1

Будничное облачное небо угрожало в любой момент разразиться дождем. Итика перестала подметать, вздохнула и подняла взгляд. Сезон дождей вступил в свои права. Сырые и унылые дни тянулись один за другим. Отсутствие солнца бесконечно угнетало девушку. Впрочем, не только это заставляло ее грустить. Серое небо и одиночество в глазах детектива, мелькнувшее в памяти, слились в единое целое.

Рихито…

Прошло десять дней с тех пор, как все тайны дома Мёдзин были раскрыты. Благодаря догадкам Рихито, код от сейфа нашли, и он подошел. При адвокате, в соответствии со всеми формальностями, сейф вскрыли. Внутри действительно лежало завещание, написанное рукой Соуна:

«Загородный дом в г. Каруидзаве, автомобиль и ювелирные изделия я завещаю Микагэ Мёдзин. Особняк в квартале Кита и все оставленные там работы переходят Нанако Вакабаяси. Денежные средства и ценные бумаги разделить между ними же поровну».

В сейфе, помимо завещания, лежал и личный блокнот художника. Он служил ему ежедневником и записной книжкой для идей одновременно. От каждой строчки веяло его тревогами и сожалением.

Оказалось, Соун знал, что Микагэ поддельная писательница. Он понял это примерно за полгода до смерти и собирался поговорить с дочерью, когда придет время. В его записях ясно читалась боль человека любящего, но раздираемого сомнениями. Он писал:

«Если Микагэ продолжит играть роль писательницы, используя Нанако, она рано или поздно опустится на самое дно. Остановить ее до того, как это случится, – мой долг как отца».

После смерти жены Соун мучился виной: он не смог уделять дочери достаточно внимания. Он хотел остановить Микагэ, но не потому, что злился из-за ее поведения, а даже наоборот. Он ее любил. А то, что он включил Нанако в завещание, – дань уважения. Он хотел, чтобы его работы достались тому, кто действительно их ценил. Например, девушке, которая любила даже его каракули на стенах.

«Нанако обладает редким талантом. Пусть выпускает книги под своим именем. Я искренне желаю ей счастья».

Эти слова завершали его дневник. Прочитав все это, Нанако решилась. Она пришла к издателям, рассказала, что все романы, опубликованные под именем Микагэ, на самом деле ее. Микагэ признала все и публично принесла извинения. Похоже, своими последними словами отец достучался и до нее.

Весть о сенсационном признании распространилась далеко за пределы литературных салонов. Издания запестрили разнообразными заголовками: «Обман гениальной писательницы!», «Красавица-автор оказалась бездарью?», «Настоящий автор – скромная девушка в очках!» Дом Мёдзин днями и ночами осаждали журналисты, толпами рыскавшие по окрестностям.

Нанако вовсе не стремилась к гонорарам, что раньше получала Микагэ. Напротив, она даже поблагодарила Микагэ за то, что та дала ее книгам дорогу в свет. Ей хотелось только одного: чтобы все знали настоящее имя автора романов – Нанако Вакабаяси. В память о Соуне, в знак благодарности.

Теперь, чтобы защитить обеих девушек от журналистов, Риндзо практически поселился в доме Мёдзин и взял все под свой контроль. В особняк он возвращался только переночевать. В ближайшее время предстояло обсудить вопросы авторских прав. При участии такого компетентного дворецкого, как он, все должно было разрешиться к лучшему. Сегодня, в будний день, он как обычно с раннего утра отправился на место своего задания, и в доме остались только Итика и Рихито.

Вокруг особняка в Сёто тянулся просторный сад. Обычно за ним ухаживал дворецкий, на все руки мастер, но сегодня все хлопоты легли на плечи Итики. Она перевела взгляд с неба на дорожку от ворот к крыльцу и продолжила подметать.

Рихито почти ничего не ел за обедом…

С того дня, как Микагэ рухнула в обморок перед ним во время выяснения обстоятельств, он больше не улыбался. Похоже, у него и аппетит пропал, ведь целая половина порции пасты, что она приготовила к обеду, так и осталась на тарелке.

Десятилетний Рихито когда-то написал в книге послание старшей подруге, которую горячо любил. И семь лет ждал ответа. Но Микагэ не просто не прочитала книгу, она напрочь забыла о ее существовании. Ее любовь к чтению оказалось ложью, как и писательская карьера. Вся жизнь Микагэ была пропитана враньем.

«Но я верил, что есть кто-то, кто не станет врать. Верил…» Эти слова, услышанные той ночью в гостевом флигеле, снова всплыли в памяти. Даже измученный предательствами взрослых, что окружали его, он продолжал верить Микагэ. Был абсолютно уверен, что она останется искренней с ним до конца. Но именно ее ложь ему и пришлось раскрыть. Пусть это и было детективным делом, результат для него оказался слишком тяжелым ударом.

Ключом к разгадке послужила идея Итики добавить картофельные чипсы к лапше в картонном стаканчике. Тогда Рихито заподозрил, что под последним портретом, который написал Соун, может найтись и другая картина. Он оказался прав. Итика несказанно радовало, что она смогла помочь. Но каждый раз, когда видела, как он сидит, поникнув, одна мысль сжимала сердце: хотелось снова увидеть его улыбку. Мама всегда говорила: «Улыбайся!», и сама постоянно следовала своему совету. Пусть небогатые, они были счастливы, когда все в семье улыбались. Поэтому Итика хотела хоть как-то поднять настроение Рихито. Чтобы тот ожил. Ведь если разгадка оставила его несчастным, какой тогда смысл в их победе?

Первой идеей Итики было придумать для него новую загадку. Для Рихито решение загадок было не просто развлечением, но важнейшим делом в жизни. Он решал их вместе с матерью, и только «вкусные загадки» могли вернуть ему аппетит.

Если бы только придумать одну, какую-нибудь интересную, затягивающую… Но, увы, никаких загадок у Итики не было. Пришлось вернуться к уборке. Через несколько минут все вокруг засияло чистотой. Она решила заодно подмести и перед воротами, открыла их…

– З-здравствуйте?

Перед ней неожиданно возник высокий мужчина в безупречном темном костюме. На вид ему можно было дать около тридцати. Короткие аккуратно уложенные волосы, очки в тонкой металлической оправе, серебристый портфель в руках, все в нем показывало высококлассного специалиста. На лацкане его пиджака поблескивал золотой значок в виде подсолнуха. Такие носили представители только одной профессии в Японии.

Адвокат…

– Ты случайно не домработница здесь? – заговорил с Итикой мужчина, поправив очки.

– Да! Меня зовут Итика Митамура! – быстро ответила она и поклонилась. «Я пока на испытательном», хотела дополнить она, но решила, что это уже лишнее.

– Тогда спрошу у тебя, – продолжил он. – Рихито Синономэ дома?

– Эм… Господин Рихито? Ну… – Итика замялась.

Если бы был Риндзо, он бы точно знал, что делать. А ей, домработнице, трудно решать, можно ли принимать гостей. Пока она колебалась, мужчина слабо улыбнулся.

– Я пришел к знаменитому детективу по делу.

– Да? – моргнула Итика. Вот она, загадка! То, чего она так искала для Рихито! – Подождите минутку! Я сейчас узнаю, примет ли он вас!

На самом деле ей хотелось сказать: «Конечно, примет! Скорее рассказывайте загадку!», но она все же решила спросить разрешения. И тут из дома вышел он, словно ангел спустился на землю.

– Итика, заваришь чай?.. А это кто у нас? – заметив гостя, Рихито застыл, как вкопанный. – Та… Такуми… Что ты здесь делаешь?..

Итика не слишком хорошо расслышала слова Рихито, но имя адвоката уловила.

– Давненько не виделись, Рихито, – произнес мужчина, чуть приподняв уголки губ. Между ними повисла странная, натянутая тишина. Видимо, они были не просто знакомыми.

– Э-эм, господин адвокат пришел… с просьбой помочь ему разгадать его загадку! – поспешно вставила Итика, пытаясь разрядить обстановку.

– Загадку? От тебя? – Рихито нахмурился, не слишком интересуясь делом.

Но Итика не собиралась сдаваться. Это был шанс поднять Рихито, подавленному после инцидента в доме Мёдзин, настроение.

– Вы ведь спец по разгадыванию тайн, Рихито. Может быть, хотя бы выслушаете господина адвоката? – принялась упрашивать юношу девушка, и он, поддавшись ее настойчивости, в конце концов, кивнул.

– Ладно, давайте зайдем в дом.

– Я работаю в юридическом отделе одной строительной компании, – начал Такуми позже, держа чашку чая, что принесла Итика. – Мы приобрели район, где стоят старые дома, и обеспечили себе большой участок земли под постройку нового жилого комплекса.

Рихито сидел напротив адвоката, потягивал чай и молчал, даже не глядя на гостя. Видя, что дело не клеится, Итика решила вмешаться.

– Если в этом районе все еще стоят дома, то, значит, в них кто-то живет? – уточнила Итика.

– Ты права. Мы подготовили достаточные средства и альтернативные участки земли для переселения жителей, – с каждым словом адвокат становился все мрачнее. – Я веду переговоры и должен выполнить свои обязательства. Если мы не сможем в ближайшее время перейти к следующему этапу, план строительства в конечном итоге провалится.

