Это было очень просто. В тёмной рекреации возле кабинетов технологии даже прятаться особо не нужно. Сел тихонько в дальний уголок и сиди себе жди. Если не издавать лишнего шума и не шевелиться, человек спокойно пройдёт мимо.

Так что я сидела и ждала. А дядя Вася спокойно прошёл мимо. До самой двери подсобки. Вставил ключ, повернул его в замке, потянул за ручку двери… Ничего не подозревая, шагнул внутрь, чтобы взять какой-нибудь банальный набор отвёрток…

А я уже здесь! Хлопочек – закрылась дверь. Щелчочек – закрылась фатально.

Потому что, дорогой ты мой дядечка Вася, ключи из замка надо доставать. Даже если заглядываешь в своё накопительское логово всего на секундочку.

– Без паники, – сказала я в замочную скважину. – Чистосердечное признание облегчит вашу душу.

– Я те щас облегчу, – ответил дядя Вася. – Ноги повырываю и матери отправлю бандеролью.

Принято. Чумовым методом дядю Васю, похоже, не прошибёшь. Придётся договариваться.

– Не получится с ногами, – заметила я.

– Получится, – дядя Вася утвердился в своём намерении и загремел инструментами.

Он не собирался использовать мобильный. Он хотел просто отжать дверь какой-нибудь железкой. Я оценила его самодостаточность и творческий подход.

– Не будем ссориться, – я пошла намировую. – Сейчас я открою дверь, а вы мне быстро по-честному сдадите пароли и явки.

И я открыла дверь.

– А, это ты, шантрапа, – дядя Вася заулыбался. – Что расколошматила? Отца в школу вызвали уже или успеем своими силами?

Похоже, дядя Вася всё-таки знал, что мои ноги матери не отправить. Но, вообще-то, я терпеть не могу, когда меня по этому поводу жалеют. Лучше бы жалели папу моего, которому приходилось меня заплетать в первом классе. Он не плакал, конечно, но был на грани, это точно. И я его понимаю, я сама уже много лет на грани. Я как-то не выдержала и спросила:

– Можно я немножечко побреюсь на лысо?

На что папа ответил:

– Успокойся, Жанна. Мы оставим твою помоечную кошку.

Так мы достигли консенсуса. Проще говоря, решили конфликт эффективными переговорами. Что-то подобное мне надо было проделать с дядей Васей.

– Клюшечку не продадите? – приценилась я.

– Ты… играешь, что ли? – неуверенно спросил дядя Вася.

– Давно приторговываете? – Я наседала, времени оставалось в обрез.

Дядя Вася посмотрел на меня так, будто я приглашала его зарубиться в Dance Revolution. Он почесал в затылке, оглядел свою берлогу и… протянул мне Людину клюшку.

– Возьми, пострелёнок, раз тебе надо.

Вот так поворот.

– Вы из меня… сообщницу сейчас делаете?! – Я мотнула головой, как лошадь, которой чёлка закрывает обзор.

– Да я в толк не возьму, что тебе надо, – дядя Вася как-то жалко развёл руками.

От этого печального зрелища у меня сердце сплющилось. Нам надо было сесть – обоим. Я взяла его за рукав и потянула к подоконнику. Мы сели рядом, с клюшкой на коленях, – её как раз хватало на двоих по длине. Предстоял тяжёлый разговор, и мы оба это чувствовали.

– Вот так халатно не надо больше поступать, – наконец произнесла я и указала на дверь подсобки. – Закрывать надо подотчётные вещи. И ключи не оставлять торчать.

– Разумно, – согласился дядя Вася.

Мы снова помолчали. Я надавила на ручку клюшки обеими ладонями и подышала через нос.

– Ладно, – сказала я. – Хорошо. Зачем вы это делаете?

– Что? – Дядя Вася покачал головой.

В отличие от меня, ему некуда было торопиться.

– Продаёте, – я постучала клюшкой по коленям. – Вы же… разве что чёрта лысого на «Авито» не вывесили. Зачем вы так палитесь?!

– А как правильно? – заволновался дядя Вася. – Мне надо как быстрее. Мне выезжать пора.

