Когда я вышла из гостиной во внутренний дворик, уже совсем стемнело.

Дождь так и шел. Крупные капли ничем не напоминали утреннюю морось: они набухали и разбивались о наши с Изумрудной Луной головы, словно плоды фруктового дерева, которые росли-росли и наконец созрели.

– Это сестрица Фэн вам рассказала, что я здесь? Этот адрес, кроме нас, знает только она.

– Да, а еще она рассчитывает, что я уговорю вас вернуться и снова торговать телом в ее пансионе, – сказала я. – Господин Цэнь и его дочь все две недели жили здесь?

Она кивнула:

– Это ведь он оплатил аренду, было бы странно, не привези он сюда свою дочь. Это я тут живу на птичьих правах. Стоит ему только захотеть – может выгнать меня в любой момент. Право, не знаю, на сколько еще ему хватит денег тут жить, может, нас всех скоро отсюда прогонят, и его тоже. – Она тяжело вздохнула и, не сводя с меня немигающего взгляда, спросила: – Есть закурить?

Я протянула ей сигарету и помогла прикурить. Она левой рукой прикрывала сигарету, чтобы дождь ее не затушил. Сладковатый дым, смешиваясь с наполнявшим дворик влажным туманом, взмыл вверх.

– Что вы думаете о его приемной дочери?

– Милая и послушная, но у нее всегда такой отсутствующих вид, будто, хоть она и здесь, мыслями давно уже упорхнула куда-то далеко-далеко. Но послушная-то послушная, а по дому ничего не умеет, барышня она и есть барышня. Она вроде и согласна учиться, только сколько ей ни объясняй – все без толку.

– Сюда в последнее время еще кто-нибудь приходил?

– Молодой человек из Нанкина приезжал, по виду военный, вроде пришел по поручению штаб-офицера по фамилии Хуан.

– Его пригласил господин Цэнь?

– Ну уж точно не я.

– Получается, господин Цэнь намеревался продать дочь этому офицеру Хуану, а тот послал своего человека «посмотреть товар лицом»?

– У него столько долгов, что даже так он не смог бы со всеми рассчитаться, он всего-то хотел найти надежного покровителя, чтобы кредиторы не посмели его тронуть.

– Неглупый план. И что, посланник от офицера Хуана остался доволен, увидев Цэнь Шусюань?

– Целиком их разговор я не слышала, но, кажется, да.

– А Цэнь Шусюань как отреагировала?

– Сначала никак, а что потом случилось, вы знаете. Может, она и не такая милая, как кажется на первый взгляд, может, еще поупрямее меня будет. – С этими словами она кинула на землю окурок, от которого осталась еще половина. Не успела она затушить его ногой, как он сам потух, потонув в луже. – Если вы ее найдете, ни в коем случае не приводите сюда.

– Конечно, я сразу отведу ее к человеку, который нанял меня ее найти.

– Не та ли девочка с их совместной фотографии наняла вас? – Видя, что я не собираюсь отвечать, она не стала настаивать и сменила тему: – А если для какого-нибудь дела вас наймет сестрица Фэн, вы тоже возьметесь?

– Разумеется нет, – сказала я. – За последние несколько лет я не раз помешала ей проворачивать ее темные делишки. Если когда-нибудь она и решит нанять меня, уж наверняка не из добрых побуждений, а чтобы и меня втянуть в свои аферы. Но я на ее удочку не попадусь.

– Разумный у вас подход к жизни, не то что у меня – глядите, как пошла у нее на поводу.

– Если пойти на поводу у такой, как сестрица Фэн, – это единственное, что дает возможность жить, значит, идите и не смотрите, разумно оно или нет, главное – продолжать жить.

Вообще-то, я думала, что быстро найду дорогу домой, но не учла, что, как только стемнело, улицы стали мне совершенно незнакомы.

Покружив впотьмах, я наконец вернулась на более-менее широкую дорогу. Район разрушенного храма, в отличие от старого города, не был вымощен брусчаткой, и идти по голой земле, которая от дождя превратилась в липкую грязь, было тяжело. При мысли о том, что после сегодняшнего трудного дня придется еще чистить обувь, на секунду мне захотелось подольше побродить по улицам. Пусть и под дождем.

