Вернувшись в агентство, я увидела, что перед домом стоит черный Тюдор Седан 1928 года выпуска. Я знала, что этот автомобиль принадлежит сыскной полиции.

Увидев меня, из машины вышел инспектор Сунь. Он был одет не в полицейскую форму, а серую суньятсеновку, поверх которой он накинул плащ кофейного цвета, что делало его похожим не то на государственного деятеля, не то на главаря банды, впрочем, наряд был ему очень к лицу.

– Опять хотите забрать меня в участок? – спросила я.

– Госпожа Лю, разве кто-то посмеет сейчас вас тронуть, вы ведь почетная гостья господина Гэ Тяньси. Мне поручено вернуть пятьдесят тысяч выкупа, нет ли у вас зацепок, которые могли бы мне помочь?

– Какие же зацепки, по вашему мнению, у меня есть?

– Поскольку это вы передавали выкуп, наверное, вы по крайней мере видели, как выглядел один из похитителей?

– Видела, но мельком. Барышня Цэнь же провела с ними бок о бок несколько дней, почему бы вам не спросить ее?

– Будь она всего лишь «барышней Цэнь», я бы давно у нее все выяснил. Но сейчас она единственная дочь господина Гэ, важная персона. Разве могу я ее беспокоить, особенно сейчас, когда она еще не оправилась от пережитого испуга?

– Тут вы правы. Давайте поднимемся ко мне. Я только что из резиденции Гэ, она рассказала, что с ней произошло за эти дни. Пока история свежа в памяти, я все вам перескажу.

Вместе с инспектором Сунем мы поднялись в мое агентство. Я предложила ему сесть, пока сама варила кофе, и налила ему чашку, а себе не стала: в обед я уже выпила две, потом чай в доме Гэ, и сейчас, кроме прохладной воды, мне ничего не хотелось.

Я тоже присела и рассказала ему все, что поведала нам Гэ Линшу. Откинувшись на спинку стула, он одной рукой поддерживал поднос, на котором я подала кофе, другой держал чашку и, поглощенный какими-то своими мыслями, медленно потягивал кофе. Когда я закончила рассказ, он задал вопрос таким тоном, словно допрашивал подозреваемого:

– Вы утверждаете, что вчера вечером перед тем, как ее освободили, она слышала звук выстрела?

– Она так сказала.

– Я вам кое-что покажу.

С этими словами он достал из-за пазухи три фотокарточки и разложил передо мной.

Это были портреты трех разных людей, снятых до пояса. Все трое были мертвы. На снимке слева был изображен мужчина с черной дырой, похожей на пулевое отверстие, на месте правого глаза. Лоб мужчины на фотографии в центре пересекал шрам, а на шее виднелись отметины от удушения. Лысый мужчина на правом снимке, судя по всему, тоже был задушен. Он широко распахнул рот, глаза провалились вниз, к носу, и его лицо выражало ужасные страдания.

– Что это?

– Вчера вечером в трущобах действительно застрелили человека. Мы обнаружили там три трупа.

– Застрелили вот этого, так? – Я указала на левую фотографию. – Выглядит как отверстие от пули.

– Да, ему выстрелили в затылок. Узнаете его?

– Лицо кажется мне знакомым, я его где-то видела. – Я силилась вспомнить, где именно, и наконец в мозгу всплыло имя. – Неужели это Ло Ланшэн, водитель грузовика?

– Мы запросили у транспортной конторы, и там подтвердили: это он. Остальных двоих задушили, их личности тоже удалось установить. Одного зовут Хэ Течжу, кличка Голубь, второго – Цао Цзиньань, кличка Лысый. Оба работали в той же конторе, что и Ло Ланшэн, потом обоих уволили.

– Трупы обнаружили в доме Лысого?

– Верно, в лачуге, где он жил. На полу мы нашли гильзу от 9-миллиметрового патрона, пуля попала в стену. В хижине нашли также женскую сумку белого цвета – установлено, что она принадлежала барышне Цэнь.

– В котором часу раздался выстрел? – спросила я.

