Утром следующего дня я первый делом пошла в общественную баню. Посетителей в этот час было мало, и в купальне я находилась совершенно одна, с огромным удовольствием отмокая в недавно налитой чистой горячей воде.

Несмотря на это, в поместье Гэ я прибыла на двадцать минут раньше назначенного времени.

Встретила меня та же служанка, и, как и вчера, я села на виндзорский стул. Первой пришла госпожа Ван. Сегодня одетая в ципао цвета голубого фарфора и белоснежную накидку, она села на скамейку у рояля. Гэ Тяньси, в том же наряде, что и вчера, тоже вскоре спустился в гостиную и так же сел на софу в стиле рококо. На кофейный столик с мозаикой из юньнаньского мрамора он положил черный портфель.

– Здесь пятьдесят тысяч юаней, – коротко, не терпящим возражений тоном сказал он.

– Вы так спокойно отдаете мне деньги?

– С вами пойдет Циюань.

– Прекрасно. Если вы спокойны, то и я тоже.

Госпожа Ван действительно была самой подходящей кандидатурой. Гэ Тяньси ей доверяет, а похитители не примут за полицейского. А самое главное – она занимает определенное положение в обществе и не будет лезть на рожон ради каких-то пятидесяти тысяч. В последнем мы с ней не похожи.

– Что вам удалось выяснить?

– Похитители, скорее всего, прячут заложницу в одной из лачуг, что на берегу реки. Точное местоположение я не знаю. Если они заберут деньги, но не освободят ее, лучше сообщить в полицию, чтобы они организовали в трущобах поиски. Сейчас на такой риск идти не стоит.

– Ясно. У меня встреча с господами из Нанкина, мне пора, – сказал он, вставая, и посмотрел на госпожу Ван. – Вы вдвоем займитесь этим делом и не подведите меня.

Гэ Тяньси ушел, и в гостиной остались только мы с госпожой Ван да служанка, которая все так же пряталась за ширмой. Все происходящее казалось повторением вчерашнего дня с той только разницей, что на кофейном столике лежал набитый деньгами портфель.

– Откроем посмотреть? – сказала госпожа Ван, подошла ко мне и села на второй виндзорский стул.

Она развернула портфель в нашу сторону, расстегнула молнию и вытащила пачку новеньких серебряных юаней, каждая банкнота номиналом сто юаней. Если я тайком вытащу из-под низу одну – смогу жить без забот, ни в чем не нуждаясь, месяца два, а то и три. А в портфеле лежало пятьсот таких купюр.

– Как и договаривались, вы получите триста юаней в знак благодарности в случае успешного завершения дела. Но вчера мы с господином Гэ обсудили, что, поскольку вы берете на себя труд по передаче выкупа, сумма будет увеличена еще на двести юаней.

– А если я заберу себе этот портфель, то получу все пятьдесят тысяч, – сказала я. – Я ведь тоже подготовилась.

Я вытащила из сумки револьвер и показала ей, а потом сунула его в карман плаща. Я не смогу нести в руках и портфель с деньгами, и свою сумку, так что придется оставить ее в доме Гэ.

– Вы же шутите, госпожа Лю?

– Конечно шучу. Как самый простой мелкий буржуа, я боюсь за свою жизнь и ни за что на свете не стану так рисковать. Пусть даже всего одной купюры было бы достаточно, чтобы ни в чем не нуждаться до конца своих дней, у меня бы не хватило смелости на подобное.

– А я думаю, вы боитесь не за свою жизнь как таковую, а того, что придется вечно прятаться и опасаться.

– Верно, такая жизнь для меня страшнее смерти.

– Хорошо, что вы мне напомнили. Перед выходом я тоже захвачу с собой оружие.

– Тоже шутить изволите, госпожа Ван?

– Ну что вы, – усмехнулась она. – Если бы я любила пошутить, как вы, вряд ли дожила бы до сегодняшнего дня.

Госпожа Ван показала мне свое любимое оружие: самозарядный пистолет 45-го калибра конструкции «Браунинга», производства компании «Кольт», магазин на семь патронов, способный пробить стальную плиту. Она при мне вставила патроны и положила пистолет в сумку темно-розового цвета. Сумка была большая, так что, помимо пистолета, в нее поместились еще кошелек и коробочка пудры.

Расположенная через стену от гостиной столовая резиденции Гэ была выполнена в чисто китайском стиле. Там стояли два стола: квадратный и круглый, из красного дерева; за круглым могли усесться человек десять, а за квадратным – всего четверо, и вообще он больше напоминал стол для маджонга. Госпожа Ван пригласила меня присесть за квадратный стол и велела повару приготовить жареную рыбу в кляре и капусту с шиитаке[76].

