Когда в раздевалку явился Толик, мои руки были настолько скрещены, что даже он оторопел.

– Я должен её навестить как староста класса, – Толик повёл плечами.

Звучало неубедительно, и мы оба это знали. Если ему приспичило полюбоваться Полиной-топ, мог хотя бы Андрея на это не убалтывать.

Степанов стал мне другом в силу обстоятельств: без расследования дела о пиццах я бы, может, никогда к нему не подобралась. Он же капитан интеллектуальной сборной.

Не то чтобы я сильно уступаю ему в умственном развитии – это я отказываюсь принимать, – а просто, в отличие от меня, он популярный. У некоторых людей бывают такие глаза, как будто за ними, в мозге – что-то особенное.

И теперь, когда Степанов в процессе узнавания меня как своего друга… Когда я в процессе выбирания… Они оба собираются свинтить к Полине-топ.

– Хиляйте, – сказала я и не двинулась с места.

Я хотела посмотреть, как они похиляют.

– Пойдёмте все, – осторожно улыбнулся Андрей. – Мы на секундочку только заскочим к Токаревой и махнём с Морсиком в парк.

Степанов от всей души пытался решить дело миром: уважить порыв Толика и не довести меня до белого каления.

– У меня обязанности, Жанна, – выдал Корнеев. – Одноклассники должны поддерживать друг друга, нам ещё много лет вместе учиться.

– Ты… Гайдара начитался? – догадалась я. А он начитался, у меня же и брал все четыре тома. – Обязанности себе придумал? Воображаешь, может, что ты комендант снежной крепости и самый благородный?

Мне вдруг стало грустно. Потому что я искренне верила в благородство и взаимовыручку. Люди должны помогать друг другу стать лучше, это правда. Но если все поддержат Полину-топ, то… Кто тогда поддержит меня?

– Ты не кричи, пожалуйста, – попросил Толик, как будто я только и делала всёвремя, что орала, – но я тебе ещё раз повторю: Полина изменилась. И мы должны хотя бы попробовать наладить с ней отношения.

Я молча распахнула глаза. Мы? Должны?! После всего, что я о ней узнала? Удивительно, как легко красивым людям сходят с рук любые промахи. Хорошо, я не буду, пожалуйста, кричать. И повторять мне тоже ничего не надо. Суду всё ясно.

– Идите, – сказала с убийственным спокойствием. – Пробуйте. Налаживайте. А у меня тоже есть обязанности. Пока-пока.

Я очень плавно сняла с крючка куртку и предельно спокойно прошла мимо Корнеева и Степанова, бросив через плечо:

– Не пытайтесь меня остановить.

Надо сказать, они и не пытались.

Мне нужно было спешить на место преступления, но… Ноги отказывались спешить. Я поверить не могла, что всё так обернулось. Мы же… друзья! Или нет?

Если друзья, то почему я не могу объяснить им прямо, что Полина-топ меня бесит. Что я не хочу делить с ней Толика, прочно вплетённого в моё детство, и Андрея, ради которого даже в мусорку один раз лазила. Может, я и отдала бы ей кого-то одного, но… Ёлки, я не знаю, кого!

А если мы не друзья, то… почему мне тогда есть разница, куда они ходят? Мир и раньше был несправедлив. Одному достаётся шикарное блонд-каре и все мальчишки школы, а другому – психовать на лавочке у питьевого фонтана.

Я полистала в телефоне фотки своей кошки, чтобы укрепиться духом. Чумичка, щеночек мой, не знает, что такое отступать. Уж если она решила, например, залезть на полку над телевизором, то будет прыгать как бешеная. И хоть сто раз упадёт – не остановится, пока кто-нибудь не скажет ей доброе слово в утешение.

Кстати, да.

Я набрала сообщение Лапшину: «Они! Пошли! Навещать! Полину-топ!!!»

И стала ждать, когда преданный Лапшичкин напишет мне пару успокаивающих фраз. От души возмутится, назовёт Толика и Андрея предателями или по мягкости натуры хотя бы просто согласится, что они погорячились.

«Ну… – пиликнул в ответ Лапшин, и у меня волосы дыбом встали, хотя куда уж больше, – Полька… она красивая».

«Ты головой ударился?» – Я отправила текст быстрее, чем признала правоту Лапшина.

«Ага, – гордо сообщил он. – Вчера звезданулся на катке, хорошо что не головой. Синяк на ноге оттакущий».

Синяк у него на ноге. У меня вот на сердце рубец. Надо понимать, я снова одинока, как Меркурий в бездонном чёрном космосе. Ни одного спутника.

Я почувствовала острую необходимость обдумать своё положение где-нибудь в тишине. И прошла в рекреацию к кабинетам трудов – в это время там обычно было тихо, прохладно и темновато. То, что нужно израненной психике.

Но возле трудов внезапно тусил третий класс. Все юные поклонницы Степанова и Корнеева. Они разорвут меня в ту же секунду, как узнают, что я больше не претендую на внимание их кумиров.

Мне точно не дадут объяснить, что я оказалась в западне под названием «кто твой сердечный друг?» и запуталась в приятелях, которые превратились в нудящих каких-то типков.

Только Лапшичкин всё время говорит мне «вау!». То есть говорил. А ведь я, оказывается, привыкла к его радостному одобрению. И уже сама начала забывать, как вытаскивала его из-под забора, где он застрял, драпая… от меня.

Я вздохнула и развернулась, чтобы уйти, пока третьеклассницы меня не заметили. Нет, драться они не станут, это уж я преувеличила. Просто найдётся какая-нибудь смелая девочка, которая начнёт выспрашивать про Степанова. Или того хуже – передаст Корнееву записку, это сейчас в тренде. А я не готова была вступать в диалог ни по одному из поводов.

Тут я очень удачно заметила приоткрытую дверь подсобки. Секунда – и я уже сидела в полной темноте на мягкой горе какой-то ветоши, прислонившись спиной к стеллажам. Наконец-то. Никто меня не видит и не слышит.

Я проверила себя на желание поплакать и поняла, что оно проигрывает чувству долга. Я – Жанна Ладыжанская, детектив по внутреннему устройству. Я не расклеиваюсь. Я действую. А в промежутках – думаю.

Я обхватила себя руками и запустила думательный процесс. Полина-топ после матча ещё в школе не успела появиться, а уже своего добилась. Ей шоколады несут, а я в чулане сижу.

Как они не понимают, что она мне в жизни Степанова не простит?! Полина всё сделает, чтобы заполучить его расположение. Её методы я хорошо изучила, и клюшки – потерянные и вдруг снова обретённые – в эту картину вписываются идеально. Изменилась она, как же. Это она Толику пусть задвигает, а меня не проведёшь, я головой не ударялась.

Стоп. Где там Лапшичкин убился? На катке-е-е… Ну-ну. Я потёрла руки и села поудобнее, задев что-то плечом. Это что-то с мягким тр-р-р поехало по стене и стукнуло меня по лбу.

Поэтому щелчок замка я расслышала недостоверно. Думала, в голове брякнуло от удара. Но когда доползла до двери, чтобы впустить в каморку немного света… Не смогла её открыть.