Затем он обрушил на Итику гору профессиональных терминов, из которых она смогла понять только одно – что-то идет не так.

– Есть один человек, который категорически отказывается участвовать в переговорах о выселении и уезжать из своего одноэтажного домишки. Мы предложили более чем щедрые условия, но он так упрям… Мы хотим узнать, почему он не соглашается. Единственный из тех десяти, кому мы предложили переезд.

– Вот в чем загадка, значит? – подался вперед Рихито, слегка заинтересованный.

– Мужчину зовут Иттэцу Иваяма. Он живет один, без семьи, без друзей, и ни за что не хочет покидать свой дом, хотя мы предложили ему максимальную сумму компенсации.

Услышав конкретную цифру, Итика на ходу прикинула, что на нее этот Иттэцу мог бы купить как минимум два таких же одноэтажных дома.

– В начале двадцатого века на территории, где запланировано строительство, жили с трудом зарабатывающие на пропитание ремесленники, и для них массово строили небольшие дома, – продолжал объяснять Такуми. – По-видимому, Иттэцу купил один из этих домов около пяти лет назад и переехал в него. Сейчас вокруг этого участка расположен элитный жилой район. Моя компания намерена приобретать такие небольшие участки в аналогичных местах и строить на них высококлассные десятиэтажные здания. Когда все будет построено и в дома заселятся жители, такие квартиры в этих районах будут стоить еще дороже и престижнее, так что мы можем позволить себе не экономить на компенсациях. Другие компании наверняка предложили бы меньше.

И вот, все жители этих полуразвалившихся лачуг уже согласились, и только один продолжает упрямиться? Это обстоятельство заставило Итику призадуматься.

– А сколько лет этому человеку? – поинтересовался Рихито.

– В этом году ему исполнится восемьдесят два. Он никогда не был женат, детей нет. Единственный его живой родственник – племянник, который в настоящее время живет в Йокогаме с женой и детьми.

– Может, ему просто не хочется расставаться с какими-нибудь близкими друзьями? – осторожно предположила Итика.

– Исключено, – покачал головой адвокат. – Он ведь переехал туда всего пять лет назад. Да и человек он, скажем прямо, нелюдимый. Ни друзей, ни даже знакомых по соседству.

– Звучит пугающе, – поежилась Итика.

– Вот именно. И от него такая энергия идет, что приближаться не хочется. Может при личной встрече… – вдруг Такуми оживился: – Знаете что? Поедемте со мной! Я как раз направляюсь к нему.

– Нет, – коротко отрезал Рихито, а на его лице мелькнула тень отвращения.

– Иттэцу весьма крепкий орешек. Если вы будете рядом, может, он хотя бы дверь откроет, – не отступал Такуми, но наткнулся только на еще один отказ от детектива.

– Нет, не поеду я никуда, – практически выплюнул Рихито и уже собрался уйти.

– Рихито, почему вы не хотите поехать с адвокатом? Дело явно серьезное, – не удержалась от замечания Итика, но Рихито в ответ только промолчал.

– Неужели сбегаешь, Синономэ Рихито? – Такуми прищурился, металлическая оправа его очков блеснула. – Я думал, знаменитый детектив не откажется от вызова. Если нужны гарантии, я готов подписать бумаги на оплату твоих услуг. Или загадка упрямого старика, не желающего покидать свой дом, оказалась тебе не по силам?

Рихито резко поднялся с дивана.

– Где находится этот дом? Едем немедленно.

2

– Ужас… народу-то сколько! – Итика почти инстинктивно шагнула ближе к Рихито, будто прикрывая его собой.

Было три часа дня, и в огромном муравейнике станции Сибуя они пробирались сквозь толпу. После разговора с Такуми он, детектив и его домработница направлялись к дому некоего Иттэцу Иваямы – старика, который, по словам адвоката, категорически отказывался покидать свое жилье. Высокий Такуми шел впереди, за ним – Итика и Рихито.

Обычно юный детектив передвигался на машине, но сегодня Риндзо, его водитель и дворецкий, был в отъезде. Такуми уверял, что дом Иттэцу находится всего в нескольких минутах ходьбы от станции Сугамо, так что решили ехать на поезде. Пешком они добрались до станции, переполненной людьми.

Впрочем, в толпе из сотен и сотен лиц Рихито выделялся. Его идеальная осанка, золотистые волосы и изящные черты лица не позволяли усомниться, что этот юноша не из мира повседневной суеты. В таких толпах он явно бывал нечасто.

– Рихито, осторожнее! Мы уже почти у турникетов. Для прохода нужен проездной. Если у вас нет, я куплю билет. А… вы вообще знаете, как проходить через турникеты? – спросила она, лавируя между людьми.

– Конечно, знаю, – буркнул он, поморщившись, будто от обиды, и, достав из кармана проездной, уверенно направился к турникету.

– Подождите, Рихито! Смотрите под ноги, не то врежетесь в кого-нибудь!

Не успела она договорить, как произошло ровно так, как она говорила: мужчина, спешащий сбоку, едва не врезался в Рихито. Итика невольно вскрикнула, но кто-то опередил ее.

– Осторожно, Рихито, – Такуми вовремя схватил парня за руку и мягко притянул к себе. Столкновения удалось избежать.

– Будь осторожнее, – заметил адвокат.

– А ты не хватай меня без спроса, – отмахнулся от его совета Рихито, вырывая руку и проходя через турникет. Итика с Такуми обменялись короткими взглядами и поспешили за ним. Вскоре они уже стояли в вагоне поезда, который вот-вот должен был отправиться в Сугамо.

– Ой, гляди! Блондин стоит, видишь? Он что, знаменитость?

– Правда! Лицо как у модели!

В умеренно переполненном вагоне внезапное появление молодого красавца с ангельской внешностью привлекло внимание пассажиров… И особенно женщин, которые смотрели на него и не могли налюбоваться. Такуми, который выглядел не менее эффектно в своем идеально сидящем темном костюме, тоже разглядывали, почти не стесняясь.

«Вот уж парочка», – подумала Итика, чуть усмехнувшись. Такуми, высокий, стройный, в металлических очках, со спокойным, интеллигентным лицом, выглядел как человек, у которого все всегда под контролем. Даже в заполненном вагоне он сохранял достоинство.

Минут через двадцать поезд прибыл в Сугамо. Они вышли со станции и, следуя за Такуми, углубились в жилой район. Высокие дома перемежались дорогими особняками, а между ними – аккуратные частные дома с ухоженными дворами.

– Вон там, – рассказывал Такуми по пути, показывая рукой, – находится сад Рикугиэн. Его заложили еще в эпоху Эдо. В те времена здесь стояли дома самурайских родов, и некоторые из них сохранились до сих пор. Здесь также немало многоквартирных домов, но жилье тут дорогое. А вот и тот самый дом.

Перед ними возник небольшой, обветшалый одноэтажный дом с облезлыми деревянными стенами и ржавым железным навесом. От каждого порыва ветра крыша жалобно звенела. Даже Итика, выросшая в старом доме без ванной, едва ли смогла бы похвалить этот. Вокруг тянулась пустошь с табличками «На этом месте планируется строительство жилого комплекса». Видимо, все соседние участки уже выкупили. Только этот дом стоял одиноко посреди будущей стройплощадки, как островок прошлого.

Одинокий дом, оставшийся на пустыре… Все, как описал Такуми. И правда, этот домишка остался единственным препятствием для строительства многоэтажки.

– Я прихожу сюда каждый день, – сказал Такуми, нажимая на звонок у раздвижной двери с окнами из матового стекла. – Уговариваю старика переселиться, но все без толку.

Изнутри послышались шаги. Дверь дрогнула, и на пороге появилась сухая фигура пожилого мужчины.

– Опять ты, – хрипло сказал он.

Невысокий, крепкий, с обветренным лицом и коротко остриженными седыми волосами, которые контрастировали с его загорелой кожей. Его отличал колкий взгляд и опущенные уголки рта, а между бровями пролегали глубокие вертикальные морщины.

– Уходите, – он уже потянулся закрыть дверь, но Такуми ловко прижал ее ладонью.

– Господин Иттэцу, я пришел не спорить. Мы пересмотрели условия. Компенсацию за переселение можно увеличить. Прошу, хотя бы взгляните на документы.

Если Такуми говорит, что они готовы предоставить еще более выгодные условия, то сколько же теперь составит компенсация за переезд? В голове Итики промелькнули чемоданы с наличными.

– Я же сказал, не продам, – ответил старик, сверля адвоката взглядом. Потом метнул взгляд в сторону Ичики и Рихито. – Ты с подмогой явился? Бесполезно. Никому я этот дом не отдам!

Хлопок двери прозвучал бы как приговор, если бы Такуми снова не остановил ее.

– Хотя бы ознакомьтесь с условиями. Мы готовы учесть все ваши пожелания.

– Нет.

– Тогда хотя бы взгляните на расчет суммы…

– Уходите, – повторил старик, нахмурившись еще сильнее.

Противостояние между Иттэцу и Такуми продолжалось в крошечном вестибюле. Адвокат в нем явно проигрывал. Если так продолжится, они рискуют остаться за дверью. В идеале, они хотели бы войти внутрь и обсудить все как следует, но не могли найти способ достучаться до Иттэцу.