За обедом госпожа Ван почти не разговаривала. Ей, похоже, очень понравились оба блюда, хотя съела она совсем немного.

Перед выходом она накинула светло-серый плащ и надела черную с фиолетовым отливом широкополую шляпу. В гардеробе госпожи Ван это был, наверное, самый не привлекающий внимание наряд. А я вдруг с грустью подумала, что, быть может, она все же не самый идеальный компаньон для встречи по передаче выкупа.

Она села за руль того же серебристого Делюкс Тюдор, и мы помчались в портовый квартал.

Кофейня «Миллер» представляла собой цементное здание, изо всех сил старавшееся делать вид, что оно построено из мрамора. В первые годы эти стены, возможно, могли кого-то обмануть. Только вот цемент далеко не такой прочный, как мрамор, и, подточенное ветрами и дождями, сегодня здание ничего, кроме мыслей о грязи и разрушениях, не навевало.

К счастью, постаревший внешний вид никак не сказывался на том, что происходило внутри.

Когда мы с госпожой Ван приехали, кофейня битком была набита посетителями, и нам пришлось подождать у входа. По счастью, недолго. Между мужчиной и дамой за одним из столиков завязалась бурная перепалка, после чего они молча поднялись, бросили на стол серебряный юань и, пылая гневом, вышли на улицу.

Официант на скорую руку прибрался и пригласил нас сесть за освободившийся столик. Под столом я заметила визитную карточку розового цвета – возможно, она и стала причиной ссоры.

Не глядя в меню, госпожа Ван заказала чашку бразильского черного кофе без сахара. Я попросила то же самое.

До двух часов – времени, когда похитители назначили встречу, – оставалось еще полчаса. Мы сидели рядом со входом, но далеко от окна, поэтому следить за проходящими мимо людьми было неудобно. Через некоторое время ушли другие посетители, и я позвала официанта, чтобы нас пересадили на их место, но госпожа Ван меня остановила.

– Не надо, у окна сидеть неудобно, – сказала она кратко, не поясняя причины, но почему-то ее слова прозвучали убедительно. Возможно, она боялась, что кто-нибудь разобьет стекло и похитит пятьдесят тысяч юаней.

Мы ждали, внимательно рассматривая каждого входящего в кофейню посетителя. Одной рукой я крепко сжимала портфель с деньгами. Часы пробили два, но похитители нарушили свое обещание. Мы подождали еще полчаса, и госпожа Ван явно стала терять терпение. Не зная, куда себя деть от скуки, она начала листать меню.

– Тут вкусное мороженое, возьмем по одному?

– Думаю, не стоит. Вдруг желудок расстроится, а нам нельзя терять время.

– Да чего вы боитесь, они сегодня не придут, – сказала госпожа Ван. – Полагаю, они велели вам сегодня принести деньги только ради проверки, посмотреть, будет ли за вами полиция. Своей цели на сегодня они достигли и свяжутся с нами позже, скажут настоящее место передачи выкупа.

– Значит, будем сидеть дальше?

– Да, остается только ждать дальше. Посидим тут до закрытия.

С этими словами она подозвала официанта и заказала сандей[77]. Жаль только, что, не успела она съесть и пару ложек, как объявились похитители. К нам подошел официант преклонного возраста, оценивающе оглядел меня с головы до ног, а потом спросил:

– Вы госпожа Лю?

– Да.

– Вам только что звонили, просили передать, что не смогут прийти в назначенное время, срочные дела возникли. Попросили перенести встречу на попозже, в книжную лавку «Чангэн».

– Попозже – это во сколько?

– Не сказали.

– Можете описать человека, который звонил?

– Мужчина, по голосу молодой, говорит чуть охрипло.

– А как вы поняли, что я госпожа Лю, о которой он спрашивал?

– Он сказал, что на вас плащ цвета хаки, с собой черный портфель и вы сидите вместе с дамой в сером плаще.

– Но он ведь не пришел на встречу, как же он так точно описал, в чем мы одеты?

– Этого я не знаю. – Ему, кажется, надоело с нами разговаривать, и он нетерпеливо постукивал каблуками по полу, но на лице оставалась все та же притворная улыбка. – В общем, я вам все передал. Приятного аппетита!

Только он отошел, госпожа Ван кинула ложку на стол, процедив сквозь зубы: «Какой уж тут аппетит!» – и позвала другого официанта принести нам счет.

Книжная лавка «Чангэн» располагалась на улице Фумэй, и госпожа Ван привезла нас туда всего за семь-восемь минут.

