После разговора с Абрамовым Снежана Березкина долго не могла уснуть. Раз за разом в ее памяти всплывали картины то далекого, то недавнего прошлого. Но это было не самокопание, не поиск действительных или мнимых ошибок, совершенных год или месяц назад. Это было холодное созерцание минувших дней и событий, в которых она принимала непосредственное участие. Воспоминания, как фрагменты кинофильма, всплывали в ее сознании сами по себе, без хронологической последовательности. Некоторые фрагменты этого «кинофильма» Снежинка сразу же пропускала, на других сосредоточивалась, пытаясь найти связь между тем, что было, и тем, что стало.

Фрагмент первый. Она и Юля сидят в ресторане за столиком в центре зала. Официант принимает заказ, игриво смотрит на Снежану и совершенно игнорирует Юлю, хотя заказ делает именно она.

— Это твой удел, если за ум не возьмешься, — говорит Юля, как только официант уходит. — Следующий твой уровень после студента — это официанты и таксисты. Парни при деньгах, но во всех смыслах ненадежные.

— Почему он не смотрел на тебя? — спросила Снежана.

— Потому, что я для него — недостижимая вершина, а ты — вполне реальная цель. Ты сейчас стоишь на распутье, и если не определишься, по какой дороге идти, то скатишься до официантов или мелких спекулянтов, которые попользуются тобой и выбросят за ненадобностью. У тебя сейчас за душой ничего нет, кроме привлекательной внешности и внутреннего шарма, который делает тебя неповторимой. Если ты не воспользуешься молодостью, то в зрелом возрасте будешь локти кусать. Тебе нужно… Ты знаешь, кто такие куртизанки?

— Проститутки?

— Зачем же так грубо, по-пролетарски прямолинейно? В середине прошлого века все парижские танцовщицы и певички были куртизанками, то есть женщинами, живущими за счет богатых мужчин. У нас в России их называли содержанками, а во Франции в ходу было более культурное обращение. Из тебя получилась бы славная подружка для состоятельного мужика, для того, кто умеет ценить женскую красоту и готов пойти на любые траты, лишь бы ты стала его временной спутницей и любовницей.

— Ты предлагаешь мне стать содержанкой? — удивилась Снежана. — Ты в своем уме? В меня каждый встречный будет пальцем тыкать и посмеиваться.

— Тут надо выбирать что-то одно: или суп из пакетов и колготки с вытянутыми коленками, или сплетни за спиной. Сплетни сегодня есть, а завтра их не будет. Сплетни и слухи живут не больше месяца. Потом они приедаются и исчезают сами по себе. Сколько мне старухи у подъезда косточки перемывали, и что теперь? Я выхожу из «Жигулей», и они мне улыбаются, спрашивают, как я поживаю. Эти старухи завидуют мне.

Тебе они тоже будут завидовать, если ты послушаешься моего совета. Сейчас, пока ты молодая и свободная, тебе нужно познакомиться с денежным мужиком, щедрым на подарки. За несколько лет, пока ты не наскучишь ему, ты сможешь накопить неплохой капитал, который поможет тебе встать на ноги. Красивый и умный муж от тебя никуда не убежит и о твоем сомнительном прошлом никогда не вспомнит. Господь бог для того и дал женщине язык, чтобы она лапшу на уши мужикам вешала. «Это я-то была содержанкой? — с обидой в голосе воскликнешь ты. — Да он за мной бегал, как ручная собачонка, замуж звал, да только я не пошла, более достойного кандидата дожидалась». Скривишь губки, всхлипнешь, и любой мужик станет себя терзать за то, что обидел невинную девушку, которую обманул коварный соблазнитель.

В зал ресторана вошли двое мужчин. Один немолодой, с солидным животом, мордастый, начинающий лысеть. Второй — молодой, лет тридцати, подтянутый, хорошо одетый. Едва гости сели за столик в отдельной кабинке, к ним с готовностью бросился старший официант. Судя по его подобострастной улыбке, он был готов тотчас же исполнить любое пожелание незнакомцев. Мужик с животом велел принести меню и с нескрываемым интересом стал рассматривать столик, за которым сидели сестры Березкины.

— Видишь мужика, который прожигает тебя глазами? — не поворачиваясь к незнакомцам, спросила Юля. — Это Василий Клопов, один из самых богатых людей нашего города. Как он тебе? Нравится?

