Подсвечивая фонариком, мы устремились туда.

— Смотрите! — объявил Филипчук с видом Шерлока Холмса.

Меж двумя могилами валялась солдатская саперная лопатка.

— Это его, должно быть, — тем же глубокомысленным тоном поведал рядовой.

— Подсвети, — велел я Лапину.

Стал рассматривать лопатку. Она была явно не новая, но именно сейчас ей не пользовались. Попросту не успели.

— Так, — сказал я. — Во-первых не толпимся, не демаскируем себя. Черт его знает, один он был, или нет. Во-вторых, где его оружие?

— При нем вроде бы ничего, — не очень уверенно проговорил Лапин.

— Обыщите его и местность в радиусе… — начал было я, но тут неподалеку заплясал фонарный свет, раздались голоса.

— Стой, кто идет! — зычно крикнул старшина.

— Свои, — донеслось в ответ. — Ефрейтор Федотов, рядовой Кормухин.

Парни доложили, что они шли в наряде, были прямо у техпункта, когда раздались выстрелы. Немедля связались по телефону с Базой, получили приказ: часть наряда продолжает патрулирование, часть выдвигается в район кладбища. Старший по наряду, сержант, приказал выдвигаться двоим. Вот они здесь.

— Хорошо, — сказал я и повторил приказ: обыскать труп и местность в радиусе пятнадцати-двадцати метров на предмет поиска всего, что может представлять интерес. При соблюдении максимальной бдительности. Сам я тоже принял участие в этом.

Искали добросовестно, не меньше сорока минут. При покойнике обнаружили трофейный «Парабеллум», не очень большую сумму денег, уже известный нам «тактический» фонарь. Больше ничего. Ни документов, ни иных бумаг — карт, схем — ничего не было. Одет был как обычный работяга, что не очень сочеталось с лицом — тонким, молодым, интеллигентным. И руки в том же духе. Я сразу определил, что этот тип далек от грубой мужицкой работы, незнаком с пыльными и морозными ветрами, секущими лицо вьюгами, ливнями… Словом, поле для размышлений.

Поиски ничего больше не дали.

— Не заметно, чтобы где-нибудь копали? — спросил я.

— Нет, — сказал Лапин.

— Видно, не успел, — поразмыслил я вслух. — Вот что, старшина. Давайте прикинем, где он был, когда его спугнули, и где его свалили.

Несложные наблюдения и размышления привели к выводу: обнаружив засаду (установили, что от волнения задвигался Филипчук и выдал себя), неизвестный бросился бежать. Вероятно, там же обронил или оставил лопатку. Бежать он явно бросился от нас, но тут его настигла очередь Муренкова.

Все это выглядело логично, однако загадкой остались мотивы неизвестного и его связь с другим, не обнаруженным неизвестным, стрелком из СВТ. Об этом мы и толковали назавтра с Рыжовым.

Полковник был хмуроват. Как будто его грызла изнутри неведомая мне забота. И я помнил наш разговор с Лапиным в тишине засады. Как говорится, нет дыма без огня. Хотя, разумеется, я молчал об этом. Говорили строго по делу.

— Между прочим… — произнес полковник раздумчиво, — так и непонятно: тот, кто стрелял из винтовки, и этот труп — один и тот же, или два разных? Винтовку он мог где-то и спрятать.

— Не исключено, — согласился я. — Хотя и непонятно, зачем.

Рыжов сумрачно хмыкнул:

— Да тут все непонятно.

— Многое, — вежливо поправил я. И изложил факты.

На старое раскольничье кладбище рвутся неизвестные. Очевидно, они хотят что-то там выкопать. Нечто ценное. Чрезвычайно ценное, судя по настойчивости.

— Предположу, что это золото, — объявил я. — Песок, шлих или самородок. Здешние староверы как пить дать промышляли этим делом. Не удивлюсь, если клад зарыт в одной из могил. Вокруг этого все и клубится.

Таким образом наша главная задача раскладывается на две, и я четко обозначил обе. Что спрятано на заброшенном кладбище, и кто ищет это неизвестно что.

— Это понятно, — поспешил сказать с умным видом Рыжов. — А вот как решать?

