Вторая половина дня 7 мая прошла в уголовном розыске городского УВД в авральной обстановке. Выслушав сообщение Абрамова, Кочетов бросил: «Я в Москву!» и пулей вылетел из кабинета. Агафонов и Богомольцев правильно поняли его. Кочетов помчался не покупать билеты до столицы, а в областное УВД, где был пункт высокочастотной связи с Москвой и другими территориальными управлениями МВД.

— Девчонки не разбираются, чем дом отдыха отличается от турбазы, — сказал Абрамов.

— Да пошел ты со своими девчонками! — закричал на него Агафонов. — Ты установил, какую фамилию сейчас носит Василюк?

— Остынь! — приказал ему Богомольцев. — Иван не виноват, что мы ушами прохлопали и не составили вовремя фоторобот.

— Да я не на него злюсь, — огрызнулся Агафонов, — а на себя! Ларчик просто открывался, да только дуракам достался! Работаем! Развязка близко.

Узнать нужные сведения можно было по телефону, но Агафонов сам выехал в адресное бюро и установил, что Василюк, выйдя замуж, сменила фамилию на Гущенюк и прописалась в деревне Сосновка, расположенной в трех километрах от дома отдыха «Металлист».

— Она по фамилии мужа выбирала? — спросил Агафонов коллег, когда вернулся.

— По национальности, — ответил Шаламов. — Обычно украинские фамилии заканчиваются на — ко, западноукраинские фамилии — на — ук и — юк. Она вышла замуж за мужчину родом из Западной Украины.

Богомольцев пропустил разъяснения Шаламова мимо ушей. Он был занят организацией первоначальных мероприятий по проверке сведений, полученных Абрамовым. По его указанию оперативники выехали в ПТУ, под крышей которого действовал народный украинский хор, и по другим адресам, которые могли представлять интерес.

Тем временем Кочетов связался с Москвой и доложил генералу Алешину о том, что предполагаемое местонахождение Клопова установлено.

— Я пошлю к тебе координатора и группу усиления, — выслушав Кочетова, сказал Алешин. — Старшим будет координатор. С местным управлением я договорюсь, самолет авиаразведки — обеспечу. Группу усиления разместим в городе. Подыщи подходящее место для двух взводов солдат с командирами.

— Мы бы и сами справились! — запротестовал Кочетов. — Тут ребята бравые…

— Когда ты займешь мое место, тогда и будешь решать, — спокойным голосом перебил его Алешин. — Мои бойцы лучше твоих хваленых сыщиков знают, как надо действовать в экстремальной обстановке. Что из оборудования тебе понадобится?

Кочетов перечислил, что хотел бы получить. Алешин дал ему указания встретить в областном аэропорту самолет из Новосибирска и отключился. Кочетову было обидно, что все лавры после раскрытия преступления и задержания похитителей Клопова получит какой-то московский хлыщ, а не он и ребята из уголовного розыска, но перечить генералу Алешину он не посмел.

После доклада Кочетова Алешин вызвал командира отдельного конвойного батальона.

— Мы пошлем в Сибирь два полувзвода, — сказал он. — Для проведения операции по освобождению заложника и задержанию преступников больше десяти человек не понадобится, но мы должны потренировать личный состав для действий в боевой обстановке, так что пошлем два взвода первой роты. Личный состав поднять по тревоге! Бойцам разъяснить, что им предстоит боевая операция, а не учения.

В шесть часов вечера на дальней стоянке новосибирского аэропорта Толмачево запустил двигатели самолет аэрофоторазведки Ан-30. От обычного пассажирского Ан-24 он отличался только приподнятой пилотской кабиной и застекленным носом, как у бомбардировщика Ту-16. Самолет-фоторазведчик был окрашен в стандартную для самолетов «Аэрофлота» окраску и имел опознавательные знаки гражданского воздушного судна. Сделано это было для того, чтобы ввести шпионов стран НАТО в заблуждение относительно предназначения самолета. Но агенты ЦРУ и МИ-6 вдоль забора аэропорта Толмачево не рыскали, скрытой камерой самолеты не фотографировали. Необходимости не было. Перемещение интересующих американцев самолетов ВВС СССР они отслеживали со спутников, так что если кого окраска Ан-30 и могла ввести в заблуждение, то только советских граждан.

От Новосибирска до соседней области было тридцать минут полета. Задание Ан-30 состояло в перелете из одного аэропорта в другой. О цели полета гражданским авиадиспетчерам из Министерства обороны не сообщали.

При пересечении административной границы двух областей пилот самолета-разведчика получил уточнение задания и немного отклонился от первоначального маршрута. За десять километров до деревни Сосновка самолет снизился до высоты одного километра. Пролетая над деревней, оператор средств разведки произвел больше ста снимков деревни различными средствами аэрофотосъемки. Качество снимков было такое, что на фотографиях можно было пересчитать свиней, спокойно разгуливающих по улочкам Сосновки.

Пролет самолета деревенских жителей не заинтересовал. После приземления летчики передали отпечатанные в воздухе фотографии Кочетову и вылетели на аэродром постоянного базирования. Перелет туда и обратно был непродолжительным. Дозаправка самолета не потребовалась.

После получения снимков в городское УВД был вызван участковый инспектор, обслуживавший Сосновку.

— Ты знаешь Семена Гущенюка? — спросил его Богомольцев. — Покажи на фотографии его дом.

Участковый удивился качеству снимков и уверенно нашел нужный дом.

— Расскажи все, что ты о нем знаешь, — потребовал начальник уголовного розыска.

— Мужик как мужик, — немного подумав, ответил участковый. — Работает завхозом в доме отдыха «Металлист». Около сорока лет, вдовец. Недавно женился на молодой девчонке из города. Запоями не пьет. Жалоб на него не поступало.

