Это была она. Та, которая не могла там быть. Та, которую я не должна была найти. Она даже не упала плашмя вдоль плинтуса, а стояла, застрявшая, и прямо-таки просила: «Достань меня!» Я видела её так же хорошо, как тренера, складывающего лыжи в огромный тканевый чехол.

Я засунула руку между стеной и матами, цапнула клюшку и затаила дыхание. Учитель застегнул футляр и направился с ним к запасному выходу: мимо меня прямо на улицу. Через эту дверь можно было попасть к мусоркам (в моей жизни они всегда играли непоследнюю роль), хоккейной коробке и, видимо, к чему-то ещё – не на лёд ведь он лыжи понёс.

На меня он внимания не обращал: я распласталась пузом на верхнем мате и, не шевелясь, пережидала. Как только за ним закрылась дверь, я вытащила клюшку. Почти копию Людиной, только поновее. И подписана она была совершенно так же, но по-другому: Ю-Лёня.

На рукояти Юлёниной клюшки в самом низу возле сгиба красовалась резинка для волос. Болотная, с чёрной бусиной, как нарочно под мои глаза. Детективный склад ума подсказал мне, что это, возможно, резинка Киры Журавлёвой. Видимо, подаренная на удачу.

Резинку я сняла и сунула в карман для последующих изысканий. Но на всякий случай по-быстрому заменила её своей: прослыть воровкой мне вовсе не хотелось, я этого с пиццами нахлебалась.

Я соскользнула с матов, зажав в руке клюшку, подбежала к двери и выскочила на заднее крыльцо спортзала. Упс. Клюшку надо было срочно куда-то деть. Я сунула её между двух мусорных баков и выглянула на дорогу. Тренер как раз захлопывал заднюю дверку фургона. Впрочем, я увидела достаточно.

Хорошо, что дверь спортзала не запиралась автоматически, а то пришлось бы в одной кофточке вокруг школы бежать. Я вернулась в зал и потёрла ладошки друг о друга.

– Ты зачем раздетая выскакиваешь?! – Тренер хоть был и чужой, но мою вылазку не пропустил.

– А вы зачем… – Я закашлялась. – Вы зачем лыжи куда-то отправили?

Он на секундочку подвис, но всё же ответил:

– На соревнования. Сегодня бегут пятые и шестые классы, – он многозначительно посмотрел на меня, словно и мне следовало примкнуть к бегущим.

– А седьмые и восьмые когда побегут? – Я сделала вид, что увлечена светской беседой.

– Уже пробежали, в воскресенье. Младшие закрывают сезон. Всё? – Он как-то не очень хотел беседовать со мной, этот чужой тренер.

Но я-то уже нашла свои часики, так что готова была отпустить его с миром. Тем более что мне снова надо ТОРОПИТЬСЯ!

Я ворвалась в раздевалку, сдёрнула с крючка куртку и…

– Жанна! – Выход мне перекрывал Толик Корнеев. – Не вздумай!

– Толик, – запыхавшись, выпалила я, – Толичек, дай мне денег сколько есть.

Толик страдальчески сморщился. Мы оба знали, что он не сможет мне отказать.

– Жанна, – умоляюще проговорил он, расстёгивая рюкзак, – ты сегодня дежурная по кабинету истории, что я Софье Юрьевне ска…

Я уже застегнула куртку и судорожно тыкала в телефон – заказывала Яндекс-такси. Тут недалеко, но мне надо быстро. На какой-нибудь самый драндулет мне должно хватить. Вообще, я давно подумываю набросить Яндексу идею ввести тариф «ультра_нищеброд». Таким, как я, тоже иногда требуется машина.

Толик заглянул в мой экран, посмотрел на цифры и протянул пластиковую карту.

– У меня не очень много, – сокрушённо сказал он. – Пин-код ты знаешь, я не менял.

– Не время грустить, Толик, – я похлопала его по плечу. – Активируй мозг, будь другом, прикрой меня.

Вообще, я Корнеева понимала. Трудно оставаться Корнеевым дружа со мной. Бедному Толику то и дело приходится нарушать свои принципы. Я обязательно – вот клянусь! – попробую в дальнейшем относиться к нему как-то гуманнее. Но прямо сейчас я не могу себе этого позволить. Потому что профессиональный долг иногда важнее дружеского понимания.

Я следовала за фургоном. На лыжную базу. На соревнования. Я должна осмотреть место, в которое можно что-то увезти из школьного спортзала!

