. Рихито приподнялся, взял снимок.

– Какая красота… – ахнула Итика, заглянув ему через плечо.

На фотографии было запечатлено кольцо с крупным синим камнем, надетое на тронутый возрастом палец, и это позволяло предположить, что на фотографии крупный план руки Камэё. Камень ярко выделялся на ее фоне, просто огромный: сантиметра два в диаметре, а то и больше. Вокруг синего самоцвета мерцали камни поменьше, прозрачные, похожие на бриллианты. Настоящее сокровище.

– Это голубой сапфир, – пояснила Камэё. – Двадцать карат. Отец купил его у французского ювелира еще в начале двадцатого века, а после оставил мне в наследство.

Отец Камэё, Цурумацу, был политиком и коллекционером драгоценностей. В доме до сих пор хранилось множество его реликвий, но этот сапфир занимал среди них особое место, будучи самым крупным и, без сомнения, самый дорогим. После смерти отца и мужа, когда-то принятого в их семью, Камэё осталась единственной хранительницей семейных богатств. И её пронзительный взгляд – самое эффективное оружие, которым она и семью держала, и предприятиями управляла.

Какой роскошный камень… У Рихито глаза почти такого же цвета.

Сапфир, установленный в золотую оправу, отливал зеленовато-синим блеском. Даже на фотографии он настолько поражал, что невозможно было отвести взгляд. В центре камня цвет будто становился глубже, и это еще больше напомнило Итике о Рихито.

Пока Итика, затаив дыхание, рассматривала фото, Камэё заговорила вновь:

– Этот сапфир уникален как по размеру, так и по качеству. Его нашли в безлюдной пустоши, куда не всякий отваживался отправиться, поэтому он получил прозвище «Дикая Синева». С ним связана одна история.

Пожилая дама сделала паузу и, прищурившись, посмотрела прямо на Рихито:

– Говорят, владелец «Дикой Синевы» обречен. Кольцо… проклято.

– Чт-что?! Проклято?! – Итика вскрикнула, не выдержав. Голос эхом прокатился по комнате.

– Хм… Как-то избито, – буркнул Риндзо, невозмутимо поправляя очки. – Вокруг редких камней постоянно ходят подобные легенды. Возьмем хотя бы знаменитый «Бриллиант надежды» из Смитсоновского музея: все его владельцы погибали при странных обстоятельствах. Его тоже называют проклятым. С «Дикой Синевой» ситуация похожая, полагаю.

– Пожалуй, что так, – кивнула Камэё. – Камень нашли в конце девятнадцатого века, примерно в эпоху Мэйдзи. Сразу же огранили и продали одному европейскому аристократу. Но вскоре после этого в его семье начались раздоры, и род пришел в упадок. Потом кольцо перекочевало к американскому миллионеру, и вскоре после покупки тот разорился из-за обвала фондового рынка, потеряв все: дом, семью, капитал. Так продолжалось и дальше. Каждый новый владелец сапфира сталкивался с бедой или даже терял жизнь. Так возникла легенда о проклятии «Дикой Синевы».

Слова женщины будто камнем легли на грудь Итики. Неужели действительно существует драгоценность, что приносит несчастье? И муж Камэё умер… не из-за этого ли кольца?..

– Я не верю во всякие проклятия – резко оборвал ее мысли пусть и старческий, но твердый голос хозяйки дома. – Мой отец просто любил редкости, вот и купил сапфир из любопытства. После его смерти я унаследовала кольцо. Но, как видишь, мне уже за восемьдесят, а я даже не простужаюсь. Отец прожил долгую жизнь. Муж умер всего пять лет назад, в девяносто. И дела у нашей семьи идут неплохо.

– Значит, проклятия вы не боитесь? – простодушно уточнил Рихито.

– Конечно нет. Проклятий не существует, мальчик. В отличие от алчности. Большие деньги привлекают жадных людей. Людское корыстолюбие и страсть – вот источник всех трагедий, не мистика.

– Интересно… Тогда в чем же проблема? – напрягся Рихито.

Почувствовав, что разговор достиг кульминации, Камэё выпрямилась и, еще больше сузив глаза, произнесла почти шепотом:

– Дело в том, что «Дикая синева»… пропала!

– Что?! Как пропала?! – едва не закричала Итика, в последний момент прикрыв рот рукой.

– То есть «пропала»? Ее не украли, не потеряли? – в противовес девушке Рихито сохранял ледяное спокойствие. Пропал безумно дорогой камень в двадцать карат, а на его лице и мускул не дрогнул.

– Думаю, его всё-таки украли, – нахмурилась Камэё и посмотрела куда-то в пустоту. – Но даже представить не могу, кто. И главное, как. Ведь «Дикая синева» исчезла прямо у всех на глазах.

– Звучит любопытно, – тут же подался вперед Рихито. – Расскажите подробнее.

– Три дня назад. Прямо во время вечеринки. Вся семья собралась в большом зале, – начала пересказывать события Камэё своим хрипловатым голосом.

В тот день все отмечали юбилей хозяйки дома, восемьдесят лет. По этому случаю было решено провести скромный вечер. Среди гостей были старший сын с женой и их дети – сын и дочь, а также жена младшего сына с их девочкой, итого семь человек. Прислуги в этом доме нет, поэтому готовку и украшение зала взяла на себя невестка, жена младшего сына.

Зал, где проходила вечеринка, одновременно служит и местом для приема гостей, и выставочной для драгоценностей семьи Хацута. Там, на витрине, обычно и лежала «Дикая Синева».

Когда праздник начался, жена старшего сына и внучка попросили показать камень поближе. Камэё достала ключ, который всегда носила при себе, и открыла витрину. Сняла с полки кольцо с сапфиром и показала им. Потом положила кольцо на маленький столик у стены.

– И тогда оно исчезло, – сказала Камэё, сжав губы. – Никто не заметил, как именно. Просто в какой-то момент «Дикая синева» словно растворилась.

– Вы считаете, что это кража? – уточнил Рихито.

– Конечно. Иначе быть не может, – кивнула пожилая дама.

– У вас есть доказательства?

– Почти все, кто был тогда в зале, мечтали завладеть этим камнем. Двадцать карат, представляете? За него можно целое состояние выручить. Стая алчных псов, – фыркнула напоследок Камэё.

– Значит, – протянул Рихито с легкой улыбкой, – вы подозреваете собственную семью? Интересный случай.

Итика нахмурилась. Ее пробирала дрожь от одной мысли, что кто-то из родных мог украсть фамильную реликвию. Даже дворецкий Риндзо помрачнел.

– Наличие мотива у ваших родственников – ваше единственное доказательство? – снова спросил Рихито.

– Не совсем, – твердо ответила Камэё. – В тот день в зале не было никого постороннего. Праздник начался в час дня, а в два мы заметили пропажу. Никто не выходил из комнаты, пока кольцо не исчезло. Никто, кроме кого-то из них, не мог его украсть.

Она говорила уверенно, без колебаний, и Итика отметила про себя, что эта женщина не из тех, кто путается в воспоминаниях.

– Логично, – кивнул Рихито. – В таком случае подозрение падает на семью.

– Вот именно, – подхватила Камэё. – Я даже дала им три дня. Думала, совесть проснется, и кто-нибудь признается, вернет камень. Но нет. Никто не пришел. Поэтому я и обратилась к тебе, детектив.

– Любопытно, – заметил Рихито. – Но если вы уже тогда подозревали всех, почему не устроили осмотр на месте? Если никто не выходил из комнаты, значит, кольцо все еще было у вора в кармане. Может, стоило их обыскать.

– Обыскать?! Это же семья! – не выдержала Итика. – Разве можно даже подумать о таком?

Но Камэё спокойно сказала:

– А я и обыскала. Сама.

– Что? – Итика не удержалась и почти вскрикнула.

– Да. Как только поняла, что кольцо исчезло, я крикнула: «Никому не двигаться!» – и заперла дверь. А потом обыскала каждого.

Она говорила спокойно, будто это было самым естественным делом.

– Но ничего не нашла. Кольцо исчезло. Конечно, можно предположить, что кто-то его проглотил, но размер у него такой, что это просто невозможно. Значит, «Дикая Синева» действительно пропала.

Повисла тяжелая тишина. Рихито первым нарушил ее:

– Исчезнувший камень… Звучит интригующе. И все же, не могло ли кольцо просто упасть и закатиться куда-нибудь под мебель?

– Исключено, – покачала головой Камэё. – После осмотра я обыскала комнату вдоль и поперек. Подняла ковер, вывернула подушки, на которых мы сидели, даже распорола их, но ничего не нашла. В зале мебели немного: только большой стол и витрина. Спрятать было негде.

Судя по словам пожилой дамы, поиски были тщательные. Но если даже после такого кольцо не нашлось… то куда же оно исчезло? И даже если кто-то из семьи его украл, при обыске кольцо бы нашли.

«Дикая Синева», камень, приносящий несчастья, словно растворился в воздухе.

– Хорошо, – наконец сказал Рихито, щелкнув пальцами. – Значит, мое задание – раскрыть тайну исчезнувшего сапфира. Кстати, госпожа Камэё… кого вы подозреваете больше всего?

– А это выяснить, юноша, уже твоя работа, – кажется, от прямоты вопроса Камэё немного даже опешила, но быстро взяла себя в руки. – Сейчас я позову всех. Им я сказала, что вызвала детектива. Так что не стесняйся, можешь прямо указать, кто виноват.

Она взяла со столика маленький серебряный колокольчик и позвонила. Звон разрезал воздух, и почти сразу послышались торопливые шаги.

В комнату вошли четверо: двое мужчин и две женщины. Одна пара лет пятидесяти, а вторая – двадцати.

– Это мой старший сын, Синтаро, и его жена, Кёко, – представила Камэё. – А рядом их дети, мой внук Киппэй и внучка Рэми.

Все четверо вежливо поклонились.

Синтаро был среднего роста, без особых примет, разве что с заметно поредевшими волосами: на макушке торчала одинокая седая прядь. Кёко, напротив, могла похвастаться густыми черными волосами, уложенными в идеальное каре, блестящее от лака, словно шлем. Он был одет в поло и брюки, она – в летний твидовый костюм. На первый взгляд скромно, но на воротниках и манжетах сияли логотипы дорогих брендов.