— А вот с этим посложнее, — признал я. — Но соображения есть.

Тут же я эти мысли озвучил.

Прежде всего — данная идея родилась еще ночью — я придумал вместе с Лапиным, взяв для силовой поддержки еще нескольких бойцов, прошерстить брошенные деревни. У старшины глаз-алмаз профессионального следопыта, и в его чутье я вполне верил. Еще не знаю, что мы там сумеем, не сумеем найти, но попытаться надо.

Далее. Неведомые пока преступники наверняка будут рваться к заброшенным могилам. Им там как медом намазано. Поэтому стоит устроить засаду. Вопрос — где? Либо примерно там же, где были мы, то есть, на кладбище, либо в деревне.

— Если мы сумеем найти их базу в деревне, то вполне реально, — заключил я. — Выбрать место для засады неподалеку, организовать все по уму-разуму. Они должны прийти. Уверен.

Я в самом деле был уверен. Слишком упорно они рвутся сюда. Слишком велик стимул. И слишком много сил вложено, чтобы теперь бросить.

Рыжов задумался.

— Хм, — произнес он. — А не огород ли мы городим без нужды? Если на кладбище зарыто что-то ценное, то примерно в том месте, где лопату нашли. Так?

— Разумно, — кивнул я.

— Ну так и перекопать там все в округе! Если что спрятано, так и найдем.

— Не соглашусь, товарищ полковник, — вежливо возразил я. — Во-первых, копать вслепую, наудачу — дело не самое надежное. Да и потом…

— Что — потом? — так и вцепился он.

Я усмехнулся:

— Да вы же знаете. Начнем там раскопки — по вашим трудовым массам такие дикие слухи поползут, что хоть святых выноси. Сейчас, мол, староверы с того света начнут мстить. Опять кто-нибудь на работу не выйдет.

Полковник помрачнел. С полминуты, наверное, он сводил в голове логические тропы. Наконец, сказал:

— Да. Может быть такое. Эх, темень людская! Тьма тьмущая. Тридцать лет советской власти без малого, а в головах такой мрак. Вот и воспитывай это население!

Я молча развел руками: что ж поделать! Пережитки. Их так просто из души не выбьешь. Это реальность, с которой приходится считаться.

Впрочем, во всем этом я усматривал нюанс, о котором пока помалкивал. Рано. А вслух сказал:

— Теперь другая сторона. Кто эти искатели могильных сокровищ? Очевидно, это некая группа. Какую логику можно увидеть в их действиях?

Рыжов насупился.

— Мы о них толком ничего не знаем.

— Труп вчерашний осмотрели? Вещи?

— Все распороли, распотрошили, все пощупали. Ничего, ни единой наводки на личность. Татуировок нет. Возраст — в районе тридцати. Все органы в норме. Покойник, судя по всему, не пил, не курил. Да, по словам врача, телосложение почти атлетическое. Спортом-не спортом, но физкультурой точно занимался.

— Но не очень помогло, — буркнул я. — Но ладно! Смотрите: четыре месяца назад из зоны бежит группа. Оказывается на кладбище. Где одному из них сносят голову. Спустя почти полгода вновь мы видим попытки проникновения…

Мысль я подводил к тому, что в течение вот уже долгого времени неизвестные не оставляют попытки проникнуть на прилегающую к 817 заводу территорию. Мотивов не знаем, однако нетрудно предположить, что без базы, расположенной где-нибудь неподалеку, не обойтись. Где?

Рыжов посмотрел на меня проясненным взглядом.

— Подождите-ка, подождите… — забормотал он.

Он уловил мою мысль. Сильно похоже, что искатели сокровищ должны были навещать ближайший город, а именно Кыштым. Вряд ли они его постоянные жители. Иначе бы они давно разыскали клад. Да и не похож убитый на глубокого провинциала, несмотря на пролетарское барахло на нем. Ряженый. Следовательно, надо попытаться установить с помощью милиции, кто и по каким поводам мог навещать город Кыштым в известные нам сроки.

— Нужно толкового человека, — заявил я. — Чтобы вошел в контакт с милицией в Кыштыме. И занялся проверкой.