Дядя Вася был прав: если уж меня и пустят шарашиться по базе, то исключительно вместе со взрослыми. Или в какой-нибудь особенный момент. Сейчас там было полно и того и другого.

А вот чего я не учла, так это… загородок! Организаторы перегородили всё вдоль и поперёк. То есть разметили трассу. Я попыталась прошмыгнуть в здание с центрального входа, но меня немедленно перехватила суровая женщина в спортивной форме.

– Опаздываешь? – спросила она. – Зарегистрировалась?!

– Нет, – ответила я.

И это означало – не опаздываю, у меня всё под контролем.

– Как нет?! – всполошилась женщина, сверяясь со списком. – Какой класс? Фамилия?

– Пятый, – я была честна и открыта. – Ла…

– Ох ты, вот же на! – Она взмахнула руками. – Лаптыжникова! А мы уже думали, снялась с участия.

Я моргнула. Так мою фамилию ещё не коверкали. Весомая женщина сочла моё молчание за согласие.

– Ну что стоишь, Лаптыжникова?! – Она уже надевала на меня майку с номером 53. – Переодевайся, БЫСТРО! Хорошо, что старт раздельный, ещё успеешь в свою группу.

Какая-то другая тётка подхватила меня у крыльца, посадила на лавку, помогла стащить сапоги и сунула мне лыжные ботинки. Едва я их зашнуровала, как меня поволокли к баннеру «Привет участникам соревнований!».

– Николай! – крикнула другая тётка и сунула мне в руки лыжные палки. – Явилась Лаптыжникова! Выпускаю?

– Десять секунд, – мужик не отрывал глаз от секундомера. – Четыре, три, две… ПОШЛА!

Тётка задала мне импульс, подтолкнув в плечо. Телепортироваться с трассы не было никакой возможности. Я успела только подумать, что настоящая Лаптыжникова дёшево отделалась.

– Давай-давай, набирай! – ярилась тётка, подбадривая меня из-за барьера.

Я набирала. Я шла к цели. К двери, которую перекрывали металлические ограничители, разделяя площадку на «Старт» и «Финиш». Когда я финиширую, то смогу беспрепятственно зайти внутрь базы через вторую дверь. Оставалось всего ничего – по-быстрому пробежать через лес, ориентируясь на флажки. И я ускорилась.

За поворотом я нагнала девчонку в зелёной шапочке. Я знала правила.

– Лыжню! – гордо потребовала я.

Девчонка безоговорочно уступила. Я пронеслась мимо, выискивая способ укоротить трассу.

– Эй, – крикнула зелёная шапочка. – Это же не твой номер!

Так, надо завязывать со всем этим спектаклем, иначе на работу не останется времени. И я ещё ускорилась.

Оставив позади несколько разноцветных шапочек, я взбежала на холм и наконец-то получила шанс срезать дистанцию. Синие флажки вели как раз напрямую к базе. Я уверенно направилась туда, но… Кто-то выбежал мне наперерез.

– Нет-нет, направо! – Мужик со списком загородил синюю лыжню.

– Отлично, пятьдесят три, идёшь хорошо! – бросил другой мужик, с секундомером, и махнул рукой, направляя меня с горы.

Нет, мне не соскочить. Меня-Лаптыжникову контролировали буквально за каждым кустом. Мои лыжи ускорились невероятно. Пришлось напружинить колени и ускориться вместе с ними, чтобы не вылететь в кювет. Хвост – а с одной стороны у меня теперь был хвост, без резинки коса распустилась – развевался на ветру. В ушах свистело, я практически оторвалась от земли.

Внизу поджидал очередной контролёр. Видимо, для тех, кто всё-таки взлетел над трассой.

– Ма-лад-ца! – крикнул он. – Не сбавляй!!!

Да какое там, разве мне позволят?! Запрятались по всему маршруту – ни свильнуть, ни замедлиться.

На финишной прямой меня встречали с гремелками и дуделками. Нормальная так-то фан-база у Лаптыжниковой. Она, то есть я, зачерпнула второго дыхания и поднажала напоследок.

Фсё. Я дышала как собака, вывалив язык на плечо. Лыжи и палки определила куда показали – к стояку, выделенному школе пятиклассницы Лаптыжниковой. Ботинки тоже предстояло вернуть, иначе кто-то хватится их, как мы своих клюшек.

Переобувание – наконец-то! – вело меня на базу. Где-то там лежал мой рюкзак, мои сапожки и… Я очень рассчитывала на кое-что ещё.