Итика как раз рассматривала их, когда рядом раздался вкрадчивый голос:

– Эй, красавица, а ты кто? Где живешь? У тебя парень есть?

Она обернулась – перед ней стоял долговязый парень с вьющимися волосами, которые частично прикрывали правый глаз. Расстегнутая рубашка, ленивый взгляд, чуть масляная улыбка.

Волосы как водоросли, только что вынутые из мисо-супа…

– Я Киппэй, – представился он, откинув челку. – Учусь в аспирантуре. А ты, похоже, не красишься? Натуральная красота редкость сегодня. Мне такое нравится, – он издал странный смешок и послал ей воздушный поцелуй.

Итика вздрогнула, по ее спине пробежал холодок.

– Брат, прекрати! Ты ее напугал! – вмешалась девушка со стрижеными, выкрашенными в розовый и коричневый цвет волосами и в коротком платье.

– Я Рэми, мне двадцать, в университете учусь, – бодро представилась она, и тут же, заметив Рихито, ахнула: – Ого, какой красавчик! Ты что, модель?!

Она буквально прилипла к нему, сияя глазами. Рихито лишь слегка приподнял бровь, глядя на нее как на пришельца.

– Бабушка, это ты в колокольчик звонила? – вдруг раздался звонкий голос. В комнату вихрем влетела девочка лет девяти, с высоко забранным хвостом и сияющими глазами. – Мы пойдем гулять?

– Мария, не бегай по дому, – вслед за девочкой в приемную вошла женщина лет тридцати пяти, красивая и спокойная, с мягким взглядом.

– Это моя невестка Саюри, жена младшего сына, и ее дочь Мария, – сказала Камэё.

– Мне девять лет! – добавила к своему представлению девочка.

– Юдзи, мой второй сын, умер от болезни в позапрошлом году, и они остались жить здесь.

Камэё хлопнула в ладони.

– Ну вот, все в сборе. – Ее голос стал властным, глаза сверкнули. – Как я уже сказала, я вызвала детектива. Каждый из вас находится под подозрением в краже «Дикой Синевы». Приступай, Рихито. Можешь осмотреть весь дом.

Старуха оперлась на подлокотник и, не мигая, посмотрела на Рихито. Взгляд ее оставался острым, как у хищной птицы.

3

– Для начала хочу поговорить со всеми по очереди. А потом, для справки, пройдемся по всей территории дома. Не переживайте, мы осмотримся и подойдем к каждому, – сказал Рихито. – Вы не против, госпожа Камэё?

Пожилая дама кивнула, подтверждая право детектива на полную свободу действий. Итика и Рихито начали расспрашивать членов семьи и параллельно осматривать дом. Риндзо же действовал отдельно, по поручению своего господина он осматривал сад. Вдруг кто-то закопал пропавший камень или устроил потайной ход, так что нужно было проверить все.

Сначала Итика и Рихито прошлись по коридорам. Первый этаж особняка Хацута состоял из помещений общего пользования, там располагались комнаты для гостей, столовая, ванная, приемная, где они только что разговаривали, и, конечно, тот самый зал, откуда исчезла «Дикая Синева».

Из просторного холла шла лестница на второй этаж, где, судя по всему, находились личные комнаты семьи.

– Начнем с зала, где все случилось, – предложил Рихито, когда они обошли первый этаж и составили примерное представление о планировке дома.

Итика без возражений последовала за стройной фигурой в идеально сидящем костюме. Стоило им распахнуть створки массивных двустворчатых дверей, как в зале кто-то взвизгнул:

– Вау! Это же сам детектив!

На них налетела внучка Камэё Рэми, с розово-коричневыми волосами и необузданным энтузиазмом. Девушка тут же вцепилась в руку Рихито и защебетала:

– Ну же, посмотри на меня!

– Рэми, перестань, – строго сказал мужчина средних лет. – Видишь, человеку неловко. И вообще, веди себя прилично. Отпусти его.

– Ну что ты, Синтаро! – вмешалась женщина с идеально уложенной прической. – Пусть, наоборот, проявляет инициативу. Если уж выбрала кого-то, нужно действовать решительно!

По тону было ясно: сдержанный голос принадлежал мужу, пылкий – жене, Синтаро и Кёко, родителям Рэми.

В комнате, кроме них троих, никого не было. Рихито мягко, но решительно освободил руку от цепкой девушки и огляделся.

– Значит, «Дикая Синева» исчезла именно здесь?

Рэми, будто только и ждала вопроса, снова подскочила и, ни капли не смущаясь, активно закивала головой.

– Да-да! Бабушкино кольцо пропало здесь во время празднования ее дня рождения. Такая паника поднялась сразу!

Рихито вновь отстранил навязчивую девушку и слегка подтолкнул вперед Итику, будто стремясь укрыться за ней, как за живым щитом.

– Расскажите подробнее про сам праздник. Что именно происходило в этот день? Может, вы что-то заметили?

Присутствующие начали по очереди описывать события того дня. Они подтвердили, что торжество было довольно скромным, обычное застолье. Жена второго сына, Саюри, подготовила разные блюда и торт, а также напитки. Обед проходил в формате фуршета: каждый брал, что хотел.

Праздник начался в час дня, после тоста все ели и общались между собой. Минут через тридцать Рэми подошла к бабушке.

– Я просто хотела рассмотреть тот голубой камень поближе, – пояснила она, указав пальцем с ярким маникюром в угол зала, где стояло шесть витрин. – Я попросила достать его. Обычно кольцо с ним лежит за стеклом, но мне так хотелось увидеть его поближе.

Итика невольно огляделась. Зал действительно был очень просторным. Если оглядеть его по периметру пять раз, то выходила неплохая гимнастика для глаз. На полу лежал густой красный ковер, а в центре возвышался массивный стол, за которым могли бы уместиться человек двадцать. Помимо них тут и там стояли несколько кресел, у стен – миниатюрные столики, на этом мебель в зале кончалась.

Рихито подошел к витринам, на которые указала Рэми, и Итика заглянула ему через плечо. По дизайну они не отличались друг от друга: высотой примерно по плечо взрослому, у каждой по пять стеклянных полочек. За прозрачными дверцами мерцали украшения и несколько отполированных и ограненных драгоценных камней.

Итика не разбиралась в ювелирных изделиях, но даже она понимала: все это стоит немалых денег. Ценнейшие реликвии рода Хацута. Но ценнее всех была, конечно, пропавшая «Дикая Синева».

– Бабушка показала кольцо, а потом оставила футляр на маленьком столике у двери, – продолжила Рэми. – А через несколько мгновений кольцо исчезло.

– Похоже, у кольца была своя коробочка, – Рихито поднял взгляд от витрины. – Как она выглядела? Она тоже исчезла?

– Обычная, как в фильмах показывают, когда делают предложение. Она осталась, а пропал только перстень. Да, папа?

– Да, – подтвердил Синтаро, машинально пригладив редеющие волосы. – Мама вдруг закричала, что кольца нет. Когда я подошел, коробочка уже была пуста. Потом она велела всем оставаться на местах, заперла двери и начала всех обыскивать.

– Такой ужас! – вмешалась Рэми. – И, конечно, ничего не нашли. Тогда бабушка сама стала переворачивать весь дом, даже блюда со стола снесла! Но кольцо так и не отыскалось!

Итика вздрогнула. Она вспомнила, что готовкой занималась жена второго сына. Как можно было так грубо отнестись к труду своей невестки, пусть даже и такая драгоценность пропала? Даже для жесткой Камэё это было чересчур.

– Я тоже видела кольцо в тот день, – добавила Кёко, присоединяясь к разговору. Она приложила руку в щеке и недоуменно поглядела на стекло. – Витрины всегда заперты, открыть их может только свекровь. Поэтому я впервые за долгое время смогла разглядеть «Дикую Синеву» так близко. Ах, какое чудо! А свекровь ведь просто хранит все эти украшения, даже не носит. Драгоценности страдают от скуки в заточении! Вот если бы они были у меня… я бы нашла им достойное применение.

– Например, украсть и продать? – невозмутимо уточнил Рихито.

Кёко заметно дернулась от такого резкого вопроса детектива, но ее прическа осталась идеально гладкой.

– Н-не знаю, что вам наговорила свекровь, но я ничего не воровала! Просто… жаль, что такая красота пылится на полке. У свекрови и одежда всегда скромная, и украшений она не носит. Почему бы не пользоваться своими возможностями?

– Верно, – кивнула Рэми. – Бабушка ужасно скупа! Даже карманных денег не дает. Я хотела изучать английский за границей, попросила оплатить учебу. Ну, я же не шмотки попросила. А она отказала!

– Да-да, – подхватила мать. – Внучке могла бы и помочь. И компании своего сына тоже. Но нет, все держит при себе!

Слушая их, Итика невольно отметила, что Камэё была права: они такие алчные. И взглянув на Рихито, заметила у него ту же сдержанную усмешку.

– Милый, скажи хоть ты ей, – накинулась Кёко на мужа. – Все семейное состояние, акции и активы у твоей матери в руках. А тебе, ее родному сыну, не достается и десятой части!

Синтаро только отступил, бледнея под их взглядами.

– Но… отец оставил бизнес матери. Она сама ведет дела на рынке и добилась нынешней прибыли. А я… нет у меня таланта для этого. У меня есть небольшая фирма, и мне достаточно…

– Слабак! – резко перебила его дочь и звонко шлепнула по спине. – Попроси у бабули денег! Твоя компания же на грани! Продаст один-два камня, ничего, не обеднеет!

– Я… справлюсь сам…

– Правда? Сам? Ты ведь сам говорил, что у тебя нет таланта к управлению.

Синтаро опустил голову, не находя слов.

– Украшения должны сиять, – продолжала Кёко. – Даже «Дикая синева». Ну скажите, разве мне или Рэми он не подошел бы лучше? Свекровь уже в годах, ей ни к чему такая роскошь. Верно, милая? – она вдруг обернулась к Итике.

Девушка вздрогнула, когда на нее уставились сразу две пары накрашенных глаз.