— Это я беру на себя. В контакт я сам войду, — сказал полковник. — Тут нужно прямо с начальником гормилиции говорить. А дальше подумаем.

Разумный ход, нельзя не одобрить. Ну, а мне надо было организовать выезд с Лапиным в отселенную зону. Очень я доверял старшине. Именно такой помощник в таких делах и нужен. Профи-следопыт с огромным резервом здравого смысла.

Когда он прибыл по моему требованию, я сказал:

— Слушайте, старшина, я ведь даже имя ваше не спросил?

— Василий.

— Ну, а я — Владимир Павлович.

— Я знаю, — скромно улыбнулся старшина.

— Словом, подбери пару надежных толковых парней на свое усмотрение… — и далее кратко объяснил, что нам предстоит делать. Старшина Лапин все ловил с полуслова.

— Тех двоих возьму, пойдет? Муренкова и Филипчука. Они как раз сегодня в отдыхающей смене.

— И чтобы без лишнего шума. Чем меньше народу будет знать, тем лучше.

— Понял, товарищ майор. Сделаем.

Вскоре мы на знакомом ГАЗ-67 неслись по знакомой дороге, а на шлагбауме пояснили находящемуся там младшему лейтенанту, что имеем особое задание полковника Рыжова. И после странствия по лесу были в заброшенной деревне.

Покинутое человеческое жилье — само по себе вроде кладбища. Тяжкое зрелище, и вся аура гнетущая. Василий это чувствовал, наверное, острее всех нас. Я заметил, что он побледнел.

— Ну что, Василий, — сказал я, — включай свое знаменитое чутье.

— Да оно у меня всегда, — ответил он. — Да тут сплошь…

Слова «негатив» уральский парень той эпохи, видимо, не знал. И потому лишь покачал головой. Однако опускать руки он не собирался.

— Тут другое, — сказал он. — Зоркий глаз. Среди таких брошенных домов прямо видно такой, если даже просто туда люди захаживают. Ну вон, например, — он махнул рукой в сторону добротной бревенчатой усадьбы, — это же ясно: как отсюда выехали, так и не ступала нога человека. Мертвое все. И вон тот дом тоже.

Так мы ступали по заброшенному селу, ни на секунду не ослабляя контроля над ситуацией. Но все было тихо, тут я и без Лапина это видел. Но вдруг старшина приостановился. И мы тоже.

— Вот, — он указал на один из домов. — Вот тут недавно были. Точно!

Он не мог внятно выразиться, но я и так его понимал. Наметанный глаз лесовика, охотника уверенно ловил такие мелочи, которые разум не мог объяснить. Чуть более протоптанные тропки. Чуть меньше пыли на крыльце. Чуть примятая трава под окном…

Это я говорю к примеру. Не знаю, какие именно приметы зацепил взгляд старшины. Но он не ошибся.

Страхуя друг друга, озираясь, мы прошли к крыльцу. Дверь была открыта. Зашли в пустое, неуютное помещение. Мне показалось, что пахнет здесь лишь пылью, тленом, печалью. Но Лапин уверенно сказал:

— Печь топили недавно. Ну так, слегка протапливали. Может, просто грелись ночью, может, еду разогревали.

Он сунул руку в жерло русской печи, показал свежую золу на ладони:

— Вот. Топили. Было дело. Сутки, двое тому назад.

Я распорядился тщательно обыскать всю избу, включая подпол и чердак. Ребята постарались от души, искали рьяно, но ничего не нашли. Икон никаких тоже не было. Все-таки здешние потомки староверов утащили этот антиквариат с собой — не знаю уж, сознавая или нет его материальную ценность.

Впрочем, ненужные вопросы я выбросил из головы. Главное — мы нащупали реальный ход. Теперь предстояло организовать здесь засаду.

— Думаю предложить это вам. Справитесь? — внушительно спросил я старшину.

— Так точно! — отрапортовал он. — Только надо место выбрать как можно лучше.

— Займитесь.

Место для засады Лапин выбрал идеально: в конюшне, откуда вход во дом был как на ладони, а в саму эту конюшню, похоже, никто не заглядывал с момента ухода хозяев.