К тому же покоя мне не давало еще кое-что.

Я не знала, как сообщить Гэ Линъи о результатах сегодняшней работы. Если прямо сказать ей, что Цэнь Шусюань, вероятно, сбежала с мужчиной, представляю, как она разозлится, хорошо, если не поднимет на уши все поместье Гэ.

Вдруг меня ослепил луч света, возникший откуда-то спереди. Я прищурилась: в мою сторону медленно ехал автомобиль. Родстер[39] марки Ford, похоже, черного цвета, но какого года выпуска – не скажу. Складная мягкая крыша была закрыта и защищала водителя от дождя.

Из машины вышла тень и пошла в мою сторону.

Человек стоял спиной к свету фар, и невозможно было разобрать ни как он выглядит, ни в какого цвета одежду одет. По темному силуэту мне удалось разглядеть, что на нем шляпа с широкими полями, костюм европейского кроя, ростом он выше меня на голову и необычно крепкого – даже для мужчины – телосложения. Мне с таким соперником не тягаться, путь тот и будет безоружен.

Я сунула левую руку в сумку и быстро надела на пальцы латунный кастет. Так я не останусь совсем без шансов на победу, главное – успеть перехватить инициативу. По крайней мере, соперник тоже не уйдет невредимым.

– Вы что-то хотели? – на всякий случай спросила я, но он и бровью не повел, продолжая идти прямо на меня.

Пока я колебалась, стоит или не стоит первой нанести удар, тень внезапно за два широких шага преодолела расстояние между нами и вытянула руку, пытаясь схватить меня за воротник, но я успела увернуться, сделав полшага назад. Он снова наклонился ко мне, и я, улучив момент, замахнулась на него левой рукой с кастетом, но, когда между кастетом и его подбородком оставалась буквально пара сантиметров, он ухватил меня за запястье.

У меня еще был шанс: я замахнулась правой рукой и со всей силы ударила его сумкой по голове так, что он пошатнулся. Однако руку, сжимающую мое запястье, все-таки не разжал. Я сопротивлялась изо всех сил, но он держал меня мертвой хваткой.

«Дело плохо», – поняла я и мысленно приготовилась вытерпеть побои.

Свободной левой рукой он влепил мне пощечину, такую сильную, что у меня зазвенело в ушах, а всю левую половину лица словно обожгло огнем. Пользуясь моим оцепенением, он сдернул кастет с моей ладони, бросил на землю и придавил ногой.

– Госпожа Лю, будьте благоразумны. Я не сделаю вам ничего плохого, но нам нужно кое-что прояснить.

Лицо собеседника было скрыто в тени его широкополой шляпы. Он говорил спокойным тоном, будто давно уже привык к такого рода ситуациям. Значит, он знал, кто я, и с самого начала шел за мной. Похоже, хотя я еще совсем новичок в слежке за другими, когда дело касается того, чтобы выследили меня, равных мне нет.

Он выхватил у меня из рук сумку и повалил меня на землю. Больно не было, потому что земля была рыхлой после дождя, но из-за того, что меня швырнули прямо в грязь, я почувствовала, как накатила тошнота.

Я хотела подняться, но он меня остановил. Я предприняла еще одну попытку, и тут он вытащил из внутреннего кармана пиджака что-то серебристое и блестящее.

В ярком свете от фар я четко разглядела, что это: пистолет «Люгер-Р08», немецкого производства, отлично сочетающийся с его накрахмаленным, без единой складки костюмом. Он медленно опустил пистолет и нацелил дуло прямо на меня. Ладно драка, но не преждевременно ли открывать огонь? С другой стороны, боюсь, что над человеком, ездящим на «Форде» с люгером в кармане, не властны ни закон, ни здравый смысл.

– Похоже, только так можно призвать вас к благоразумию.