– Вы ведь согласны со мной? Украшения нужно носить! Представьте, как кому-нибудь из нас подошло бы это кольцо?

Под этим взглядом любая бы стушевалась. Итика, почти без макияжа, чувствовала себя еще более блеклой рядом с этой яркой парой. И неоткуда ей было взять силы, чтобы возразить.

– Ну да, вам с дочерью, безусловно, очень подошли бы такие украшения… Апчхи! – выдавила из себя Итика и тут же зашлась чихом. Лучше так, чем сказать правду: «Подошли бы, как свинье жемчуг».

Кёко и Рэми уставились на нее с выражением, в котором смешались презрение и недоумение. В этот момент Рихито аккуратно коснулся локтя Итики:

– Пора в другую комнату.

Спасибо, Рихито…

Она поспешно поклонилась собравшимся членам семьи Хацута и выскользнула из душного зала следом за безупречно прекрасным детективом.

4

– Я уже просто не мог их больше слушать. Мне казалось, что у меня скоро уши отвалятся, – пробормотал Рихито, едва они вышли из гостиной.

Хотя замечание детектива граничило с грубостью, Итика только кивнула, не в состоянии спорить. Камэё назвала свою семью «стаей алчных псов», и теперь девушка не могла с ней не согласиться. Особенно в этом отношении отличились Кёко с Рэми. К тому же теперь стало понятно, почему у Синтаро осталось так мало волос. С такой женой, дочерью и жесткой матерью любой облысеет от стресса.

Впрочем, если честно, и сам Синтаро вызывал подозрения. Судя по его словам о делах в компании, деньги у него на исходе. Вполне мог позариться на «Дикую Синеву», чтобы продать и выручить хоть что-то.

Все трое очень сомнительные личности…

Когда Итика услышала от Камэё, что та подозревает собственную семью, ей стало не по себе. Но после разговора с ними мнение изменилось, ведь у каждого из них находился свой мотив.

– Ну что, кого расспросим следующим? – оживился Рихито и зашагал по коридору. Однако через пару шагов резко остановился: – А это еще что?..

Он уставился вперед, глядя на шевелящееся и извивающееся нечто. Оказалось, это Киппэй, сын Синтаро и Кёко. Он принимал причудливые позы перед зеркалом, установленным в конце коридора, поглощенный наслаждением от созерцания своего отражения.

– Ого! Это ведь ты, та самая милашка, да? Соскучилась по мне? – воскликнул он, резко оборачиваясь. Он словно не заметил Рихито и неприятно улыбнулся исключительно Итике.

Рихито тихо вздохнул и склонился к ее уху:

– Похоже, он хочет пообщаться именно с тобой. Так что… удачи. Выведай у него все, что сможешь.

– Чего?! Я же не детектив! Я даже не знаю, с чего начать!

– Все просто. Расспроси про день вечеринки и про исчезновение камня. Дальше сама разберешься. Ну, я пошел!

– Подожди!.. Рихито, не…

Но он уже мягко подтолкнул ее вперед, не давая ей отступить. Пришлось сделать вид, что все идет по плану. Чем скорее она начнет, тем скорее избавится от этого скользкого типа.

– Эм… Киппэй, можно задать вам пару вопросов?

– Конечно! Что угодно! Может, телефончиками обменяемся? Для И… Тебя ведь Итика зовут, да? Так вот, для Итики я на любой вопрос отвечу.

«На любой?..», Итика моментально ухватилась за свой шанс.

– Тогда давайте поговорим про «Дикую Синеву». Вы ведь тоже были на дне рождения, когда он исчез?

– А, про кольцо? Ну да. Только я тогда находился в другом конце зала, не рядом с бабушкой или витринами. Так что подробностей не знаю.

Он пересказал, как проходила вечеринка, и его рассказ совпадал с аналогичными от Камэё и Синтаро.

Но в конце он добавил нечто любопытное:

– Где-то полгода назад бабушка вдруг заявила, что отдаст кольцо «тому, кто заслужит право им обладать». И не только его, а еще и солидную сумму наличными в придачу. Чтобы, мол, с налогом на дарение не мучиться.

Итика в ответ ахнула. Сапфир в двадцать карат стоит целое состояние. Налог на него точно будет не меньше, а значит, речь идет о баснословных деньгах.

– Я-то думал, что кольцо достанется отцу. Но бабушка сказала, что сначала хочет найти достойного. И она рассматривает не только нас, членов своей семьи, но и сотрудников своей фирмы. Представляешь?

– То есть «Дикая синева» может вообще покинуть этот дом?

– Вот именно! Кошмар, да? Если кольцо перейдет отцу, выгоду получим и мы, а так… Понятное дело, мама и Рэми взбесились, – Киппэй поморщился и надул губы, точно обиженный ребенок. – Из-за этого дома теперь не продохнуть. Все злые, ругаются. Даже на дне рождения бабушки сцену устроили, поссорились.

– Кто с кем? – отозвался Рихито за ее спиной.

– Что вы имеете в виду? – подхватила Итика.

– Ну, минут через тридцать после начала вечеринки Рэми попросила показать кольцо. Бабушка достала его из витрины, они с мамой стали рассматривать. И вдруг Рэми заявила, что хочет его забрать. Но бабушка нахмурилась и строго сказала, что, пока она не станет взрослым достойным человеком, может и не думать о кольце. Рэми, конечно, взбесилась. Мама тоже взвилась и накинулась на бабушку. Думал, они подерутся, – усмехнулся Киппэй. – Но вмешалась Саюри, жена второго сына бабушки. Мать той девочки, Марии.

– И что было дальше?

– Саюри попыталась всех успокоить, но мама сорвалась на нее, якобы та тоже хочет прибрать «Дикую Синеву» к рукам.

– Думаете, Саюри тоже хотела завладеть камнем?

– А кто бы не хотел? Он же дорогущий. К тому же… – Киппэй понизил голос, – у Саюри сейчас туго с деньгами. Муж умер, переехать из этого дома она не может, живет за счет бабушки. Кормить Марию же как-то надо. А бабушка помогает финансово, но взамен заставляет делать все по дому. Прислугу нанимать не хочет, чтобы не тратить, как она считает, лишнего.

Итика вспомнила, что Саюри оставили самостоятельно заниматься подготовкой к празднику. Приготовить еду и напитки на семь человек, убраться потом за ними… А ведь Камэё еще и смахнула несколько блюд на пол, когда устроила обыск в зале. Да, с Саюри в этом доме обращались как с домработницей, а не как с родней.

– Если бы у нее появились деньги, она бы сразу ушла, чтобы не работать у бабушки до изнеможения. Так что мама задела ее за живое. Правда, Саюри очень мягкотелая, быстро отступила, и все вроде бы утихло.

В памяти Итики всплыл ее мягкий, задумчивый, без тени злости образ. Трудно представить, что она способна на скандал.

– А вскоре после этого кольцо исчезло, – продолжал Киппэй. – Бабушка сразу решила, что вор среди нас. Всех обыскала. Просто кошмар!

Он взъерошил короткие волосы и скривился.

– Она закрыла дверь в зал, никого не выпускала. Потом по одному вызывала к стене и шарила по карманам, по одежде, будто мы контрабандисты из фильмов. Даже Марию обыскала с ног до головы. А кольца все равно не нашла.

– Даже Марию?.. – тихо повторила Итика.

Маленькая девочка подверглась такому унижению… Сердце девушки болезненно сжалось. Она стояла, глядя в пол, когда Рихито легко коснулся ее плеча.

– Достаточно, Итика. Все, что нужно, мы узнали. Пойдем.

– А… да! – быстро отозвалась она.

Они уже собирались уходить, но Киппэй снова перекрыл им путь, извиваясь, как водоросль на дне морском.

– Эй, Итика! Давай сделаем фото! На память!

– Э-э… нет, спасибо.

– Ну чего ты! В честь нашего знакомства!

В честь знакомства… Еще чего. Даже если бы он предложил в подарок сапфир в двадцать карат, Итика бы все равно отказалась.

– Ну пожа-а-алуйста…

– Я бы на твоем месте не настаивал, – прозвучал спокойный, но холодный голос.

Между ними встал Рихито. Его золотые волосы блеснули, и воздух вокруг будто стал тяжелее в несколько раз.

– Мы не развлекаться приехали, – сказал он негромко, но напряжение передалось даже Итике. – Пошли, – коротко бросил он, беря ее за руку.

Но Киппэй схватил ее за другую.

– Эй, ну хотя бы одно фото! Я же все рассказал, а в ответ никакой благодарности!

Мерзкий. Навязчивый. Как липкий кусок водоросли на дне миски с супом.

– Спасибо, – девушка вырвала руку из цепкой хватки Киппэя, – за то, что все рассказали! Я очень признательна вам… Апчхи!

С особенностью Итики было непросто изображать вежливость.

5

«Дикая Синева»… Голубой драгоценный камень, который якобы несет в себе проклятие… Поначалу Итика недоумевала, почему Камэё просто не обратилась в полицию. Все-таки пропала не безделушка, а сапфир в двадцать карат, ценность которого трудно даже представить.

Но, походив по дому и пообщавшись с его обитателями, девушка все поняла. Если бы Камэё вызвала полицию, позор семьи Хацута всплыл бы наружу. В ходе расследования непременно бы выяснилось, насколько алчными и беспринципными были Кёко и Рэми, что компания Синтаро на грани банкротства, а их сын Киппэй – слабовольный, но напыщенный индюк.

Камэё не могла вынести мысли, что их семейные тайны станут достоянием общественности. Поэтому и позвала благовоспитанного юного детектива Рихито, способного разобраться в деле тихо, не поднимая шума.

Кроме того, Камэё решила передать злосчастный сапфир не сыну, а тому, кто, по ее мнению, действительно достоин его. Даже если он будет не из их семьи.

В этой семейке достойных явно нет, тут она не ошиблась.

Итика мысленно перечислила всех, с кем успела столкнуться, и тяжело вздохнула. На фотографиях «Дикая Синева» завораживала своим великолепием, сияла чистотой морских глубин. И представить себе, что это бесценное сияние могло бы достаться Синтаро, Кёко, Рэми или, страшно сказать, Киппэю с его волосами-водорослями, было решительно невозможно.