— Отлично, — оценил я.

Далее предстояло решать вопросы рабочие, и этим пусть занимается местная служба. А мне вновь надо было думать.

Есть ли связь между кладоискателями и заключенными, работающими на 817-м? По идее, должна быть. Только вот надо уловить эту самую идею.

Вернувшись на Базу, я доложил Рыжову о необходимости организовать засаду в деревне и предложил план работы с осведомителями. Кое-какие уточнения мы в этот план внесли и приняли его.

Но прежде я захотел ознакомиться с личными делами четырех беглецов. Двух погибших и двух пропавших без вести. Мне выделили кабинет, снабдили крепчайшим чаем, шлепнули на стол четыре папки. И я приступил к изучению.

Шапкин Федор Кузьмич. Двадцать шестого года рождения. Уроженец города Новосибирска. Образование шесть классов. Отец… пропал без вести в сорок втором в составе Второй ударной армии. Да, немудрено там было пропасть. Мать — уборщица. Неграмотная. Сел в сорок четвертом по малолетке. Состав преступления — попытка ограбления железнодорожного состава на станции Кривощеково в черте города Новосибирска… М-да. Незадачливая судьба безотцовщины военных лет. Двое исчезнувших по возрасту и статусу были примерно такие же, а вот оставшийся без головы явно был другой.

Москвич Георгий Шестопалов был намного старше троих подельников по побегу. Восьмого года рождения. Неоднократно судим за мошенничество и незаконную перепродажу ювелирных изделий.

Вот это уже теплее — подумал я, листая пожелтевшие машинописные страницы. Это уже теплее. От ювелирки до природного золота в криминальном мире — один логичный шаг… Впрочем, прежде, чем строить версии, нужно потолковать с осведомителями.

Это и был план, выработанный совместно с Рыжовым.

Разумеется, слухи о приезде майора с Лубянки, мгновенно распространились по Базе, включая зону. И столь же мгновенно эти слухи стали порождать вздорные версии.

Зачем он приехал? Кого-то будет вербовать? Проверять руководство? Расследовать чьи-то прошлые грехи, скрытые, а теперь внезапно выплывшие на поверхность?.. Ответов на эти вопросы не было и быть не могло, но сильнейшее брожение умов они вызывали.

Подобные вещи мы с полковником учли. И решили сделать так.

Отобрать для личной встречи со мной случайным образом четырнадцать человек (нарочно некруглое число). Беседовать с ними о разном, с иными и вовсе о пустяках — уточнить какие-то детали из их прошлых уголовных дел. Один-два незначащих вопроса — и прощай. И пусть ломает голову над тем, что это значит.

А с некоторыми поподробнее. Вопросы разные, как бы нарочно ни о чем, но пусть персонаж ищет в них скрытую хитрость. В целом же допросы построить так, чтобы у них был один общий смысл. Майора с Лубянки должны интересовать некие события, происходящие на Кыштымских предприятиях. Майор, конечно, должен намекать на это смутно, однако изворотливый ум найдет в вопросах и подходах лубянского гостя настойчивое тыканье в одну цель. А именно: на каком-то из Кыштымских заводов подозревается крупнейшее хищение чего-то ценного, и МГБ считает, что зе-ка по своим потаенным каналам могут узнать об этом. Вот майор и выведывает. И уж, естественно, каждого он должен предупреждать о неразглашении и давать подписывать бумажку.

Правдоподобно? Вполне. И я и Рыжов были уверены: несмотря на подписание бумаги о неразглашении, мои собеседники в разной степени проболтаются — и заструятся именно те слухи, что надо. А среди этих четырнадцати двое информаторов. Конечно, мне их показали, я поставил в списке на собеседование их третьим и десятым. Поехали!

Зе-ка стали приводить ко мне в отдельную комнату. Потянулась цепочка самых разных лиц — молодых, не очень, совершенно тупых и, напротив, хитрых, с пронырливо бегающими глазами, и таких хитрых, что притворялись тупыми. С иными я действительно перекидывался парой слов — с каменным лицом уточнял данные из уголовного дела, требовал расписаться и бесстрастно прощался. В общем-то, никто из случайных посетителей не вызвал у меня интереса, разве что один парень, шофер, осужденный за аварию с человеческими жертвами. Этого можно было даже привлечь к сотрудничеству, но мне сейчас с ним возиться было некогда. Оставил на заметке.