— Ты с ума сошла? Кому может понравиться этот старый жирный ублюдок?

— Я ездила с ним отдыхать в Сочи пару лет назад. На море он не отказывал мне ни в чем, а после отдыха подарил пятьсот рублей «на колготки». Твой жених-студент когда начнет пять сотен в месяц зарабатывать? Никогда! Если ты выйдешь за него замуж, то на новые туфли будешь полгода копить и на других девушек с завистью смотреть. Не все ведь, как мы, в нищей семье родились! У кого-то папа или мама при хлебной должности состоит, кто-то замуж за академика выходит, а кому-то надо самой в жизни вверх карабкаться. В наше время без посторонней помощи это невозможно. Клопов, кстати, вполне нормальный мужик. Живот его, конечно, не украшает, но на море, поверь мне, у него от девушек отбоя не было. Они к нему как мотыльки на свет со всего города слетались.

— Он специально сюда пришел? — спросила озадаченная неожиданным поворотом событий Снежана.

— Конечно, — откровенно призналась сестра. — Я хочу, чтобы ты с ним познакомилась и выбросила из головы всякую дурь про замужество со студентом.

Официант принес заказ, разлил вино по бокалам и удалился. Юля продолжила:

— Клопов предлагал мне выйти замуж за него, но я отказалась. У нас слишком большая разница в возрасте. Через десять лет он будет уже стариком, а я только вступлю в пору женского рассвета. Была бы у нас разница лет пять, я бы, не задумываясь, пошла с ним под венец, хотя долго бы наш брак не продержался. Тебя он замуж не позовет, но достойный уровень жизни обеспечит.

— Юля, а твой «друг» Славик знал о том, что у тебя есть другой мужчина?

— Конечно, знал.

— Признайся, зачем тебе тот Славик вообще нужен? Он некрасивый. Пьет как сапожник, у него интеллект как у недоразвитой макаки, а ты с ним живешь.

— Люди держат домашних животных: кошек, собак, попугаев, морских свинок. Скажи, какой с кошки прок? Шерсть по всей квартире и неприятный запах в туалете? Но люди держат кошек и любят их. У меня вместо попугая или собаки другое домашнее животное, на двух ногах. Славик, в отличие от морской свинки, мусор выбрасывает, и блох с него вычесывать не надо. С ним можно по вечерам поговорить, да и в кровати он кое на что способен. Как только я себе присмотрю будущего мужа, так тут же вышвырну его за дверь и обратно больше не пущу.

Юля повернулась к столику Клопова, изобразила, что только что заметила его.

— Вася, привет! — крикнула она через весь зал.

Клопов в ответ заулыбался, жестами стал приглашать за свой столик.

— Кто это с ним? — спросила Снежинка.

— Это его холуй. Мальчик на побегушках по имени Дима. Клопов подобрал его на какой-то помойке и сейчас выдает за своего племянника.

Фрагмент второй. Снежинка стоит посреди гостиной в квартире Клопова. В руках у нее модные фирменные джинсы. Клопов сидит на диване напротив девушки и с интересом ждет, что будет дальше. По договору она должна примерять вещи, купленные в этот день на рынке, только в присутствии Клопова. Снежана улыбается хозяину квартиры и медленно снимает юбку через голову.

Дальше кадры мелькают, проносятся несколько дней, и появляется сестра.

— Юля! — набрасывается на сестру Снежана. — Какая же ты сволочь! Как ты могла!

— Твой бывший жених Максим не виноват, что он не в состоянии прокормить будущую семью. Мне стало жалко мальчика, и я помогла ему снять стресс. Теперь вы в расчете и можете остаться друзьями. Кстати, как мужчина он так себе — третий сорт не брак. Встречала я кобелей и получше.

Третий фрагмент воспоминаний начался с перемотки. Снежана и Клопов летят в Москву. Оттуда — в Ригу и далее, на такси, на Рижское взморье, в крошечный поселок в окрестностях Юрмалы. В этом поселке на первом этаже пансионата с непроизносимым названием находится бильярдный клуб, где дважды в год соревнуются лучшие бильярдисты Советского Союза и зарубежных стран.

Вечером Снежана, Клопов и старик-немец сидят за столиком в углу небольшого ресторанчика. Немец и Клопов пьют водку, Снежинка потягивает коктейль. Она в разговоре мужчин не участвует, так как они говорят по-немецки. До этого момента Снежинка даже не подозревала, что ее любовник свободно владеет немецким языком.