Они с Рихито наконец покинули коридор, где недавно столкнулись с тем самым водорослевым ловеласом, и вышли в просторный холл у входа. Благодаря высоким потолкам в нем было очень светло и свободно.

– Ах… господин детектив… простите, я не успела переодеться, – смущенно произнесла стройная женщина, стоявшая посреди комнаты.

Это была Саюри, жена второго сына Камэё. Повернувшись к вошедшим, она слегка поклонилась, ее короткие темные волосы мягко качнулись. В одной руке она держала ведро, в другой – швабру с длинной ручкой. Очевидно, гости застали ее за мытьем пола. В белой рубашке, бежевых брюках, почти без макияжа, она выглядела просто и неброско, совсем не похоже на Кёко или Рэми, живущих под одной с ней крышей.

– Убираетесь? – спросил Рихито, подходя ближе и чуть наклонив голову.

– Д-да… это моя обязанность, – ответила Саюри, заливаясь румянцем. Слишком уж ослепителен был юный детектив.

– Понятно, – кивнул он. – Значит, вы отвечаете за уборку. А кроме этого, что еще делаете?

– Готовлю для всех, стираю, глажу… А когда матушка Камэё едет в больницу, вожу ее туда и обратно. Еще занимаюсь садом, прополкой… и… – В конце концов, она замялась, будто поражаясь количеству своих обязанностей.

Итика слушала молча, но внутри у нее уже закипало раздражение. Все домашние дела и даже обязанности шофера, все свесили на одну женщину. А остальные-то тогда чем занимаются? Киппэй упоминал, что Саюри заставляют делать все по дому. Похоже, не только Камэё, но и остальные с радостью переложили на нее свои бытовые заботы.

– Почему бы не разделить обязанности? – вырвалось у Итики. Если Камэё так экономит, что даже прислугу не нанимает, то хотя бы семья могла бы помогать друг другу.

– Нет-нет, все хорошо, – покачала головой Саюри. – Я справляюсь и сама. Мой муж, Юдзи, умер, а я для этой семьи человек посторонний. Мария, дочь, – родная внучка матушки Камэё, а я чужая. По правде говоря, мне не положено оставаться. Но раз уж нас с дочкой приютили, я должна отблагодарить их за доброту хотя бы усердной работой.

Женщина говорила спокойно и не оставляла пространства для спора, но Итике стало очень горько. Рихито, вздохнув, снова улыбнулся:

– Саюри… Если бы у вас была возможность… Скажем, подвернулся бы шанс украсть какой-нибудь дорогой камень, вы бы рискнули, лишь бы уехать отсюда?

Вопрос был настолько прямым, что Итика чуть не подпрыгнула.

– Рихито! Нельзя же так прямо спрашивать!

– Зачем тратить время на обходные пути? – нахмурился детектив.

– И все-таки… – Итика понизила голос. – Она не похожа на того, кто был бы способен на воровство.

– Не мешай, Итика. Порой прямота – лучший способ узнать правду.

– Хоть бы немного завуалировал… – продолжали перешептываться между собой детектив и домработница, но в этот момент Саюри заговорила сама:

– Даже если бы у меня были деньги… я бы не уехала.

– Что? Почему?! – воскликнула Итика.

Оставаться в доме, где ее используют как прислугу, казалось безумием. С ребенком она могла бы начать новую жизнь. Но Саюри лишь покачала головой и твердо произнесла:

– Потому что я люблю этот дом, – от этих слов в ее глазах вдруг мелькнул живой блеск.

– Любите? Но как? Госпожа Камэё и вся остальная семья обращаются с вами как с прислугой в обмен на содержание, – задал очередной вопрос в лоб Рихито.

– Матушка Камэё не такая ужасная, как может показаться, – возразила Саюри, горячо покачав головой. – Она просто хочет, чтобы все члены семьи жили по совести и не сбивались с истинного пути. Бывает резкой, да, но ведь не со зла. Она учит нас быть благодарными за то, что имеем, и не терять достоинства. И я уважаю ее. Искренне.

Она говорила так убежденно и от всего сердца, что Итика невольно замерла. Камэё действительно была строга, порой до жестокости, и вся семья устала от этого. Но Саюри ценила подход свекрови. Вероятно, главной причиной ее поведения была не скупость, а желание удержать семью от краха и позора. Если ее девиз – «сохраняй честь и цени то, что имеешь», – то скромность ее нарядов и отказ тратить деньги становятся вполне объяснимыми. И, видимо, она не оказывала своему сыну Синтаро финансовую помощь именно потому, что считала, будто бы легкие деньги его погубят. Богатство может с легкостью испортить человека. Камэё просто не хотела, чтобы ее семья скатилась в пропасть.

– Кто бы что ни говорил, – произнесла Саюри тихо, – я довольна своей жизнью. Я сама вызвалась заниматься домашними делами. И уезжать отсюда не собираюсь.

Итика задумалась, но голос Рихито вернул ее в реальность:

– Значит, вы утверждаете, что не крали кольцо?

– Конечно нет! С тех пор, как я здесь живу, я даже в руках его не держала. Даже на дне рождения матушки Камэё три дня назад я только издалека его видела.

Она замолчала, потом вдруг замялась, будто не решаясь сказать что-то важное. Заметив это, Рихито кивнул женщине.

– Но кто-то же украл кольцо? – отметил детектив, ожидая, когда Саюри раскроется.

– Раз этот камень приводит к ссорам и несчастьям… Может, и хорошо, что он исчез?.. – грустно начала женщина.

– Думаете, он не украден, а просто «исчез»? – в голубых глазах Рихито блеснул интерес.

– Именно. В этом камне двадцать карат, и само кольцо немаленькое, при обыске наверняка бы нашлось у кого-нибудь в кармане. Никто бы не смог его украсть.

– И как же, по-твоему, он исчез?

– Растворился, словно дым. Под действием какой-то потусторонней силы… С ним ведь, в конце концов, связана ужасная легенда.

– О «Проклятии Дикой Синевы», – уточнил Рихито.

– Да, – тихо кивнула женщина. – Возможно, именно из-за этого проклятия камень и пропал. Этот сапфир приносит несчастье. Даже здесь, в этом доме, из-за него начались ссоры.

Она опустила глаза и выдохнула, будто выпуская из груди давний страх.

– Раз из-за него столько бед… лучше уж, чтобы он исчез. Такой камень никому не нужен.

Эти печальные, но правдивые слова, сказанные почти шепотом, еще долго звучали в ушах Итики.

6

Последней, с кем еще не поговорили следователи, оставалась маленькая дочь Саюри, Мария. Когда Рихито перед уходом спросил у женщины, где им искать ее, та ответила с легкой улыбкой:

– Наверное, она сейчас играет в парке неподалеку.

Итика и Рихито покинули особняк в обозначенном направлении. Их встретил прозрачный, чуть сладковатый от цветущих деревьев мягкий майский воздух. Они проходили по дорожке от крыльца к воротам, когда кто-то окликнул их спокойным, глубоким голосом:

– Господин Рихито, Итика.

Перед ними появился седой дворецкий в идеально выглаженном костюме.

– А, Риндзо, – отозвался Рихито, подняв руку в приветственном жесте. – Закончил осмотр сада?

– Да, господин. Обошел всю территорию. Подозрительного ничего не нашел. Сад ухоженный, тут царит идеальный порядок. И, что особенно важно, в целях безопасности повсюду установлены камеры наблюдения. Посмотрите, пожалуйста – вот там тоже.

Он вежливо указал рукой в белой перчатке на ворота. На черной металлической стойке, венчающей калитку, действительно была закреплена небольшая камера. Рядом красовался стикер охранного агентства, а сама камера поворачивалась с едва слышным жужжанием, сканируя пространство вокруг. Похоже, она могла снимать во всех направлениях сразу.

– Я посчитал, – продолжал Риндзо, – по периметру и на стенах особняка таких камер около десяти. Мертвых зон нет. Если кто-то вел себя странно, в записях это наверняка можно посмотреть.

– Тогда, может, на видео есть что-то с вечеринки три дня назад? – удивленно спросила Итика.

Если в тот день, когда исчезла «Дикая синева», камеры были включены, то, возможно, они засняли, как все произошло. Вдруг на территорию особняка в это время проник кто-то посторонний? А даже если виновен все-таки кто-то из семьи, видеозапись могла дать подсказку.

Однако Риндзо печально покачал головой.

– Мне тоже кажется, что проверить записи стоит. Но боюсь, там ничего полезного нет. Госпожа Камэё – человек весьма проницательный. Уверен, она уже просмотрела все сама. Если бы нашлось что-то важное, она непременно сообщила бы вам, господин.

– Точно, – вздохнула Итика. – Наверняка Камэё их проверила первым же делом.

– Ну что ж, – протянул Рихито, глядя за ворота. – С камерами разберемся потом. А сейчас поговорим с последним членом этой семьи.

– Подать машину? – уточнил дворецкий.

– Не нужно. Парк совсем рядом. Прогуляемся пешком. И ты с нами, Риндзо.

Особняк Хацута располагался на холме в районе Сираканэ. За воротами начинался мягкий спуск, ведущий к жилому кварталу. Пройдя метров пятьдесят, они вышли к небольшому парку.

– Кажется, это он! – оживилась Итика.

Парк был самый обычный, с песочницей, горками и качелями. Стоял выходной день и хорошая погода, так что снующих туда-сюда детей было немало. Итика огляделась и заметила знакомый хвостик, подпрыгивающий на ветру.

– Вон она! Мария!

Девочка чертила что-то на земле веткой. Двое мальчишек наблюдали за ней, потом один подошел, сказал пару слов. Наверное, удивился прочности палки и попросил ее одолжить. Мария кивнула и протянула ему ветку.

Какая милая девочка. И совсем не жадная.

Такая трогательная сцена согрела Итике сердце. Получив палку, мальчик присел на корточки и тоже начал рисовать на земле. Детектив и компания невольно залюбовались этой идиллической картиной. Впрочем, продержалась она недолго, ее разрушил пронзительный крик:

– Эй! Отдай! Я тоже хочу!