– Итика, посмотри на его штаны, – вдруг прошептал ей на ухо Рихито, потянув за рука.

По его просьбе она опустила взгляд. Низ брюк старика был сильно изношен, нитки топорщились, ткань расползалась. При этом стрелки были идеально проглажены.

– Можешь починить? – шепнул Рихито.

– Ну… швеи из ателье справились бы лучше, но… Да, могу. Минут за двадцать справлюсь, – прошептала она.

– Отлично. Тогда действуй, – улыбнулся Рихито едва заметно.

– Что?.. А! Поняла! – Итика шагнула вперед, осторожно встав между мужчинами. – Э-э… господин Иттэцу, у вас брюки немного износились. Хотите, я подлатаю? У меня с собой нитки и иголка.

– Чего?.. – Старик нахмурился, глянув вниз.

– Всего минут двадцать, правда! Я быстро, – тараторила Итика, ее трясло от страха перед хмурым нелюдимым стариком. Ей казалось, что он вот-вот может броситься и откусить ей голову.

– Что ж, входите, – тихо сказал мужчина и открыл дверь.

Он провел их в простую комнату в восемь татами. Из мебели только низкий столик, телевизор и небольшой комод. Каждый предмет здесь видал времена получше. Даже телевизор был еще старого типа с электронно-лучевой трубкой.

Пока Иттэцу переодевался, Итика подготовила швейные принадлежности. К ее удивлению, у старика оказалась целая коробка с нитками и обрезками ткани – все это оказалось как нельзя кстати, но и у девушки в сумочке лежали кое-какие материалы. Она слышала, что Иттэцу никогда не был женат, поэтому не ожидала, что у старика найдется хотя бы иголка.

Хозяин молча сел у стола, а Итика, склонившись над тканью, потихоньку подрубала края. Рихито и Такуми также сидели прямо на татами, не произнося ни слова. Голоса мужчин и женщин эхом разносились из старого телевизора. Иттэцу оставил его включенным, когда открывал дверь.

В комнате, помимо мебели, обнаруживались следы жизни: газеты, наполовину съеденный пакет рисовых крекеров. Это пространство, вероятно, служило одновременно и для приема гостей, и для сна, и Иттэцу, по-видимому, проводил здесь большую часть своих дней.

– Готово! – сказала она через двадцать минут и, улыбнувшись, протянула ему аккуратно подшитые брюки.

Иттэцу молча взял их и едва заметно кивнул в знак благодарности.

– Внутренний конфликт в концерне повлиял на фондовый рынок… – прозвучало из телевизора за спиной хозяина дома.

На экране показывали дневное ток-шоу: женщина и мужчина в костюмах, линейный график, отражавщий колебания цен на акции.

– С момента начала конфликта цены на акции компаний, входивших в концерн, упали, утянув за собой и весь национальный рынок… – на этом моменте Иттэцу взял пульт и выключил телевизор.

– Какая красота! – ахнула Итика, повернувшись к окну.

Там раскинулся немаленький для такого скромного домишки сад. Цвели азалии, розы, гортензии. На углу возвышалась пышная сакура, сейчас зеленая, но, наверное, весной невероятно красивая в розовых цветах.

– Вы сами ухаживаете за садом? – спросила девушка.

Старик молча кивнул. Его взгляд, устремленный в окно, был пронзительным, почти болезненно сосредоточенным. А потом она заметила: за садом, прямо напротив, стоял огромный белый особняк. На втором этаже было открыто окно, и легкие кружевные шторы колыхались от ветра.

– Красивый дом, – заметил Рихито. – Это ваши знакомые?

– Н-нет… – вздрогнул, старик будто очнувшись. – Не смею даже мечтать о знакомстве с такими людьми.

Он резко шагнул к окну и задвинул шторы. Вид на прекрасный сад исчез, в комнате сразу потемнело. Во всех смыслах.

– Господин Иттэцу, – осторожно начал Такуми, – прошу, выслушайте нас.

– Если со штанами покончено, уходите.

– Понимаю, вы не хотите расставаться с домом, но условия очень выгодные. Мы можем…

– Сказал, не продам!

– Хотя бы взгляните на документы…

– Уходите!

– Подождите! – вмешалась Итика, не выдержав, и встала между спорящими. – Мы ведь только хотим…

– Замолчи! – рявкнул он. Его глаза сузились, лицо исказилось от ярости. – Что так смотрите на меня? Думаете, я упрямый старый черт?

– Н-нет! Что вы, я так не… апчхи! Апчхи! – ложь, которую она сказала, чтобы защитить себя от этого жуткого старика, спровоцировала громкий чих.

Старик зыркнул на нее так, что она тут же спряталась за Такуми.

– Господин Иттэцу, – твердо сказал адвокат, – компания готова помочь с переездом, подобрать жилье, взять все хлопоты на себя. Вам не придется ничего делать.

– Почему я должен переезжать? Я никуда не поеду! – выкрикнул старик. – Хватит! Убирайтесь!

Такуми и Иттэцу еще какое-то время спорили. Когда в очередной раз прозвучало грозное «убирайтесь», между ними встал уже Рихито.

– Компенсация за выселение довольно существенная, не так ли? Произнес благородный детектив, бросив взгляд на контракт, который держал Такуми. – Сделка вполне выгодная. Почему вы не хотите расстаться с этим домом?

– Это мое личное дело.

– Господин Иттэцу, вы, кажется, хромаете?

Старик онемел от небрежности брошенного замечания.

– Брюки у вас износились, потому что вы хромаете. На ровной поверхности это не страшно, но когда вам нужно преодолеть какой-нибудь порожек, а вы не поднимаете ногу достаточно высоко, штаны трутся о землю.

Итика совершенно не заметила проблемы с ногой Иттэцу. Такуми тоже выглядел удивленным, так что, вероятно, он тоже не заметил. Старик выглядел достаточно бодрым, хоть и был уже в преклонном возрасте. Видимо, остальные сочли особенности походки Иттэцу за обычные старческие изменения.

Сам Иттэцу молчал, будто подтверждая слова Рихито.

– Этот дом старый и обветшалый, а внутри полно порожков. Пожилому человеку, наверное, тяжело. Может, переехать в новый дом – не такая уж плохая идея?

После этих слов Итика снова осмотрелась в доме. Комната была в японском стиле, но края татами приподнимались, вероятно, из-за деформированных половиц. Порог, где раздвижная дверь соединялась с соседней комнатой, тоже был слегка приподнят, и нужно было поднимать ногу, чтобы переступить через него. Вспомнив прихожую, она поняла, что и там тоже была высокая ступенька. Ванную комнату и туалет она хоть и не видела, могла себе представить.

В традиционных японских домах такие ступеньки и порожки были обычным явлением. Но в настоящее время технологии для создания удобных пространств продвинулись вперед, позволяя сделать полы идеально ровными. Вместо того, чтобы цепляться за старый и неудобный дом, получение компенсации за переезд и строительство более доступного дома должно быть более благоприятным выбором для здоровья.

Кроме того, прошло всего пять лет с тех пор, как Иттэцу переехал в этот дом. Неужели он так быстро к нему привязался, пусть и не вырос в нем?

– Я буду жить здесь. А теперь убирайтесь! Все трое, убирайтесь немедленно! – гнев Иттэцу вырвался наружу. Старик буквально вытолкал их из дома. – И больше не приходите, проклятые дельцы! – прорычал он, захлопнув внутренние двери.

Итика вздрогнула. Казалось, что легкая дверь из дерева и бумаги вдруг превратилась в железную стену.

– Думаю, пора уходить, – сухо сказал Такуми.

Они все трое молча зашнуровали обувь у входа. Итика, наклоняясь, заметила рядом аккуратную стопку старых газет, перевязанную плотной веревкой, да так плотно и с силой, что в этом угадывалось упрямство Иттэцу.

Рихито тоже посмотрел туда же. Его глаза сузились.

– Рихито? Что-то не так? – спросила Итика.

Он поднял взгляд, будто очнулся, и, не отвечая, толкнул дверь с матовыми стеклами.

«Кризис в крупном концерне – рынок в панике», – гласил заголовок верхней газеты.

3

– Та… Господин Такуми?! – закричала Итика.

Она выходила на улицу, и в тот же момент Такуми с громким шлепком растянулся прямо на земле. Высокий, статный адвокат оказался лежащим на спине, растопырив руки, и Итика, в панике, кинулась к нему.

– Господин Такуми, вы в порядке?!

– Эффектно рухнул, ничего не скажешь, – с усмешкой заметил подошедший Рихито.

Такуми деловито поднялся, принялся тщательно отряхивать пыль с дорогого костюма и, выпрямившись, заявил с непоколебимой серьезностью:

– А что я мог сделать. На меня дети налетели.

Возле него стояли трое мальчишек лет десяти. Один из них прижимал к груди футбольный мяч. На часах было почти четыре дня, так что, видимо, они только что вернулись из школы и собирались поиграть.

– Простите, дяденька, – виновато сказал мальчик с мячом, низко поклонившись.