Как и многие места в нашем административном центре, книжная лавка «Чангэн» представляла собой пример гармоничного сочетания Востока и Запада. По центру магазина была словно проведена разграничительная линия: левую сторону занимали прошивные книги[78], которые горизонтально лежали в старинных книжных шкафах; а справа продавались современные издания, расставленные на железных этажерках корешками наружу. Я редко бывала в этом магазине, заходила пару раз вместе с Кэрол. Она любит покупать книги, а времени их читать у нее нет, так что я в любой момент могу одолжить у нее, какую мне захочется.

Мы с госпожой Ван морально приготовились к долгому ожиданию и успели обсудить, что книжная лавка – самое подходящее место, чтобы коротать время, по крайней мере скучно нам не будет. Мы никак не предполагали, что, не успеем мы подойти к книжной полке, к нам подбежит продавец с вопросом, не я ли госпожа Лю.

– Да, это я. Мне просили что-то передать?

– Только что один покупатель купил книгу вам в подарок и сказал, что вы вскоре зайдете ее забрать.

– Какой покупатель?

– Молодой мужчина, в повседневном европейском костюме, на голове ученическая фуражка.

– Как он выглядел?

– Я не разглядел, он низко надвинул на глаза козырек.

– А как он описал вам меня? «Дама в плаще с черным портфелем»?

– Вроде того.

– Ясно, тогда я знаю, кто это.

Вслед за продавцом я подошла к прилавку за книгой – ею оказалось «Полное собрание афер и махинаций», самое новое издание 23-го года Республики, в котором собраны истории разного рода мошенничеств. Подобные книги всегда хорошо продавались: любой умеющий читать человек, впервые приехав в административный центр, первым делом купит такую почитать. Пока продавец, опустив голову, занимался своими делами, я пролистнула страницы и обнаружила внутри сложенный пополам лист писчей бумаги.

Я не стала доставать листок из книги, а кивнула госпоже Ван, и мы вместе вышли из книжного и вернулись в машину. Только там мы развернули записку – все тот же знакомый почерк.

– Причал номер четыре, к северу от склада Butterfield & Swire[79], – вслух прочла госпожа Ван. – Вы знаете, где это?

– Знаю. Но место это худое.

За последние годы многие планы Национального правительства[80] умерли в зародыше, и причал № 4 – один из них. Задумка была амбициозной: построить причал, подходящий и для товарных, и для пассажирских судов, который по масштабу превзойдет причал № 3, некогда построенный англичанами и фракцией усвоения заморских дел[81], однако из-за наводнения 19-го года Республики проект лопнул, словно мыльный пузырь.

Но планам правительства в свое время поверили многие иностранные компании и начали строить рядом с будущим причалом № 4 свои склады, которые, впрочем, тоже так и не увидели дня завершения строительства.

Госпожа Ван, конечно, не знала, где находится причал № 4, и я показывала ей дорогу. Нам все равно пришлось спросить прохожего, какая именно из развалин принадлежала Butterfield & Swire.

Когда мы наконец нашли нужное место, оказалось, даже слово «развалины» – слишком большое преувеличение: бывший склад представлял собой всего-навсего обвалившуюся стену из пары рядов красного кирпича.

Я помнила, что до наводнения зарубежные склады успели построить до мало-мальски приличного вида, Кэрол даже делала фотографии. Однако я прекрасно понимала, куда подевались все те кирпичи, которые изначально тут были. Одноэтажные дома, что выросли повсюду в портовом квартале, как раз и были построены из украденного отсюда красного кирпича, в том числе, нисколько не сомневаюсь, и маджонговая, и дом Голубя, где я вчера побывала.

От реки дул сильный ветер, отражавшийся от поверхности воды солнечный свет слепил глаза. Госпожа Ван сидела в машине и листала «Полное собрание афер и махинаций». Когда я вышла покурить, она последовала за мной и первой завязала разговор.

– Думаете, на этот раз они появятся?

– Думаю, нет, – сказала я. – Но здесь вокруг ни души, вряд ли они найдут кого-то, чтобы передать нам послание. Полагаю, мы прождем впустую и ничего не произойдет.

– Ну, я хорошо подготовилась, ждать так ждать, не страшно.

– Правда? Запаслись провизией?

– Чего нет, того нет. Оттого, что один раз не поужинаем, мы с голоду не умрем, – сказала госпожа Ван. – Но у меня в багажнике есть ночной горшок, как понадобится, можно в любой момент достать.

Солнце скрылось за горами, похолодало, и я выкурила все до единой сигареты, так что хочешь не хочешь пришлось вернуться в машину. Сначала мы обсуждали случаи мошенничества из «Полного собрания афер и махинаций», о которых я была осведомлена в разы лучше автора; потом – магазины и лавки нашего города, безусловную вотчину госпожи Ван. В конце концов разговор плавно перешел на личную жизнь.