В какой-то момент немец заплакал, схватил Клопова за руку и прижал ее к себе. Клопов с сочувствием похлопал его по руке, стал говорить что-то успокаивающее, потом сам заплакал и простонал по-русски: «Мама! Как же мне тебя не хватало все эти годы!»

Снежинке стало неловко от того, что она стала невольной свидетельницей этой сцены. Она посмотрела в дальний угол ресторана и натолкнулась, в буквальном смысле слова натолкнулась на пронзительный, пылающий взгляд незнакомого парня в джинсовой куртке. От парня исходила такая мужская сила, что, если бы он кивнул, Снежана, не задумываясь, побежала бы за ним хоть к морю, хоть сразу же в кровать.

На другой день немец повез их в Ригу, в магазин «Березка», где торговали за чеки Внешторгбанка или за валюту. Старик оказался денежным иностранцем. Он купил в подарок Клопову видеомагнитофон «Панасоник», три видеокассеты к нему, кожаный турецкий плащ и еще много всякой ерунды типа дорогих мужских одеколонов или запонок с рубиновыми камнями. Снежинке немец купил роскошную шубу, два мохеровых шотландских шарфа, настоящие итальянские сапоги и духи «Шанель № 5». Все покупки в одно такси не уместились, и в поселок Клопов с компанией возвратились на двух автомобилях.

В пансионате Снежинка, покрасовавшись перед зеркалом в шубе, спросила:

— В магазине перед немцем все навытяжку стояли потому, что у него карманы дойчмарками набиты? В какой-то момент мне показалось, что если он крикнет: «На колени, сукины дети!», то все: и покупатели, и продавцы — перед ним на колени встанут.

Клопов засмеялся:

— О, нет! Дело здесь не в деньгах. Мой знакомый для них не просто богатый иностранец. Он их старший товарищ, боевой друг. Во время войны с немцами воевали мы, а они, наши прибалтийские «друзья», верой и правдой служили Гитлеру. Поверь мне, если сейчас начнется новая война с Германией, они с радостью побегут служить к немцам. Нас они ненавидят, а немцев боготворят.

Клопов посмотрел на ставшую серьезной Снежинку.

— Про войну даже не думай! Войны больше не будет. У нашего дорогого Леонида Ильича есть ядерная дубинка, которой он любому агрессору мозги вправит.

Фрагмент четвертый сливался с третьим, но между ними был временной промежуток в один год. Вновь была осень, Рижское взморье, крохотный поселок на берегу Балтийского моря. Клопов после четырех часов дня уходил играть в клуб. Снежинку с собой не брал, так как считал, что она его будет отвлекать.

Возвращался он в номер поздно, часов около двух-трех ночи. Выпив перед сном рюмку коньяка, тут же заваливался спать и вставал с постели уже после завтрака.

На время турнира Снежана переставала интересовать Клопова как женщина. У Василия Клопова было своеобразное отношение к юной любовнице. Он искренне считал, что если содержит Снежану, то не обязан в кровати стремиться доставить ей удовольствие. Он наслаждался любовью, а что чувствует Снежана, его не касалось. Девушка же страдала. Ее молодое тело жаждало ласки и любви, а получало только грубый скотский секс, когда Клопов испытывал к ней влечение.

Целыми днями и вечерами она в одиночестве бродила по берегу моря, кормила чаек, слушала шум прибоя и скучала, скучала, скучала… Пока не встретилась с прошлогодним незнакомцем с горящими глазами.

Первое же их свидание закончилось сексом в открытой со всех сторон беседке в глубине парка. Потом они стали осторожнее и начали встречаться в номере у мужчины, который остановился в другом пансионате. Нового знакомого звали Эрик. О себе он рассказал, что работает высокооплачиваемым инженером-наладчиком на секретном заводе в Харькове. Холост, вернее, уже разведен. Ему было тридцать лет, сын состоятельных родителей. На Рижское взморье он приехал отдохнуть от надоевших харьковских друзей и знакомых, от работы и городской суеты.

Их счастье продлилось четыре дня, пока не закончился турнир. Они даже не успели попрощаться — так стремительно Клопов покинул взморье. Несколько дней Снежана и Клопов прожили в гостинице в Риге. Девушка вновь оставалась на целый день одна, пока любовник улаживал финансовые дела.