– Впредь будьте осторожнее, – наставительно произнес Такуми. – Мир жесток. Если бы вы врезались не в меня, а в кого-то другого, вас могли бы заставить заплатить за моральный ущерб. Но я, – он приосанился, – как добрый старший друг, такого не сделаю.

И вдруг Такуми завел целую лекцию, смысл которой был сомнителен. Видать, профессиональная деформация дала о себе знать. Когда его монолог подошел к концу, один из мальчишек, переминаясь с ноги на ногу, спросил:

– Э-э, а вы, дяд… то есть, вы же только что выходили из дома Упрямого Ганко, да?

– Так вы что, его союзники? – подхватил второй.

– Или вы вместо Ганко теперь следите за парком?! – добавил третий.

Итика моргнула. Союзники? Следить за парком? О чем они? И почему дети такие напуганные? Она присела, чтобы оказаться с ними на одном уровне, и мягко спросила:

– Упрямый Ганко – это вы про господина Иттэцу? Мы просто пришли к нему по делу, никакие мы ему не «союзники». А вы… что-то случилось между вами и господином Иттэцу?

– Ганко… – начал мальчик с мячом, понизив голос, – он самый страшный в округе. В сто раз страшнее, чем моя мама. Голос у него громкий и всегда злой.

Выяснилось, что все трое живут в соседних домах и дружат. А «Упрямым Ганко» они действительно зовут Иттэцу. В округе о нем ходили легенды. Особенно дети боялись его сурового нрава.

– Один мой друг встретил его по дороге из школы, – рассказал один из мальчиков. – А тот как заорет: «Куда прешься, машину не видишь?!» – и начал отчитывать его при всех.

– А мне, – добавил другой, – он как-то крикнул сзади: «Не топай, когда ходишь!» Я чуть не умер от страха!

Мальчишки наперебой рассказывали ужасы о страшном Ганко. Кто-то уверял, что он когда-то был «суперзлодеем в злой-презлой шайке», кто-то – что умеет дышать огнем. Конечно, звучало неправдоподобно, но общее представление складывалось ясное: человек суровый и с причудами.

Итика, только что видевшая Иттэцу своими глазами, сочувственно кивала. Такуми тоже выглядел так, будто его такие истории ничуть не удивили.

– Ганко всегда сидит в парке и следит за всеми, – тихо сказал мальчик с мячом. – Мой младший брат как-то играл там с друзьями, и Ганко накричал только на него одного.

– Только на него? – уточнил Рихито, впервые вмешавшись в разговор.

– Угу. На друзей не ругался, только на брата.

И он рассказал об этом случае подробнее. Прошлой зимой его младший брат играл в парке в догонялки, когда вдруг появился Иттэцу. Он схватил мальчика за плечо и прикрикнул: «Не смей здесь играть!», – но на других даже не взглянул. С тех пор он будто следит за парком.

– А где этот парк? – спросил Рихито.

– Совсем рядом. За углом, – ответил мальчик. – Маленький, мы туда редко ходим, обычно играем на школьном дворе. Там в основном малыши из первого-второго класса.

Ребята еще какое-то время повторяли, что «Ганко страшный» и «Вот бы он исчез», а потом помахали своим новым знакомым и убежали.

А ведь у Иттэцу здесь нет ни друзей, ни знакомых, и даже дети его боятся…

Итика оглянулась на стоящий позади дом – тот самый, где жил Упрямый Ганко.

– Знаете, – сказал Рихито, – я бы хотел взглянуть на тот парк, о котором говорили мальчишки. Пойдете со мной?

Под серым, чуть дрожащим небом его золотистые волосы колыхались на ветру.

Парк оказался и правда недалеко. Небольшой, но уютный, с качелями, песочницей и несколькими клумбами. На одной из двух скамеек сидели две пожилые дамы, местные жительницы. Рихито быстро оглядел парк, а затем направился к его дальнему концу. Итика и Такуми последовали за ним.

– О, цветы! – заметила Итика. – Смотрите, как красиво!

На клумбе росли крохотные колокольчики, бархатцы, бальзамины – все аккуратно высаженные, ухоженные.

– Кто же за ними ухаживает? – задумчиво спросил Рихито. – Видно, труд большой.

– Может, это от округа кто-то из управы следит? – предположила Итика, взглянув на Такуми. Но тот лишь развел руками.

– Нужно найти кого-то, кто знает, как тут обстоят дела, – произнес Рихито, сложив руки на груди.

И тут с дальней скамейки до них донесся оживленный разговор:

– Слушай, Масами, ты знала? У Ямады, на перекрестке которая живет, муж стал начальником отдела в главном офисе!

– Что ты говоришь! Он же вроде тихий такой… Но должность – впечатляет! Откуда ты это узнала, Кикуё?

Две дамы, сидящие на скамейке поодаль, громко разговаривали. У той, которую звали Масами, были вьющиеся волосы до плеч, а у Кикуё – короткие, окрашенные в фиолетовый цвет.

– Подруга моей подруги в той же компании работает, что и Ямада, – важно ответила та. – А еще, слышала, муж Такахаси стал директором!

– Вот как! А, кстати, ты знала, что ее внук, между прочим, поступил в одну из трех самых престижных школ…

Местные бабули идеально подходили на роль источников информации. Рихито тут же подошел ближе:

– Простите, можно вас на минутку?

– Я адвокат, – тут же подошел и Такуми. – Не могли бы вы помочь нам кое в чем разобраться?

Дамы в унисон ахнули и, глядя на двух привлекательных мужчин, заулыбались.

– Конечно, мы поможем, сынок! Что нужно?

– Вы не знаете, кто ухаживает за цветами в парке? – спросил Рихито.

– Ах, это! – оживилась Кикуё. – Добровольцы из соседей. С разрешения администрации района устроили клумбу.

– А кто именно? – уточнил Рихито.

– Сейчас… Масами, ты помнишь?

– Раньше у нас тут было объединение пожилых людей, – вспомнила Масами. – Но его глава умер, и люди перестали собираться. Думаю, кто-то из старых участников объединения и ухаживает за цветами по старой памяти.

– Очень красиво, правда, – добавила она. – Зимой пусто, конечно, но весной и летом все цветет!

Итика невольно улыбнулась: цветы действительно придавали живости этому месту.

– Скажите, – вновь заговорил Рихито, – вы ведь знаете местных. А человека по имени Иваяма Иттэцу знаете?

При этих словах лица обеих дам мгновенно потемнели.

– Ну… конечно знаем, – протянула Масами. – Но он… не очень общительный.

– Замкнутый он, – подтвердила Кикуё. – Хотя, говорят, работал слугой в одной знатной семье, пока ему семьдесят не исполнилось. А в этот дом переехал пять лет назад, когда его предыдущий владелец скончался.

– Грубоватый он, но работу любил настолько, что посвятил ей всю свою жизнь. У него, кажется, и жены-то нет.

Внезапно разговор с пожилыми дамами принес немало новых фактов.

– А в какой семье работал господин Иттэцу?

– Их фамилия – Нисинохара, кажется, – ответила Кикуё, – Живут в доме прямо за его садом. Их род богатый, еще с самурайских времен, тогда у них было немало слуг. Но сейчас там осталась только госпожа Мидзуэ, ей семьдесят шесть. Говорят, что в юности она была умной и милой, но так и осталась незамужней. Уже несколько лет она болеет и прикована к постели. Единственные люди, которые иногда заходят в ее жилище – сиделки, домработница и медики.

Рихито слушал внимательно, делая заметки в голове.

– Значит, господин Иттэцу служил у них, потом, лет пять назад, переехал сюда?.. – задумчиво повторил детектив. – Может быть, что-нибудь еще?

Дамы переглянулись между собой, а затем Кикуё нерешительно ответила.

– Есть кое-что… Говорят, что Иттэцу… Ну, у него есть связи с… нехорошими людьми.

– Что?! – вскрикнула Итика. Ей внезапно вспомнились слова мальчишек про «злую-презлую шайку». Но это же просто детские выдумки, почему взрослые говорят о том же?

– Ну, может, это просто слухи! – поспешила вставить Масами. – Лицо у него, конечно, суровое, но это не повод…

– Слухи не возникают на пустом месте, – упрямо возразила Кикуё. – А еще говорят, у него в саду закопан… труп.

– ЧЕГО?! – в ужасе закричала во весь голос Итика.

– Говорят, – продолжила Кикуё, явно наслаждаясь эффектом, – пару лет назад у соседей пропала кошка. Хозяйка пришла к Иттэцу, чтобы передать объявление, и услышала странный звук из сада. Как будто кто-то копал землю. Она пошла посмотреть… и увидела Иттэцу. В него словно демон вселился. Это он копал землю у корней старой сакуры. История довольно давняя, но с тех пор именно это дерево в его саду цветет особенно пышно.

Под конец Кикуё театрально понизила голос:

– Под той сакурой, говорят, закопан труп.

Итику парализовал страх, и она еще долго не могла сдвинуться с места.

4

– Может, господин Иттэцу отказывается покидать дом потому, что пытается скрыть труп, закопанный в саду? – с самым серьезным видом предположил Такуми, когда Итика поставила перед ним тарелку с десертом.

– Вполне возможно, – откликнулась она. – И когда начнут копать землю, то все сразу всплывет наружу.

