Московские гости появились неожиданно. Их ждали, приготовились встречать в аэропорту, но они приехали в городское управление сами, неизвестно из какого города и на чем. Проверяющих было двое. Один — худощавый смуглый мужчина лет сорока пяти, коротко подстриженный, без бросающихся в глаза примет. Второй был полной его противоположностью. Это был тридцатипятилетний общительный добряк, полный, со светлыми волосами, с пышными усами, как у бармена в пригородах Мехико. Во всяком случае, в доходивших до советского зрителя американских кинофильмах мексиканские бармены всегда носили густые, загибающиеся на верхнюю губу усы. Гости назвали свои фамилии. Старший представился Кочетовым, а усач — Шаламовым. Агафонов и Богомольцев сразу поняли: фамилии у гостей не настоящие. После короткого знакомства слово взял Кочетов.

— Коллеги! Мы офицеры разведки внутренних войск МВД СССР. Наша задача — оказать вам практическую помощь. Палки в колеса мы вставлять не собираемся, нравоучения читать не будем. Организовывать наш досуг не надо. Водку мы дома попьем, а здесь будем работать. Я аналитик, а товарищ Шаламов — технический специалист. Зря время терять не будем. Сегодня вы представите нам все письменные материалы, а завтра мы поговорим с каждым из вас отдельно и дадим рекомендации, куда двигаться дальше.

На другой день Абрамов и Шаламов поехали по трассе, на которой исчез Клопов. За рулем служебных «Жигулей» был техник.

— Не могу находиться в автомобиле в качестве пассажира! — объяснил он. — Мне все время кажется, что водитель делает что-то не так, нарушает правила дорожного движения или, наоборот, плетется как черепаха, там, где можно поддать газу. Рассказывай все, что знаешь по этому делу. Ничего не скрывай!

Миновав пост ГАИ, Шаламов спросил:

— Ты бы переспал со Снежинкой? Представь, она говорит, что после больницы стала никому не нужна, и ты, именно ты, можешь стать последним мужчиной на свете, который хоть на время даст ей шанс забыться от всех невзгод. У вас идеальные условия. К примеру, вы у нее дома. Ты никуда не спешишь, она сама предлагает тебе заняться сексом. Ты бы согласился?

— Пожалуй, да, — немного подумав, честно ответил Иван.

— Что бы тобой двигало: чувство жалости или стремление увеличить число твоих мужских побед? Она ведь когда-то была первой красавицей в городе.

— Чувство жалости, конечно. Она сейчас такая вся больная, осунувшаяся, несчастная. Ей-богу, не знаю почему, но у меня иногда рука сама тянется погладить ее по голове, успокоить.

В доме отдыха «Металлист» Шаламов прошелся по двору, посмотрел на окна номера люкс, где останавливался Клопов, и предложил поехать назад.

— Вы не будете осматривать внутренние помещения? — удивился Абрамов.

— Зачем? — вопросом на вопрос ответил техник. — В протоколе осмотра места происшествия все очень подробно описано. Не будем пилить опилки! Они и так мелкие.

Не доезжая до поста ГАИ, Шаламов сбросил скорость на пригорке, съехал на обочину, остановился. Достал из дерматинового чемоданчика «дипломат» морской бинокль, покрутил колесики настройки, несколько минут молча рассматривал пост ГАИ.

— Держи! — протянул он бинокль Абрамову.

Иван навел бинокль на пост.

— Обалдеть! — с восхищением сказал он. — Наряд поста как на ладони, даже сигареты в руках видно.

— Теперь смотри вниз! — велел техник. — Что ты видишь?

— Ничего.

— Еще раз посмотри. Что ты видишь? Ничего? Ты ошибаешься. Ты видишь впадину на трассе, недоступную для обзора с поста ГАИ, — терпеливо, как неразумному ребенку, разъяснил техник. — Отсюда, с пригорка, ее видно невооруженным глазом. Именно там в день исчезновения Клопова стояла его «Волга» с убитой Юлией Березкиной в багажнике. Координатор действий на трассе стоял вот здесь, на пригорке. Он знал время, когда Гойко приедет проверять наряд. Как только координатор увидел в бинокль, что Гойко вышел из помещения поста, он тут же дал приказ по рации, и «Волга» рванула вперед. Через минуту она была около поста.

— Как этот человек мог руководить всеми соучастниками, если нам специалисты из областного УВД сказали, что «Уоки-Токи» действуют только на расстоянии прямой видимости? С горы водителю «Волги» можно дать команду «вперед!», а как быть с девушкой на трассе за постом, если она, конечно, была, эта девушка?