– Никто из соседей не может позволить себе часы, поэтому время удалось установить лишь приблизительно. Точно после семи часов вечера, самое позднее – восемь. А похититель забрал у вас выкуп в…

– В восемь часов двадцать четыре минуты, ровно в момент отправления поезда. Он велел мне остаться в вагоне, а сам, взяв деньги, спрыгнул на платформу.

– Вы рассмотрели, как он выглядел?

– Да. И я думаю, что знаю, кто это.

– Думаете?

– Когда я опрашивала его знакомых, мне сказали, что у него на переносице заметная родинка. Ровно такая была у мужчины, который забрал выкуп.

– И кто он?

– Тот самый Ачжу, о котором упоминала барышня Цэнь.

– Но она же сказала, что он умер? Что его задушили у нее на глазах?

– Она так сказала.

– Но как тогда он мог забрать у вас выкуп?

– Не знаю. – Я налила инспектору Суню еще кофе. – Возможно, я обозналась. Возможно, это просто был кто-то, похожий на Ачжу. Также возможно, что он вовсе не умер.

– Не умер?

– Может быть, Ачжу с самого начала был заодно с Ло Ланшэном и удушенье всего лишь спектакль, разыгранный для барышни Цэнь. Он хотел заставить ее поверить в то, что его нет в живых, чтобы спокойно забрать деньги, и никто не подумал бы его искать.

– Но ведь вы его узнали.

– Он же не знал, что я разговаривала с хозяином часовой мастерской и спрашивала, как он выглядит.

– Тут что-то не сходится. – Инспектор Сунь поставил кофейную чашку на стол и выпрямился. – У Ачжу не было времени сговориться с Ло Ланшэном и его дружками. По словам барышни Цэнь, план схватить ее и потребовать выкуп родился у похитителей после того, как они увидели фотографию, которую она обронила. Ло Ланшэн и Голубь ненадолго куда-то ушли, но Ачжу с ними не пошел. Они вернулись и тут же расправились с Ачжу. Если Ачжу был с ними в сговоре, когда они успели обо всем договориться?

– А что, если они давно знали, кто такая барышня Цэнь на самом деле? Нет, тоже не сходится. Фотография, которая подтверждает ее родство с семьей Гэ, все время лежала в деревянной шкатулке, и она достала ее только в ломбарде, а до того снимок никто не видел.

– Значит, нет никаких объяснений воскрешения Ачжу из мертвых?

– Есть у меня одна мысль, но я не уверена, поверите ли вы.

– Говорите.

– Возможно, в понедельник вечером Голубь действительно схватил Ачжу за шею и сам поверил в то, что удушил его. Но Ачжу не умер, а только на время потерял сознание. Куда бы Ло Ланшэн с Голубем его ни унесли, он через какое-то время очнулся.

– Пока ваша версия звучит не очень убедительно.

– Потом Ачжу нашел Ло Ланшэна – когда тот ночевал где-то в одиночестве – и убедил объединиться против Голубя. Они вместе росли в приюте, их связывает давняя дружба. А когда к делу присоединился еще и Лысый, похитителей стало уже трое, и доля от выкупа, которая достанется каждому, значительно уменьшилась. А если бы Ачжу и Ло Ланшэн действовали только вдвоем – каждый получил бы ровно половину из пятидесяти тысяч. В воскресенье вечером, когда барышне Цэнь завязали глаза, Ло Ланшэн и Ачжу напали на Голубя и Лысого, каждый задушил по одному противнику. Но Ло Ланшэн просчитался. Лысый и Голубь мертвы, и Ачжу выхватил «Люгер P08» и одним выстрелом убил Ло Ланшэна. Так Ачжу устранил всех похитителей, посадил барышню Цэнь в грузовик и поехал на вокзал забрать выкуп. А потом высадил барышню Цэнь у ворот школы Святой Терезы, а сам исчез…

– Умеете вы сочинять, госпожа Лю, но все это лишь ваши предположения.

– Добывать доказательства – дело полиции, зачем мне брать на себя чужую работу?