– Значит, дело уже не в деньгах, – нахмурился Такуми. – Сколько бы компенсации ему ни предлагали, Иттэцу не согласится. До самой смерти.

– Сложный случай… Что же нам делать?.. А хотите еще чаю?

– Подождите-ка, – перебил Рихито.

Итика уже потянулась к чайнику, но звонкий голос юноши с другой стороны стола остановил ее. Его прекрасное лицо перекосилось от явного раздражения.

– Вот что меня все это время гложет… Почему Такуми ужинает у нас дома?

На часах было уже за семь вечера. Такуми действительно ужинал в доме в Сёто, вместе с его юным хозяином. Приготовлением еды, разумеется, занималась Итика – домработница «на испытательном сроке».

Ради гостя она постаралась на славу: приготовила настоящий ужин из нескольких блюд. На закуску – капрезе из помидоров и маринованный лосось, вместо супа – желе из бульона консомэ, а главным блюдом стала треска, обжаренная в оливковом масле до хрустящей корочки. Теперь, в завершение ужина, Итика поставила на стол чай и фруктовую тарелку.

– Без приглашения в дом заявляться – наглость, Такуми, – проворчал Рихито, сидя за столом.

– Наглость? По-моему, меня пригласили, – вскинул брови расположившийся напротив Такуми.

– Не помню такого.

– Хм… Итика, а ты что думаешь?

Поставленная в неловкое положение Итика растерянно заморгала.

– Э-э… как бы это сказать… вроде как само собой вышло.

Она вспомнила, как после разговора с дамами в парке ей стало совсем плохо. Потом они втроем вернулись в дом, а ужин как-то сам собой сложился.

– Неважно. Доедай и уезжай домой, Такуми, – холодно сказал Рихито.

От вздоха, полного усталого раздражения, у Итики неприятно сжалось сердце.

Под вишней, быть может, зарыто тело…

Эти слова, словно из старинного романа, снова всплыли в ее памяти. Перед внутренним взором возник Иттэцу – с перекошенным лицом, будто в него бес вселился, втыкающий лопату в землю. Где-то там, под слоями земли, гниет тело… А вишня, напоенная его кровью, цветет особенно ярко.

– Итика, ты прекрасно готовишь. Благодарю. Было очень вкусно, – сказал Такуми, выводя ее из мрачных мыслей. Тарелка перед ним была пуста.

– Рада, что понравилось, – улыбнулась она.

Комплимент прозвучал искренне, и сердце Итики потеплело. Но когда она перевела взгляд на тарелку Рихито, ее мимолетное счастье улетучилось – там все лежало нетронутым. Он попробовал только закуску и консоме. Главное блюдо пришлось убрать в холодильник.

Итика отлучилась на кухню, убрала остатки фруктов рядом с треской и вернулась к столу.

Рихито всегда ел ровно столько, сколько позволяло его психологическое состояние. Похоже, он все еще переживал из-за Микагэ. А Итика переживала за него, даже не столько из-за его настроения, сколько из-за того, что он почти ничего не ел. Пропущенные приемы пищи не проходят бесследно.

– И все же, кто бы мог подумать, что под домом Иттэцу может быть труп, – пробормотал Такуми, сцепив руки на груди.

– Это просто слухи, – спокойно отозвался Рихито.

– Почему ты так уверен? Ты ведь сам видел, насколько упрям Иттэцу. Он явно что-то скрывает. Я пробовал с ним говорить десятки раз. Даже обратился к его племяннику, чтобы вместе уговорить его переехать.

– Племяннику? – удивилась Итика.

Такуми кивнул и продолжил:

– Его зовут Иваяма Тосио. Живет в Йокогаме. Очень беспокоится за дядю. Мы вместе пришли к Иттэцу и уговаривали его переехать поближе, предлагали на компенсацию построить дом на две семьи. Но Иттэцу все равно отказался. Без всяких размышлений.

Иттэцу казался таким изолированным ото всех в своем районе, что наличие у него родственников даже немного удивляло. А еще Итика отметила, что Такуми даже её попытался привлечь в качестве союзника. Вероятно, он хороший стратег.

– Чем сильнее он упирается, тем больше кажется, что в саду действительно что-то спрятано, – добавил Такуми.

– Глупости, – буркнул Рихито. – Ты слишком много фильмов ужасов смотрел.

– Ни одного не видел, – невозмутимо ответил Такуми. – А ты, похоже, разбираешься. Посоветуешь что-нибудь? Сходим вместе.

– С тобой – в кино? – Рихито скривился. – Даже не мечтай.

Такуми лишь улыбался, глядя на кислую мину Рихито. Было видно, что знакомы они очень давно, но отношения у них были какие-то натянутые. Когда разговор зашел в тупик, Такуми отложил салфетку.

– Ладно, это мы завтра обсудим в офисе. На сегодня – все. Итика, благодарю за ужин. Не провожай.

– Подождите, господин Такуми! – Итика бросилась за ним. – У вас на руке царапина.

На тыльной стороне ладони виднелся тонкий след и немного подсохшая кровь. Наверное, он содрал кожу, когда упал у дома Иттэцу. Итика порылась в карманах фартука и достала оттуда что-то маленькое.

– Вот, возьмите. Пластырь.

– Спасибо. Выручила, – кивнул Такуми, пытаясь приклеить пластырь, но не смог даже раскрыть упаковку своими длинными непослушными пальцами.

– Позвольте, я помогу, – предложила Итика. Она быстро вскрыла пластырь, осторожно взяла Такуми за руку…

– О! – Такуми вспыхнул, глаза расширились.

– Что такое? – удивилась она.

– Н-ничего. Просто… не ожидал, что девушка вот так возьмет меня за руку…

– Ну тогда не шевелитесь. Сейчас наклею.

Не прошло и секунды, как на его руке уже красовался маленький пластырь с рисунком котенка. Слишком милый для взрослого мужчины, к тому же адвоката.

– Готово. Будьте осторожны, господин Такуми.

– Благодарю, – выдавил он, слегка покраснев, и, поблагодарив, ушел. Итика провожала взглядом его спину, пока дверь не закрылась.

– Вторгся в дом без приглашения… что он себе думает, – буркнул Рихито.

– Что вы сказали?

– Ничего, – юноша устало провел рукой по лбу. – Просто налей мне еще чаю.

Предыдущую порцию он уже выпил, но к десерту так и не притронулся. Итика взялась за чайник, как вдруг остановилась.

– Знаете, может, вместо чая я приготовлю что-нибудь горячее? Полегче, но сытное. Вы ведь и в обед почти ничего не ели.

Рихито помолчал, потом кивнул.

– Ладно. Но немного, я не очень хочу есть.

– Отлично! Сейчас! – одно только его согласие обрадовало Итику, и она вихрем умчалась на кухню.

В холодильнике на виду лежала та самая треска. Итика задумалась – и вдруг ее осенило.

А где?.. У меня же еще оставалось…

Она поставила тарелку с холодной рыбой в микроволновую печь, достала все необходимое, затем зажгла плиту. А через десять минут все было готово.

– Прошу, Рихито!

На столе появилась аккуратная пиала. Рихито удивленно выдохнул:

– Лист нори стоит посередине миски?! На стену похоже.

– Верно! – гордо сказала Итика. – Мое фирменное нори-тядзукэ.

В центре глубокой миски, точно треугольная крыша дома, возвышались два листа нори, вокруг которых лежал рис, залитый горячим зеленым чаем, смешанным с легким рыбным бульоном даси.

Смотрится эффектно, а готовится проще просто. Сначала в миску нужно положить теплый рис, затем на него горкой какую-нибудь начинку и все это аккуратно залить горячим зеленым чаем, смешанным с рыбным бульоном. И в довершение – поставить два листа нори. Эффектно, просто и со вкусом.

Но было тут еще кое-что…

– Попробуйте вот это, – сказала Итика и поставила рядом маленькое блюдце с листьями нори, похожими на те, что были в миске.

Рихито послушно взял один лист и откусил. Сразу же раздался легкий хруст.

– Бодрящий вкус… Похоже на… Оливковое масло?

– Именно! – обрадовалась Итика. – Я слегка смазала нори оливковым маслом и посолила. Потом быстро обжарила на сковороде. Так листья дольше не размокают в чае и остаются хрустящими.

Рихито смотрел на конструкцию в миске с детским восторгом.

– А теперь аккуратно отодвиньте нори.

Он послушался. Под ними скрывался холмик из трески и чего-то еще, незнакомого Рихито.

– Это… семечки?

– Не совсем. Это «Каки-но-танэ». Маленькие рисовые крекеры. Добавила для остроты. Их часто едят с арахисом, и его я положила тоже.

– О! Никогда не видел такого. Я пробовал тядзукэ раньше, но в него чаще клали сусальное золото и морского леща, а не крекеры….

Он зачерпнул ложкой рис, треску и крекеры – и попробовал.

– Вкусно! – глаза его загорелись. – Чай и рыбный бульон, треска, нори, крекеры… все идеально сочетается!

Он ел с таким аппетитом, что Итика едва сдерживала слезы радости.

– Спасибо, Итика, – сказал он, когда пиала опустела. Нори с маленькой тарелки тоже исчезли.