— Кто его соседи?

— Тут вот какое дело! Вот эти пять дворов на фотографии стоят немного в стороне от остальных домов. Эти дома деревенские называют «Шокалка», так как в них живут выходцы из Украины, и они вместо «что» говорят «шо». Эти украинцы живут в Сибири с послевоенных лет. Дети их здесь родились, но они как шокали у себя на родине, так и продолжают шокать, и детей тому же научили.

Получив исчерпывающую информацию от участкового, Богомольцев внимательно посмотрел на него:

— У вас осложнения со здоровьем. Появился кашель, стала мучить одышка. Руководство областного УВД направляет вас на обследование в госпиталь МВД в Новосибирске. Позвоните жене и сообщите, что в ближайшую неделю вас не будет дома.

— Так я… — начал было растерявшийся участковый.

Но Богомольцев жестко перебил его:

— Это приказ! За его неисполнение вы будете немедленно уволены из милиции. Звоните жене, сообщите, что подробности расскажете потом.

— Понял, — пробормотал участковый и стал набирать номер домашнего телефона.

Вместо госпиталя МВД участкового отвезли в поликлинику областного УВД и поместили в отдельную палату, предназначенную для профилактического обследования полковников или начальников управлений УВД. Поужинав, участковый растянулся на кровати и умиротворенно уснул. Он уже понял, почему его изолировали от общества, и, поразмыслив, пришел к выводу, что за неделю проверит здоровье, а заодно отдохнет от работы, жены и детей.

Вечером в этот же день генерал Алешин позвонил начальнику областного УВД генералу Безрукову и сообщил, что на подведомственную ему территорию прибудет отряд специального назначения с секретным заданием. Безруков был недоволен, что по его области будут рыскать какие-то московские молодчики с автоматами, но возражать против незваных гостей не стал.

Безруков имел звание генерал-майора милиции, а Алешин — генерал-майора внутренней службы. Они имели одно звание, но по служебной иерархии, сложившейся в МВД СССР, начальник областного управления милиции стоял выше, чем начальник управления штаба внутренних войск. Безруков мог бы потребовать от коллеги объяснить характер предстоящей операции, но не стал. Генерал Безруков нес службу в Сибири, а Алешин — в Москве, и этим все было сказано.

Уже ночью в областной аэропорт прибыл спецрейс из Москвы. Из военно-транспортного самолета Ил-76 выгрузился автомобиль УАЗ, в котором находился чувствительный пеленгатор перехвата радиопереговоров, а следом — группа военнослужащих из сорока шести человек. В нее входили два взвода неполного состава по двадцать человек, их командиры и координатор.

Военнослужащими командовал заместитель командира роты отдельного конвойного батальона. Командирами взводов были офицеры, их заместителями — прапорщики. Командиры отделений были сержанты-сверхсрочники, имевшие большой опыт в проведении специальных операций.

Солдаты, прибывшие в Сибирь, были не желторотыми юнцами, а повидавшими виды бойцами, отслужившими по полтора года. Осенью они должны были демобилизоваться. Незапланированное приключение было для них отличным финалом срочной службы. Будет что рассказать дома за праздничным столом!

Солдат и их командиров отвезли в спорткомплекс «Октябрьский», где они заняли центральный спортзал. Вместо кроватей на пол кинули матрацы, ящики с автоматами и патронами поставили один на другой вдоль стены. В столовую солдаты не пошли, поужинали привезенным с собой сухим пайком. Горячее питание им организуют только на другое утро.

Московский координатор оказался знакомым Шаламова. Он быстро нашел общий язык и с сибирскими милиционерами, и с разведчиками из Новосибирска.

— Правильно сделали, что не послали вертолет, — сказал координатор. — Вертолет привлекает внимание, а самолет — нет. Где бы вы разместили пункт наблюдения?

— В Сосновке появляться нельзя, — сказал Кочетов. — В деревне любой новый человек вызовет подозрение. Дойдут слухи до похитителей, они всполошатся и могут ликвидировать Клопова.

— Какой им смысл его убивать? — спросил Агафонов.

Вместо Кочетова ответил координатор:

— Если будет установлено, что преступники похитили Клопова для организации антисоветской деятельности, все они попадут под расстрельную статью «Измена Родине». Если их умысел на свержение советской власти не будет доказан, то судить их будут только за убийство Клопова и незаконный оборот оружия. Пятнадцать лет — максимум!

— На карте у нас отмечена ЛЭП, — продолжил Кочетов. — От нее до дома Гущенюка примерно восемьсот метров. Я думаю, что мы сможем разместить пункт наблюдения там.

— Эта ЛЭП какого характера? Не межрегиональная? Ее надо будет отключать от сети?

— Надо, иначе наблюдатели не смогут на ней работать. Электроснабжение двух районов города и окрестных деревень переведем на резервное питание.

— Хорошо! — сказал координатор. — Я позвоню в Москву и обо всем договорюсь.

На другой день рано утром к ажурной опоре высоковольтной линии электропередачи подъехал ремонтный автомобиль с крытым кузовом. Монтажник в рабочей куртке полез наверх и закрепился на высоте приблизительно двадцать пять метров. С его насеста двор Гущенюка был виден как на ладони. «Монтажник» поднес к глазам морской бинокль, покрутил колесики настройки и сообщил по радиосвязи:

— Мужик в уличный туалет пошел. Я могу даже название газеты у него в руках прочитать.

Операция по освобождению Клопова и аресту его похитителей шла по плану, но в ней изначально был один изъян: руководитель народного украинского хора не был взят под круглосуточное наблюдение. Слишком незначительной фигурой показался он сыщикам, чтобы на него тратить дополнительные силы.