— Радиосигнал движется по прямой линии, пока не упрется в препятствие. Если впереди него лес, то сигнал рассеется и погаснет, а если он упрется в стену, то отразится и пойдет назад. Радиолокация основана на принципе отражения радиолуча от препятствия. Отсюда, с пригорка, радиосигнал свободно достанет и до впадины, и до самого поста. За изгибом дороги он рассеется. Что нужно сделать, чтобы сигнал достиг некой удаленной точки на трассе? Нужно поднять антенну вверх на такую высоту, чтобы прямая линия от кончика антенны доставала до нужной точки на дороге. Здесь рядом нет деревьев, на которые можно было бы забросить антенну, да и забрасывать ее на верхушку березы было бы не очень удобно. Антенну можно поднять с помощью воздушного шара. Вернее, воздушного шарика. Обычного шарика, с которым дети ходят на демонстрацию.

Абрамов, ничего не говоря, с сомнением посмотрел на техника. Тот, нисколько не смутившись, продолжил:

— Почему воздушный шарик, изготовленный из тонкой резины, поднимается вверх? Воздух, который человек вдувает в шарик, теплее, чем атмосферный воздух окружающей его среды. В организме человека воздух нагревается, и шарик получает небольшую подъемную силу. К нему можно привязать капроновую ленточку, записку, но ничего более существенного он не поднимет. Как только шарик поднимется достаточно высоко, воздух в нем охладится, и он опустится вниз. Чтобы шарик имел большую подъемную силу, воздух в нем надо заменить веществом, удельный вес которого меньше, чем у воздуха. На Западе уже давно для надувания шаров используют гелий. Обычный воздушный шарик, наполненный гелием, сможет поднять на большую высоту тонкую проволоку, которая послужит антенной для «Уоки-Токи». Голосовые сообщения эта радиостанция передает на небольшие расстояния, а радиосигнал короткой интенсивности уйдет на много километров. Отсюда вывод первый: преступники, похитившие Клопова, имели связь с заграницей. У нас гелиевые баллончики не выпускаются.

— Куда потом делся воздушный шарик?

— После передачи сигнала преступник отпустил его, и шарик улетел высоко в небо. Куда его потом занесут воздушные массы, одному богу известно. Удобно, согласись? Не надо антенну сматывать, не надо от проволоки избавляться. Природа и техника скроют все следы. Поехали!

У поста ГАИ Шаламов остановился. Абрамов представил его дежурному наряду как проверяющего из Москвы. Сержанты ГАИ вытянулись по стойке «смирно» перед столичным гостем. Шаламов распорядился, чтобы один из них завел патрульный автомобиль и заехал на пригорок. Когда его команда была исполнена, он спросил у Абрамова, видит ли тот машину в верхней точке проезжей части.

— Вижу, — присмотревшись, ответил Иван.

— Это ты сейчас его видишь, а если тебе в глаза будет слепить восходящее солнце, тогда как?

— Если солнце светит в глаза, то пригорок не видать, — ответил за Абрамова сержант.

Шаламов связался по рации с автомобилем на пригорке, велел спуститься вниз и ровно через три минуты стартовать вверх.

— Двигатель не щади! — приказал техник. — С места рви вверх так, словно за тобой черти гонятся.

Экспериментальный подъем занял минуту и сорок секунд. Шаламов записал показания и поехал с Абрамовым на вторую контрольную точку. К удивлению Ивана, это было не место встречи автомобиля Гойко с неизвестной девушкой, а место, где автомобиль Клопова слетел с трассы. Оставив машину на обочине, техник и Иван прошлись вдоль дороги, еще раз осмотрели место ДТП.

— Где ты нашел черенок от лопаты? — спросил техник.

— Вот здесь, в кювете около лесозащитной полосы.

Шаламов прошелся взад-вперед вдоль дороги, прикидывая в уме, куда бы могли деться с трассы водитель «Волги» и его сообщник.

— Давай примем за аксиому, что рассказ Гойко — это правда, от первого до последнего слова, — предложил он. — Все было: и девушка на трассе, которой он оказал помощь, и пустая дорога, когда он прибыл на место ДТП. Автомобили не проезжали мимо него ни в попутном, ни в обратном направлении. Уезжающего вдаль, в сторону города, автомобиля он тоже не видел. Куда могли деться люди?

— На воздушном шаре улетели, — пошутил Абрамов.