– Тядзукэ можно делать с чем угодно: с рыбой, сливовым соусом, даже с сыром или беконом. А еще можно пожарить нори не на оливковом, а на кунжутном масле. Но обязательно добавить что-то, что придаст особенный вкус, – с улыбкой объясняла Итика.

На этот раз в качестве начинки выступила треска, приготовленная по-западному, поэтому и нори она пожарила на оливковом, чтобы создать некий мостик между японским и западным в блюде. Но ключевым ингредиентом, без сомнения, были рисовые крекеры. Если добавить их немного в тядзукэ, то у блюда сразу появится пикантная нотка. К тому же, арахис прекрасно сочетается с рисом.

– Я и не заметил сначала, что тут есть крекеры, – задумчиво заметил Рихито, отложив ложку.

– Нори я поставила, немного наклонив друг на друга, так они не погружаются целиком в бульон и хрустят, а еще можно оценить их внешнюю текстуру. И да, начинку под ними видно не сразу.

Когда Итика закончила объяснять, Рихито вдруг нахмурился, словно что-то понял.

– Не видно… за стеной…

Он вскочил, достал телефон и стремительно набрал номер.

– Риндзо, ты? Скажи, когда завязываешь узел… – начал он торопливо. А после звонка он резко повернулся к ней, глаза сверкали. – Спасибо, Итика. Благодаря твоему нори-тядзукэ я разгадал тайну!

Она растерянно моргнула.

Как нори и рисовые крекеры могли помочь детективу разгадать загадку, она не имела ни малейшего понятия. Но, глядя в его ярко-голубые глаза, вдруг почувствовала, как сердце предательски дрогнуло.

5

На следующий день Итика и Рихито вновь направились в дом Иттэцу. На этот раз с ними был и Риндзо, и ехали они все вместе на машине. Когда добрались до места, случайно столкнулись с Такуми. Тот, как оказалось, пришел, чтобы провести очередные переговоры о выселении. Так что теперь у порога крошечного одноэтажного дома собралась целая делегация из четырех человек.

К удивлению всех, Иттэцу без особых возражений впустил их внутрь. Исключительно благодаря безупречным манерам дворецкого.

– Господин Иваяма, – торжественно начал он. – Рад впервые встретиться лично. Меня зовут Хаттори Риндзо, я работаю дворецким в доме в Сёто. Прошу простить столь внезапный визит. Для меня большая честь видеть ваше благородие. Сегодня мой господин, Рихито, желает с вами побеседовать. Понимаю, человек столь занятой, как вы, вряд ли располагает временем, но, если не сочтете за труд, окажите нам милость и уделите хотя бы несколько минут…

Он говорил плавно и без запинки, словно читая речь с театральной сцены, и, похоже, мог бы продолжать в том же духе еще минут десять. Но Иттэцу, не выдержав, всплеснул руками:

– Да что ты такое несешь! Раз разговор есть, то заходите уже! От этой твоей вежливости у меня аж мурашки поползли!

Так четверо гостей оказались внутри. Комната, куда их провели, никак не изменилась со вчерашнего дня. И гостиная, и спальня, и столовая – все в одном помещении. Плотные шторы не пропускали свет, а когда в тесное помещение набилось пятеро человек, стало совсем душно.

– Садитесь, где хотите, – буркнул хозяин, опускаясь за низкий стол. Рихито сел напротив, рядом устроился Такуми, а Итика с Риндзо скромно присели у стены.

Рихито вчера, кажется, напал на след какой-то зацепки, но Итика пока не знала подробностей. Судя по лицу Такуми, он тоже. Просто ждал, что будет дальше. И тут юный детектив, наконец, решил поднять занавес.

– Этот дом, конечно, старый, – спокойно заметил он, окинув взглядом стены. – И тесноватый.

Начало, мягко говоря, неудачное. Брови Иттэцу тут же дернулись. Прежде чем тот успел бы рявкнуть на юношу, Итика вскочила:

– Рихито! Ну зачем вы так говорите?!

Но золотоволосый красавец только удивленно моргнул:

– А что? Я ведь говорю правду. Дом старый, неудобный и тесный. Разве ты не согласна?

– Н-нет! Дом совсем не старый, не тесный… и вовсе не… не развалина!.. – Итика едва успела закончить фразу, как чихнула так громко, что с потолка посыпалась пыль.

Рихито усмехнулся:

– Я ведь не говорил «развалина».

– У-у-у-у… – взвыла Итика, едва сдерживая очередной чих, и обреченно опустилась обратно на пол. Поняв, что дальнейшие оправдания лишь усугубят ситуацию, она благоразумно замолчала.

Рихито тоже перестал улыбаться и, посерьезнев, повернулся к Иттэцу.

– Вы живете здесь пять лет, верно? Этот дом не достался вам от родителей, у вас нет особых воспоминаний, связанных с ним. Вы держитесь за старый и неудобный сарай. Почему? Мне это казалось странным. Но теперь я понял.

– Что ты мелешь, мальчишка, – нахмурился Иттэцу. – Думаешь, вообще способен что-то понять?

– Вполне, – спокойно ответил Рихито. – Вы держались не за дом… а за особняк Нисинохара.

– Что?.. – суровое лицо старика побелело, как мел. Он остолбенел, не находя слов.

– Ты имеешь в виду тот огромный дом, который из сада видно? – спросил Такуми, до сих пор сохранявший молчание.

– Именно, – кивнул Рихито. – Я кое-что уточнил. Иттэцу больше пятьдесяти лет, со своих восемнадцати и до семидесяти, работал в доме Нисинохара. И был не простым слугой, а с профессией.

– С профессией? – уточнила Итика. – В каком смысле?

Рихито не сводил взгляда с Иттэцу.

– Вы ведь были садовником, не так ли?

Старик резко втянул воздух, будто его ударили. Ответа не последовало, но его и не требовалось. Все было ясно без слов.

– Риндзо, – негромко сказал Рихито. – Принеси то, о чем мы говорили с тобой.

Дворецкий молча поклонился и исчез за дверью, а через минуту вернулся со стопкой старых газет, перевязанных веревкой, после чего положил ее на стол. Взгляды всех присутствующих сосредоточились на ней. Рихито указал на тугой узел.

– Видите, как необычно связаны эти газеты? Узел сложный, с первого взгляда и не понять, как он получается. Такой мог завязать только специалист, который эту технику отточил за многие годы профессиональной деятельности. Например, в саду.

Риндзо вежливо кивнул:

– Это «мужской узел». Им пользуются садовники, когда работают с веревками. Например, когда подвязывают ветви или стягивают корни при пересадке.

– Вот именно, – подхватил Рихито. – Увидев этот узел, я понял, что господин Иттэцу когда-то был садовником. И многое стало ясно. Например, почему прошлой зимой он накричал на мальчишку в парке. Тот просто наступил на клумбу, где под снегом уже были посеянные семена.

– Вот как… – прошептала Итика. – А мы-то думали…

– Никто не знал, что он продолжает ухаживать за тем садом, ведь господин Иттэцу ни с кем не общался, – продолжал Рихито. – Тем не менее, именно он подготавливал грунт и сеял семена зимой. А детей ругал не потому, что ненавидел, а потому, что беспокоился, ведь они могли повредить цветы, упасть или еще как-то навредить – причем и себе, и саду. Даже когда ворчал, что дети невнимательны и выбегают на дорогу, он просто хотел уберечь их от беды.

Итика опустила взгляд. Теперь все встало на свои места. Без опознавательных табличек в саду дети не понимали, где ходить нельзя, и Иттэцу пытался указать им на это. Зато тех, кто ходил, где положено, он не трогал.

– И еще одно, – продолжил Рихито. – Когда вы копали землю у корней сакуры, вы ведь не пытались ничего прятать?

– Вы же не… т-то есть… не закапывали… – Она осеклась, не договорив страшное слово.

– Конечно, нет, – с легким раздражением в голосе ответил Рихито. – Он просто удобрял почву. Если оставить удобрение на поверхности, корни начинают вылезать наружу, а это вредно для дерева, да и просто неэстетично. Надо раскопать грунт сантиметров на пятнадцать, засыпать туда удобрения и вернуть обратно верхний слой. Так дерево будет расти сильным. Именно поэтому сакура в этом саду цветет так пышно. Ведь он ухаживал за ней с любовью.

Перед глазами Итики вновь возник образ Иттэцу с лопатой в руках. Но теперь в нем не было ничего дьявольского – совсем наоборот, он словно был духом этого сада и оберегал его.

– Вы ведь много лет работали садовником в доме Нисинохара, – продолжил Рихито. – Потом ушли, жили в другом месте, а пять лет назад вернулись сюда.

Он медленно поднялся на ноги, подошел к окну и распахнул шторы. Комнату залил солнечный свет. За окном простирался ухоженный сад, весь в цветах.

– Великолепно. Работа мастера, – прошептал Риндзо рядом с Итикой. А ведь он и сам ухаживал за садом в Сёто, который был гораздо больше.

– Смотрите, – сказал он тихо, указывая в окно на особняк Нисинохара. – Видите окно с белыми занавесками? Оно открыто. Думаю, там находится комната последней хозяйки дома – Мидзуэ Нисинохара.