В день отъезда Клопов и Снежана прогуливались по набережной. Клопов был мрачным, хотя в целом турнир для него был выигрышным. Остановившись у лестницы, ведущей к морю, Клопов сказал:

— Море здесь холодное. Поскользнешься на камнях, упадешь в воду, ноги судорогой сведет, и утонешь. Туристы осенью здесь часто тонут… Ты меня поняла? Кто мне врет, тот долго на свете не живет. Кого машина задавит, а кто-то в море может утонуть.

Последний фрагмент воспоминаний был самым неприятным. События происходили у Снежинки дома. С самого начала их знакомства Клопов снял для Снежаны квартиру, которую он же и оплачивал. В первое время Снежинка в своей квартире почти не появлялась, жила у любовника. В прошлом году Клопов фактически отселил ее от себя и поменял стиль отношений. Теперь он приезжал к Снежинке переночевать, а не она жила у него.

В тот тяжелый для них обоих день Клопов нагрянул внезапно.

— Я же тебя предупреждал, тварь! — закричал он и ударил девушку по лицу.

В Клопове было килограммов сто десять веса. От его мощного удара худенькая Снежинка пролетела метра три через всю гостиную и упала на диван.

— Перестань! — раздался крик неизвестно откуда появившейся сестры Юли. — Ты убьешь ее, идиот!

После этой сцены фрагменты в голове Снежаны перемешались, откуда-то из подсознания всплыла ее встреча с Эриком.

— Как ты меня нашел здесь, в Сибири? — прошептала она, увидел любимого мужчину на пороге съемной квартиры.

После ссоры с Клоповым Снежана узнала, что он слетел с трассы и вдребезги разбил свою новенькую «Волгу». На какой-то миг она подумала, что Клопов хотел покончить жизнь самоубийством от отчаяния, но все оказалось гораздо проще. Богатый любовник продемонстрировал Снежане, что она для него, как и «Волга», большой ценности не представляет. Разбил одну машину — найдет другую.

…Снежана отбросила прочь воспоминания, встала, надела больничные тапочки и пошла в женский туалет. За окном была ночь, дежурная медсестра ушла спать в сестринскую. Снежана достала сигарету, открыла окно, закурила. Она очень редко курила, но сегодня ей просто необходимо было затянуться сигаретой и привести мысли в порядок.

«Я идиотка! — решила девушка. — Страсть затмевает разум. С чего я решила, что этот Эрик влюбился в меня? Разве он меня замуж звал или приглашал с его родителями познакомиться? Если бы он захотел, то я сбежала бы ним от Клопова хоть на край земли, но он меня с собой не звал. Теперь понятно, что, разыгрывая сцены ревности, он ненавязчиво узнавал у меня все о Клопове, а я, как дурочка, даже подвоха не заметила. Как Эрик нашел меня, ведь я назвала ему только город, где живу? Ах, сейчас уже не важно! Клопов в розыске, сестра — в морге, милиция под меня начинает копать, подозревают неизвестно в чем. Все пошло прахом! Была бы я поумнее, не стала бы в парке отдаваться первому встречному. Или он был уже не первый встречный? Когда он начал меня выслеживать? В ресторанчике с немцем или еще раньше? Наверное, еще раньше. Не просто же так он появлялся на взморье именно там, где мы останавливались с Клоповым. Ну ничего! Как-нибудь выкарабкаюсь».

Клопов держал в квартире Снежаны в тайнике две сберкнижки на предъявителя на шесть и пять тысяч. Это были его сбережения на непредвиденные расходы. Один вклад был открыт в областном центре, второй — в Новосибирске. Обвинив Снежинку в измене, Клопов забрал у нее сберкнижки и отдал их на хранение Юле. Юля не могла оставить их на видном месте и была вынуждена спрятать сберкнижки от сожителя в тайнике под диваном. Под предлогом перевозки вещей Снежана ловко забрала конверт со сберкнижками и теперь, вдыхая прохладный ночной воздух, прикидывала, когда сможет воспользоваться деньгами.

«Вначале надо понять, где Клопов и что с ним, — решила девушка. — Если его убили или он сбежал из города, то деньги — мои. Если он бродит где-то рядом и может появиться в любой момент, то с вкладами спешить не стоит».