Что для солдата срочной службы может быть слаще и желаннее демобилизации? Только отпуск! Отпуск — это репетиция дембеля. Отпускник приезжает домой внезапно, так как письмо, отправленное из части родителям, прибудет к месту назначения позже него.

Родители, увидев сына, впадают в ступор, не знают, за что хвататься и что поставить на стол. Младшие братья и сестры визжат от восторга. Друзья отпускника, кто не в армии, спешат рассказать ему последние новости. Любимая девушка… скорее всего, у нее уже есть другой парень или даже муж.

Девушки очень редко дожидаются парней из армии. Дембель, узнав о предательстве любимой, идет разбираться с ней, бьет стекла, угрожает убить изменщицу, а отпускник даже пальцем не пошевелит для выяснения отношений. Ему это ни к чему. Стоит отпускнику выйти во двор, как девчонки всех возрастов, от старшеклассниц до студенток и пэтэушниц, слетаются к нему, как мотыльки на свет. Отпускник — это завтрашний жених. Он уже возмужал, набрался ума-разума и знает, чего хочет от жизни. Если девушке получится закрутить с ним любовь, то ждать его возвращения останется совсем недолго.

Дембелю через неделю-другую после возвращения домой родители начинают задавать вопросы: когда он выйдет на работу, куда думает устроиться, будет ли жениться в ближайшее время? Отпускнику такие вопросы не задают. Пока он дома, он живет как в раю: застолье с водкой каждый день, девушки, посиделки с друзьями до рассвета, домашние пирожки.

Если воинская часть, в которой служит отпускник, и место проведения отпуска находятся в разных концах страны, то родители могут продлить сыну райскую жизнь на несколько дней. Время проезда к месту отпуска и обратно рассчитывается исходя из проезда по железной дороге, то есть в сутках. Если родители купят сыну обратный билет на самолет, то вместо поезда он сможет провести еще несколько дней дома.

Отпуск солдату дается за выдающиеся успехи в боевой и политической подготовке, за близость к начальству или совершение геройского поступка.

Солдаты, которых координатор привез в Сибирь, все как на подбор были отменными бойцами. Начальство ценило и уважало их. Добиться отпуска они могли, только совершив выдающийся поступок.

Поздно вечером 8 мая солдаты специального конвойного батальона чистили оружие. Они были одеты по форме № 2: бриджи в сапоги с портянками, голый торс. Вгоняя в ствол автомата тугую промасленную тряпку, солдаты мечтали об отпуске: о девушках, застольях, о том, чтобы дней пятнадцать не видеть кашу-сечку — самое отвратительное блюдо на свете.

На закате дня, в канун Дня Победы, по трассе от дома отдыха «Металлист» в сторону города ехал легковой автомобиль со спортсменами. Тренер у них был жесткий: метров через пятьсот он заставлял двух парней в спортивных костюмах выбегать из автомобиля и отжиматься на обочине.

Въехав на прямой участок дороги, ведущей к посту ДПС, тренер спросил у спортсменов:

— Последний участок?

— Да! — подтвердил один из парней, командир отделения. — Засаду лучше всего организовать сразу же после подъема на пригорок. Кювета там практически нет, будет, где позицию занять.

Лейтенант, командир взвода, изображавший тренера, согласно кивнул, и автомобиль помчался в город.

9 мая, как только забрезжил рассвет, во дворе дома Семена Гущенюка началось движение. Наблюдатель на ЛЭП докладывал:

— Полного мужчину в наручниках посадили в крытый кузов грузовика и прикрыли от дверей пустыми ящиками из-под фруктов. В «Жигули» зеленого цвета сели двое мужчин и коротко подстриженная женщина. В грузовик к водителю сел еще один мужчина. Хозяин дома и его жена остались на месте.

Оператор станции радиоперехвата доложил, что бандиты проверили еще раз радиостанции «Уоки-Токи».

Как только окончательно рассвело, «Жигули» и грузовик выехали со двора Гущенюка на дорогу, ведущую в город. На повороте около дома отдыха «Металлист» наблюдатель из разведки внутренних войск заметил пополнение в колонне и доложил:

— Центр, это «Дом отдыха»! Во главе колонны, перед грузовиком, встал автомобиль «Запорожец». В нем за рулем мужчина, рядом с ним — мальчик-подросток. «Жигули» перестроились в арьергард колонны.