– И что? Палку мне дали!

Мальчики вцепились в злополучную ветку и начали дергать ее в разные стороны. Так и до кулаков недалеко.

Надо их разнять.

Итика уже шагнула вперед, но ее опередил звонкий девчачий голос:

– Нельзя ссориться!

Мария стояла, уперев руки в бока. Она посмотрела на мальчишек так строго, что оба тут же замерли.

– И из-за этого вы деретесь? Сейчас все решим, – она подошла, аккуратно забрала ветку из рук мальчишек, секунду подумала… И с решительным лицом метнула ее куда-то далеко. Ветка улетела со свистом, закрутившись в воздухе. Первоклассный бросок.

Мальчики на несколько мгновений остолбенели, после чего переглянулись и разом резко отвернулись от Марии. Едва не переходя на бег, они ушли из парка.

– Вот это характер, – усмехнулся детектив. – Не ожидал от девочки такого блестящего броска. Любопытный способ улаживать конфликты, – покрывшись легким румянцем добавил он, прочертив взглядом путь ветки. Непонятно, хвалил ли он девочку или критиковал, но казался очень развеселенным.

Мария обернулась:

– Если ветка их поссорила, то лучше, чтобы ее не было, – выдала она, гневно глядя поочередно на Риндзо, Итику и Рихито. – А вы тот самый детектив, что приходил к бабушке? Из-за кольца?

– Верно, – кивнул молодой детектив. – Хочу задать тебе пару вопросов про тот синий камень, «Дикую Синеву».

Но не успел он договорить, как Мария резко замотала головой.

– Я ничего плохого не делала! Ненавижу этот камень! Пусть он исчезнет! Мама тоже так говорит!

Рихито моргнул, слегка растерявшись от внезапного порыва гнева Марии.

– Ненавидишь, значит?..

– А бабушку я люблю, очень! – снова заговорила девочка. – Мы с ней много гуляем. Она строгая, но добрая, всегда объясняет, как правильно. А из-за кольца все только ругаются и злые. Мне уже надоело это все!

Миниатюрное тело девочки, казалось, было готово разорваться от множества противоречивых эмоций: любви к бабушке, печали и гнева по отношению к остальной семье. Она зажмурилась, а Итика почувствовала, как что-то сжалось у нее в груди. Даже Риндзо выглядел тронутым.

Рихито присел на корточки, чтобы оказаться с девочкой на одном уровне.

– Знаешь, Мария, я тебя понимаю. Я тоже был в похожей ситуации.

– Правда? – Девочка недоверчиво моргнула.

– Угу. Когда не стало моей мамы, все вокруг начали ссориться. И все из-за ребенка, которому не стоило рождаться. Люди улыбались мне в лицо, но за спиной говорили гадости. Пришлось рано осознать, что добрые слова не всегда искренние. И я тоже устал от лжи взрослых.

Он улыбнулся грустно и одиноко. Итика заметила, что в его голосе сквозила легкая дрожь. «Ребенок, которому не стоило рождаться»… Это он о себе.

Рихито спросил, знает ли Мария что-то еще, но она только развела руками, после чего отвернулась от детектива.

– Я хочу домой, – с этими словами девочка выбежала из парка.

Рихито не стал ее останавливать, только молча наблюдал, как ее фигурка растворяется на горизонте.

– Господин Рихито, мне нужно еще кое-что рассказать вам, – обратился к детективу Риндзо, когда Мария совсем пропала из виду. – Пока я осматривал сад, со мной заговорила дама, живущая по соседству. Близкая подруга госпожи Кёко. Рассказала, что в прошлом месяце они семьями летали в другую страну путешествовать.

– Интересно, – сказал Рихито. – Значит, в курсе всего, что происходит в доме.

– Так и есть. Она рассказала, что внук госпожи Камэё, господин Киппэй, по уши в долгах. Он, как выяснилось, занимает деньги и тратит их на женщин, а расплачиваться потом ему нечем. Соседи заметили, как к нему однажды приходили довольно подозрительные личности, чтобы выбить долги. Говорят, он даже пытался продать кое-что из семейных ценностей через интернет-аукцион.

Неужели этот бабник и правда осмелился попытаться продать что-то из имущества семейства, чтобы закрыть свои долги? Итике он сразу не понравился, но теперь его репутация в ее глазах опустилась ниже Марианской впадины.

– Ага, – Рихито скрестил руки. – То есть «пытался» продать, но не успел?

– Именно. Госпожа Камэё сама обнаружила объявление в интернете, быстро разобралась, кто виноват, и устроила внуку разнос. С тех пор она, говорят, лично следит за онлайн-аукционами и даже предупредила ломбарды и ювелирные лавки. Любая попытка продать что-то из дома сразу станет известна.

Киппэй был форменным подлецом, но то, как изящно раскрыла его Камэё не могло не вызывать восхищения. Ей восемьдесят, в ее возрасте старики и не рискуют приближаться к интернету, а она взяла под контроль целую сеть онлайн-аукционов.

– Да, такая властная госпожа и грабителя вычислит быстрее полиции, – усмехнулся Рихито. – Выходит, продать «Дикую Синеву» практически невозможно.

И что же теперь будет делать вор? С целым состоянием на руках без возможности его обналичить…

Впрочем, сейчас я бы предпочла тарелку риса, а не драгоценности.

– Разве что у вора есть свой канал сбыта… – прервал поток мыслей Итики тихий голос Рихито. – Но в любом случае, этот Киппэй – мерзкий тип. Никогда бы не подумал, что у госпожи Камэё такой противный внук. Ни общаться, ни видеться с ним мне бы больше не хотелось.

– Полностью согласна, – фыркнула Итика.

Но едва она это сказала, как откуда-то издалека донесся крик, срывающийся на визг:

– Итика-а-а!

Девушка вздрогнула. В их сторону несся Киппэй собственной персоной. Запыхавшийся, растрепанный и, как всегда, самодовольно улыбающийся.

– Вот ты где! Я тебя по всему дому искал. Мария сказала, что ты здесь. Повезло, что успел – я как раз хотел кое-что показать!

Итика мысленно простонала: «Лучше бы не находил…» и отступила на шаг назад.

– Слушай, я ж фотографировал на вечеринке! – подлетел парень к девушке совершенно невозмутимо. – Думаю, там ничего подозрительного нет, но может взглянешь?

– Есть фотографии? – насторожилась Итика, дождалась кивка от Рихито и попросила: – Покажи.

Внезапно хоть что-то полезное от этого водоросля. Киппэй достал смартфон и стал листать снимки. Чтобы не смотреть так близко на продолжающего кривляться парня, Итика уставилась в телефон.

– Вот я с отцом… потом мама с Рэми… а вот и бабушка, – показывал он одно фото за другим.

На фото все были при параде: мужчины в костюмах, женщины – в платьях. Камэё, обычно скромно одетая, на этот раз облачилась в синее платье с длинными рукавами и жемчужное ожерелье. На столе красовались запеченная птица, салаты, пироги, торт. В основном европейские блюда, но было и несколько японских супов. Видимо, чтобы уважить пожилой возраст именинницы. Все выглядело по-домашнему вкусно и сытно.

Итика невольно подумала, сколько же труда вложила Саюри, готовя все это в одиночку. К слову, Саюри тоже была на фотографиях. Одетая в бледно-зеленую рубашку и черные брюки, она наливала Камэё напиток. Весьма простая одежда для такого торжественного случая. Вероятно, чтобы она могла подавать напитки, убирать тарелки и далее по списку. Даже во время вечеринки Саюри одна отвечала за быт. Заметив это, Итика почувствовала небольшое раздражение, но переключилась, когда увидела следующую фотографию:

– Это же Мария! – оживилась она. – Какая милашка!

С экрана на нее глядела девочка с большими круглыми глазами в розовом платьице с круглым воротничком. Даже в повседневной одежде Мария была красавицей, а в платье и вовсе как принцесса.

– У нее на голове пучок? Хвостики ей тоже идут, но эта прическа идеально дополнила наряд. Саюри сделала, наверное, – отметила Итика.

– А вот последняя фотка – с кольцом. Бабушка вынула его из витрины и положила вот так.

На снимке кольцо лежало на столе, в темно-синей коробочке. Камень сиял глубоким морским цветом. Приглядевшись, Итика отметила его внушительный размер. Если попытаться спрятать его в одежде, то при обыске можно обнаружить сразу. А проглотить – и вовсе невозможно.

– Ух ты… – выдохнула Итика. – Теперь понятно, почему все на него так уставились.

– Хочешь, скину тебе все фото на почту? – подмигнул Киппэй.

– Конечно! – без колебаний согласилась Итика. В конце концов, это были фотографии с места преступления. Возможно, если она позже внимательно их изучит, то найдет что-то новое.

– Тогда давай адрес.

– Адрес?.. – Итика растерялась.

С одной стороны, фотографии могли быть уликой. С другой – давать личные контакты этому прилипчивому типу…

Пока она боролась с этой дилеммой в голове, к ним подошел Риндзо. Он шагнул вперед и схватил Киппэя за руку, когда тот попытался приобнять Итику.

– Эй! Ты чего, старик? – возмутился тот, пытаясь вырваться из захвата дворецкого. Но дворецкий держал крепко, едва ли прилагая усилия.

– Если тебе так не терпится отправить фото, – с улыбкой сказал подошедший ближе Рихито, доставая визитку, – вот мой адрес. На него и пришли. И еще… У Риндзо, кстати, черный пояс по айкидо. Может и руку случайно сломать, если его выбесить.

– Ч-что?! – Киппэй побледнел.

Хватка Риндзо начала неумолимо сжиматься. Секунда… две…

– Ладно-ладно! Отпустите! Отправлю, куда скажете!

Водоросля хватило на пять секунд. Риндзо разжал пальцы, и тот, потирая запястье, съежился.

– Вот и договорились, – мягко произнес Рихито. – Пойдемте, Итика, Риндзо.

И не оглядываясь, они направились прочь, оставив поникшего ловеласа стоять с телефоном в руке.

7

– Риндзо, оказывается, вы мастер айкидо! Вот уж не ожидала… – восхищенно протянула Итика.