Что касается информаторов, то один из них — западный украинец — темный, малограмотный человек лет сорока, честно сказать, был пень пнем. Может, и старался, да все его сведения были мелочными, бессмысленными, как пустая порода для старателя. Ну, может, и проскакивали золотые крупинки чего-то полезного, да такой мизер, что и говорить нечего. Правда, показалось мне, что этот тип лукавит: вписался в осведомители, чтобы к начальству подольститься, а потом решил дураком прикинуться, чепуху говорить. Самый умный, ага.

Дело это, в сущности, не мое, однако пометку я сделал. Пусть Рыжов или его подшефные займутся этим комбинатором. Чтобы либо четкую информацию давал, либо на такие работы его кинуть, чтобы у него понос в комплекте с судорогами не прекращался. Пусть еще поумнеет.

Зато второй «передатчик» — некто Смычков, счетовод топливного склада, осужденный за махинации — этот оказался исключительно полезен. У меня с ним сразу же завязался содержательный разговор.

— Да, товарищ майор, — зашептал он, таинственно зыркнув назад, — ходят слухи. Дескать, Пистон…

— Стоп. Пистон — это?

— Это Шестопалов. Кликуха такая. Так вот, он как будто имел связи с волей. С кем-то в Кыштыме. Он и подбил молодняк…

Выходило так, что Шестопалов подтянул несмышленых придурков лишь в качестве силовой поддержки. Видать, на кладбище у него была назначена встреча — и похоже на то, что своего контрагента на этой встрече Пистон собрался устранить. Но ситуация оборотилась — и устранили его самого. Правда, непонятно, зачем голову отрубать…

— На эту тему никаких версий? — спросил я.

— Нет. Болтают об этом, но ума никто приложить не может.

— Понял. А сейчас какие разговоры?

— Ну, на отрыв желающих нет, это точно. А вот среди вольных… — и Смычков вновь загадочно оглянулся.

Пошел слушок, что двое вольнонаемных — техник-строитель Иванников и радиотехник Букин — тайно посещали то самое кладбище.

— Зачем?

Смычков многозначительно пожал плечами:

— Никто не знает. И правда это, или нет — тоже непонятно. Но похоже. Ребята такие любознательные, знаете, из секции «хочу все знать». По крайней мере, Серега Иванников. Букина я почти не знаю. Но вроде они дружат.

Информация показалась мне исключительно интересной. Закончив для проформы разговор с остальными, я вызвал приданного мне в помощь офицера, капитана Трунова. Тезку.

— Володя, — дружески сказал я. — Ты техников Букина и Иванникова знаешь?

— Не близко. Но, в общем, да. Хорошие ребята, комсомольцы. На науке помешаны. Мечтают об открытиях…

Так — подумал я. Пылкие фанаты науки — это и хорошо, и плохо. Энтузиазм — хорошо, слабые знания — плохо. При таких данных тяга к заброшенному кладбищу может стать гремучей смесью.

— Как бы мне с ними потолковать? Но не в лоб, а как бы невзначай.

— Придумаем, — уверенно сказал капитан.

— Тогда давай думай, а я здесь подожду.

— Так точно, товарищ майор. Я быстро! Через полчаса буду с результатом.

— Действуй.

Однако, Трунов не появился ни через полчаса, ни через час. Стемнело. Я стал недоумевать, но вот дверь распахнулась.

Предстал Трунов. Вид растерянный.

— Т-товарищ майор… — начал он, слегка заикаясь, — прошу прощения. Непредвиденные обстоятельства.

— Что случилось?

Он смотрел на меня, как бы не решаясь сказать.

— Ну? — подстегнул я.

— П… пропали.

— Иванников и Букин?

— Да. Оба сразу. Были на работе сегодня, а потом куда-то делись. Дома нет, в клубе нет, в спортзале нет. Непохоже на них.

Он сделал паузу и сказал упавшим голосом:

— Боюсь, что-то случилось.