С этими словами он, удерживая направленный на меня пистолет, ногой пнул меня в левое плечо. Боль была острой – каблук опустился ровно на ключицу. Но, вероятно, он все-таки ударил не со всей силы, потому что я чувствовала, что кости целы, и могла пошевелить рукой. Как бы то ни было, даже удара одной ногой оказалось достаточно для того, чтобы впечатать меня в землю.

Капли дождя падали на лицо, вода заливала глаза.

Он опустил пистолет и под светом от фар принялся изучать содержимое моей сумки: вытаскивал вещи одну за другой и швырял на землю. Сначала визитные карточки, потом записная книжка, носовой платок и керосиновая зажигалка, не миновала эта участь и револьвер, который я, повинуясь порыву, положила в сумку этим утром.

– Кольт? Дамская штучка, впрочем, вам идет.

С этими словами он и Detective Special кинул в грязь, как можно дальше, чтобы я не смогла дотянуться до револьвера рукой.

Наконец он нашел фотографию, которую дала мне Гэ Линъи. Он несколько секунд разглядывал снимок, а потом убрал его в карман пиджака, холодно усмехнувшись.

– Вот, значит, как. Это Гэ Линъи наняла вас на поиски барышни Цэнь?

– Вы знаете Гэ Линъи?

– Вопросы задаю я.

– Допустим, да, она наняла меня, и что?

– Да ничего, просто кто бы мог подумать, что вы не гнушаетесь и карманных денег школьницы. – Он с таким презрением глянул на меня сверху вниз, что мне показалось, он сейчас плюнет мне в лицо. – Вы как бродячая собака – беретесь за все без разбору.

– Зарабатываю на жизнь как могу, мне привередничать не приходится.

– Предупреждаю вас: никогда больше не вмешивайтесь в дела семьи Гэ.

– Я всего лишь ищу барышню Цэнь, при чем тут семья Гэ?

Он не ответил, только поднял ногу и пнул мой латунный кастет: тот со звонким стуком отскочил от ограды и беззвучно упал в грязь.

После чего он повернулся и сел обратно в машину. Я изо всех сил старалась напрячь глаза, уже привыкшие к темноте, чтобы разглядеть номерной знак. «Форд» медленно дал задний ход, на перекрестке развернулся и на огромной скорости помчался куда-то направо.

Вскоре сияющие фары исчезли без следа.

Опираясь на здоровое плечо, я приподнялась и, наклонившись, стала по одной собирать раскиданные им вещи. Сразу бросала в сумку, не обращая внимание на то, что они все пропитались грязью. Плащ и волосы тоже все были в грязи, а плечо, по которому ударили ногой, ныло.

Тут меня охватила дикая злость. Стиснув зубы, я вытащила из сумки грязный кастет, промыла его в луже и нацепила на правую руку: если какой-нибудь оборванец вздумает преградить мне путь, я сломаю ему переносицу, и точка! К счастью для бродяг, встречаться с моим оружием никто не захотел, и я спокойно добралась до своего агентства.

Мне не хотелось идти в общественную баню в таком жалком виде, поэтому я вскипятила чайник на газовой плите, вымыла волосы, а все тело просто обтерла водой, переоделась в чистый халат и бессильно упала в кресло с единственным желанием вообще не двигаться. Но пошевелиться, конечно, все равно пришлось: нужно было вымыть туфли, постирать носовой платок, хорошенько почистить револьвер, да и на полу я наследила, пришлось подмести.

Вдруг зазвонил телефон.

Я по привычке потянулась к трубке левой рукой, плечо пронзила резкая боль, пришлось взять телефон в правую руку.

– Госпожа Лю, это я, Гэ Линъи. – Это был голос человека, с кем я меньше всего сейчас желала говорить. Сквозь трубку я слышала, что ее голос дрожит и она отрывисто всхлипывает, будто в этот самый момент кто-то прижимает к ее макушке пистолет. – Я велела вам найти мою подругу, но я ошиблась, считайте, что я ни о чем вас не просила. Тридцать юаней аванса можете не возвращать.

Не дожидаясь моего ответа, она повесила трубку.