Они с Рихито закончили осмотр владений семьи Хацута и расспросили всех домочадцев, поэтому было решено отправляться домой.

И теперь трое сидели в просторной гостиной особняка в Сёто: Итика и Риндзо сидели рядом на одном диване, а напротив них вольготно расположился Рихито. Расследование началось в девять утра, а сейчас часы уже показывали час дня.

– Риндзо у нас на все руки мастер, – без стеснения хвалил своего дворецкого Рихито. – С ним рядом я чувствую себя гораздо спокойнее.

– Обычные трюки старика, но я всегда рад быть полезным, – смущенно ответил польщенный Риндзо. – Однако, господин Рихито, что мы будем делать дальше с делом семьи Хацута?

– Ситуация любопытная, – задумчиво произнес Рихито, откинувшись на спинку дивана. – Госпожа Камэё утверждает, что кольцо украл кто-то из семьи, но сейчас даже нельзя сказать наверняка, было ли это вообще кражей. В то же время, подозреваемых с возможными мотивами хватает.

Худощавая фигура в костюме тройке будто утопала в мягких подушках, а синие глаза детектива по-прежнему не могли разглядеть за всеми обстоятельствами правду о пропаже «Дикой Синевы».

Итика мысленно перебирала события сегодняшнего дня. Да, мотив действительно есть у большинства членов семьи. Особенно у Кёко и Рэми. Они смотрели на сапфир так, будто готовы были отдать душу, лишь бы заполучить его. Синтаро, боровшийся с долгами компании, и Киппэй, пустившийся во все тяжкие ради женщин, тоже выглядели достаточно подозрительно.

А вот Саюри и Мария… что о них сказать? Киппэй уверял, будто Саюри нуждается в деньгах больше всех, но та все отрицала. С Марией же вообще почти не удалось поговорить по существу.

И все же – «Дикая Синева», сапфир в двадцать карат… Такой камень словно живет своей жизнью, притягивая людей как свет мотыльков. Один взгляд, и рука сама тянется прикарманить.

Проклятие «Дикой Синевы»…

Итика поежилась, вспомнив о зловещей легенде, которая сопровождала кольцо. Рихито тем временем провел рукой по золотым волосам, будто отгоняя лишние мысли.

– Если предположить, что дело все-таки в деньгах, – продолжил он, – то есть одна загвоздка. Госпожа Камэё уже предупредила все местные ювелирные магазины и аукционные сайты. Продать кольцо при таких обстоятельствах практически невозможно. Разве что у вора есть свои каналы сбыта… И еще – главный вопрос.

Он поднял тонкий указательный палец.

– Допустим, кто-то действительно украл «Синеву». Но как? Каким образом ему удалось заставить его исчезнуть?

Да, пожалуй, именно это было самой большой тайной.

Во время вечеринки никто из гостей не покидал зал. Камэё перевернула весь особняк вверх дном, но кольца нигде не было. Значит, вор должен был спрятать его на себе, в кармане или в одежде. Однако тщательный обыск ничего не дал. Проглотить такое кольцо невозможно, слишком большое.

«Камень растворился, словно дым…» – всплыл в памяти Итики дрожащий голос Саюри.

В гостиной на мгновение воцарилась тишина. Воздух стал плотным, как перед грозой. И вдруг Рихито слегка улыбнулся, оборачиваясь к Итике:

– Надо попробовать взглянуть на ситуацию под иным углом. Но прежде чем ломать голову дальше… Итика, не могла бы ты заварить чаю? Передохну немного.

Он говорил о чае, но Итика не могла не заметить, как Рихито в это время положил ладонь на живот. Она все сразу поняла. Рихито, сам того не замечая, чувствовал легкий голод. Они и думать забыли про обед! Самое время чем-нибудь перекусить. Да и то, что Рихито сам проявил хотя бы намек на аппетит, уже было редчайшим событием.

Шанс нельзя упускать. Поэтому Итика оживилась, подавшись вперед:

– Рихито, а может я, кроме чая, приготовлю чего-нибудь поесть? А то я уже тоже немного проголодалась. И Риндзо, вы ведь тоже не обедали? Давайте пообедаем вместе!

– Если позволите, я с удовольствием присоединюсь, – сразу же откликнулся дворецкий. Ему не составило труда догадаться о намерении Итики накормить его господина по-настоящему.

– Ну… пожалуй, можно немного перекусить, – с легкой неуверенностью согласился детектив.

– Отлично! – воскликнула Итика и тут же вскочила с места.

На часах было уже за полдень. Если потянуть с обедом, будет поздно. Да и едва пробудившийся аппетит Рихито снова пропадет. Нужно приготовить что-то, и быстро.

Так! Кажется, в холодильнике у меня осталось..!

Итика мысленно припомнила содержимое холодильника и обрадованно хлопнула в ладоши.

– Сейчас все будет! Просто садитесь за стол и ждите!

Она метнулась на кухню, достала из морозилки три порции заранее сваренного риса, завернутые в пленку, поставила их в микроволновку, потом открыла холодильник и достала пластиковый контейнер. И ровно через семь минут на столе уже дымился ароматный обед.

– Это же… карри? – с легким изумлением произнес Рихито, глядя на тарелку.

– Точно, – подтвердил Риндзо, поправляя очки. – То самое блюдо, что вы готовили на днях.

Он угадал. Это был куриный карри с рисом, который Итика сделала несколько дней назад, а остатки заморозила. Но просто разогреть – скучно.

– Сегодня я кое-что добавила. Чуть-чуть, но эффект вы заметите!

В их семье излишки еды никогда не выбрасывали, а карри с рисом могли есть целую неделю. Чтобы семья наслаждалась едой всякий раз так, будто она только что приготовлена, мама вносила свой фирменный «маленький штрих». И Итика решила, что самое время воспользоваться этой хитростью.

– На вид вроде тот же самый, – Рихито наклонился, приглядываясь к тарелке.

– Тогда попробуйте угадать, что я добавила! – лукаво сказала Итика, подавая ему ложку. – Ну же, попробуйте!

– Загадка, да? Хм, интересно…

Голубые глаза блеснули азартом. Для Рихито любая загадка – вызов. Он зачерпнул ложку и медленно поднес ко рту.

– Что это?.. Невероятно вкусно.

С первой же ложкой он будто попал в другое измерение. Глаза удивленно распахнулись, и на лице появилось изумление.

– Я чувствую… вкус морепродуктов. Ты их добавила в карри? Но в прошлый раз была курица… Почему тогда…?

Рихито еще долго рассматривал блюдо, потом опустил ложку и поднял руки в знак капитуляции.

– Сдаюсь. Что там, Итика?

Та мгновенно вскочила, открыла холодильник и вернулась, держа стеклянную банку.

– А вот и ответ!

Рихито непонимающе приподнял бровь, вид банки ничего ему не сказал. Тогда Риндзо подсказал, с легкой улыбкой:

– Это ведь соленые кальмары сиокара, верно?

– Бинго! – обрадовалась Итика, хлопнув в ладоши. – Мясо кальмаров маринуют в соли, а потом оставляют ферментироваться некоторое время. У нас в Азии это обычная закуска, но в Европе редкость.

– Тогда неудивительно, что я такое вижу впервые, я всю жизнь в Германии жил, – отметил Рихито, внимательно рассматривая банку.

– Сегодня я добавила их в карри, совсем немного, – объяснила Итика, открывая крышку.

Внутри были кусочки соленого кальмара и солоноватый маринад. Как и сказала Итика, эту закуску часто ели в Японии. Найти ее можно в любом обычном супермаркете. «Маленьким штрихом», который сегодня внесла Итика, был маринад, впитавший в себя вкус кальмара. Всего одна столовая ложка, и карри поменялся кардинально. Эссенция, выделившаяся при ферментации из кальмаров, придала блюду насыщенный вкус умами.

– Потрясающе. Это точно не блюдо из ресторана… – пробормотал Рихито, рассматривая ложку.

– Самое обычное карри, приготовила сама из того, что в магазине купила, – улыбнулась Итика. – Еще и со скидкой.

– Со скидкой?.. Невероятно. Это лучше, чем то, что я ел в трехзвездочных ресторанах, – произнес он искренне.

– Правда?! – глаза Итики засверкали.

Карри с соленым кальмаром было одним из ее любимых рецептов – просто, дешево, но изумительно вкусно. Такое блюдо не стыдно поместить в меню даже какого-нибудь роскошного ресторана в Гиндзе.

Пока они разговаривали, половина порции уже исчезла. Для Рихито, который обычно ел так мало, это было почти подвигом, а для его домработницы – и вовсе безграничным счастьем.

– Садитесь, вы тоже, – сказал он. – Поедим вместе.

Итика и Риндзо с радостью присоединились.

– Великолепно, – удовлетворенно произнес Риндзо после первой же ложки. – Простое блюдо, а вкус восхитительный. Вы превосходно готовите, Итика.

– Спасибо, – смущенно улыбнулась она. – Кстати, соленые кальмары подходят и к пасте, и к жареной лапше, а если полить ими тофу вместо соевого соуса, получится просто чудесно. Хорошо, что я вчера купила банку!

Пока они болтали, Рихито вдруг замер, задержав ложку у губ.

– Кусочек кальмара?

– Да, – кивнула Итика. – Обычно я добавляю только маринад, но сегодня решила немного кальмара положить.

В их доме кальмары чаще всего уходили быстрее, чем маринад. Оттуда и идея добавить их во что-нибудь, например, в карри. Никогда ничего не выбрасывать – привычка, выработанная годами экономии.

– Потрясающе, – сказал Рихито, отставляя пустую тарелку. – Внешне то же самое, но вкус совершенно иной. Как ты это делаешь, Итика?..

Итика светилась от счастья, глядя на его пустую тарелку.

– Карри темного цвета, – ответила она, – поэтому конкретные ингредиенты как бы прячутся, их не очень хорошо видно на поверхности, пока ты их не распробуешь.

– Спрятанные ингредиенты… – пробормотал он задумчиво.

В следующую секунду тишину нарушил слабый гул. На столе завибрировал телефон.

– Письмо, – пробормотал Рихито, доставая смартфон.