Среди множества окон выделялось лишь одно распахнутое, с колышущимися шторами, будто сквозь него старый дом дышал.

– Такуми, – обратился Рихито. – Если Иттэцу согласился бы продать участок, что построили бы здесь?

– Семейный жилой комплекс высотой в десять этажей. Все квартиры под продажу, от двух до пяти комнат каждая. Консьерж, тренажерный зал, прочие удобства… – ответил тот в духе рекламных листовок и, казалось, был готов продолжать перечислять достоинства нового дома и дальше.

– Десять этажей, – повторил Рихито, обрывая его. – А теперь подумай, Итика, что будет, если здесь вырастет десятиэтажка?

– Ну… появится новый красивый дом с множеством квартир? – неуверенно произнесла она.

– А если посмотреть из окна особняка? – направил мысль девушки в нужное русло детектив.

В голове Итики мгновенно возникла картина. Если бы на месте, где они сейчас стояли, построили большое здание, оно бы закрыло вид из окна с кружевными занавесками. Особняк Нисинохара был довольно просторным, но всего лишь двухэтажным. Если десятиэтажное здание построят перед двухэтажным…

– Тогда… тогда из комнаты госпожи Мидзуэ не будет видно неба! – осенило Итику. – Здание закроет вид на небо!

– Именно, – кивнул он. – Она будет видеть только стену нового дома.

– Подожди минутку, – нахмурился Такуми. – В особняке полно других окон. Что особенного конкретно в этом?

– Госпожа Мидзуэ тяжело больна, – спокойно ответил Рихито. – Большую часть дня она проводит в постели. Или, по крайней мере, в своей комнате. И только через это окно может видеть небо.

И правда, для Мидзуэ, которая не могла выходить из дома из-за болезни, внешний мир был ограничен тем, что она видела из окна. Если бы перед этим окном построили десятиэтажку, она оказалась бы в ловушке.

– Вот почему Иттэцу не хочет продавать дом, – сказал он наконец. – Чтобы она могла и дальше смотреть на сад. На мир. До последнего вздоха.

Отвернувшись от окна, Рихито обратил свои голубые глаза на старика. Тот сидел неподвижно, сцепив руки, не произнося ни слова. Тишина затянулась. Такуми нарушил ее первым:

– Простите, но звучит маловероятно. Он уже давно не слуга, и госпожа Мидзуэ для него всего лишь бывшая хозяйка. Зачем ему до сих пор хранить ей преданность?

Про себя Итика подумала, что Такуми прав. Иттэцу производил впечатление человека нелюдимого и тяжелого. Зачем ему проявлять такую заботу по отношению к бывшей хозяйке.

– Затем, – тихо сказал Рихито, – что любовь не зависит от положения в обществе.

Он перевел взгляд на Итику.

– Я поручил Риндзо найти некоторую информацию о семье Мидзуэ. Ее родители поздно поженились, и она была их единственным ребенком. Семья Нисинохара была уважаемой и богатой, так что им, естественно, был нужен наследник. Зять подошел бы на эту роль идеально. Но Мидзуэ отвергла все предложения о замужестве, даже самые выгодные, оставшись в конечном итоге в одиночестве.

– Почему? – шепнула Итика.

– Потому что когда-то уже любила. И решила не предавать свою любовь.

– Как грустно, – воскликнула Итика, но тут же закрыла себе рот рукой. Рихито же перевел взгляд на Иттэцу.

– Она жила одна. И ты один. Кстати, вам ведь предлагали найти себе партию, но и вы отказались жениться. А пять лет назад, когда этот дом освободился, выбрали именно его, потому что отсюда видно то самое окно.

– Ну и что с того? – недовольно отозвался хозяин дома.

– Мидзуэ росла в любви и заботе, единственная дочь, как-никак. И при этом круг ее общения был сильно ограничен, особенно мужской. В то же время Иттэцу в молодости был садовником и общался с ней. Разница в возрасте у них шесть лет. И значит, когда один из них достиг совершеннолетия, другой…

– Хватит, не мели чушь! Между мной и госпожой Мидзуэ нет и не было ничего! – в ярости ударил по столу Иттэцу и гневно уставился на Рихито, будто бы готов разорвать на месте. Его худые старческие плечи дрожали.

А Рихито, будто не заметив вспышки, снова посмотрел в окно, и в его голубых глазах отразилась зелень дерева:

– Сакура в саду. Вы за ней усердно ухаживаете, поэтому она так прекрасна.

Взгляд Итики упал на ту самую сакуру в углу сада. В таком почтенном возрасте даже бывшему садовнику было довольно тяжело ухаживать за ней. Но благодаря его любви и заботе она выросла такой красивой и высокой.

– Домработница семьи Нисинохара рассказала Риндзо, что госпожа Мидзуэ больше всего на свете любит цветы сакуры. Каждый год ждет, когда дерево за окном зацветет…

Детектив закончил говорить, и Иттэцу закрыл глаза. На столе лежали его дрожащие руки с пальцами, сжатыми в кулак. Итика, глядя на старика, почувствовала, как ком подкатил к горлу.

6

Говорят, когда Мидзуэ Нисинохара отвергала многочисленные предложения руки и сердца, она всякий раз отвечала одно и то же: «У меня уже есть человек, которого я люблю». Почему же она так и не вышла за него замуж? Среди прислуги, работавшей тогда в доме Нисинохара, ходили разные слухи. Самым популярным из них был тот, что Мидзуэ любила мужчину слишком ниже себя по статусу, а семья, конечно же, не дала согласия на брак с неравным себе. Говорили, что, раз не может быть с любимым, она поклялась оставаться в одиночестве до конца своих дней.

Эти сведения удалось собрать благодаря Риндзо. По поручению Рихито он опросил всех, кто хоть что-то помнил о тех временах. Живых очевидцев осталось немного, да и на контакт они шли неохотно, но дворецкий не отступал.

В старинных аристократических семьях к браку относились серьезно: не всякий жених был достоин войти в семью своей невесты. В те времена статус и репутация играли куда более важную роль, нежели сегодня. И если жених не соответствовал критериям отбора, заключение союза становилось невозможным. Таким «несоответствующим критериям» человеком для Мидзуэ и стал Иттэцу. Он тоже не женился и всю жизнь прожил один. Даже состарившись, он переехал поближе к дому Мидзуэ и был настроен до конца дней оберегать свою возлюбленную.

Рихито обо всем догадался, когда увидел, как за листами нори в фирменном тядзукэ от Итики прятались крохотные рисовые крекеры. Тогда его осенило: для лежачего больного новый высотный дом напротив окна стал бы настоящей стеной, за которой не видно света. Только без нее Мидзуэ могла смотреть в окно, наслаждаться видом, встречать весну и любоваться цветущей сакурой.

Вот почему Иттэцу не хотел покидать свой старый, неудобный дом с порогами и ступеньками. Он продолжал ухаживать за садом, несмотря на возраст и боль в теле. Это все, что он, садовник, мог сделать для Мидзуэ.

Итику не могла не тронуть такая история любви длиной в целую жизнь. Ей хотелось, чтобы Иттэцу и дальше берег этот дом.

Но…

– Господин Иттэцу согласился продать участок, – сообщил Такуми, помешивая чай в чашке. – Значит, строительство можно начинать.

С тех пор как Рихито раскрыл тайну этой давней любви, прошла неделя. Иттэцу, когда-то такой упрямый, все-таки дал свое согласие на продажу дома.

Причина была проста: Мидзуэ переезжала. Долгие годы она жила одна в огромном особняке, но теперь, когда здоровье ухудшилось, ей нужно было переехать в специализированное учреждение с медицинским уходом. Она уже давно подыскивала подходящее место, и наконец-то в одном из домов престарелых освободилась комната.

– Через свою домработницу госпожа Мидзуэ передала Иттэцу письмо, – продолжал Такуми. – В котором написала, что переезжает в центр в Йокогаме, поблагодарила его и позвала навестить. После этого Иттэцу решил тоже переехать в Йокогаму. Будет жить вместе с племянником, собираются строить большой дом, чтобы жить там всей семьей.

Голос адвоката звучал весело. Он явно радовался благополучной развязке.

– Замечательно, – улыбнулась Итика.

Да, ей было немного грустно, что Иттэцу все же прощается с домом, который так упорно защищал. Но теперь он сможет жить рядом с племянником и его семьей, ему и самому там будет безопаснее. А Мидзуэ будет под присмотром врачей. Ситуация сложилась как нельзя лучше.

Такуми осушил чашку и довольно сказал:

– Кстати, госпожа Мидзуэ тоже решила продать поместье. Скоро земли Нисинохара выставят на продажу.

– Вот как? Ну что ж… – Итика поднялась. – Хотите еще чаю?

– Минуточку, – резкий голос прервал ее. Рихито смотрел на гостя хмуро, со скрещенными руками. – Напомните, почему Такуми опять сидит у нас дома?

– Как – почему? – удивился Такуми. – Меня пригласили.

– Я тебя не приглашал.

– Правда? Итика, а ты что думаешь?

Итика, стоявшая рядом с диваном, растерянно заморгала.

– Э-э… вроде само собой вышло.