— Воздушный шар — это технически сложное устройство, — нравоучительным тоном ответил техник. — Для запуска воздушного шара нужно иметь подготовленное место старта и разогретую горелку. Давай мыслить реалистичнее! Водитель «Волги» был не просто первоклассным шофером, он был профессионалом, действующим или бывшим автогонщиком. Слететь с трассы и остаться без повреждений для него труда не составило. А что было дальше? Дальше он должен был потратить несколько секунд и проверить, осталась ли на месте радиостанция во внутреннем кармане куртки. Все! Больше ему в машине делать нечего. Отпечатков пальцев он не оставил, так как был в перчатках. О том, что на лобовое стекло попали микроскопические частички его слюны, он не догадывался. Водитель подбежал к склону трассы, схватился за черенок лопаты и поднялся наверх. Где он мог скрыться от Гойко? Только в лесозащитной полосе. Пошли, посмотрим, не оставил ли он следов.

Лесопосадка была метров тридцать шириной. Между деревьями трава еще не успела пробиться сквозь прошлогоднюю опавшую листву, но почки на тополях уже набухли, создавая весеннее настроение. Обходя лужи и грязь, оставшуюся после растаявшего снега, оперативники вышли на другую сторону лесопосадки. Перед ними было вспаханное в прошлом году поле. Вдоль лесопосадки шла грунтовая дорога.

— В тот день была жуткая грязь, — сказал Абрамов. — По грунтовой дороге только гусеничный трактор смог бы проехать. Его следов не было.

— Вот следы! — обрадованно воскликнул техник. — Я ожидал что-то подобное и нашел.

Шаламов показал на конский навоз у дерева, за которым просматривалась трасса.

— Водитель «Волги» и его сообщник уехали отсюда на конях! — продолжил он. — Дело становится все интереснее и интереснее! У нас появился автогонщик, который умеет ездить на коне. Ты умеешь ездить на коне, Иван? Нет? Я тоже не представляю, с какой стороны к лошади подходить. Поехали в управление! Здесь больше делать нечего.

— Пока Гойко бегал вокруг «Волги», слетевшей в поле, преступники сели на коней и уехали вдоль лесопосадки? Далеко ли они могли ускакать?

— Через сто метров они сольются с лесополосой. Их можно было бы заметить, только выйдя на грунтовую дорогу. Понятное дело, что в грязь никто не полез. Все милиционеры автомобиль искали, а он явно не мог с тыльной стороны посадки проехать. Преступники идеально продумали пути отхода с места аварии, но в твоих словах есть здравое зерно! Какие бы выносливые кони у них ни были, многокилометровый марш они совершить не смогли бы. Где-то тут, в окрестных селах, есть их логово. Нам надо возвращаться, чтобы проверить наши выводы по карте местности.

По дороге Абрамов стал расспрашивать техника об оружии преступников: почему у них такой странный набор револьверов: один — самодельный, второй — мелкокалиберный?

— Давай для начала посчитаем, сколько преступников было, — предложил Шаламов. — «Друг» Клопова, навестивший его в доме отдыха, — раз. Водитель, севший за руль «Волги», — два. Девушка на трассе — три. И человек, стороживший коней, — четыре. Это минимум участников преступной группы, о которых мы точно знаем. Сколько в этой шайке состоит человек на самом деле — неизвестно. Их может быть и десять, а может быть и двадцать. Пока они засветили два малоценных револьвера, которые можно выбросить после использования.

«Уоки-Токи», газ гелий, тонкая проволока для антенны — все это указывает на связь группировки с заграницей. Вполне возможно, что их руководящий центр находится за рубежом, и они действуют по лекалам, опробованным на Западе. Американские профессиональные наемные убийцы с 1930-х годов выбрасывают орудие преступления сразу же после совершения убийства. Принцип здесь вот какой: оружие не должно быть привязано к человеку или к совершаемым им действиям. Новый пистолет всегда проще достать, чем отсидеть многолетний срок за преступление. Не исключено, что револьверы, использовавшиеся на первом этапе похищения Клопова, сейчас покоятся на дне какого-нибудь лесного болота. Серьезное оружие бандиты приберегли для другого случая, когда им, например, придется отстреливаться от погони. Они, Ваня, для нас пистолеты Макарова и «ТТ» приберегли. Но ничего! У нас тоже есть чем их удивить.

Приехав в управление, Шаламов спросил у Богомольцева:

— Коллега, почему до сих пор не составлен фоторобот портрета девушки, которую Гойко видел на трассе?

— Тьфу, мать его! — выругался начальник розыска и пошел исправлять ошибку.