Он мельком взглянул на экран – и нахмурился.

– От мерзкого водоросля из семьи Хацута, – проговорил он, а в голове Итики сразу всплыл образ ловеласа Кацупэя.

– Что там?!

– Прислал фотографии с вечеринки. И сообщение… тебе. Хочешь посмотреть?

– Нет! Не нужно! – замахала руками Итика.

Рихито усмехнулся, не настаивая, и принялся листать фотографии. Его длинные пальцы плавно скользили по экрану, золотые волосы мягко ложились на щеку. В каждом движении сквозило небрежное изящество.

– Хм?.. – вдруг произнес он, остановившись.

Его лицо стало серьезным. Он внимательно вглядывался в экран, не отрываясь.

– Рихито, что-то не так? – осторожно спросила Итика.

Вместо ответа он резко поднялся.

– Все ясно, Итика.

– Ясно?.. Что именно?

– Конечно же, кто украл «Дивную Синеву».

– Как?! – вскрикнула она, а рядом Риндзо только приподнял брови, не веря своим ушам.

В воздухе все еще витал аромат карри с теплой ноткой тмина, а Рихито уже сиял своей ослепительной ангельской улыбкой.

– Спасибо, Итика. Благодаря твоему карри с соленым кальмаром… я разгадал загадку.

8

Как Рихито умудрился что-то понять благодаря простому карри с кальмаром? Он сказал, что разгадал, кто украл «Дикую Синеву». Но ведь… Они же даже сомневались, украли ли ее на самом деле. Чем больше Итика думала, тем сильнее ей казалось, что камень просто исчез, растворился, словно его и не было. На нем наверняка было то самое проклятие, о котором говорила Саюри…

– Ты уже нашел виновного, детектив? – низкий голос Камэё прервал мысли Итики.

Они снова были в зале дома Хацута. В том самом месте, где и произошел инцидент. Кроме них, здесь собрались все члены семьи. На стульях сидела только властная хозяйка дома Камэё и Рихито. Риндзо, как обычно, куда-то исчез. Сразу после того, как доставил Итику и Рихито в особняк, он уехал по поручению детектива.

Трижды раздался тяжелый звон настенных часов. Три часа пополудни. Рихито выпрямился, поправил галстук-боло у воротника и, как всегда слегка усмехнувшись, произнес:

– Три дня назад в этой комнате пропал двадцатикаратный сапфир. Его украли. И вор – это…

Его длинные пальцы медленно поднялись, скользнули по всем присутствующим… И остановились на одном.

– …ты, Мария Хацута.

Самая юная из присутствующих вздрогнула. Ее высокий хвостик дернулся, будто от порыва ветра.

– Что?.. Но…

– П-постойте! – перебила мать Марии, Саюри.

– Рихито! Вы же не серьезно? – Итика тоже сразу же вскинулась. – Мария не могла украсть кольцо! Это какая-то ошибка!

– Нет, Итика, – опустил руку Рихито. – Ошибки быть не может. Кольцо украла именно Мария.

– Но она же ребенок! Как можно обвинять ребенка в краже?! Она ведь…

В памяти всплыли слова девочки в парке: «Я ничего плохого не делала!» Да, именно так она и сказала.

– Думаешь, тебя обманули? – тихо произнес Рихито, словно прочитав ее мысли. Его голос звучал спокойно, почти печально. – На обман способны все, как взрослые, так и дети. Ты можешь отдать человеку всего себя, а он все равно однажды отпустит твою руку. Обычное дело.

Итике снова показалось, что она видит одиночество в глазах Рихито. Она не нашла ответа.

– Подождите! – подошла Саюри, заслоняя свою дочь. – Вы сказали, что моя Мария украла кольцо, но этого просто не может быть! В тот день госпожа Камэё тщательно обыскала всех гостей! И мою дочь в том числе. Ничего не нашли!

– Все верно, – хрипло добавила Камэё. – Я сама проверяла. Пустые карманы, даже носки сняли. Ничего.

– Меня тоже! – вмешалась Рэми, нервно поправляя короткую прядь. – И дотошно. Если бы кольцо было у Марии, бабушка наверняка его нашла бы.

– Так вы все еще настаиваете, что кольцо украла она?! – прежде смиренные глаза Саюри сверкнули яростью.

– Исчезновение такого крупного камня не могло быть случайностью, – спокойно ответил Рихито. – Вынести его из комнаты во время вечеринки было невозможно. Значит, кто-то спрятал его при себе. И сделать это могла только Мария.

– Но как?! – вскрикнула Саюри. – Ее ведь тщательно обыскали! Где бы она могла его спрятать?!

– Пожалуйста, взгляните вот на это, – поднял руку Рихито, останавливая женщину, после чего достал из кармана смартфон и показал фото.

– А, это я прислал! – встрял Киппэй, указывая на экран.

С той самой фотографии на собравшихся смотрела Мария в розовом платье, с милой улыбкой и аккуратной прической – волосы, завязанные в плотный пучок.

– В тот день Мария украла кольцо, – сказал Рихито. – И спрятала его… вот здесь.

– Ч-что?! В… пучке?! – воскликнула Итика, едва не подпрыгнув.

Все взгляды устремились к девочке. Саюри застыла, крепко прижимая дочь к себе. Камэё широко распахнула глаза. Остальные лишь молча стояли, ошеломленные открывшимся фактом.

– Я понял, что мотив был не в деньгах, – задумчиво произнес Рихито. – В нынешних условиях продать «Дикую Синеву» невозможно, ведь госпожа Камэё предупредила все ювелирные лавки. Значит, у вора был другой мотив. А потом я вспомнил: госпожа Камэё проверила одежду, но не прически. Среди присутствующих только у Марии длинные волосы. Завяжи их в тугой пучок – и спрятать кольцо не составит труда.

Итика поочередно оглядела членов семьи Хацута: у Камэё – короткие седые волосы. У Рэми – яркий короткий каскад. У Киппэя волосы вились и сползали на глаза, но тоже длиной не отличались. Кёко носила твердое, залитое лаком каре, похожее на шлем. У Саюри волосы едва касались плеч. А у Синтаро и вовсе пара прядей осталась.

И только у Марии густой, темный конский хвост. Если его распустить, ее волосы наверняка достали бы до лопаток. Если сделать такой пучок, как у нее на фото, то в его плотном узле вполне могло уместиться кольцо. Все взгляды тут же обратились к девочке.

– Не может быть… – выдохнул Киппэй.

– Скажи, Мария, они же ошибаются?.. Ты ведь… не брала?.. – прошептала Саюри, дрожа всем телом.

Мария опустила голову. На пол упала прозрачная, как кристалл, слеза. Итика все поняла без слов.

Три дня назад кольцо с синим камнем действительно украла Мария.

– Но зачем, доченька?.. – прошептала мать, едва сдерживая слезы.

– Мария, – сказал Рихито тихо, подойдя к девочке. – Ты решила украсть кольцо, потому что видела, как из-за него ссорятся взрослые, верно?

– …Да, – девочка медленно опустила голову. – Я подумала, без него всем будет лучше. И никто не будет больше ругаться.

Итика вспомнила, как она же в парке бросила прочь ветку, из-за которой поссорились мальчишки. Такая же логика, та же чистая наивность.

– Мама сделала мне прическу для праздника, и я туда кольцо спрятала, – резко подняла заплаканные глаза на детектива Мария. – А потом положила его в ящик стола.

– Мария! – вскрикнула Саюри, услышав признание дочери.

– Простите… Я хотела потом вернуть. Просто хотела, чтобы в тот день все улыбались. Хотя бы в день рождения бабушки… Простите… – всхлипывая, повторяла девочка, пока Саюри ее крепко обнимала.

– Матушка Камэё, простите нас, – произнесла она, дрожа. – Это моя вина. Я не уследила. Мы… покинем дом.

Итика отвернулась. Да, загадка раскрыта, но от этого как будто стало только хуже. Да, Мария украла кольцо, но ведь сделала это из любви, чтобы защитить семью.

– Невероятно! Значит, нас зря подозревали! – громко возмутилась Кёко.

– И правда! – поддержала Рэми, сжимая руки в кулаки на бедрах и недовольно поджимая губы.

– Эх, жалко, – вставил Киппэй, скривившись в ухмылке. – Саюри такая красивая, я бы на ней женился хоть завтра, да и Мария вырастет и станет красоткой. Какая жалость. Но ворам в нашем доме не место.

Итика сжала кулаки. Лицемер! Сам же пытался продать фамильные вещи на аукционе!

– Ладно, не давите на ребенка. Все мы в детстве шалили, – примирительно улыбнулся Синтаро, после чего повернулся к Камэё и подозрительно беззаботно произнес: – Мама, выходит, Саюри с дочерью выбывают из списка претендентов на «Дикую Синеву». Так, может, все же отдать кольцо мне, как и планировалось? Лучше, чем чужим людям.

Вот он чему улыбается, сразу поняла Итика. Число конкурентов уменьшилось.

– Какая замечательная мысль! – просветлела Кёко, расплываясь в ухмылке вслед за муженьком. – Мама, отдайте его Синтаро! Или мне. Или Рэми. Мы не будем возражать!

– А может мне? – встрял Киппэй, взмахнув своими водорослями на голове. – Камень сияет, и я тоже ничего, да?

Итика чуть не фыркнула. Да с такой прической только морскую капусту продавать! В сравнении с благородным детективом с чистыми сапфировыми глазами этот ловелас безусловно проигрывал.

– Мама, самое время решить, кому достанется кольцо, – улыбаясь, сказал Синтаро.

Камэё нахмурилась, задумчиво сложив руки. Тишина затянулась.

– «Дикая Синева» будет принадлежать… – наконец заговорила она.

– Простите, что вмешиваюсь, – раздался спокойный голос.

Все повернулись к двери. На пороге стоял Риндзо в безупречном фраке. Блеск линз очков подчеркивал его холодную сдержанность.

– Господин Рихито, я принес то, что вы просили, – с этими словами он пересек зал и протянул детективу большой сверток.

– Благодарю, Риндзо, итак… – Рихито взял его и достал толстый фотоальбом.

– Альбом? – непонимающе спросила Итика.