– Почему вы решили заняться этим ремеслом, госпожа Лю?

– Жизнь заставила, – сказала я. – Я ничего не умею, только разговоры вести, так что ничего другого мне не оставалось.

– Разговоры вести, правда? По вам не скажешь, что вы любите поболтать.

– По сравнению с другими умениями в этом у меня, можно сказать, талант. Но с вами, госпожа Ван, мне, конечно, не тягаться.

– Меня тоже жизнь заставила, – сказала она. – Я родилась в большой семье, отец – всеобщий любимец, а мать даже наложницей не имела права называться. В тех краях да с таким статусом, не научись я прислушиваться к речам да читать по лицам, навряд ли бы выжила.

– По моему лицу вы, кажется, не пытались ничего прочитать.

– Нет необходимости, мы же с вами служим одному господину. Считайте, временно коллеги.

– А потом, как вы оказались в нашем городе?

– Сколько бы осторожным ты ни был – случаются в жизни события, от которых не убежать. Семья разорилась, невозможно стало прокормить столько ртов, моя мать меня и выгнала. Хорошо еще, к тому времени я уже выросла и знала, как зарабатывать на кусок хлеба. Но мать сочла, что я посрамила имя семьи Ван, и с тех пор не сказала мне ни единого слова, а потом умерла от болезни – а может, от злости на меня.

– Зачем вы мне все это рассказываете?

– Все равно делать нечего. К тому же вы не будете громко выражать сочувствия, да и я сама давно уже очерствела. Расскажите теперь свою историю.

– У меня семья небольшая, и разорение, в отличие от вас, нас не коснулось. Когда мне было четырнадцать, мне нашли жениха – мужчина очень влиятельный, все вокруг считали, что этим сватовством моя семья прыгает выше головы.

Эту историю знала только Кэрол, но в том, чтобы рассказать все госпоже Ван, я не видела ничего дурного.

– Жених учился в Америке и в скором времени возвращаться не собирался. Опасаясь, что я ему совсем не пара, родители отправили меня на два года в школу нового типа[82]. Потом он приехал в Китай, мы поженились, и я вместе с ним поехала в Нью-Йорк. Года не прошло, как он меня бросил.

– Почему?

– Поговаривали, будто на него положила глаз какая-то богатая наследница, но подробностей я не знаю. Какая ирония, не правда ли? Частный детектив – а даже не выяснила, почему муж ее бросил. С разводом сложностей не возникло, все решили полюбовно. Все равно никаких чувств между нами никогда не было. Только неправильно было с его стороны бросать меня одну за границей.

– Он, наверное, завидовал славе Сюй Чжимо[83].

– Возможно. В литературном плане, может, и не особо восхищался, зато в личной жизни точно пошел по стопам своего кумира.

– Наверное, сделал блестящую карьеру, раз породнился с богатой и влиятельной семьей?

– Да нет, говорят, та наследница не пошла против воли родителей и все-таки отказалась за него выйти. Так что он остался ни с чем.

– И правда. Только зазря вас обидел.

– Не скажу, что недовольна своей нынешней жизнью. Конечно, порой чувствую себя одиноко. Работай со мной такая помощница, как вы, госпожа Ван, я была бы счастлива.

– Ой, умоляю, и думать забудьте! – прыснула она и добавила жестокую правду: – Я слишком много трачу, с вашими доходами я вам не по карману.

Мы прождали до половины двенадцатого ночи, после чего поехали обратно.

По тому же пути, что и днем, госпожа Ван сначала привезла нас обратно в портовый квартал, а дорогу оттуда до дома она знала прекрасно и без меня. Когда мы наконец вернулись в гостиную резиденции Гэ, часы показывали полночь.

В гостиной ярко горел свет, на скамейке перед роялем сидела Гэ Линъи, с усталым видом она смотрела на дверь и вставать, увидев нас, не стала. Похоже, она репетировала: скомканный чехол от рояля из темно-красного бархата валялся рядом, обнажив черно-белые клавиши и бордового цвета корпус, только крышка по-прежнему была закрыта.

– А где ваш дядя? – спросила ее госпожа Ван.

– Лег спать, они с господами из Нанкина были в ресторане. Он велел мне дождаться вашего возвращения. Около девяти часов раздался звонок, я взяла трубку: звонил один из тех, кто похитил Шусюань. Сказал, чтобы завтра до восьми часов вечера вы принесли выкуп на вокзал и оставили под большими часами. Опоздаете – пеняйте на себя, так он сказал. А еще…

– Что еще он сказал?

– Что госпожа Лю должна прийти одна, иначе они убьют заложницу.