– У меня тоже есть предположение, еще более смелое. Но если я вам расскажу, пообещайте, что ни в коем случае никому не скажете. – Инспектор Сунь взял чашку, сделал глоток уже холодного кофе и продолжил: – Как думаете, есть ли вероятность того, что барышня Цэнь лжет?

– Действительно, смелое предположение.

– Разве вам не кажется странным? Когда мужчина с заметной родинкой на носу, которого вы видели, – пока не будем утверждать, был ли это Ачжу, – едет на вокзал, трое других похитителей уже мертвы. Значит, когда он зашел в здание вокзала, чтобы забрать выкуп, барышня Цэнь осталась в грузовике одна. Не слишком ли это рискованно?

– Может, у него был еще сообщник.

– Если он и правда подмастерье, у которого и друзей-то нету, где бы он нашел подельников для такого дела?

– Продолжайте.

– Барышня Цэнь услышала, как похититель вышел из машины, и вполне могла бы убежать, не так ли?

– Могла, но посмела бы? Похититель только что у нее на глазах убил двоих, к тому же стрелял из пистолета, а она всего лишь слабая девушка, пережившая такие потрясения. И она не знала, когда похититель вернется, разве хватило бы у нее смелости сбежать?

– Но признайте, если барышня Цэнь солгала, все встает на свои места, – сказал он. – Предположим, Ачжу не убивали у нее на глазах и он был заодно с похитителями, потом уговорил Ло Ланшэна вместе задушить Голубя и Лысого, а потом застрелил Ло Ланшэна, чтобы присвоить себе все деньги. Гораздо более разумное объяснение, чем ваше, согласны?

– Но зачем ей лгать?

– Чтобы выгородить возлюбленного, чем не веский мотив?

– Очень даже веский.

– Кто знает, может, вообще все похищение спланировали барышня Цэнь и Ачжу, а тех троих они втянули обманом и потом избавились от свидетелей.

– Вот уже не думала, что у вас такая богатая фантазия, инспектор Сунь. Если она разыграла целый спектакль, то чего в конце концов добивалась? – спросила я. – Знай она сразу, кто она такая, попав в беду, могла бы тут же обратиться за помощью к родному отцу, и все в одночасье переменилось бы: заняв место единственной дочери богатого господина, жила бы в довольстве и комфорте, да еще и с перспективой унаследовать кругленькую сумму. С какой стати ей планировать собственное похищение и обрекать себя на такие мучения?

– С какой стати? – Он хмыкнул. – Спрятаться где-то на несколько дней и помочь возлюбленному заработать пятьдесят тысяч – более выгодное предприятие трудно себе представить. Кроме того, где гарантии, что она действительно барышня Гэ? А вдруг она всего-навсего барышня Цэнь?

– Вы бы поделились своими предположениями с Гэ Тяньси.

– Да разве я посмею. Госпожа Лю, вы умная женщина и прекрасно понимаете, в каком положении я нахожусь.

– Понимаю, конечно. Если вам удастся вернуть эти пятьдесят тысяч, капитан Ван и начальник полицейского управления господин Ян будут счастливы, и вы вместе с ними. Но если Гэ Тяньси разгневается, пусть даже вы найдете его деньги, радость ваша будет недолгой.

– Все так. Раскроется ли дело – не так важно, а главное – не расстроить сильных мира сего. Скажете, никчемный из меня полицейский?

– Не корите себя, если подумать, никчемный не вы один, компанию вам составляют еще четыреста миллионов[86] таких же никчемных.

Когда инспектор Сунь ушел, я достала из сумки конверт, который дала мне госпожа Ван, вытащила пять банкнот по сто юаней и положила их в сейф. Вскоре я потрачу одну из них: куплю велосипед немецкой марки Blau[87] и обновлю гардероб на весенне-летний сезон. Если бы я каждый месяц столько зарабатывала, вскоре смогла бы выкупить у домовладельца помещение детективного агентства в личное пользование.

К сожалению, с тех пор ни один заказ больше не принес мне столько же, сколько дело барышни Цэнь.