Координатор и Кочетов, находившиеся на посту ДПС, решили план операции не менять.

— Первая машина в колонне — это прикрытие, — сказал Координатор. — Если они почувствуют подвох, то водитель «Запорожца» нарушит правила движения и отвлечет на себя внимание. Машины, судя по докладу, идут на приличной скорости с минимальным расстоянием между собой. Отсечь первую машину мы не сможем, так что будем действовать так, как решили с вечера.

— В первой машине ребенок, — напомнил Кочетов.

— В «Запорожце» наверняка едут отец с сыном. Если водитель не идиот, то он не станет оказывать сопротивления и не подставит сына под удар.

Кочетов ничего не сказал. Руководил операцией координатор. За провал мероприятия перед Москвой будет отвечать только он.

Рядом со спуском с горы, примерно там, где Эдик застрелил Юлю Березкину, на обочине стоял автомобиль «Москвич» с поднятым капотом. Водитель чинил двигатель, его жена нервно прохаживалась рядом.

Как только колонна с пленником проследовала мимо них, с обочины поднялись два солдата, отбросили маскировочные накидки, из багажника «Москвича» достали ленту с шипами и раскатали ее поперек проезжей части. Путь в обратном направлении для бандитов был отрезан. Через минуту к ним подъехал микроавтобус и перегородил трассу. Два милиционера в форме сотрудников ГАИ вышли на дорогу, установили дорожный знак «Движение запрещено».

Коротко подстриженную женщину звали Леся. Ее приставили к Волку присматривать за его действиями. Руководство бандеровского подполья полностью доверяло Волку, но перестраховка никогда не бывала лишней.

Проезжая мимо сломавшегося «Москвича», Леся на секунду напряглась, но вид по-дорожному одетой немолодой полной женщины успокоил ее. Как солдаты раскатали ленту поперек дороги, она уже не видела — колонна из трех автомобилей спустилась в низину.

Получив по радиостанции сообщение о движении автомобилей с бандитами, координатор приказал действовать. Дорогу около поста ДПС перегородил самосвал, за ним, с оружием на изготовку, притаились солдаты. Вторая группа солдат залегла на обочине, прикрывшись маскировочными накидками. Со стороны трассы из движущегося автомобиля заметить солдат было нельзя. Солдаты заняли позицию с одной стороны обочины, оставив вторую сторону неприкрытой. Это было сделано специально, на случай огневого контакта. При стрельбе с обочины в сторону дороги пули не должны были попасть в бойцов с другой стороны трассы.

Водитель «Запорожца» увидел самосвал, перегородивший дорогу, сразу, как только въехал на пригорок. Поворачивать назад было поздно. Он принял единственно правильное решение — двигаться дальше и попытаться объехать препятствие. Водитель самосвала понял его замысел и сдал немного назад, полностью перегородив проезжую часть. На глазах у удивленных солдат «Запорожец» свернул влево и вылетел с дороги в кювет.

Машина тут же заглохла. Водитель и его несовершеннолетний пассажир остались в салоне.

Волк ехал в грузовике на пассажирском сиденье. Он увидел, что колонна попала в засаду, и скомандовал водителю грузовика:

— Стоп!

Машина остановилась метрах в ста от поста ДПС. С обочины тут же поднялись автоматчики в камуфляжной форме. Волк выхватил пистолет, выпрыгнул из кабины и побежал к задним дверям крытого кузова, в котором находился Клопов.

Лейтенант, командир взвода, крикнул:

— Стой, бросай оружие! — и сделал предупредительный выстрел в воздух. Солдатам перед операцией был дан четкий приказ: «Огонь на поражение открывать только по команде офицера или в случае непосредственной опасности, когда враг направил оружие на тебя и будет готов открыть стрельбу».

Командир отделения, сержант сверхсрочной службы, опытный боец, узбек по национальности, краем глаза видел, как лейтенант, стоявший рядом, открыл огонь в сторону мужчины с пистолетом. От напряжения в ожидании предстоящей схватки у сержанта сдали нервы. Он вскинул автомат и длинной очередью сбил Волка с ног. Бандеровец упал, не добежав до дверей кузова один шаг.