Девушка припомнила последовательность событий. Риндзо снова уехал по делам в дом семьи Мёдзин, Итика убиралась во дворе, и тут мимо проходил Такуми. Завязался разговор, потом вдруг хлынул дождь. Пришлось впустить гостя в дом.

– Понятно, – раздраженно вздохнул Рихито. – Раз уж обсудили новости, можешь идти.

– Как радушно с твоей стороны, – усмехнулся Такуми. – Я, между прочим, пришел поблагодарить тебя. Без твоего гениального чутья мы бы не справились.

– Поблагодарить? Не смеши. Ты ведь сам все устроил, – гневно выплюнул Рихито. Атмосфера мгновенно накалилась. Итика поспешила встать между ними.

– Рихито, пожалуйста, спокойно. В смысле Такуми все устроил?

– А ты не заметила одного любопытного совпадения? – прищурился он, когда домработница смогла его немного успокоить. – Племянник Иттэцу живет в Йокогаме. И тут вдруг – вдруг! – для Мидзуэ освобождается место в переполненном пансионате именно там. Не кажется странным?

– Ну… если подумать, да, – растерялась Итика. – Ведь туда очередь на годы вперед. А для лежачего человека место найти еще труднее…

– Вот именно, – продолжил Рихито. – Такуми понял, что Иттэцу не сдвинется, пока Мидзуэ живет в доме. Поэтому он «переселил» Мидзуэ. Добился, чтобы в нужном учреждении освободилось место. И тогда Иттэцу потерял причину оставаться. Все продумано до мелочей.

– Это правда?.. – с тревогой спросила Итика.

– И это еще не все, – не дал ей закончить вопрос Рихито. – Когда Мидзуэ уедет, освободятся земли семьи Нисинохара. Если их купить вместе с участком Иттэцу, получится огромный проект. Куда больше, чем планировалось. Разве не так, господин адвокат? Компания, в которой ты работаешь, способна на все.

– Компания?.. – едва слышно переспросила Итика.

Если подумать, она действительно не знает, где работает Такуми. В отличие от Рихито. И общались эти двое слишком неформально, но и не как старые друзья.

– Рихито, что вас связывает с Такуми?

В ответ на этот давно зревший в голове Итики вопрос Такуми достал из внутреннего кармана визитку.

– Кажется, я тебе ее еще не давал, Итика.

Она взяла карточку, пробежала глазами строку – и замерла.

– «Такуми Синономэ, заместитель начальника юридического отдела агентства по недвижимости «Синономэ Резидент». Подождите… Синономэ?!

– Ты все правильно поняла, – спокойно сказал Такуми. – Я его старший брат. По отцу. Матери у нас разные.

– Ч-чего-о?! Б-брат?! – запинаясь выговорила Итика, едва не уронив визитку. – Почему вы сразу не сказали?!

– А зачем? – хмуро ответил Рихито. – Мы братья всего лишь по документам. Живем отдельно и, по сути, чужие люди.

– Чужие, говоришь… – протянул Такуми. – Как грубо.

– И у тебя хватает наглости обижаться? Вся семья относится ко мне как к постороннему, почему я не могу ответить ей взаимностью?

– Я, между прочим, считаю тебя членом нашей семьи. И частенько заезжаю тебя проведать, – попытался объясниться Такуми.

– Правда? Я и не знала… – задумчиво протянула Итика, но ее тут же заглушил Рихито.

– Прекрати лгать. Меня уже тошнит, – резко выплюнул он, после чего перевел дух и продолжил. – Да, ты и правда часто тут бываешь. Разведываешь обстановку, так сказать. Скорее всего, кто-то приказал тебе следить за мной, чтобы я не сделал ничего, что могло бы навредить семье Синономэ. Скажешь, нет?

– И если я действительно скажу, что нет, ты поверишь? – тихо спросил Такуми.

– Я ненавижу лжецов. Уходи, – резко оборвал его Рихито и указал на дверь.

Однако Такуми проигнорировал этот выпад и не сдвинулся с места. Вместо этого открыл портфель и достал тонкий журнал.

– Придется остаться. Пора поговорить серьезно, – он положил журнал на стол.

На обложке пестрели яркие заголовки. Один из них бросался в глаза: «В конгломерате “Синономэ” внутренний раскол. Борьба за наследие?»

Эти новости уже несколько месяцев будоражили город. До сих пор Итика не придавала им значения, но теперь она застыла, уставившись на обложку журнала. Фамилия на нем писалась точно так же, как у Рихито.

Конгломерат «Синономэ» был одним из крупнейших в Японии. Первоначально являясь приближенными к власти, они контролировали все возможные сферы бизнеса: банки, недвижимость, производство, кинокомпании. Даже Итика, не знакомая с тонкостями делового мира, знала это название. Все это не могло быть просто совпадением.

– «Синономэ»… тот самый конгломерат… – наконец прошептала она. – Один из самых крупных…

Такуми кивнул.

– Наш отец – глава конгломерата «Синономэ», Тацуноскэ Синономэ.

– ЧЕГО?! – вскрикнула Итика. – Т-т-то есть… и Рихито… ЕГО СЫН?

Глава конгломерата входил в число самых богатых людей мира, постоянно занимая верхние строчки в мировых рейтингах состоятельности. Итика, конечно, понимала, что Рихито богат, но чтобы настолько… Воображение девушки на секунду заполнили летающие пачки банкнот и кадры с вертолетами на крышах небоскребов.

– В конгломерате действительно назревает раскол, – сказал Такуми, серьезно глядя на брата. – Часть совета недовольна политикой отца и не принимает меня как его наследника в будущем.

– Вы унаследуете должность главы, господин Такуми?

– Ну, я же старший сын. В настоящее время я прохожу стажировку в одной из аффилированных компаний, занимающихся недвижимостью, – ответив Итике, Такуми повернулся к Рихито. – Фракция соперников отца хочет разрушить структуру конгломерата изнутри. Они даже могут в теории сместить меня и поддержать твою кандидатуру на пост главы. Для имиджа им выгоднее посадить в кресло молодого и зависимого «настоящего наследника» и управлять через него, чем открыто захватывать власть.

– И что с того? – усмехнулся Рихито. – Меня к дому не подпускают, потому что я незаконорожденный, а тут вдруг кто-то вспомнил, что могу быть наследником? Ваши игры меня не касаются, просто оставьте в покое.

– Просто не выйдет, – тихо ответил Такуми. – Тебя в любом случае втянут в это, хочешь ты того или нет. Лучше поговорить сейчас и распределить права и обязанности, прежде чем начнется хаос.

– Нет, – Рихито посмотрел прямо ему в глаза. – Мне ничего от вас не нужно. Уходи.

– Но… – предпринял отчаянную попытку Такуми, но Рихито был непреклонен и даже сорвался на крик.

– ПРОЧЬ! НЕМЕДЛЕННО!

– Понял, – в конце концов принял свое поражение старший Синономэ. – На сегодня хватит.

Он взял портфель и, не оглядываясь, вышел. В гостиной стало тихо. Итика сидела, не зная, что сказать. Голова гудела от переизбытка новой информации.

– …Эй, Итика, у тебя есть пластырь? – вдруг спросил Рихито.

– Пластырь? Да, конечно. А зачем?

– Порезался где-то… вот, палец.

На кончике пальца виднелась тонкая царапина, из которой просочилась капелька крови. Итика достала из кармана тот самый пакетик пластырей с котиками, один из которых она клеила на палец Такуми на днях.

– Держите.

– Наклей, – буркнул он.

– Вы серьезно? Даже пластырь наклеить не можете? А раньше как справлялись? Тоже просили кого-нибудь из взрослых наклеить?

– Я и сам взрослый.

– Тогда почему не наклеите сами?

– Но… ты ведь Такуми сама наклеила, – Рихито выдержал небольшую паузу, прежде чем ответить на последний вопрос Итики.

– А? Что вы сказали? – не расслышала его девушка.

– Ничего, – быстро ответил он, отворачиваясь. – Ладно, сам справлюсь.

Рихито с кислым выражением лица открыл упаковку пластыря и попытался обернуть его вокруг пальца. Но через мгновение начал нервничать.

– Эй… приклеилось само к себе… почему оно такое липкое?! – Рихито нахмурился, глядя на измятый пластырь.

Итика не выдержала и рассмеялась.

– Ха-ха, простите, но это выглядит слишком мило!

Он посмотрел на нее с укором.

– Думаешь, я беспомощный ребенок?

– Нет-нет… апчхи! – она чихнула и сразу смутилась.

– Вот видишь, – вздохнул он. – Знаю, что думаешь. Ты не забыла, что ты на испытательном сроке?

При упоминании этого факта Итика замерла. Рихито ее начальник, и от его мнения зависит дальнейшая судьба. Одно его слово, и она может не пройти испытательный срок, а это скажется на ее репутации.

– Что-о? Пожалуйста, не увольняйте меня! Я только привыкла к этому дому… и к ванной!

– Все тебе упирается в ванну, – хмыкнул он. – Где ты вообще раньше жила?

– Не скажу! – бодро ответила она, достала новый пластырь и наклеила Рихито на палец. – Вот, теперь хорошо.

За окном, где еще недавно шумел дождь, выглянуло солнце. Его мягкие лучи словно обещали жаркое лето, которое вот-вот настанет после сезона дождей.