– Да. Его предоставила одна любезная дама. Здесь фотографии из ее недавнего путешествия.

– Путешествия? – переспросила Итика.

– Ага, – Рихито пролистнул страницы. – Гавайи. Отличный отель. По-моему, там цены за ночь достигают десятков тысяч иен. Путешествие явно не из дешевых.

Он усмехнулся, перевернул страницу. И вдруг повернулся к одной из присутствующих лицом.

– А вам как, госпожа Кёко?

– Что?.. Мне?.. – Кёко побледнела.

– Вам-вам. Вот фотография. Вы и господин Синтаро. Рядом ваши дочь и сын. Все вместе, на Гавайях, в роскошном отеле, за ужином.

Один за другим пролетали снимки под пальцами Рихито: Киппэй с куском стейка во рту, Рэми с сумкой из дорогого салона в руках… На снимках сияли улыбки, бриллианты и логотипы брендов. Роскошь, недоступная такому небогатому человеку, как Итика.

– А ведь как странно получается, – произнес Рихито. – Вы ведь жаловались на долги, нехватку денег, проблемы с оплатой учебы. Так откуда же средства на такую поездку?

– Я… Эм… – предпринял попытку оправдаться Синтаро, но тут же запнулся.

Кёко попятилась. Киппэй задрожал, на его лбу выступили капельки пота. И только Рэми хлопала густо накрашенными ресницами.

– Объяснитесь, – прорычала Камэё. Ее взгляд, обращенный на четыре съежившиеся фигуры, вспыхнул огнем. – Месяц назад вы пришли ко мне с просьбой о пожертвовании. Говорили, что собираете средства «на помощь бедным детям мира». Я понимала, что это ложь… но решила закрыть глаза. Если деньги пошли бы на долги или бизнес, я бы простила. Но вы пустили их на какую-то ерунду! На Гавайи!!!

В комнате воцарилась зловещая тишина. Ярость Камэё окутала зал и грозила вырваться за его приделы. Казалось, сам властитель подземного мира и судья мертвых Эмма вселился в пожилую даму.

– Ба-а-абу-у-ушка! Прости! – взвыл Киппэй, падая на колени. Через секунду к нему присоединились остальные.

– Мама, прости!

– О-о, мама, я была так неправа!

– Бабушка, не злись на Рэми!

Четверо взрослых вмиг оказались на полу и уперлись в него лбами.

– Так я и думал, что тут что-то не сходится, – устало вздохнул Рихито. – Поэтому и попросил Риндзо взять у той дамы альбом. Похоже, не зря.

Итика только покачала головой. Лицемерие этой семейки трудно было осознать. «Помощь бедным детям»? Какая дурацкая ложь.

– Итак, госпожа Камэё, – повернулся к ней Рихито. – Теперь, когда правда раскрыта… Кому же вы доверите «Дикую Синеву»?

Его голубые глаза засияли холодным светом. Камэё выпрямилась и торжественно произнесла:

– «Дикая Синева» будет принадлежать…

9

Двадцатикаратный сапфир «Дикая Синева» достался внучке Камэё – Марии.

Когда благородный детектив Рихито раскрыл всю правду до последней мелочи, Камэё посмотрела прямо в глаза своей маленькой внучке и мягко сказала:

– Присваивать чужие вещи и прятать их нехорошо, Мария. Но ты, я верю, не сойдешь с истинного пути из-за чар этого камня. Разорви цепь несчастья и положи конец проклятию «Дикой Синевы».

С тех пор прошла неделя. Передача камня прошла без заминок. Пока Мария не станет взрослой, за ним будет присматривать ее мать, Саюри. Разумеется, ни Саюри, ни Мария не собираются покидать дом семьи Хацута. Они по-прежнему будут жить вместе с Камэё, чтобы заботиться о ней. Более того, мама с дочерью решили временно отдать кольцо в музей, пусть даже они и не получат за это денег.

– Все могут любоваться кольцом, которое бабушка так берегла, – радостно сообщила Мария Итике позавчера по телефону.

А вот Синтаро, Кёко, Киппэй и Рэми были наказаны, и весьма жестоко. Для искупления своей вины они отправились на волонтерскую работу. Как сами выразились, «чтобы спасать бедных детей мира». Уже три дня они копают колодцы где-то в саванне. О своих успехах они регулярно докладывают Камэё. Если хоть кто-то задумает отлынивать… Что ж, судья Эмма путь в этот дом еще не забыл. Похоже, ближайшее время вся четверка проведет в трудах на благо человечества.

Здорово, что все так хорошо закончилось…

Итика усмехнулась себе под нос и выключила газовую плиту. На ослепительно белую тарелку она аккуратно выложила порцию риса и полила его густым ароматным соусом из кастрюли.

– Рихито, ваше карри готово!

Из тарелки тянулся согревающий аромат тмина. Рихито, уже сидевший за столом, тут же засветился от удовольствия.

– Итика, ты ведь добавила то самое?

– Конечно. Карри с солеными кальмарами, как и договаривались!

Было как раз обеденное время, и Итика предложила перекусить чем-нибудь. Рихито ответил после короткой паузы: «Может, карри…». Похоже, карри с солеными кальмарами пришелся благородному детективу как нельзя больше по вкусу.

В конце концов, именно благодаря этому блюду он разгадал тайну исчезновения «Дикой Синевы». Как соус карри скрывал в себе кусочки кальмара, так и кольцо скрывалось в прическе Марии.

– Вкусно, – коротко, но искренне сказал он, а через секунду вдруг посерьезнел. – И все же… любопытно. Блюда, которые ты готовишь, Итика, напоминают мне…. Об одном блюде, которое я ищу.

– О том самом? – удивилась Итика. Она вспомнила: не так давно он говорил то же самое, но разговор тогда ушел в сторону. – Вы ищете какое-то конкретное блюдо?

– Да, пожалуй, самое вкусное на свете, – Рихито положил ложку на тарелку и повернулся к ней. – Хотел рассказать, да забыл.

– Настолько вкусное? Это что-то европейское? Или японское?

– Его мне готовила мама.

– Ваша мама? Но ведь… – Итика осеклась, вовремя прикусив язык.

Рихито лишь мягко улыбнулся, заметив растерянность девушки, после чего продолжил:

– Когда я жил в Германии, мама иногда его готовила. Ничего вкуснее в жизни я не пробовал. Я очень хочу попробовать его снова.

Он говорил деловым тоном, но в голосе проскальзывала тяжелая, почти ощутимая физически тоска. Вкус еды, которую готовила его мать, часть его самого. Желание вновь почувствовать его сродни желанию вернуться к корням. Она и сама унаследовала от матери немало семейных рецептов. Вкусы из детства навсегда отпечатываются не только на языке, но и в сердце.

– Мамы больше нет, и то блюдо мне нигде не попадалось, – продолжал Рихито. – Я пытался найти что-то похожее после переезда в Японию… но все было не то. В конце концов, я и вовсе утратил аппетит.

Итика вспомнила, как впервые увидела его печальный холодильник, заставленный безликими коробками с питательными батончиками. Похоже, за ними таилась глубокая история. И чем больше она узнавала, тем сильнее она жалела Рихито.

– А каким было это блюдо? – спросила она, прижимая руку к груди.

– Вот в том-то и дело… я не знаю.

– Как не знаете? Вы же ели его!

– Да, но мама готовила его только по особым случаям. Она гасила свет, зажигала свечи, чтобы создать настроение. Было темно, и я не видел, как оно выглядело. Остались только ощущения мягкости, теплоты и невероятной нежности.

– И вы его даже не видели… – повторила Итика, нахмурившись.

Похоже, найти его будет непросто. Тем более если учесть, что мать Рихито была обеспеченной женщиной, то она наверняка использовала дорогие ингредиенты. Нужно было больше зацепок.

– Но кое-что я помню, – сказал он вдруг.

– И?!

– Как правило, за особый случай считались дни рождения. Но кроме них она еще готовила это блюдо каждый раз, когда решала какую-нибудь особенно сложную загадку.

– Вроде тех, что любите решать вы?

– Именно. Мама преподавала в японской школе в Германии. Видимо, будучи учителем, она создавала впечатление надежного человека, поэтому к ней часто приходили соседи со своими проблемами. И мама всегда находила решение. Ее называли местным детективом. Она была невероятно крута.

– Так вот откуда это у вас! – оживилась Итика.

Значит, привычка Рихито к загадкам – наследие матери.

– Когда я подрос, мы стали разбирать дела вместе, – продолжил он. – Иногда неделями мучились, пока не находили ответ. И тогда, в такие особенные дни, мама готовила то самое блюдо. Мы ели его вдвоем, и это были лучшие моменты в моей жизни. Так что…

Он поднял взгляд, и его голубовато-зеленые глаза засияли.

– Думаю, если я продолжу разгадывать сложные тайны, то обязательно однажды вспомню вкус!

Итика вдруг поняла: его «вкусные» тайны нужны не только для того, чтобы вернуть аппетит. Каждое расследование – шаг к матери, к ее кухне, к ее теплу.

На лице Рихито мелькнула грустная улыбка, а в сапфировых глазах блеснула влага. Итика прокручивала в голове его слова: «Люди лгут. Такова их природа. Даже добряки под масками могут оказаться подлецами», ^«Ты можешь отдать человеку всего себя, а он все равно однажды отпустит твою руку». После смерти матери и переезда в Японию Рихито оказался в центре вражды из-за «ребенка, которому не стоило рождаться». Лживая доброта и обещания, которые никто не стремился исполнять, должно быть, сыпались как из рога изобилия. Наверное, и тогда он улыбался так же грустно и одиноко.

– Знаешь, Итика, – вдруг сказал он, выдернув ее из размышлений. – Одному скучно. Давай поедим все вместе.

Она подняла голову – Рихито смотрел на нее, держа ложку в руке.

– Риндзо, наверное, в саду? Позови его, пожалуйста.

Благородный детектив, красавец с холодным взглядом, который снова и снова бросает вызов загадкам… Неизмеримая печаль давила на его плечи. Но пусть хоть за обедом он улыбнется по-настоящему.

– Давайте! – она бодро кивнула и прошла к выходу.