Водитель и пассажиры «Жигулей» видели гибель Волка и поняли его намерения. Они решили довести до конца дело, начатое главарем. С переднего пассажирского сиденья выскочил Поцелуев и дважды выстрелил по дверям крытого кузова грузовика.

Леся выскочила с заднего пассажирского сиденья, но вместо того, чтобы стрелять по кузову, повернулась к солдатам. Она не хотела стрелять по бойцам. Ей нужно было только одно мгновение, чтобы оценить обстановку, встать поудобнее и начать прицельно обстреливать кузов.

Солдаты, увидев в ее руках «парабеллум», решили по-своему. В это мгновение они не думали ни об отпуске, ни о женщинах и водке. Они действовали так, как должны были действовать в боевой обстановке. Вскинув автоматы, они обрушили на бандитов шквал огня.

Поцелуев и Леся погибли на месте. Водитель «Жигулей» был убит за рулем. От самих «Жигулей» мало что осталось. После того как прогрохотал последний выстрел, автомобиль превратился в груду продырявленного металлолома на спущенных колесах.

В наступившей тишине раздался истошный вопль координатора:

— Идиоты! Вы что наделали?!

На бегу от поста ДПС до грузовика Кочетов обогнал координатора. Подбежав к задней двери кузова, он потребовал у ближайшего солдата отдать ему автомат.

— Ни за что! — шарахнулся от него боец и прижал к себе автомат так, как мать прижимает ребенка в случае опасности.

— Дебил! — закричал Кочетов. — Нахрен мне твой автомат не нужен! Сбей замок с кузова.

Солдат прикладом сбил замок. Кочетов распахнул дверцы и крикнул в кузов:

— Клопов, ты живой?

— Пока — да! — раздался мужской голос из-за штабелей пустых ящиков, которыми был завален кузов.

Солдаты выбросили ящики на обочину, помогли раненому мужчине спуститься на землю.

— Что за ублюдки, мать его, — выругался Клопов, прижимая ладонь к окровавленной груди. — У меня с этой стороны четверть легкого вырезана, так они еще и пулю в это место всадили. Интересно, если у меня здесь легкого нет, а пуля есть, то она теперь будет болтаться во мне, как шарик в детской погремушке?

— Ты хорошо держишься, Васек! — похвалил его Кочетов.

От поста ДПС подъехала дежурившая с утра «скорая помощь». Клопов перед тем, как лечь на носилки, осмотрел место побоища.

— Троих не хватает, — сказал он. — Гущенюк с женой и старик остались в деревне. Остальные вроде все на месте.

Над трассой пролетел коршун. Он дал круг над автомобилями, прикинул, что поживиться мертвыми телами ему не удастся, поймал поток восходящего воздуха и поднялся выше, откуда можно было выследить в поле мышей.

Координатор вернулся на пост ДПС, вызвал на место происшествия следственно-оперативную группу из областной прокуратуры. Кочетов, проводив Клопова в больницу, подошел к «Запорожцу», постучал в водительское стекло, велел отцу и сыну выйти на дорогу. Солдаты после боя встали на обочине в кружок перекурить. Один из них сказал:

— Как бы нас вместо отпуска на кичу не отправили.

— Да и по фигу! — ответил другой, первым открывший огонь по Поцелуеву. — Ради такого адреналина я и на гауптвахте посижу. Будет что дома рассказать! Раз в жизни такое приключение бывает.

Мимо них проехали два тентованных грузовика с солдатами. В кузове одного из них сидели оперативники городского УВД. Им предстояло арестовать оставшихся в деревне бандитов и провести обыск у всех, кто мог быть причастным к похищению Клопова.

В этот же день, вечером, когда с места происшествия убрали транспорт и тела убитых, к посту ДПС подъехал видавший виды грузовичок. Из него вышли двое мужчин, забросили пустые ящики в кузов.

— Экономика должна быть экономной! — сказал один из них. — Если ящики никому не нужны, то нам в хозяйстве они пригодятся.

— Это точно! — подтвердил второй мужик и сел за руль.