Думать мне снова было некогда. Народ уже начал подтягиваться в храм науки, до звонка на первый урок оставалось всего ничего. А мне между тем предстояла ещё одна облава.

Я ввинтилась в раздевалку семиклассников и спряталась в углу. С Людиной клюшкой наготове. Я не хотела поднимать шумиху и лишний раз демонстрировать улики, в ценности которых не была уверена. Хорошо, что Лёня Юдин, капитан хоккейной команды седьмого «А», пришёл одним из первых.

– Это твоё? – произнёс тихий голос у него за спиной.

Это был мой голос, так что Юдин мог бы не подпрыгивать так высоко и не выкрикивать слово, которое я не стану здесь писать.

– Ты, блин, кто?! – выдохнул Юдин, глядя на меня сверху вниз.

Я сунула ему под нос клюшку. Юдин свёл глаза к переносице.

– Где ты это взяла? – спросил он.

– У дяди Васи, – я слегка улыбнулась, чтобы успокоить Юдина. – Для сшибания яблок.

Рот Юдина приоткрылся. Я пристально посмотрела в серые Лёнины глаза и поняла, почему за него ходят болеть даже те, кто ничего не смыслит в хоккее. Мне захотелось постучать себе клюшкой по голове, но я постучала ею об пол и сфокусировалась на работе.

– Изначально она была твоей, так?

– Была, – согласился Юдин. – В прошлом году.

Тут рот приоткрылся у меня. То есть… это не ворованная клюшка? И она не приведёт к своим украденным товаркам?! Какой тогда толк в том, что я до предела напрягла свои мозги и сообразила, что Людина клюшка – это клюшка Л. Юдина?

– Ясно, – я вовремя сделала вид, что ход беседы меня не огорошил. – Украденная клюшка тоже подписана?

– Тебе какое дело? – беззлобно спросил Юдин и едва заметно дёрнул уголком губ.

Это было неприятно: он совершенно не воспринимал меня всерьёз.

– Я её найду, – я расправила плечи и встала на носочки – Юдин уж слишком возвышался надо мной и делом моей жизни.

Он вскинул брови и снисходительно улыбнулся.

– Чижик Бо, – сказал он.

Я наклонила голову и уставилась на него пуленепробиваемым взглядом. Юдин смутился.

– На ней написано «Чижик Бо», – пояснил он. – Это и будет моя клюшка. Мы с Богданом ещё в середине сезона поменялись.

– Чтобы по-честному? – осведомилась я.

– Мы всегда по-честному, – Юдин перестал улыбаться. – Чижов мне как брательник. Это запомни, когда виноватых будешь искать. Поняла?!

Само собой, я это давно поняла, ещё после общения с Чижовым. На что бы там Полина-топ ни намекала, а Чижов в грязную игру против Юдина не впишется. Уж точно не после того, как они клюшками забратались.

– То есть Людиной клюшкой сейчас играет Богдан… – пробормотала я.

Юдин посмотрел на меня, как на умалишённую.

– Лё-о-ня?! – из-за курток возникла богиня седьмого «А» Кира Журавлёва. – Всё автографы раздаёшь? Очередная поклонница?

– Я Жанна Ла…

– Кыш, – сказала Журавлёва. – Топай в свою раздевалку, косматик. – Она придвинулась к Юдину и положила руку ему на запястье: – Мелюзга совсем уже границы потеряла.

Мелюзга? Границы потеряла?! Это я! В смысле это мои слова. Это я их говорю про третьеклашек, которые за Степановым таскаются.

Я хмуро развернулась и отправилась прочь. За спиной съехала по стене ненужная больше клюшка.

На лестнице меня перехватил Степанов.

– Не спались только, – он сунул мне в руку бумажку, – она задания на столе оставила, я тебе набросал ответы. Только тсс…

Степанов приложил палец к губам и растворился в толпе, пока Корнеев не застукал его за помощью, «которая к добру не приведёт!». И правильно, я Андрея понимаю. Нравоучений Толика о том, что человеку надо давать удочку, а не рыбу, я тоже наслушалась.

Секунду спустя пришло сообщение от Лапшичкина:

«Жан, зырь тест, бэшки перефотали, я для тебя у Наташки Матвеевой взял».

Аж до санатория с бабушкой дозвенели мои проблемы. Что ж, спасибо, позырила уже. Степанов тоже у кого-то взял.

Я плюхнулась за парту. Из-под учебника – кстати, не моего – торчал листок бумаги. Мелким почерком Толика на нём были написаны английские слова… Учебник тоже принадлежал Толику и очевидно был оставлен для прикрытия.

М-да… Друзья проявляли недюжинную веру в мои умственные способности. Одной половиной мозга я писала словарный диктант, а другой обдумывала свои перспективы.

В конце урока, пока мы пилили какой-то смурной текст про австралов Ника и Майка, англичанка проверяла наше творчество.

– Жанна, плиз, – сказала она по-английски, – послушай меня. Тебе кто-то помогал? Твоя безупречная работа намекает…

– А если нет? Белив ми, – отозвалась я немного на двух языках, – ноубоди помогал мне. Ай диднт списала.

– Что ж, хорошо, – ответила она. – Пока я не стану выставлять тебе оценку. Поспрашиваю дополнительно. Ещё вернёмся к этой теме на следующем уроке.

Это всё она, конечно, по-английски мела. Так что мне оставалось только исправно кивать, йес, офкос.

Очочки нависли надо мной, едва прозвенел звонок:

– Ты что, не могла сделать пару ошибок?! – прошипели они. – Нельзя же на столько в тупую…

Я раздула ноздри, Толик поперхнулся.

– Прости, – сказал он.

– Принимается, – я быстро покидала вещи в рюкзак. – Но не до конца. Мы ещё вернёмся к этой теме, да.

«Как всё прошло???» – пиликнул Степанов.

«Феерически», – честно ответила я.

«Значит, удалось скатать» – это был даже не вопрос. Утверждение и ликующий смайл в колпачке. Мне захотелось настучать по колпачку и поломать смайлу дуделку.

Как только закончились уроки, изрядно тормозящие моё расследование, я помчалась в спортзал и первым делом заглянула в тренерскую. Ничего. В смысле ничего подозрительного. Несколько пар лыж на стойке, вокруг – тюбики мази, брусочки парафина, лыжные губки.

Тренер, намазывающий очередную лыжу, обернулся на шум:

– Тебе чего?

– Мне… это…

Я беспомощно оглядела спортзал. Совершенно пустой с точки зрения моей розыскной деятельности. Шесть клюшек – не рукавица, за пояс не заткнёшь. Что я надеялась здесь увидеть?

– Часы потеряла, – придумала я наконец, – маленькие такие часики.

– Не находили, – он слегка нахмурился. – Если только возле матов посмотреть…

И он махнул рукой в дальний угол, где под турниками массивной стопкой высились гимнастические маты. Я послушно направилась в угол – искать маленькие часики. В конце концов, принцип методичного обследования территории никто не отменял.

Поэтому я забралась на маты – из чисто исследовательского интереса – и, прижавшись макушкой к стене, заглянула в тёмную щель. О-о!