То есть он ещё и удрать намылился. Я поджала губы. Нет, я его не осуждала. Я просто расстроилась. Каждый может ошибиться и хотя бы однажды сходить по плохой дорожке – это раз. А два – профессионал всегда учитывает мотив. Мало ли зачем человеку нужны деньги.

– У вас все здоровы? – на всякий случай уточнила я.

– Слава богу, – кивнул дядя Вася. – Ты думаешь, меня обманут? Я ведь не очень разбираюсь во всех этих продажах через компьютер. Не знаю, как надёжнее. Вроде все так делают…

Угу. Не разбирается, а взялся сбывать товар. Ну и как он дальше планирует строить свой преступный бизнес? Если бы это был кто угодно другой, но только не дядя Вася…

Дядя Вася, который мне в третьем классе внучкины лыжи отдал, когда я свои сломала. Я просто шла и рыдала, как медведь-ревун. А он сказал: «Не реви, такого добра у меня навалом, принесу тебе». И принёс.

Навалом у него – вот в чём штука. А вдруг они вовсе и не внучкины были?! У меня разболелась голова. Всё это было как-то слишком для моей психики.

– Скажите мне только одно, – я решила, что задам ему единственный главный вопрос: – Зачем вы ук…

Я закашлялась. Просто не могла произнести слово «украли». Только не глядя в дяди-Васино обманчиво простодушное лицо.

– Упрятали эту клюшку. Зачем?

– Яблоки сшибать, – ответил дядя Вася.

И я поняла, что тягаться с ним бесполезно. Такого не расколешь.

– Вот смотри, – дяди-Васины руки мягко подняли клюшку, – в этом месте я бы её спилил. Тут сделал бы пазик и за крепил ведёрко. Можно бутылку пластиковую обрезать. А когда яблоки созреют, этим приспособлением я бы их собирал с высоких веток. Чтобы об землю не ударялись. У меня теперь восемь яблонь, да грушу ещё хочу посадить на дочкиной даче. Сечёшь, пострелёнок?

Он очень спокойно говорил. Как будто мы с ним не в школе на подоконнике сидели, а натурально под яблоней. И в это ведёрко, которое он в пазике закрепит, можно было собирать мои вытаращенные глаза.

– Что случилось у тебя? – серьёзно спросил дядя Вася.

– Идиотизм, – ответила я и постучала себе пальцем по лбу. – Вы дачу, что ли, продаёте? Утюг, стремянка… Вот это всё дачное?

– Да пытаюсь хоть что-то выручить. У дочки на участке всё есть, заботы только не хватает. – Он повернул руки ладонями вверх: – Вот. Я буду забота.

– А клюшка? – отупело спросила я.

– Говорю же, бери. Правда, она не новая, списанная уже, – дядя Вася показал пальцем на едва заметную трещину. – А хочешь, я у Николая Митрича покрепче какую для тебя выберу?

– А где вы выберете? – На окраинах моего мозга заиграли проблески надежды.

Дядя Вася усмехнулся:

– Вместе сходим, если надумаешь. Налыжную базу тебя не пустят просто так.

Нет, не пустят, это мне известно получше причин распада Древней Греции. И не потому, что у меня нет пропуска, как думает дядя Вася. Моё печальное прошлое тянет меня на дно – вот почему.

Я ведь в третьем классе, когда лыжу сломала, записалась в кружок «Лыжные гонки». Я с детства взяла себе за правило повышать профессионализм, где это возможно. Сначала всё шло хорошо, и повышалась я успешно. А потом, через год, утопила обе казённые лыжи. Одну так и не смогли выловить – до того резво она плыла по течению.

На трассе, запрещённой для начальных классов… Как я там оказалась, не спрашивайте. На ней есть одно место – через ручей – где лыжи надо снимать и пешком по двум брёвнам переходить. А я каталась уже неплохо. И решила, что если наподдать с горки, то можно лыжи и не снимать…

Короче, меня быстро из воды достали, там всё равно мелко было. С тех пор я как-то, знаете, не очень на базе появлялась. Но после разговора с дядей Васей что-то невнятное зашевелилось в моей голове. Связанное с базой и спортивным инвентарём.